Через тернии к звездам

      Солнечное утро ненавязчиво постучалось в щели между досок. В бьющих с улицы золотых лучах плавали крошечные пылинки. Свет осторожно дотронулся до лица спящего на спине сталкера, погладил его по синякам и ссадинам и мягко разбудил.       Стрелок, не открывая глаз, шумно вздохнул носом. Как же было приятно проснуться не по будильнику! Он, полусонно улыбаясь, вытащил в потягушках руки из-под тонкого летнего одеяла. Вдруг откуда ни возьмись на грудь легло что-то тяжелое, возмущенное его шевелениями. Утренняя нега тотчас испарилась. Стрелок недоуменно приоткрыл веки и взглянул вниз, ожидая увидеть на себе кота-баюна, тушкана или псевдогадюку размером с бревно.       К огромному облегчению это оказалась волосатая рука Шрама, что дрых под боком. Стрелок окончательно проснулся. Протянутые вверх ладони случайно задели прохладные металлические перекладины изголовья. Он огляделся. Ах, да, койка-то одна на двоих. Остальное разнесено вдребезги... Сел, смахнув с ног край одеяла. Штаны на месте, на футболке зияла дырка. Зацепился где-то.       Гудящая плита похмелья навалилась сразу, как тот спустил ноги с кушетки, приняв боль-мень вертикальное положение. Он вдруг осознал, что его одолевал жутчайший сушняк. В животе противно бурлило, хотелось смачно высморкаться, а голова трещала, словно раскололась на несколько частей. Стрелок что-то прохрипел, кладя на липкий лоб ладонь. В комнате крепко воняло приторной похмельной кислятиной. Почесав грудь, он обнаружил на ключице здоровенный малиновый синяк. Гос-с-споди... В памяти всплыло, как он пьяно врезался в угол стола, когда споткнулся на ровном месте. Хорошо хоть не сломал, ни себя, ни мебель. На прикроватной тумбочке стояла пустая кружка. Порывшись в ящиках, он нашел осколок зеркала. Ну и рожа у тебя, Стрелецкий...       Одетый в пыльную вонючую футболку, лохматый и с лицом цвета асфальта Стрелок вышел на ватных ногах с половины «Свободы» в центральный зал станции Янов. Там носился Моргунов, надраивая полы от крови старыми тряпками и облезлой щеткой.       – Ты проснулся! – жизнерадостно выпалил юный долгаш.       – О, боже... – неслышно пробубнил в ответ Стрелецкий.       – Насте уже гораздо лучше. Доктор принес вчера несколько артефактов, и они...       Он не стал дальше слушать. Что-то неладное происходило снаружи. Вторая часть пламенной речи Леши пролетела мимо ушей. Помрачнев, как на похоронах, Стрелок пошагал к выходу. Развязанные шнурки на кедах стукались пластиковыми кончиками.       Бедную несчастную «Тулу-200» окружили со всех сторон семеро долговцев. С презрительно вздернутой верхней губой Стрелок наблюдал, высунув ободранный нос наружу, как их со Шрамом бедную Плотву лапают, рассматривают и морально насилуют неуместными комментариями.       – Как она ездить-то должна? – спросил один из бойцов.       – Та хуй його знаэ!       Тот, кто оказался посмелее, взялся за руль и нажал на педаль. Ничего не произошло и произойти не могло. Шрам, наученный горьким опытом, снял батарейку еще перед вчерашней попойкой.       – А так-то машинка хорошая! – похлопал третий долговец Плотву по сиденью. Раздражение прошибло Стрелка насквозь, будто мацали не технику, а его любимую бабу.       – Эх, вот бы узнать, как завести здешнюю ржавую рухлядь! Если бы у нас были колеса, «Долг» мигом бы раскатал анархистов.       – Интересно, откуда она тут взялась. Она что, сектантская что ли? На ней все это время фанатики, выходит, катались?       Дверь хлопнула. Звякнула широкая щеколда, заперев Янов изнутри. Фу. Стрелок повернулся к Моргунову. Парень выжимал из тряпки бурую воду в ведро.       – Хочешь чаю? – осторожно предложил Леша.       – Аж кончаю, – огрызнулся тот, направившись к дверям напротив.       Лишь заприметив зеленые комбезы «свободных», Стрелок запер и этот вход.       – Эй! Ты! Шнырь! Скоро десять, че за дела? – возмутились оттуда.       – И что будет в десять? – спросил он у Леши. Парень пожал плечами.       – Я закончу уборку, и им можно будет заходить.       – Ты идиот? – Стрелок высунулся наружу и злобно рявкнул: – Значит так, блять, еб вашу мать! В лесополосе штабелями лежат мертвые фанатики. Лопаты в руки и пошли копать!       – Не, ну я не понял...       Следом он с должным уважением обратился и к противоположной половине.       – Всем копать траншеи! Хули без дела пасетесь?! Вам нужна эта точка? Ну так и шевелите жопами, хмыри! Нашли прислугу! Отвоюй, прибери им, еб вашу мать! – БАХ! Топ, топ, топ, топ...       Он ушел умываться и чистить зубы, но перед этим выкинул за окно два найденных в закромах станции сельскохозяйственных инструмента – по одной лопате на каждую группировку. Пусть хоть что-то сделают сообща, уроды!       И посреди процесса, стоя с зубной щеткой во рту и кружкой в руке, вышел к Моргунову.       – А ты – тряпка! – и усвистал обратно на сторону «Свободы», бурча под нос.       Леша нахмурился, что есть сил, в сердцах бросив щетку в грязную воду.       – И тебе доброе утро, козел.              ***              – Держи.       В растресканные от дерматита ладони легла целая охапка всевозможных блистеров, банок и тюбиков. Стрелок выронил их все на просохший асфальт. Если он сейчас наклонится, чтобы поднять, то его точно вырвет. Он сидел на поребрике, сине-зеленый, с синяками на пол-лица и мелко трясущийся. Доктор потешно крякнул, подхватив из общей кучи блистер с ядерно-черными кругляшками.       – Ладно, давай начнем с этого. Вот фляга, запивай.       – А сколько надо-то...       – Ешь все.       Ковыряя непослушными пальцами фольгу, Стрелок отправлял в рот один уголек за другим. Хрустел, запивал, потом снова хрустел. Губы почернели. Прозвучала плохо сдержанная отрыжка посреди блистера. Доктор по-доброму посмеялся в нос и приобнял страдальца.       – Мне не становится лучше.       – Так надо ж подождать.       – Не хочу ждать, – протянуто заныл Стрелок. – Хочу, чтобы все прошло сейчас!       Теперь уж старик не смог сдержать хохот. Да-а-а, хоть что-то в этой жизни стабильно!       – Это тоже начинай пить, – Доктор поднял с асфальта белую банку. Витаминки. – А это для рук. Этим мажь с утра, а этим перед сном.       – Ты так основательно подготовился...       – А это Шраму отдашь. Он еще тогда успел нажаловаться, что у него в межсезонье на ногах такая же ерунда.       – Я не запомнил ни одной инструкции. Извини, Док. Не успел проснуться, как уже закончился, – тяжко вздохнул сталкер, доедая последнюю таблетку.       – Еще бы, так орать на весь Янов. Хотя, ты никогда не мог сидеть по утрам в тишине.       – А че они все меня бесят?.. – проворчал Стрелок, прислонив голову к плечу старого друга. Угля не осталось, и он просто выбросил пустую упаковку возле кед. – Почему они все такие козлы бестолковые?       – Бестолково, Паш, так нажираться.       – Нажраться – это разовая акция, а не образ жизни.       – И все-таки тебе нужно быть терпимее к людям.       – Зачем?       – Затем.       Хм... Терпимее к людям, значит? Стрелок задумчиво насупился, а дед добродушно потрепал его по плечу.       Уже с час, как перевалило за десять. Из лесополосы до сих пор слышались ругань «Долга» и «Свободы». Хорошее было решение дать им лопаты. Они соревновались друг с другом в качестве проделанной работы, подтрунивая за отлынивание или недостаточно активное участие в мероприятии. Небо горело белым диском, заливая задний двор Янова золотым светом. На легком свежем ветру покачивались шелестящие деревья. Из зарослей, где готовилась братская могила, выбежал Дружок. К ногам Стрелка упала огромная обслюнявленная палка, и пес, выжидающе глядя на него слепыми глазами, вилял хвостом, будто пропеллером.       Он подобрал корягу и зашвырнул подальше. Черная туша сорвалась в галоп за добычей, похрюкивая, как поросенок.       Вскоре Стрелок, почуяв, что ему полегчало, с палкой наперевес бегал по всему двору, весело дурачась с доброй собакой.              ***              Страдалица лежала по-царски на пяти пенках и двух спальниках, обложенная подушками и под мягким одеялом. Вот только радости на лице от таких роскошных условий не наблюдалось. Огонек керосиновой лампы горел ровной черточкой, освещая рядом с лежанкой. Тут же стояла и кружка с кофейком, и сумка с медикаментами, и даже початая молочная шоколадка. Ничто не радовало ее.       – Странно. Нажрался вчера в три жопы я, а хреново выглядишь ты, – своеобразно поздоровался с Настей Стрелок.       – Настроения нет, а в остальном все чики-пуки, – промямлила девчонка.       – Не каждый день тебя подстреливают, так что с настроением тоже все... – он случайно икнул, – кхе... закономерно. Кофе? Остыл уже.       – Это Леша принес, говорит, пей. А ка-а-ак?! Я даже сесть не могу. Помнишь мультик про Мулан? Когда ее почикали. Вот я такая же, зацени.       Настя откинула верх одеяла, продемонстрировав отнюдь не Мулановский бандаж, как в сказке, по горло из бинтов. Девчонка лежала топлес, перевязки прикрывали только живот. Помотав головой, опешивший Стрелок отвел взгляд. Вроде, чего он там не видел, а вроде, ну, как бы... Ну и дурында. Одеяло спрятало грудь обратно.       – Будь пацаном, одолжи футболку для леди.       – Хуеди. Попозже принесу чистую. Моя воняет.       – Мне, может быть, нравится твоя вонь.       – Ладно, Насть. Я не одолжу тебе свою футболку, потому что у меня здоровенный синячище, похожий на засос, который я не хочу никому показывать. Но тебе покажу. Зацени, – он оттянул воротник.       – О-о-о! Это ты где так уделался?       – Об стол.       – Реально на засос похоже. Да уж, лучше и правда оставь футболку себе. А то решат, что ты оправдываешься, и зачморят. Ну или я скажу, что это я тебе оставила на память.       – Тогда меня вообще закопают в свежих траншеях. Как так, обкатал всеми любимую Настеньку. Как посмел, ублюдок?       Настя аж засияла от таких комплиментов.       – Вот ты и улыбаешься. Подожди минут десять, я тебе нормальный кофе принесу.       – И футболку?       – И футболку.       Совсем скоро Настя, одетая и усаженная в положение полулежа, попивала свой кофе, закусывая шоколадкой. Удрученная какими-то своими думами, девка поковыряла пальцем в зубах.       – Я ж писать захочу. Кто будет за мной горшок выносить? А если покурю сейчас, то не только писать. Кофе с сигаретой днище отрывают только в путь. Ты не куришь, тебе не понять, а это, между прочим, напасть похлеще кровавого поноса.       Это Стрелок собирался поболтать с ней, чтобы приободрить, но все получилось наоборот: она пургу несла, а он истерически ржал. Мужика аж согнуло от смеха.       – Ты иногда пьешь кофе, пьешь, и все нормально. Но стоит закурить, как тебе в задницу будто ПМ воткнули по самую рукоять. Ни с места! Команда была срать!       – Настя, заткнись! – хохотал он. Щеки покраснели от таких метафор.       – Ты бежишь до ближайшего куста, – как ни в чем не бывало философски продолжала Настя, пока Стрелок захлебывался, схватившись за живот, – а у тебя уже вот-вот из штанин начнет вытряхиваться. И когда ты снимаешь портки и громко облегчаешься, – она высунула язык, издав характерный сортирный звук, – то вдруг вспоминаешь, что в спешке не прихватил бумажку. Эй, псевдозаяц, у тебя говно к шерсти прилипает? Ну и отлично. И подтираешься, чем придется. Ах, сталкерская романтика.       Прошло довольно много времени, прежде чем Стрелок успокоился, и то выдыхал, вроде бы закончивший, а затем вновь заходился в смехе. Задумчивая Настя даже бровью не повела, продолжая пить свой кофе, озадаченная вопросом справления нужды.       – Думаю, Моргунов поможет тебе в твоем нелегком деле, – наконец-то произнес он что-то более-менее связное.       – Угу.       Плюхнувшись рядом с Настей, Стрелок аккуратно сгреб ее под бок. Девчонка, ничуть не стесняясь, шумно занюхнула его вонючий запашок.       – Моргунов возился с тобой весь вчерашний день. Я тебя вытащил из-под огня, а потом бросил, потому что не до тебя было. Не обессудь, мне было интереснее напиться. И получилось так, что я как бы герой, а Леша, который тебе слюни вытирал всю ночь, и который будет выносить за тобой горшки, никчемный лох. Вся слава достанется мне.       – Как это цинично с твоей стороны, – буркнула она.       – Я тебе телегу сейчас прогоню одну умную, так что ты постарайся ее запомнить. От меня очень редко умные телеги прогоняются. Готова?       Вдруг она на полном серьезе кивнула. Стрелок видел ее всякой: расстроенной, пьяной, ржачной до упаду, развратной, агрессивной, но никогда серьезной. Пришлось немного и самому напустить на голос мягкой строгости.       – В кино есть такое явление как эпизодические персонажи. Они хороши в свои пять минут экранного времени, но если их показывать дольше, они перестанут быть такими классными, как кажется зрителю. Они классные, потому что их дефицит. Так, все дело в том, что с настоящими людьми то же самое. Я для тебя эпизодический персонаж. Я кажусь тебе классным, потому что ты понятия не имеешь, что будет, дай мне больше экранного времени. Переключи внимание с меня на кого-то более постоянного. С этим постоянным, может, будет не так прикольно, но зато этот постоянный вынесет за тобой горшок, пока ты болеешь. Я за тобой горшки никогда носить не буду, и лучше бы тебе понять это до того, как ты смертельно во мне разочаруешься. Секешь?       В ответ Настя коротко кивнула.       – Вот и отлично!       Чтобы закончить на позитивной ноте, Стрелок чуть покрепче обнял раненую и по-дружески поцеловал в холодный лоб. Пора уходить. Пусть подумает над тем, что он сказал, наедине с собой.       Он сам себе удивился. Сквозь непрошибаемую стену амнезии вдруг прорвался какой-то жизненный опыт. Где он его получил, когда, с кем... Столько вопросов, и так мало ответов, но все-таки он был полностью уверен в своих словах.       