Граница

Ветер шумел за окном, сбрасывая с деревьев снег и нагоняя метель. Все давно проснулись: папа убирал снег на улице, мама и бабушка что-то готовили на кухне, а Лия похоже снова заснула. Я вертелась в кровати, не желая вставать. В последнее время сны, которые я видела, походили на отрывки какого-то фильма: все было настолько знакомо, но я никак не могла вспомнить, когда видела это, поэтому я пыталась как можно дольше оставаться в мире грез. Рия висела в воздухе и с интересом наблюдала за моими попытками снова погрузится в сон. Я чувствовала ее взгляд и в итоге не выдержала. Распахнув глаза и резко усевшись на кровати, я зло посмотрела на девушку. — Не получается? — спросила она, улыбаясь. — Ты теперь постоянно будешь сидеть со мной? — буркнула я, не сводя с нее глаз. — А разве до этого было иначе? — Боже, — я упала обратно на подушку и закрыла глаза рукой. — Как же я устала. — Ну, бегать по ночному лесу правда утомляет, — спокойно проговорила она. — Особенно в компании этого черта. Этот конь все время ошивается где-то поблизости. Я вопросительно посмотрела на нее, но Рия поднялась к лампе и провела рукой по колокольчикам. Их звон мне нравился еще в детстве, особенно после того, как я прочитала, что они привлекают маленьких духов-помощников, которые помогают найти потерянную вещь. Я вечно теряла разную мелочевку, поэтому и повесила колокольчики дома и на даче в своей комнате. Не знаю, правда ли ко мне приходили духи, но потеряшки я находила почти всегда, пусть и не сразу. Подумав об этом, я снова вспомнила встречу с кельпи. Я всегда знала, что Рия многое недоговаривает и предпочитает говорить загадками. Быстро привыкнуть и забыть — была моя стратегия, автоматические действия, но после вчерашней встречи я изменила свое мнение. Мне стало интересно, почему Рия и кельпи недолюбливают друг друга, практически ненавидят? А потом и отношение самого парня. Тот факт, что кельпи не хочет меня убивать, с самого начала удивлял только меня: Рия отнеслась к этому так, будто так и должно быть, а духи вытолкнули меня с границы, зная, что парень не даст мне пострадать. В том, что духи знали, что он стоит и ждет меня, я не сомневалась, ведь они хранители миров и знают обо всем, что происходит в каждом из них. При этом все они настроены друг против друга: Рии не нравится кельпи, и духи по ее мнению всего лишь глупые старики; кельпи не нравится призрак и у его неуважения к духам тоже есть причины, которые хоть мне и не известны, но они более яркие, чем у Рии; духи не одобряют действия Рии, но не могут ее ограничить, а кельпи хотят запереть в мире духов, хотя он ничего плохого не сделал. Подумав о последнем пункте, я мрачно вздохнула и посмотрела в окно. Кельпи — дух воды, утягивающий людей на дно. Он не может быть… — Полностью хорошим, — закончила мою мысль девушка, повиснув в воздухе. — А этот конь довольно хитрый, не думала, что он так заинтересует тебя. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила я. — Призраки мысли читать могут? — Нет, просто ты так внимательно рассматривала картинки с конями. Я посмотрела на экран и увидела фотографии черных жеребцов, очень напоминающих образ кельпи. С момента пробуждения я не переставала размышлять об этом: граница, Рия, духи, кельпи, души. Все это волновало меня без особой причины, что-то подсказывало мне, что я не должна сильно углубляться в это, но в то же время не должна игнорировать. Я закрыла крышку ноутбука и перевернулась на спину. — Ты так волнуешься о нем, — улыбаясь, Рия повисла надо мной. Ее глаза блестели дикими огоньками. — Может стоит подтолкнуть его к границе? Духи будут рады запереть его в изначальном мире. Что скажешь? — Почему ты так враждебно к нему относишься? — спросила я без особого интереса. — Мне всегда было интересно, что между вами произошло, но не спрашивала, думая, что ваши отношения меня не касаются, но после последней встречи… Что случилось? Девушка смотрела на меня своими холодными глазами и улыбалась. Солнце вышло из-за облаков, и его лучи осветили комнату. В их свете Рия была почти невидима, но ее глаза и улыбка не исчезали даже при ярком свете. — Ничего такого, я просто — ее улыбка стала шире, а глаза радостно засветились, — столкнула его любимую с обрыва. Такая невинная счастливая улыбка, девушка, которая время от времени походит на ребенка, и такие ужасные слова. Честный и прямолинейный ответ удивил меня больше, чем его содержание. Если бы его услышал обычный человек, то