one step forward, two steps back

Минхо хорошо помнит чуму. Почти слишком хорошо. Ему было всего одиннадцать лет, когда безумие охватило крошечную стаю, в которой ему повезло родиться. Это была чума, которая распространялась через зараженных оленей, о чем его стая, к сожалению, не знала. Взрослые, те, кто уже представился, были абсолютно одержимы жаждой крови и яростью. Детеныши, те, кто еще не представился, были парализованы страхом, когда некогда здравомыслящие взрослые начали рвать друг друга на куски, не заботясь ни о чем на свете. Некоторые из них, пытаясь разнять свою семью, к сожалению, были убиты в перекрестном огне. Это ужасало Минхо до глубины души. На вторую ночь безумия Минхо удалось бежать с одним из немногих оставшихся щенков — маленьким мальчиком по имени Ян Чонин. Родители заперли его в своей крошечной хижине, боясь, что болезнь в конце концов настигнет их. Минхо слышал душераздирающие рыдания Чонина в ночи, когда собирал все, что мог, в маленький рюкзачок. У него не было времени оплакивать мать и отца — мешал циркулирующий в крови адреналин. Но что-то в криках Чонина заставило его остановиться перед тем, как улизнуть в ночную неизвестность... что-то, что заставило его обернуться, сорвать доски с заколоченной двери и позвать Чонина с собой. Он помог младшему собрать небольшой рюкзак и улизнуть в темноту. Одиннадцатилетний Минхо взял всю ответственность за восьмилетнего щенка. И честно говоря, если бы у него была возможность повернуть время вспять, он бы ничего не изменил. Присутствие Чонина в его жизни было одним из лучших решений, которые он когда-либо принимал. Первые несколько месяцев были самыми трудными. Минхо выматывал все силы к закату, пытаясь добыть еду, собрать любые ягоды или грибы, а также нести караул как можно чаще. Он слишком нервничал, чтобы оставлять Чонина надолго одного. Чонин был таким понимающим ребенком, насколько это вообще было возможно после того, как ему пришлось сбежать из семьи в столь юном возрасте. Не помогло и то, что два еще не представленных щенка, бродящие по незнакомой территории, испытывали паранойю и страх, которых они никогда раньше не ощущали. Они не понимали, как многому им придется научиться, чтобы стать самостоятельными. Иногда происходили редкие голодные ночи, но со временем они вдвоем превратились в хорошо работающий механизм. Минхо стал отличным охотником, научившись ловить кроликов и белок в ловушки. Чонин стал хорошим рыбаком с копьем, используя свои быстрые рефлексы, чтобы пронзать рыбу деревянными ветками, заточенными на концах. Они работали вместе, чтобы приспособиться как можно лучше. Они нашли небольшую пещеру, где и остановились, свернувшись калачиком в нескольких парах рубашек и штанов, которые они упаковали, а также в мехах, которые они научились шкурить за время совместной жизни. Когда Минхо было тринадцать лет, а Чонину — десять, они наткнулись на щенка, который пересекал территорию, где они охотились. Тот выглядел бледным и больным. Сначала они наблюдали за ним издалека, не понимая, почему одинокий щенок бродит кругами. Вечером, когда мальчик чуть не упал в реку, Чонин сделал первый шаг, чтобы помочь ему. Бедный щенок свалился с температурой и просто пытался попить воды, но его измученное тело было в ослабленном состоянии. Минхо, чувствуя то же сочувствие, что и Чонин, но сохраняя бесстрастное лицо, помог ему отнести ребенка в их крошечную пещеру, укрыв его шкурой и пытаясь найти особые травы и ягоды, чтобы выкормить больного щенка. Через два дня щенок очнулся, бледный и слабый, но живой. Минхо оставался с ним, пока Чонин ходил проверять ловушки. Сначала мальчик был немного напуган, но когда понял, что это всего лишь Минхо, немного успокоился. — Где я? — у него был акцент, это было первое, что заметил Минхо. Они говорили на одном языке, но этот маленький, хрупкий щенок звучал так, будто он был неместным. Это удивило Минхо. Почему этот мальчик был так далеко от дома, где бы он ни был? — В нашей пещере. Ты спал... две полные луны? — ответил Минхо. Его лицо было без эмоций, пока другой мальчик переваривал информацию. Хотя Минхо казался незаинтересованным, но он сидел и внимательно изучал мальчика. Этот мальчик был худым, но все же умудрялся иметь немного детского жирка на щеках. Что удивило Минхо больше всего, так это его красивые веснушки, причудливо расположенные на лице мальчика, особенно вокруг щек, носа и глаз. Они были абсолютно прекрасны. Если мальчик когда-нибудь представится омегой, у его ног, вероятно, будут лежать беты и альфы. Минхо надеялся, что так будет и с ним. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо... — внезапно, слова из уст другого мальчика были иностранными — интонации и слоги полностью отличались от языка, который Минхо использовал мгновение назад. Это привлекло его внимание. Он поднял бровь и наклонил голову, наблюдая за бедным мальчиком. От шока тот быстро сел, но от слабости его тело немного покачивалось. Минхо быстро поднялся и сел рядом с мальчиком, замешательство и беспокойство отражалось на его лице. — Моя... моя семья была здесь проездом... но если прошло уже две луны... они, должно быть, уехали без меня, — ах, это было душераздирающе слышать. Бесстрастное лицо Минхо начало немного трескаться. Значит, этот мальчик был по сути брошен. Прежде чем Минхо успел открыть рот, шатен фыркнул, и Минхо почувствовал, как атмосфера накалилась еще больше. Бедный мальчик заболел, потерял свою семью и теперь оказался здесь. Конечно, его сердце было разбито. Минхо помнит, как первые несколько недель он тихо плакал во сне, когда Чонин свернулся калачиком рядом с ним. Неловко переместившись, он подошел ближе к другому щенку и неловко погладил его по плечу. Почувствовав прикосновение, мальчик быстро повернулся и обхватил Минхо руками, уткнувшись ему в грудь и плача, как ребенок, которого только оторвали от матери. Чонин, как нельзя вовремя, вернулся, гордо держа в руках двух мертвых кроликов. Как раз когда он собирался открыть рот, он увидел плачущего безымянного мальчика, который крепко обнимал Минхо-хена. Тот выглядел так, будто пытался утешить его как мог, но ему было немного не по себе. Тихонько Чонин положил двух животных и пересел рядом с Минхо. Через некоторое время плач щенка затих и он стал просто сопеть, прижавшись к тонкой рубашке Минхо. Неловкие поглаживания Минхо перешли в простое тихое потирание спины щенка, и, похоже, он это очень ценил, так как продолжал прижиматься ближе к Минхо. — Как тебя зовут, щеночек? — тихо спросил Минхо, повернувшись к Чонину лицом и прошептав одними губами «без семьи». Глаза Чонина в удивлении расширились. — Ли Феликс Енбок, — пара волков удивленно переглянулись и перевели взор на мальчика. — Ф... п... пеликсеу... — имя звучит так по-иностранному, что когда Чонин пытается произнести его, получается... неправильно. Но это заставляет щенка, Феликса, хихикать. — Феликс, — поправляет он. Чонин пытается произнести его снова и у него опять не получается. Минхо не может не хихикать в этой ситуации. — Если Феликс слишком трудно произнести, вы можете называть меня Енбок, — это имя было знакомо Чонину и Минхо на их общем языке. Имя Феликс, должно быть, было южным, для нижних частей континента — например, откуда, по словам Феликса, он родом. Минхо потратил секунду, чтобы произнести имя в своей голове, прежде чем задать Феликсу очень важный вопрос. — Енбок-а, ты хочешь остаться с нами? Когда милый, веснушчатый, загорелый Феликс поднял на них глаза, в которых блестели слезы, и кивнул головой в знак согласия, Минхо поклялся, что никогда не позволит чистоте и наивности в глазах Феликса померкнуть. Он сделал свой выбор тогда и там — защищать Феликса и Чонина при любых обстоятельствах. Пока Минхо и Чонин готовили ужин, Феликс открылся, рассказав им как можно больше информации о себе. Ему было одиннадцать лет, чуть больше, чем Чонину. У него были две старшие сестры и обе были представлены как беты. Очевидно, в местности, откуда был родом Феликс, он был из красивого столичного города, где женщины занимали много важных постов в стае — их часто видели на охоте и ведущими