Перед тем, как он зашел на лестницу, Настя проронила:       – И все-таки хороший ты чел. Другой бы вряд ли мне все так доходчиво объяснил.       На что Стрелок только улыбнулся и пожал плечами. Жаль, не спросил, почему она выбежала из укрытия лесополосы в боевке, да и не надо уже, наверное.       – И забери свой плащ. Он мне больше не пригодится.       – Да? А, окей. Фу, а че грязный такой? Ладно, хрен с ним, постираю.       Настя молча проводила его взглядом, проворчав вдогонку:       – Козел...              ***              К обеду Моргунов собрал с миру по нитке, а точнее со сталкера по консерве. Долговцам и свободовцам со своей тарой выдавались порции жраки на улицу через пробитое окно, все так же не давая ходу под крышу станции в связи с затянувшейся уборкой. К этому времени и те, и другие сошлись на мнении, что временный распорядитель таки прав – вокзал нужен всем, а потому и пахать на его благо должны все. Захоронить порядка тридцати монолитовцев задачка не из легких, особенно когда лопат всего две. Инструменты кочевали из рук в руки, как только кто-то выдыхался, и работа не прекращалась ни на минуту. Дружок бдил, чтобы никакой мутант не приближался к работягам. К псевдопсу так привыкли, что даже ярые борцы с Зоной прониклись доброжелательным барбосом. Они тянули руки, чтобы погладить огромную квадратную голову между ушами, а Дружок хлестал их хвостом по штанам, лез облизываться и валялся в траве, подставляя мохнатое пузо.       Дядька Яр на пару с Зулусом расчищали вышку последнего. В полдень уже никто не удивлялся тому, что мужики из воюющих группировок корешат, как старые приятели. Все помаленьку корешились за общим делом.       К тому же будет обидно все просрать после того, как какие-то посторонние люди вернули важную точку в общее распоряжение.       Убедившись, что парочка легендарных дебилов не потеряла за минувший вечер новые паспорта, Дегтярев собрал рюкзак и отправился на Скадовск, попрощавшись со всеми, кроме Шрама, который так до сих пор и дрых в кильдимке, как убитый. Майор все еще был намерен поболтать с Бородой про кризис среднего возраста. Глушить свои переживания спиртным можно, конечно, но ни к чему хорошему это не приведет. Лучше разбираться с ними основательно, а не прятаться от неизбежного на дне стакана.       Глядя на то, что происходит, Стрелок чувствовал огромное облегчение. То ли недавний разговор со Шрамом подействовал таким целебным образом, то ли примирение с Доктором, который почему-то оказался ему очень важен, то ли правильное расставание с Настей, то ли документы. Перечислять можно и дальше. Все и сразу. Вообще все последние дни накалялись одновременно с погодой, пока гроза не принесла вместе с собой глотки свежего воздуха. «Как символично!» – подумал Стрелок, жуя перловку с тушенкой. Вокруг тишь, благодать, мир, дружба, жвачка. Не это ли работа легенд Зоны? Ну, в идеале? А сама легенда сидит среди смертных на низкой лавочке незаметно в уголке, ест свою кашу, наблюдает, тихо радуется результатам.       Рядом уселся Шрам, только умывшийся и пока еще сонный. В ладони дымил кофеек.       – Коряга был прав. «Долг» со «Свободой» и впрямь слетелись, – пробубнил он, протирая глаза.       – Ничего. Я заставил их траншеи рыть, пока Моргунов полы драит и мусор выносит, а Доктор с Настькой возится.       – А сам-то ты чем занят?       Стрелок хмыкнул и ответил с набитым ртом:       – А я прораб и психолог сегодня, прикинь.       – Ты? Психолог? – хохотнул Шрам. – Помогаешь дойти людям до края, потому что они сами не справляются? Соберись, тряпка! Сделай это! Затяни петлю потуже, не ной!       – Хех! Это ж классика жанра, дружище. Со своим дерьмом никто не может справиться, зато с дерьмом посторонних – ух-х-х, сейчас я расскажу, как надо жить! Быть психологом, знаешь ли, не так уж и сложно. Хошь с твоими проблемами разберусь? – наигранно напустив на себя спокойного серьезного виду, который присущ, как ему казалось, психологам, Стрелок сел прямо. – Наемник Шрам Шухов, вы вечно подавляете свои эмоции и истинные желания. Не сдерживайте себя.       – Я тебя тогда прибью нахрен.       Они посмеялись. Вперившись в зал, что становился чище и опрятнее благодаря Леше с каждым часом, Стрелок вдруг понял, почему он такой плохой боец. Потому что Моргунов отличный тыл. Это тот человек, которого надо оставлять в лагере. Тот человек, который никого не оставит голодным и с невынесенным горшком.       – Чем займемся? Раз ты прораб, то распоряжайся, – сказал Шрам.       – Приведем свои шмотки в порядок и поедем к Леснику. От тебя воняет, как из помойного ведра. Сходи сполоснись.       – Ты себя-то давно нюхал? Ладно. Согласен.       Солнце било в окна, как будто это был не заброшенный тысячу лет назад вокзал, а какая-то готическая церковь. Стены интересно окрасились – в серый, но не бесцветный. На столах лежали ровные прямоугольники света, сползающие идеальной геометрией на скамьи и чистый пол. Пахло сыростью и кухней.       Легонько толкнув плечом друга, Шрам сбавил обороты подколок и произнес нечто поприятнее.       – Из тебя хороший прораб.       Вот если бы Стрелок заранее понял, что Моргунов человек, необходимый в тылу, тогда он бы поверил! А так звучит, как пожалейка.       – Иди ты, – ответил он и доел последнюю ложку. – Кашу будешь?       – Буду.       – Окей.       На скамью стукнула пластиковая посудина. Стрелок поднялся, ткнув в сторону большим пальцем.       – Там Моргунов наварил целый казан, сходи положи себе. Потом миску помой.       И утопал куда-то по своим делам. Шрам, сдвинув брови к переносице, брезгливо взглянул на заляпанный контейнер с облизанной ложкой внутри. Сам, говорит, положи.       – Козел.              ***              Выстиранные тряпки уже просохли, поэтому сборы рюкзаков шли полным ходом. Стрелок долго раздумывал над комбезом. Близится осень, а комбез Призрака канул в лету: одна часть сгорела в Рыжем Лесу, другая в Эльфийском. Ему пригодится теплая защитная шмотка. Берцы решил оставить на станции, чтобы не таскать лишнее. С обувью проблем не было.       Перетряхивая свое барахло, Стрелок и так, и этак утрамбовывал пожитки. Еще немного, и он залезет туда кедами и попрыгает, чтобы все поместилось. Проклятый комбез занимал слишком много места, и это без учета броника! Бронь он наденет на себя.       Вдруг в зале послышался гомон. Отвлекшись от сборов, Стрелок с ужасом обернулся на дверь в кильдимку одновременно со Шрамом. Наемник цикнул.       – Черт. Надо побыстрее линять отсюда.       – Ага. Не хочу видеть эти рожи.       – Стой, стой, – посмеялся Шрам, – траншеи были предлогом, чтобы не пускать «долгашей» со «свободными»? Ха-ха! Ты просто видеть никого не хочешь? Единоличный владелец Янова, да?       – Не хочу! Они все меня бесят! И вообще, какого черта мы должны делать всю работу сами? То есть, они там будут стоять курить, пока мы тут марафеты наводим? Тут все в одну кучу, понимаешь. И делом их занял, и избавился заодно! – у Стрелка словно черты лица заострились. Сейчас он был похож на злобного опоссума, на чью мусорку покушались мерзкие людишки. Наемника пробрало на смех.       