с ужасом воскликнул бы. Я же спокойно смотрела на Рию, думая лишь о том, что пусть при смерти сосуда душа соединяется с одной из частичек, это ничего не меняет: убийство остается убийством. И девушка, которая совершила столь страшное преступление, стояла передо мной, не находя в этом ничего такого. — И зачем? — с интересом спросила я. — Она ведь все равно не умерла. — Верно, но это не значит, что она снова с ним встретиться, — Рия закружилась по комнате, смеясь. — Бедная девочка так страдала, а он не мог ей помочь, лишь шептал бессмысленные слова любви. И когда я помогла ей. Ха-ха! Он решил, что я убила ее, ведь теперь он никогда не сможет до нее дотронуться. — Иногда мне интересно, — проговорила я, наблюдая за радостным танцем девушки, — что творится в твоей голове. Я смотрю на тебя и никак не могу понять… — Хорошая или плохая я? — она остановилась и довольно посмотрела на меня. — Лия, к чему такие вопросы, размышления, даже секундные мысли? В мире не бывает чисто плохих или хороших людей, — она взяла меня за лицо и повисла надо мной, чуть ли не обнимая. — В каждом человеке, существе, боге есть плохое и хорошее, никто не святой и не плохой. Это все индивидуально для каждой души. Для тебя убить кого-то — преступление, а для ребенка, скажем, из Бразилии, убийство — способ выжить, потому что либо он, либо его. Поэтому никто не может сказать, что такое хорошо и что такое плохо, да и есть ли эти понятия вообще, — она убрала волосы назад и приблизилась к моему лицу. — Тоже касается и этого коня: он не злой и не хороший. Он убивает, чтобы выжить, а если перестанет это делать из-за, что кто-то сказал, что это плохо, то умрет сам. Ты ведь не перестанешь есть мясо, если кто-то скажет, что это преступление. Потому что мясо необходимо тебе, а без него даже если ты не умрешь, ты будешь думать о сочном стейке или жирненьких ребрышках на гриле. В итоге ты не выдержишь и набросишься на тарелку с мясом, наплевав на то, что в глазах других это преступление, — ее глаза сверкнули и Рия отлетела назад к окну. — Перестань беспокоиться о вещах, которые не имеют никакого смысла. В мире есть вещи намного важнее бессмысленных размышлений. Я старалась спокойно дышать, хотя организм кричал о сильном недостатке кислорода. Голодный взгляд девушки все еще смотрел на меня, словно на добычу, которая уже была в ее руках, осталось только съесть и отправиться на поиски новой жертвы. — Если бы это было бессмысленно, то в мире творился бы хаос, — проговорила я, усевшись в кресло. — Убийствам и грабежам не было бы конца. — Раз так, то почему они есть сейчас? — она рассмеялась и посмотрела в окно. — Толпы беженцев приходят в другие страны, люди убивают друг друга ради власти и денег, а слабые не могут получить помощь и поддержку от тех, кто должен их защищать. В мире много как плохих, так и хороших людей, но на самом деле все одинаковые, ведь собственное мнение важнее общественного. Я отвернулась, не желая соглашаться с ней. В ее словах была доля правды, это так, но она слишком жестока, чтобы принять ее. По новостям я часто слышу о событиях в горячих точках, о том, как пенсионеры жалуются, что вскоре не смогут купить себе булку хлеба, а смертельно больные люди умирают из-за того, что просто не могут собрать денег на дорогостоящую операцию. Ради того, чтобы спасти жизнь, можно забыть о ценности денег, но даже тут цифры в чеке важнее спасения человека. Я все это знала, но не хотела признавать, что это реальность. — Я же сказала тебе не думать об этом, — пропела Рия, усевшись на столе. — Твоя злость или мысли об этом ничего не изменят, поэтому просто забудь об этом. Проживи жизнь, игнорируя эти факты и думая только о себе, заботься о своем счастье, о своей семье и своем будущем. Только так ты сможешь хотя бы немного насладиться этой короткой жизнью. — Чтобы ты не говорила, я не соглашусь с тобой, — я улыбнулась и поднялась с кресла. — Даже если мои действия — это капля в море, где-то еще найдутся такие же капли и море превратиться в океан. — Хм, глупышка, — усмехнулась девушка и вернулась к созерцанию природы. Я смотрела куда-то сквозь стены и никак не могла понять, почему ее слова вызвали во мне лишь слабый, мимолетный огонек злобы. Раньше на ее слова я бы рассердилась и вместо спокойно речи, кричала бы и метала молнии, но в этот раз… Разве я всегда была спокойной? Да и вообще в последние месяцы меня редко кто-то мог по-настоящему разозлить или вызвать чувство обиды. Вместо этого