других. Это звучало так странно для Чонина и Минхо, которые происходили из «традиционной» стаи, но, услышав, как счастлив Феликс, они почувствовали теплоту, которая была незнакома Минхо. Тот надеялся, что с Феликсом им троим будет легче адаптироваться к жизни в лесу. И, к счастью для Минхо, троице невероятно повезло. Пещера была слишком мала для них троих, поэтому через несколько месяцев они отправились на поиски новой территории. Прошло некоторое время, но им представилась возможность остановиться в небольшой деревне, где проживало около двух десятков человек. Она находилась немного дальше от близлежащего города, но все же на природе, где мальчики чувствовали себя комфортно. Поначалу жители деревни были холодны и недружелюбны по отношению к троице. Они были чужаками, конечно, так и должно было быть. Лишь однажды вечером, когда Минхо спас маленького мальчика от дикого кабана, жители деревни стали гораздо дружелюбнее. Когда троица проснулась на следующий день, Феликс открыл дверь и увидел огромную корзину с фруктами и сушеным мясом, а также семью мальчика. Они были в слезах, с облегчением узнав, что их ребенок отделался лишь несколькими царапинами. С тех пор они втроем старались следить за любыми опасными дикими животными. Минхо учил некоторых мальчиков-подростков делать ловушки. Чонин учил другую группу девочек-подростков ловить рыбу копьем. Феликс жил с некоторыми матерями, получая не только помощь в изучении языка, но и возможность научиться вязать, ухаживать за скотом и прясть овечью шерсть в пряжу. Иногда Чонину и Феликсу везло попасть на занятия в местную школу. Два лета прошли быстро, но это было, пожалуй, самое спокойное время, которое когда-либо выпадало на долю троицы. Но когда Минхо исполнилось пятнадцать лет, его вторичный пол начал преобразовываться, позволяя другим классифицировать его на основе его представления. Сначала это были мелочи — случайные перепады настроения. Потом начались спазмы в желудке, а следом боль стала ощущаться ниже, больше в животе. Однажды ночью, когда он сидел на берегу местной реки, эти побочные эффекты снова атаковали его. Было очень больно. Вдруг его штаны промокли. Сначала он подумал, что описался, что было бы ужасно неловко. Но это было не... это. Только тогда Минхо понял, что его вторичный пол раскрылся — он был омегой. Минхо не так уж сильно беспокоился о своей презентации. Хотя он мог бы попытаться преодолеть боль и пойти в деревню, он предпочел остаться у реки. Со временем боль и жар стали слишком сильными, чтобы вынести их... и, возможно, он эгоистично не хотел, чтобы Феликс или Чонин видели его таким. Он думал, что они уже были уверены, что он альфа, просто на основании его личности... Эта мысль взволновала его. У Минхо было собственное внутреннее разочарование от своего представления. Он всегда думал, что в итоге стал бы бетой или, может быть, альфой — хотя он был уверен, что в любом случае стал бы бетой, поскольку оба его родителя были бетами. Омеги не обязательно были слабыми, но было много разных волчьих стай, у которых были различные представления насчет них. Одни боготворили их, другие же относились крайне жестоко. Были и такие, где омег баловали, особенно женщин. Были стаи, где все были равны, стараясь использовать все свои сильные стороны, чтобы создать многолетнюю стаю, наполненную любовью, верностью и преданностью. Но в некоторых стаях самцов-омег использовали как трофеи — альфа, собравший больше всех, становился вожаком стаи. Минхо содрогнулся при одной мысли о том, что у него на шее будет «красоваться» такой толстый ошейник. Эта мысль вызывала у него отвращение. А подумать о том, что это может случиться с Чонином или Феликсом? Отвратительно. Возможно, если ему повезет, кто-то пригласит его в стаю, где у него будет свободная возможность высказывать свое мнение, где ему дадут свободу и не будут нарушать границы. Партнер, который будет относиться к нему как к равному. Он заснул с мыслью о милой паре, абсолютно влюбленной в него со всеми его недостатками. К счастью для него, когда он проснулся, наступила