Удивительное зрелище предстало перед глазами Моргунова. Леша так и стоял, разинув рот, глядя на две враждующие группировки, что заходили на станцию Янов, непринужденно общаясь между собой, как заядлые приятели. Как же ловко Стрелецкий сообразил их сплотить, заняв одной работой!       – Ну, – развел Леша руками, – тут еще не особо чисто. Стены в дырах от пуль, все дела. Но крыша над головой есть!       – Нормально все!       – Завтра окна заделаем.       – Нормально ты подсуетился, парень. Мы там тоже всех закопали.       – О, Моргунов! Ты что ли? – узнал его кто-то из бывших сослуживцев.       Из зала доносились голоса, грохот посуды о деревянные столешницы, мужицкий ржач и прочие нехорошие звуки, пугающие Стрелка до посинения. Он все еще не хотел, чтобы кто-то признал в нем Меченого. Шрам был с ним в этой боязливости солидарен. Пускай легендарный наемник остается мертвым и не вызывающим интерес всех, кто так или иначе за ним послеживал при жизни. Так будет проще. Чудо, что их на Скадовске так никто и не узнал. Второй раз так может не повезти.       За угол шмыгнули две тени с плащами под локтями. Никто из прибывших их не заметил. Все были заняты осмотром приведенной в божий вид станции, залитой тусклым светом керосинок, и болтовней с Моргуновым. Скрипнула входная дверь, и Шрам со Стрелком оказались снаружи ровно в тот миг, когда на темной улице не осталось никого.       Подхватив Плотву за руль, они погнали в сторонку, чтобы не светиться в окнах. Стрелок по пути бегло надевал плащ, перемещая с одной руки в другую рюкзак, после чего и его закинул за спину. Тоже одевшись, Шрам сел на корты. В специальную выемку лег контейнер со «вспышкой», что-то защелкнуло.       Пока обитатели Янова были сосредоточены на том, что происходит внутри, все самое интересное творилось снаружи. Ночь прорезал рокот мотора, и площадь перед парадным входом осветилась голубыми молниями артефакта. Переполошенные бойцы высунулись с окон, толкая друг друга, но Шухов и Семецкий уже дали по газам, мчась прочь от вокзала.       Ленивыми взглядами их провожали Зулус с дядькой Яром. У них на вышке было хорошо, уютно, а от монолитовцев осталась жратва и выпивка. Порядок был наведен, и обжитое местечко вполне годилось для оседлой жизни. Мужики стояли около окна со стаканами в подстаканниках. Сегодня они пили чифир с коньяком, по-Яровски.       – Гля-ка, даже не попрощались, – спокойно проронил свободовец. – Ушли по-английски, ни здрасьте, ни насрать. Ну что за люди, а?       – Козлы, – кивнул Зулус.       – Козлы, – согласился Яр.       Раздался задорный звук бьющихся друг о дружку подстаканников.              ***              Спрятав мотоцикл поодаль от Лиманской сторожки, Стрелок и Шрам украдкой, чтобы не привлекать внимание обитающих неподалеку долговцев, забежали к лифту и поднялись в свою персональную комнату, обжитую и выделенную им Лесником. Сам старик отсутствовал. Внутри каморки на небольшом столике зажглась желтая лампа. Все вещи лежали сложенные по полкам стеллажей. Вместе с ними ютились скрученные в рулоны походные пенки.       Стрелок скинул с плеч тяжелый рюкзак, устало запустив ладони в карманы плаща. Внутри что-то шуршало. Не без удивления он вынул несколько пустых фантиков и леденцов.       – Настя, коза... – прокомментировал он находку.       Шрам, не теряя ни минуты, накидал на кровать пенок в несколько слоев. Сейчас бы как лечь изо всех сил! Вдвоем они быстро вернули во временное пристанище естественный для жизни легкий беспорядок. Кеды остались валяться внизу на грязном коврике, а на столик рядом с лампой и связкой ключей от двери была брошена книжка девяностых годов, спертая наемником из кабинета Локи. Какой-то дурень тащит книги в Зону, надо же! Грохнувшись на лежанку рядом с другом, Шрам взялся за томик, но...       – Хочешь? – спросил Стрелок, повернувшись на бок и прислонив ладонь к щеке. В свободной руке он протягивал леденец.       – Нет. Сам соси.       В ответ лишь многозначительный взгляд. Придурок.       Поерзав и пристроившись чуть поудобнее, Шрам продолжил читать. Страницы уютно шелестели. С каждой из них захватывающая история увлекала наемника все сильнее и сильнее. «Песнь льда и пламени», кажется? Да, она. Автор книги выбрал интересную манеру повествования. Каждая глава изображается как бы глазами конкретного персонажа. Идея не нова, однако, товарищ Мартин использует этот прием, пожалуй, виртуозно. И сюжет закручивается интересный. Из кровавых разборок между львами и волками Шрама грубо вырвал неугомонный Стрелок.       – Блин, теперь перед Настькой даже неловко. Я, получается, у нее конфеты спер.       Тяжело вздохнув, он ответил:       – Думаю, ей насрать. Ляг поспи.       – Мне пока не хочется.       Наемник принял решение игнорировать собеседника, в надежде, что таким образом он согреется, успокоится и задремлет. Стрелок впрямь не издавал ни звука какое-то время. Стоило Шраму сосредоточиться на напряженной сцене казни Эддарда Старка, как его вновь отвлекли.       – Чего читаешь?       Книга упала наемнику на грудь.       – Фэнтези.       – Сказки на ночь? – подколол его друг.       – Нахрен бы такие сказки, знаешь ли. Мне нравится, но мне не нравится.       – А о чем там?       Проницательно взглянув в лицо Стрелку, Шрам сказал:       – Тебе же не интересно, да?       Тот лишь плечами пожал. Промелькнула тень хитрой улыбки.       – Да не-е-е, давай сегодня без психотерапии. Расскажи о чем там.       Взгляд Шрама вперся в потолок, поросший в углах слоями тонкой паутинки. А как ты расскажешь в двух словах о таком запутанном сюжете?       – В общем, вообрази себе этакое условное Средневековье.       – Это еще почему? – возмутился Стрелок.       – Ты дурак? Сюжет такой, – спокойно пояснил наемник.       Секунда тишины. Две секунды. Пять. Десять.       – Да ну нет, мне такое не нужно.       Кризис миновал. Он поднял книгу, вперившись в текст.       – Ладно, продолжай.       «Да что ж ты будешь делать!» Завернув уголок странички, Шрам положил том на грудь.       – Хорошо, слушай внимательно, – согласился наемник. – Есть в этом условном Средневековье несколько знатных домов, которые рулят страной.       – А разве у них нет какого-то там типа короля? – удивился он.       – Вообще есть, – непринужденно пожал он плечами. – Он пьяница и плохой политик, поэтому у него за спиной, как обычно бывает на верхушке власти, плетутся страшные интриги.       – Это не про битвы с драконами там, не? Про политику? Про интриги?       – Да. Но, думаю, битвы там тоже будут. Уже достаточно много крови пролилось.       – Если про политику и интриги, то не надо. Я бы боевичок еще осилил.       Шрам тяжело вздохнул. Попросив в таком случае ему не мешать, он вновь взялся за книжку. Страницы шелестели, ничто не предвещало беды. Стоило наемнику погрузиться в мир Вестероса вновь, как Стрелок снова безобразно выдернул его в реальность.       – Так а что там с королем-пьяницей?       Он тяжко выдохнул.       – Короче, история начинается с того, что он приперается на Север. У него там старый кореш, с которым он воевал против предыдущего короля, какого-то сумасшедшего деда, помешанного на огне. Вот они безумного короля свергли, мятеж победил, на трон уселся этот самый пьяница, а его кореш уехал обратно на Север. У него там свой замок, жена, дети, хозяйство, вот это все. И спустя много лет у пьяницы умирает при загадочных обстоятельствах важный человек, правая, так сказать, его рука. Ему нужно, чтобы его должность занял этот самый северный кореш.       – Что за обстоятельства?       – Это раскроется, как я понял, немного позже. Еще у короля есть жена из очень богатого знатного дома...       – Там еще и персонажей много? – скривился Стрелок.       – Вообще тьма.       – У-у-у, не, это сложно. Я лучше спать лягу.       И бесцеремонно отвернулся от друга. Руки положил под голову, ноги поджал. У Шрама глаз дернулся. Он ведь знает, что если сейчас продолжит читать, Стрелок погодя пять минут снова начнет приставать с расспросами, что там было дальше. И наемник придумал страшную месть.       – Нет, слушай дальше.       На Стрелка обрушилось неуютное ощущение. В смысле? Он обернулся, уставился в яркие глаза напарника. Вопросительно нахмурил брови. А Шрам, как ни в чем не бывало сел, скрестив ноги, и продолжил:       – И у королевы есть двое братьев – близнец и карлик. И вот, вся эта королевская тусовка приезжает на Север, просить кореша короля стать новым типа секретарем... Карлик беспробудно бухает по кабакам и пялит местных проституток, полностью посвятив себя кутежу. Король со своим корешем треплется о важном, а королева тем временем трахается с собственным братом-близнецом...       – Блять, Шрам, что это за дичь?       – Слушай дальше.       – А можно не надо?       – Королева со своим братом забрались в заброшенную башню замка, где их по идее никто не увидит, и там втихаря занимались своими грязными делами... – продолжал он.       Стрелок отвернулся и накинул на голову подушку. Ни хрена себе сказка на ночь! Это отвратительно!       – Разврат и блядство.       Хватит...       – И малолетний сын северного лорда, того самого кореша короля, примерно восьмилетний пацан, забирается по стене на ту самую баншю и видит в окне, как брат-близнец пялит свою собственную сестру-королеву. И чтобы избавиться от лишних свидетелей, этого ребенка сбрасывают из окна. Долго летит, красиво...       Минул час. Шрам успел за это время поведать многое. Перечислить имена главных героев, имена их домов, а также не поленился в подробностях расписать гербы. Рассказывал про самые живописные смерти, что успел вычитать на страницах книги, а также про мощные сексуальные девиации живущих в том мире людей. Про какую-то там мать драконов... Стрелок хотел драконов? Получай, падла. У того глаза то слипались от сонливости, то расширялись от ужаса. Иногда он молил Шрама замолчать, перестать грузить его этим слишком правдоподобным сюжетом, вздыхал, стонал, ныл. И сто раз пожалел, что доколебал своего друга идиотскими вопросами. Теперь все, что ему оставалось, это впитывать столь грязную и мерзкую историю, иногда произнося тихое:       – Да заткнись ты уже, козел...       Сжалился Шрам только когда устал сам. Отвернулся к стенке и уснул, оставив друга переваривать услышанное.              ***              Лишь к раннему вечеру следующего дня «Тула-200» прибыла на базу «Чистого Неба». Погода радовала солнечными деньками, подкрашивая желтеющие листья. Болотная жижа чавкала под подошвами, а комары, потревоженные сталкерами, вели себя совсем вяло, лениво и не прилагали никаких усилий, чтобы присосаться к оголенным участкам кожи. Шрам вел мотоцикл за руль в гараж. Зона закончилась, поэтому Стрелок плелся рядом, не утруждая себя разбрасыванием болтов.       – Помнишь, как мы год назад вмазались в пространственную аномалию? – спросил он, озираясь по сторонам. – Тоже такая погодка стояла.       – Не напоминай...       – Просто балдею, как все изменилось. А потом мы пожили в Рыжем Лесу, в том двухэтажном доме, который спалили.       Шрам улыбнулся:       – А зимой Лесник давал нам какие-то смешные задания в ключе замочить собаку. Мы делали иногда по три штуки за день.       – Паханов убирали зарывшихся.       – А потом про нас начали придумывать всякую чушь, дескать, мы торф подожгли на Болотах и выкурили остатки ренегатов. Зимой.       – Надо этому сказочнику дать в руки спички и отправить зимой на Болота, пусть жжет. Мы посмотрим.       Пройдя через двор, Шрам завернул под крышу гаража из прошлой жизни. «Живой пришел...» – прозвучал в уме чужой голос. Опять. «Тула-200» встала на законное место у стенки. Сверху наемник накрыл ее брезентом. Машины Лесника не было, так что либо дед уехал по делам, либо он покинул базу насовсем, найдя местечко поудобнее. В КПК стояла отметка, что старый был в сети минут пятнадцать назад. Чуть попозже и узнают, живет ли он у «Чистого Неба» али сдристнул куда подальше.       – Пошли пожрать сварганим, что ли, – проронил Стрелок, попинывая камешек на бетонном полу.       Они хотели занять комнату на втором этаже, ту самую, в которой когда-то давно после выброса, спровоцированного Стрелком, очнулся Шрам, но к их огромному удивлению ее больше не существовало. Отсыревшая тяжелая крыша надломила опорные балки, обрушившись вниз. В небо безжизненно смотрели острые обломки гнилых досок. Полы устелил трухлявый мусор. Где-то зацвел мох, воняло грибами. На легком ветру трепыхались обрывки пожелтевших от старости обоев с еле различимым рисунком. Так и стоя на покамест сохранившемся пороге, Шрам заметно погрустнел. Затосковал.       Тоска... База «Чистого Неба» сковывала его болезненной тоской. Еще бы немного, и он упал на колени и завыл, как раненый: так сильно что-то внутри болело, по-настоящему, разливаясь откуда-то из груди по всему телу до кончиков пальцев. Похоже на мучительные судороги. Судороги от тоски. Бывает же такое.       Стрелок растерялся, не зная, как поступить. Что он скажет? Что чувствовал примерно то же самое, когда набрел на свой тайник? Но это неправда. Не чувствовал. Это всего лишь какая-то помойка с ящиками, набитыми ценным. Он все разворошил, разбросал, выкрал и вернулся туда всего раз, чтобы переговорить с Доктором. Так что лучше не врать. У него хреново выходит.       Между лопаток тепло легла ладонь, выводя Шрама из транса.       – Вот это дров! Не надо будет далеко за хворостом ходить.       – Как-то мне в этом месте нехорошо, – честно признался наемник. – Каждый раз хочется разреветься, завернуться в саван и катиться на кладбище, – он немного помолчал, подбирая более подходящие слова. – Мне легко отвлечься на тебя, на Лесника, мотоцикл, жратву, на что угодно, не думать. Но вот это, – обвел он пальцем заваленное обломками жилище, – никуда не девается. Что-то внутри меня тоже так развалилось. Я вспоминаю об этом каждый раз, как здесь оказываюсь.       – Тогда давай просто свалим отсюда, – предложил Стрелок. Ему было непривычно поддерживать друга. Казалось, что Шрам всегда сам в состоянии справиться со своими проблемами. Не всегда. Сейчас он просто завис и не мог сдвинуться с места. Угрюмый пейзаж вытягивал из наемника жизнь.       – Я иногда слышу чужие голоса...       – Так, все, пошли, – потянул Стрелок его под локоть. – Нечего комаров кормить. Я жрать хочу, а на тебе лица нет. Не вижу ни одной причины продолжать смотреть на это говнище.       Ворчливый голос немного отрезвил Шрама, заставив сделать шаг к лестнице, ведущей вниз. Когда удручающее зрелище пропало из поля видимости, мужик стал постепенно приходить в себя.       А через полчаса, когда они обосновались на улице под последними лучами заходящего солнца; когда на чугунной сковороде что-то шкварчало и булькало; когда костровой дым нещадно налетал то в харю одному, то другому, превращая посиделку в бесперспективную борьбу за свежий воздух, стало даже весело. Чистонебовцы, проклинающие на чем свет стоит, Стрелка, покинули этот мир, и на их место пришел, собственно, Стрелок. Пришел, сел, ноги вытянул, ляхи чесал, ржал, потягивался и болтал, уводя заклятого врага из подвала тяжелых мыслей об исчезнувших воспоминаниях. Наваждение забытого прошлого испарилось, и мир приобрел цвета настоящего времени. Призраки перестали бродить по двору, стихли гитары. Опустела лавка здешнего бармена, превратившись в то, чем была наяву, а именно покосившейся деревянной коробкой с заплесневелыми подпорками. С потемневшего прилавка пропали консервы и газетка со сканвордом. Да и в гараже находилась «Тула-200», без Суслова по соседству.       «Суслов! – как молнией шарахнуло наемника. – У торгаша была фамилия Суслов! Я все злился на чистонебовцев за то, что они затащили меня в свои разборки, а на вооружение дали хер да нихера! И когда я возвращался на базу, Суслов говорил: «Молодец, живой пришел.» А я все понять не мог, он всерьез рад меня видеть или так изощренно прикалывается?»       – ...и есть на эту тему анекдот, не очень смешной, но жизовый. Приходит как-то раз монолитовец в «Сто Рентген», а Бармен ему и говорит...       – Суслов козел, – ни с того, ни с сего буркнул он, перебив товарища. – И Лебедев козел. И Шустрый. Шустрый знаешь почему козел? Он предложил мне адрес тайника за сотку, не сказав, что в нем находится. Я сказал, что подумаю, а когда вернулся, готовый заплатить... Минут через десять, Стрелок, слышишь! Десять минут! Он мне такой: «Четыреста»!       – Высший козлиный пилотаж, – поднял вверх большой палец Стрелок.       – Больше ничего не помню. Яр сказал, что я в «Свободе» обкурился в сопли. Лучше бы я это вспомнил, а не Суслова.       – Выходит, ты не только стремные книжки читаешь, так еще и наркоман? Ясно все с тобой.       – Чего ты меня так унизил? Я, между прочим, еще и алкаш, – гордо заявил Шрам.       Над базой прозвучал неловкий приглушенный смех. Да уж, ну и парочка...       Только на небе стало смеркаться, как вдали послышался бухтеж мотора. Поднимая ввысь брызги, грузовик Лесника вмазывался в лужи, намытые грозой, качался из стороны в сторону, как пьяный и медленно продвигался к старому покосившемуся забору. Предвкушая традиционную бубниловку, Стрелок сжал губы, чтобы не хихикать. Шрам подпер подбородок ладонью и уставился в небо на вечерних птичек. Сейчас начнется. Стоило грузовику заехать во двор базы, как мотор тотчас стих, зато завелся кое-кто другой.       – А-а-а, вот вы где, охмалоны! – сердито проворчал Лесник, вылезая из кабины.       – Привет, – поздоровался с ним Стрелок в полоборота.       – «Привет»? Я те щас дам «привет», пиздюк.       Тут-то его и прорвало на смешки вместе со Шрамом. Бедный наемник аж покраснел, давя приступ хихоза.       – Вы мне объясните-ка, что это за ботва?! – в три шага преодолев расстояние от машины до костра, Лесник размашисто шмякнул на пенку рядом со Стрелком белые плотно забитые конверты. Некоторые из них подмокли и уже высохли, смяв бумагу волнами.       – Не знаю, долги за коммуналку, наверное. Ты ж не платишь ни хрена, – отшутился сталкер, переводя взгляд на Шрама, что уже изо всех сил зажимал рот тыльной стороной ладони.       – Очень смешно, шкет. Чья это была идея? А ну, колитесь. Твоя? – пихнул Лесник Стрелецкого коленом. – Твоя, конечно. Алтари им, святилища, епа мать. Я целую «вспышку» потратил, пока все объехал. Знаешь, кто еще был мелкий, как клоп, и страдал манией величия? Гитлер.       – Я не страдаю манией величия! – возразил он. – Я ей наслаждаюсь.       И тут-то Шрам истерично хохотнул в голос. Гитлер! Ха-ха-ха!       – Это моя идея, – вмешался он, утирая глаза.       – Сынок, ну шо это за аферизьм? – вздохнул Лесник, осторожно усаживаясь возле Стрелка. – Вы совсем уже с дубу рухнули? Вы в курсе, что в Депо ходит псих и проповедует про вас, шпанюков?       – Послушай, Константиныч, мы-то как раз ни о чем подобном и не думали. Мы погулять пошли на выходном и наткнулись на один из этих алтарей, ну а там... подсказали, что ли, как правильно надо «заказывать», – пояснил Шрам. – Так что не гони на нас. Это сталкерское братство со своим магическим мышлением. Романтики хреновы.       – А вы только и рады серость поощрять, – буркнул старик, небрежно взъерошив Стрелку волосы. Сердится, но не по-настоящему. Он со шкодливой физиономией привел голову в порядок, как было.       – Нам нужна работа и деньги. То, что тебя до сих пор не выпалили как нашего посредника, чистой воды везение, и то Дегтярев сделал бы это еще весной, если бы не передумал вовремя.       – Знаешь что, сынка, на каждую хитрую жопу найдется свой хер с винтом. Мне ничего не сделается, а вот вы в легендарных-то не заиграйтесь. Мифическое мышление, оно, конечно, так, но Зона все ж есть, и характер у нее скверный, она аферистов того самого.       Повисло задумчивое молчание.       – Дед, ты есть будешь? – спросил Стрелок, показав на варево в сковороде.       – Буду. Я сыру привез, к чаю всячины. Сходите кто-нито, принесите, на пассажирском пакет лежит.       За провизией отправился самый шустрый из троицы, оставив Шрама с Лесником на минутку тет-а-тет.       – И сколько вы выполнили уже «заказов»? – кивнул на конверты старик.       – Ни одного, – признался наемник, снимая с огня посудину рукой, завернутой в рукав плаща. Все равно горячо! Бахнув днищем о специальный плоский камень, он случайно пролил пару дымящихся капель на землю.       – А делали чего все это время?       – Мы у «Монолита» станцию Янов отбивали.       – Вот оно что. И сколько вам заплатили?       – Нисколько.       Лесник тяжело вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Ой, дураки-и-и... Как же их на гражданку пускать без присмотра?       – Мятные пряники, ништяк! – к костру возвращался Стрелок, жуя на ходу.       – Эй, ну-ко положь! Ишь! В одно жало!       – Ладно тебе, хрыч, не жопься.       – Я те ща как дам!       Про себя Шрам заметил, что хоть «сынком» называют его, «пиздюка» старик любит ничуть не меньше. Пока Стрелок уплетал за обе щеки бурую жижу из консервных банок, заедая сыром, Лесник, тепло улыбаясь, погладил его по спине, как родного. Стремительно темнело, воздух холодал. Сковородка опустошалась, да и принесенные дедом вкусняхи тоже редели. В ходе трапезы троица посчитала полученные со «святилищ» деньги и приложенные к ним имена. С чего-то сталкерское братство решило, что достаточно забашлять и написать имя жертвы, и Шухов с Семецким сами поймут где искать, кого искать... За что искать. А предоплата уже есть, уже и не отвертишься. Долго они провозились с фанатскими письмами, решая, куда двигать дальше.       – Давайте по-легендарному и поступим, – предложил Стрелок, обратив на себя внимание.       – Как энто?       – Ты, дед, наведи справки. Если среди «заказанных» будет какой-нить отъехавший на голову кончелыга, то мы без вопросов работу сделаем. А если это будет нормальный чувак, то мы накажем заказчика тем, что просто не вернем ему бабки. Так, расплата за недобросовестность. Рублем. За попытку подставить невиновного.       – А если окажется, что жертва и заказчик конфликтуют между собой? – уточнил Шрам. Стрелок проявил удивительную рассудительность.       – Каждый мужик в местной карьере рано или поздно замарается некрасивой историей. Это не повод ставить на человеке крест. Мы с тобой этому яркий пример, как мне кажется. Так что давай не будем мочить приличного сталкера только за то, что он однажды у кого-то тушенку подрезал, – строго заключил он.       – Согласен.       – Золотые слова, Пашка.       – И давай не ввязываться в клановые разборки. Вот это, – показал он в пальцах конверт с заказом на Лукаша и второй на Воронина, – сразу мимо кассы. Я в ладах с обеими группировками и с их лидерами, и падлу им никакую делать не собираюсь принципиально.       – Согласен. С лидерами не знаком, но в остальном аналогично.       – Не получатся из вас Легенды, – тяжко вздохнул Лесник, поднимаясь на ноги.       Вечер близился к концу, уступая место для полноценной ночи. Над базой раскрыла серебристое око полная луна, агрессивно светя прожектором на периферийные земли Болот. Тишина. Ни воя мутантов, ни криков умирающих бродяг, что по темени угодили в аномалию. В огне трещали доски, принесенные из бывшей кельи Шрама. Вместе с хлопками в воздух взметались яркие оранжевые искры. Дым пах хвоей. Красота.       – Это почему? – немного обиженно поинтересовался Стрелок, глядя снизу вверх.       – Потому что вы добрые. Легенды бесприт... беспр... бес-при-страст-ные! А вы сопляки. Этого не надо, этого тоже не надо, то не буду, это не буду... Мужики-то вы хорошие, но Легенды из вас – хап-тьху. Хуня какая-то.       Кряхтя да шатаясь, Лесник потопал в свой домишко, бросив напоследок «доброй ночи». Оставшись наедине, гости базы скуксились.       – Старый козел, – угрюмо проворчал Шрам.       – И не говори...              ***              Они оба устали. Им надоело мотаться туда-сюда, решая свои проблемы и чужие. Надоели перестрелки, надоели мутанты, надоели артефакты, вообще все надоело. Они решили дать себе неделю на заслуженный отдых. Позарез требовалось Стрелку отожраться хотя бы на пару килограмм и как следует выспаться, а Шраму просто по-человечески полежать на диване с книжкой, побыть в горизонтальном положении, не напрягаясь. Стареет как-никак. База «Чистого неба» для этих целей не подходила. Там было сыро, неуютно. Настроение у обоих портилось. Плохое это место, тоскливое. Одному Леснику там нормально, у него нехорошие ассоциации в уме отсутствуют.       В качестве хорошего места для отдыха был выбран дом Болотного Доктора. Стрелок клялся перед Шрамом, что старик давным давно не злится на них.       – Подумаешь, поругались, – уговаривал он наемника, пока тот хмуро вел «Тулу-200» по тропе, – с кем не бывает. Помирились же. Он к себе позвал.       – Он тебя звал, а я как бесплатное к тебе приложение...       – Не бесплатное. Ты жрешь, как медведь.       – Если ты хотел меня успокоить, то у тебя получилось сделать только хуже.       – А... Черт. Короче, если что-то пойдет не так, то мы сегодня же и уйдем. Ты только сам перестань в бутылку лезть.       – Я не лезу.       – Ты свою красноречивую рожу со стороны не видишь.       – Мне что, улыбнуться? Вот так? – через силу растянул уголки рта он. Выглядело очень саркастично.       – Шрам, ты такой говнистый сегодня. Замолчи, не беси меня.       – Вот когда я прошу тебя замолчать, ты...       Стрелок как можно незаметнее зажал уши руками, пока Шрам что-то ему упорно доказывал. «Муха его какая укусила? Чего он так нервничает? Сказал же, все в ажуре! К Доктору можно! Нет же ж, гундит, заколебал уже.»       Дошлепав по тропе до более-менее сухого места, мужики остановились. Вот и два дома: слева амбар, переделанный под летнюю кухню, а справа основное жилье. Из печной трубы валил дым. «Эх, там тепло, сухо, – мечтательно вздохнул Шрам. – Можно упасть, закутаться в одеяла и не вставать. Я бы всю неделю гонял Стрелецкого мне за жратвой. Все равно он не будет сидеть на месте, так пусть хоть чаи приносит. Лишь бы Док не стал мне Клыка припоминать. Неловко получается, я Клыка не помню, хоть убей. Ну я и убил, если верить э-э-э... очевидцам?»       – Эй, ты уснул что ли? – пихнул его Стрелок в плечо.       – Почти.       На летней кухне никого не было. С последнего их визита ничего не изменилось. Все так же болтались «ловцы снов» под высоким потолком, новых рисунков на стенах не обнаружилось, зато венички с травами освежились. Некоторые из них Док уже пощипал, некоторые еще сушились. Припарковав мотоцикл, Шрам плюнул на правила приличия и грохнулся на диван у стола.       – Всего пять минуточек.       – Окей, пойду поищу его.       Стоило Стрелку сделать шаг за порог летней кухни, как из кустов выскочила гигантская черная тень. Расслабившись впервые за долгое время, Шрам прикрыл глаза и...       – А-а-а!       Бултых!       Наемник подскочил, как ужаленный. Стрелецкий, сука!       К огромному облегчению угрозой оказался Дружок. Пес напрыгнул на сталкера, сбив его с ног в лужу грязи. Мощные лапы придавили Стрелка в грудак, а тот беспомощно отворачивал лицо от слюнявого языка, норовившего облизать то в разбитый нос и подбородок. Собака была на седьмом небе от счастья, чего не скажешь о госте. Скрестив руки и упершись плечом о косяк, Шрам обреченно вздохнул. Не судьба ему отлежаться.       – Дружок, пошел вон, козел! Я только постирался! Отвали!       Уговоры на мутанта возымели приблизительно ноль эффекта. Он лишь хвостом веселее замахал, глядя, как потешно плещется под ним тщедушное тело. Лизь! Над Болотами пронесся счастливый лай, от которого заложило уши. Дружок намеревался похвастаться хозяину своей добычей.       