ночь. Он почувствовал себя немного лучше, но презентации обычно были короткими — они длились всего до двадцати четырех часов. Но, к сожалению, жизнь сложилась для Ли Минхо не очень удачно. Год спустя, когда Минхо было шестнадцать лет, Феликсу — четырнадцать, а Чонину — тринадцать, раздался незнакомый пугающий вой, который разбудил Минхо в прохладную осеннюю ночь. Чонин и Феликс в страхе свернулись калачиком на второй кровати рядом с кроватью Минхо, а волосы на шее Минхо встали дыбом. Он не знал, почему кто-то воет, но тот факт, что в их маленькой деревне никого не было, был... тревожным. И Минхо хотел знать, почему поблизости затаились незнакомцы. Что им нужно? Медленно натягивая рубашку с длинными рукавами и простые штаны, он снова услышал вой, на этот раз еще ближе к деревне. Чонин даже не шелохнулся, Феликс тоже. Но Минхо был напуган. Он тихо вышел из спальни в гостиную. Не думая, он схватил одно из охотничьих мачете, которые лежали у них в фойе. Услышав женский крик, он левой рукой распахнул дверь. Вокруг него промелькнуло столько всего. Незнакомцев было не так много, но те, кого Минхо едва мог разобрать в темноте ночи, несли факелы, стремясь направить жаркое пламя на деревянные хижины, чтобы выманить всех, кто был внутри. Он снова услышал крики и вопли, на этот раз от подростка, которого вытащили из горящей хижины и бросили в сторону, рядом с несколькими другими мальчиками. Минхо почувствовал, как его наполняет гнев, когда он бросился на другого, который, казалось, гордился тем, что нашел несколько немеченых подростков. К несчастью для Минхо, незнакомец услышал его и сумел увернуться от лезвия мачете, почти идеально. Но небольшой удар, который Минхо удалось нанести по левой верхней скуле, потряс мужчину. Через секунду тот пришел в ярость и начал отбиваться от Минхо. Минхо изо всех сил старался использовать оружие, чтобы сохранить дистанцию. Острое лезвие было слегка испачкано кровью незнакомца. Быстрым ударом правой руки незнакомцу удалось обезоружить Минхо. Но это не помешало омеге прыгнуть вперед, наброситься на него и прижать его к земле. Минхо изо всех сил старался нанести как можно больше ударов по лицу другого, рыча, пытаясь всеми силами защитить деревню и щенков. Однако Минхо не был готов к тому, что кто-то мастерски ударит его сзади по голове. Он тут же упал без сознания. Когда Минхо очнулся, он был дезориентирован — у него кружилась голова. Он услышал плач нескольких разных людей, затем рык неизвестного незнакомца, который заставил их замолчать. Ему потребовалось несколько минут, чтобы окончательно сориентироваться и медленно начать подниматься с прохладной травы. — ...как я и говорил, я ищу парня-омегу для своей коронации. Видите ли, соседний город любезно предоставил мне возможность стать вожаком стаи благодаря моим отличным охотничьим навыкам. Поэтому я ищу кого-то с умелыми руками. К сожалению, омеги в моем городе не были достойны моего присутствия, поэтому мы решили искать здесь. Я слышал, что здесь есть несколько парней-омег, чья красота намного превосходит красоту даже девушки-омеги. Но пока что ты только разочаровываешь меня, — последние слова были сказаны с рычанием и кто-то хныкнул в ответ. Когда Минхо сел, ему было трудно понять, где он находится. Когда он наконец смог сосредоточиться, он понял, что сидит дальше, чем должен был. Эта стая, должно быть, поместила его вместе с бетами и альфами, учитывая его агрессивный настрой и боевые навыки. Он не мог хорошо рассмотреть из-за темноты, но, к счастью, факелы вокруг небольшого круга омег на противоположной стороне дороги позволили ему увидеть, что происходит. Но тут он заметил Феликса и Чонина в одной группе и сердце его оборвалось. Ему нужно было отвести их в безопасное место. Они не были представлены и, следовательно, не должны были быть частью мальчиков, которых эта стая хотела забрать себе. Тихо переставляя ноги, он вместо того, чтобы сесть, присел, готовый, не теряя ни секунды, подбежать к двум своим щенкам. Когда надменный мужчина продолжал осматривать мальчиков в группе, он на секунду остановился. Когда его рука потянулась, чтобы схватить Феликса за лицо и притянуть его ближе, Минхо тут же оттолкнулся от земли и помчался к нему, не теряя ни секунды. — Теперь ты. Ты намного красивее любого омеги, которого я видел за долгое время..., — остальные мужчины вокруг него не успели среагировать достаточно быстро, как Минхо схватил руку мужчины и выкрутил ее назад, фактически сделав его руку временно бесполезной. Феликс немедленно отодвинулся назад, когда его лицо было освобождено, и Чонин быстро обнял его, оттаскивая Феликса от незнакомца, в то время как Минхо был уже сдержан двумя людьми альфы, все еще рыча, несмотря на небольшую усталость. — Ты, кусок дерьма, какого черта ты делаешь?! — прорычал альфа. — Он несовершеннолетний! Он еще даже не представился — не трогай его! — прокричал Минхо в ответ, оскалив зубы, так как все еще пытался отбиться от двух альф, которым, похоже, было нелегко удерживать Минхо в полной неподвижности. — Я могу делать то, что хочу! — возразил альфа, и Минхо плюнул ему в лицо, когда тот придвинулся ближе. Когда плевок попал ему на лицо, Минхо прорычал в ответ. — Ты ни черта не можешь! Не веди себя так, будто ты подарок богини! Ты просто ублюдок, который использует свою силу, чтобы получить то, что ты хочешь... — под конец речи Минхо задохнулся от резкого удара ноги в живот. Феликс хватал ртом воздух, а Чонин издавал крошечные рыки, желая защитить Минхо, но одновременно боясь за свою безопасность. Минхо просто пытался защитить их. Минхо просто пытался обеспечить безопасность Феликса. В этот момент альфа схватился за длинные темно-каштановые волосы Минхо, резко дернул за пряди и с силой потянул назад, заставив того откинуть голову назад. Хотя он и пытался сопротивляться, его руки все еще были прижаты теми же двумя альфами. Когда альфа наклонился, Минхо попытался отклониться, но второй рывок заставил его скулить от боли. Минхо затаил дыхание, пытаясь сделать вид, что он не представлен или просто бета. Но в глубине души он знал, что если чей-то нос будет так близко к его запаховой железе, альфа сможет определить, каков его вторичный пол. Не его вина, что он пах лемонграссом и лавандой — обычный запах для омег в этом регионе. До ушей Минхо долетел смешок, который в дальнейшем перерос в громкий смех альфы, когда он отпустил волосы Минхо, не обращая внимания на то, что некоторые пряди прилипли к его потной руке. Минхо приготовился к насмешливому тону другого, но услышав слова вслух, у него свело живот. — Ты не перестаешь удивлять меня, маленький омега. Кто научил тебя быть таким фейерверком? — раздался взрыв хохота и лицо Минхо покраснело от смущения. Феликс уставился на Минхо, потрясенный до глубины души. Рот Чонина был открыт. Все это время они думали, что Минхо был бетой — старший подросток никогда не признавал и не отрицал этого. Но узнать, что Минхо был омегой, было удивительно. Два альфы, которые держали его, продолжали хихикать. Главный альфа снова наклонился вперед, приказав своим подчиненным придвинуть Минхо ближе к факелам, чтобы посмотреть на него при свете. Минхо успел закрыть глаза, слишком боясь увидеть, что о нем подумают остальные жители деревни. У них было не так много омег мужского пола, но он слишком боялся, что вместо одобрения его встретят позором и осуждением. Чего он не знал, так это того, что альфа внимательно осматривал его. Грубая рука схватила его за щеки, подобно тому, как до этого схватили Феликса, когда осматривали его лицо. Затем раздался резкий свист альфы. — Знаешь, твое поведение можно исправить. Не каждый день встретишь омегу, который выглядит настолько привлекательным. И найти тебя, немеченого, чистого... тоже большая редкость, — Минхо вздрогнул от отвращения. Ну и что, что он еще не экспериментировал с другими, просто ему это было неинтересно. Его приоритетами были Феликс и Чонин. Он открыл глаза, отказываясь смотреть на альфу, пытаясь взглядом найти двух своих щенков. Двух мальчиков, которых он так старался вырастить за последние пять лет. Они смотрели в