Только спустя час, одетые в чистое, Шрам со Стрелком сидели за столом вместе с Доктором. Владелец болотных апартаментов был рад видеть обоих. Обоим подливал кипяточку в чай, обоим двигал тарелки с бутербродами. Обоим задавал вопросы (правда, от Шрама быстро отстал, поняв, что тот хочет помолчать).       «Нет ничего благородного в мимолетном. На все великое нужно время», – ярко вспыхнули слова Стрелка в памяти наемника. Когда он это сказал? Словно перебирая папки в архивах, Шрам искал ответ на вопрос. Когда-то же сказал! Впрочем, не так уж это и важно. Важно то, что с виду тупой, как пробка, друг что-то в этой жизни понимает получше многих. Правильно. Доктору всего лишь нужно было время, чтобы принять устоявшийся нынче порядок. И наемника как его неотъемлемую часть.       – Ты пьешь витамины, которые я тебе дал? – спросил старик.       – Пью, – кивнул его подопечный, уставившись в кружку.       – Врет, – расшифровал Шрам, даже не взглянув на него.       – Хм-м-м, – Доктор нахмурился. – А ты мазью пользуешься, которую я дал?       – Спасибо, пользуюсь.       – Пользуется, – кисло подтвердил Стрелок.       – Помогает?       – Помогает.       – А вот у Дружка резорбтивное поражение на двух дальних зубах. Ничего пока что сделать с ним не могу, бур-машинка нужна, чтобы вылечить. Точнее, чтобы удалить, – посетовал Доктор. – Заказал у сталкеров в общий чат, да только где ее в Зоне найдешь.       – У любого механика, – подсказал Шрам.       – А насадки?       – У любого механика, – повторил наемник. – Ты как заказ сформулировал? Стоматологическое оборудование первого класса для работы с нано-частицами в условиях открытого космоса? Хех.       Доктор уязвленно насупился. Вообще-то он примерно так и написал...       – Напиши: «бур-машинку принесите с насадками на пару дней», – и дело в шляпе. Здесь люди водку вместо заморозки пьют и пассатижами зубы рвут из-за вшивого кариеса, так что они тебе эту машинку за так подарят, еще спасибо скажут, что взял.       И вгрызся в бутер с вареньем, закончив тираду.       – Хорошая идея. Надо будет...       А что там надо будет, Шрам не стал слушать. Конечно, хорошая. Наемник крамольно подумал, что не удивится, если у Доктора со Стрелком обнаружится кровное родство. Придумывают себе проблем из ничего, господи...       Он ожидал чего угодно, но только не отдыха. Неожиданно именно он и случился, позволив приоткрыть завесу страшной тайны будней легендарного врача. Пока Шрам, как и планировал, лежал на диване с книжкой и в наушниках, Доктор заставлял Стрелка носиться по хозяйству, помогая с косыми, кривыми, больными прихожанами, как это бывало раньше, до амнезии. Удивительно, но малой вовлекся в дело так, словно знал, что от него требуется. Нет, он не перевязывал тех троих, которых выхаживал Доктор, но намывал по всему дому полы шваброй, неистово, как енот-полоскун, стирал, вымачиваясь до нитки и на удивление сносно готовил жрать на все шесть рыл. Появилось благое дело, куда Доктор смог направить неуемную энергию своего «сынка». Стрелок не жаловался. Даже Шрама не выпинывал с дивана летней кухни, чтобы тот подключался. Приучился через нагоняи вовремя пить свои витаминки. В какой-то миг Шраму даже стало интереснее происходящее наяву, чем в сказках Жорика Мартиновича.       Это не гражданка, но уже не Зона. Через несколько дней до обоих дошла прописная истина: впервые за долгое время они ощутили себя в безопасности. Им было позволено выдохнуть, расслабиться. Полежать без дела и не обременять себя ничем сложнее стирки в тазике. И если Стрелок, ни о чем не задумываясь, легко влился в мирную спокойную жизнь, Шрам не выдержал атаки миролюбивой идиллии, набрав Леснику текст с вопросом о заданиях. Что делать, куда идти, кого стрелять?       «Погоди, я пока не выяснил. Отдыхай пока, сынок, отъедайся.»       И прислал вдогонку:       «Худой совсем стал.»       В бессилии Шрам выронил КПК на грудь и спрятался под плед.       Прошло еще два дня. Книжка кончилась. Ото сна оквадратилась башка, чаевничать надоело, жевать блины со сметаной надоело, все надоело. Наемничья душа требовала «винтаря», мотоцикла и адского мочилова.       А Стрелку хоть бы хны. Его все устраивало. Мирный быт его не выматывал. Он чувствовал себя в нем в разы комфортнее, чем в застенках Зоны.       В один из вечеров, когда Стрелецкий накидал всем по тарелкам съедобного плова (не то, что съедобного, а отлично приготовленного по рецепту из специальной книжки), Шрам, ковыряя вилкой костлявую куриную голяшку, слушал разговоры.       – ...а Моргунов Леша все Настьку выхаживает. Подружились они, вроде, – рассказывал Доктор.       – Он тебе пишет что ли? – удивился Стрелок.       – Конечно. Отчитывается и вопросы задает. Настя на поправку идет.       – А чего эта коза выбежала из лесополосы во время боя говорил?!       – Нет. А что, ей нельзя было?       – Нельзя! Она должна была дождаться взрыва, потом Дегтярева, и мы бы вчетвером начали штурм: я и Моргунов с одного торца, она с Саней с другого.       – Ничего не понял, что вы там за планов напридумывали. В общем, не суть важно. Выбежала, и все тут. Смириться остается только. Это случившийся факт. А как быть должно – это демагогия и бессмыслица. Жуй давай.       «Господи, я сейчас повешусь», – мрачно думал Шрам, подсовывая под стол краюху хлеба в Дружковую пасть. Пес чувствовал настроение гостя. Положил ему массивную лапу на бедро, успокаивал. В глаза заглядывал. Не грусти, человек.       Они базарили про все подряд без умолку. Про то, что плов вкусный. Про компанию на Янове. Про паспорта с громкими фамилиями. Про дурацкую авантюру с алтарями. Про веселый кипиш в Депо. Шрама накрыла плотная стена деперсонализации. Ему показалось, будто бы он изолирован от всего окружающего мира непробиваемым толстым стеклом, заглушающим цвета, звуки, запахи... Доктор быстро заметил, что наемник сидит, как прибитый, ничего не ест и задумчиво гладит собаку, находясь мысленно вообще в другой реальности. Наотдыхался. Хочет в привычную среду. «Надо будет с ним поболтать», – подумал старик, сочувственно поглядывая на, похоже, еще одного пациента.       Морок одиночества развеял писк КПК. Бросив ужин, к которому так и не притронулся, Шрам достал из-под пледа наладонник. В секунду мужик, замученный отсутствием дыхания смерти, ожил. В глазах загорелся огонек, на лице промелькнула какая-никакая мимика. Лесник.       «Знаете чого, ребятки, а зачистите-ка покамест Ковчег. Прошерстил я немного по именам, и вот там сидят самые шо ни есть натуральные козлы. Как разберетесь, еще работки подкину.»       С легким сердцем Шрам улыбнулся. Глаза засияли. Громким голосом он объявил, прервав беседу двух старых друзей:       – Идем на Ковчег!       Доктор взглянул на него с сочувствием еще раз. Стрелок нахмурился, молча уткнувшись в свою миску.