ответ, испуганные и обеспокоенные, пока альфа проводил носом по запаховой железе, пытаясь снова учуять запах. Это действие заставило Минхо вздрогнуть и зарычать в знак протеста. — Как насчет этого, я заключу с тобой небольшую сделку. Я буду держать свои лапы подальше от этой маленькой веснушчатой милашки, но вместо этого я возьму тебя в качестве своей пары, — он ухмыльнулся, гордясь этой гениальной идеей. Минхо не смог сдержать отвращение на своем лице, немедленно отпрянув назад. Несколько секунд тишины висели в воздухе, прежде чем Минхо дал ему свой ответ — плюнул альфе в лицо, снова обнажив зубы. — Сука, — прошипел альфа в ответ, прежде чем обернуться и громко кому-то свиснуть из своей стаи. Когда волк откликнулся на свист, альфа обернулся назад, его губы скривились в зловещей ухмылке, а затем он прорычал в лицо Минхо, — хватай веснушчатого мальчика с длинными каштановыми волосами. Я возьму его вместо него. Холодная дрожь пробежала по позвоночнику Минхо и он тут же снова задергался, пытаясь вырваться. — Не смей, блять, трогать его! — Минхо зарычал в ответ. Чонин начал кричать, пытаясь удержать Феликса, чтобы его не вытащили из маленькой группы на землю. Альфа обернулся и засмеялся, держа лицо Минхо в своих пальцах, впиваясь в мягкую плоть, что заставило Минхо поморщиться. Он снова попытался стряхнуть руку с лица, дергая ногами, чтобы ударить альфу. — Убери от него руки! — Минхо закричал громче, когда альфа обернулся, ухмылка сменилась злобой. Минхо слышал шарканье и крики Чонина «нет!», и страх того, что Феликсу придется поддаться ненавистной связи с альфой, который так легко надругается над ним, наполнил его нутро ужасом — тревога ударила в его грудь так, что у него перехватило дыхание. Как только он услышал, как тот волк подтащил Феликса ближе, Минхо закрыл глаза и сделал свой выбор. — Я сделаю это, — произнес Минхо сдавленным шепотом, но альфа был шокирован. Минхо не мог видеть изменения выражения его лица, отказываясь открыть глаза, потому что чувствовал на себе взгляды всех. Он слышал ропот, а также слышал, как Феликс и Чонин выкрикивали его имя, вероятно, шокированные тем, что Минхо сдался так быстро. Они, должно быть, разочаровались в нем. — Скажи это еще раз, омега. Я не слышу тебя, — к черту этого ублюдка. Проклятье ему на вечные страдания. Рука, которая все еще держала его лицо, ушла, но вместо нее появилась другая, схватившая его за волосы на затылке и потянувшая назад, так что глаза Минхо распахнулись, а из головы вырвалась боль. — Я сделаю это, — сказал он громче, голос дрожал, принимая свою судьбу. Он слышал чей-то голос, но не обращал внимания. Внезапно его руки отпустили, но прежде чем он успел поймать вернуть равновесие, кто-то резко ударил его по ногам, отчего он тут же упал на колени. Он не успел даже пошевелиться, как альфа набросился на него, прижал его к грунтовой дороге и впился зубами прямо в стык между шеей и плечом Минхо. Минхо издал пронзительный крик, не ожидая внезапного меченого укуса, и беспомощно корчился от боли на земле, пока альфа пытался схватить его за запястья с целью обездвижить. В темноте ночи, освещенной лишь светом факелов, судьба Минхо была предрешена тем, кого он едва знал, чтобы защитить двух щенков, которых он вырастил сам. Он едва пришел в сознание, когда у него вырвали невинность на глазах у всех жителей маленькой деревни, считавших его семьей. Он был без сознания, когда его перекинули через чье-то плечо и вынесли, его одежда была в клочьях, на теле остались отпечатки рук и укусы, кровь украсила кожу. Он не знал, что альфа все же забрал Чонина и Феликса, очевидно, сказав прихвостням, которые пришли с ним, что если оба непредставленных щенка окажутся омегами, то солдаты могут с ними поступить по-своему. Когда на следующий день он проснулся от того, что Чонин и Феликс ухаживали за ним со слезами на глазах, сердце Минхо снова разрывалось. Но в глубине души он знал, что лучше оказаться в таком положении, как сейчас, чем позволить какому-нибудь отвратительному альфе тронуть его непредставленных щенков.