я чаще улыбалась, радовалась чему-то, стала замечать много счастливых моментов, которые раньше проигнорировала бы. Это меня радовало, но время от времени возникал вопрос о причине такой немного резкой перемены. — Лия, — мама постучала и приоткрыла дверь, — идем обедать. — И-иду, — немного растеряно ответила я и вышла из комнаты. Ева не хотела сидеть в люльке: махала руками и кричала. Мама взяла ее на ручки, села на кресло у стола, и пыталась есть одной рукой. Я разрезала котлету на маленькие кусочки, чтобы можно было спокойно закинуть в рот, и поставила на табуретку с другой стороны, чтобы не достала маленькая хулиганка. Бабушка налила себе и маме кофе, я же заварила свежий чай, отметив, что надо купить новую заварку. Закрученные в шарики листья медленно раскрывались в горячей воде. Я смотрела на это и вспомнила слова кельпи: «Я на одну треть демон, а на одну треть человек, но на половину я все же водяной дух и не поддамся влиянию какого-то призрака». Возможна ли одержимость?.. Парень сказал, что я могу попасть и под его влияние, но для этого я должна хотеть этого. Интересно, как можно хотеть попасть под чей-то контроль? Я смотрела, как огромные листья плавали в заварнике, подумывая снова сбегать на границу, как увидела в воде образ бегущего коня. — После того дня сплошные странности, — задумчиво проговорила я, постучав по заварнику. — Какие странности? — поинтересовалась бабушка, все еще бегая по кухне. — Да так, — спокойно ответила я, прикусив язык. Совсем забыла, что родные ничего не знают ни о Рие, ни о таинственном тумане. — Просто прочитала одну книжку и теперь мерещится всякое. — Ты так погрузилась в эту мифологию, — беспокойно сказала мама, подняв кружку повыше от маленьких ручек малышки, — что совсем забыла про реальность. Может хватит изучать всякие легенды и стоит вернуться в реальный мир. Тебе поступать скоро, ты решила куда? — Я думала подать документы на факультет культурологии и филологии, и думала про биологию. — Лучше на биологию, — сказала бабушка и уселась за стол. — Филологов у нас и так хватает, а культуру ты и так можешь изучать. — Думаешь? — Тут и думать нечего, — буркнула мама. — Кстати, ты о медицинском не думала? Обед прошел довольно быстро. Бабушка хотела подшить шторы, мама говорила, что для этого нет ниток нужного цвета. В итоге отдала мне Еву и побежала помогать бабушке. Папа тоже быстро поел и убрал со стола, сказал, что посуда за мной и закрыл дверь веранды. Малышка тянулась ко всему, что видела, не хотела лежать и просилась на ручки. Я посадила ее в домашнюю коляску, которую мама все собиралась продать, но после рождения Евы решила оставить ее на даче. И теперь в городе у нас стояла новая немецкая, а на даче тоже красивая и удобная коляска, того же производства, только на семнадцать лет старше. Сестренка с интересом смотрела, как я мою посуду, засунув малец в рот и издавая короткие звуки, как обрывки речи. Мне очень нравилось, когда она пыталась разговаривать, поэтому никак не могла перестать улыбаться. Папа как-то раз сказал, что в детстве я часто просила о младшем братике или сестренке, и теперь он понимает почему, — улыбаюсь и смеюсь намного чаще. Рия прыгала на улице, ловя снежинки, падающие с деревьев. Ветер качал кроны, поэтому весь выпавший снег падал на землю. Я закатила вместе с заснувшей Евой к себе в комнату, поскольку на втором этаже гремела швейная машинка, а в комнате бабушки мама снимала шторы, постоянно ругаясь, когда шурупы выскакивали у нее из рук. Малышка тихонько сопела, иногда дергая ручкой. Я уселась на кровать и, качая одной рукой коляску, открыла потертую книжку, которую недавно купила на благотворительной распродаже одного из приютов. «Родственницы русалок, нежить и ожившие мертвецы — мавка. В отличие от своих родственниц, мавки имеют полностью женский облик. Их кожа очень бледная, как у утопленниц, поэтому их часто относят к духам воды. В Украине слово «мавка» не использую, заменяют на «навка» (от старославянского «навь» — смерть). По большей части мавки делают тоже, что и русалки, топят людей, однако нередки и случаи, когда мавки спасали утопающих. Еще одной способностью мавки — предсказывать смерть. Считается, что если мавка предсказала смерть, то этот человек погибнет в воде, либо сам утопиться, желая встретить ту, что предсказала ему гибель». Я задумалась. Кельпи тоже дух воды, а банши предсказывает смерть. Разве мавка не является чем-то средним между ними? Эта мысль вызвала во мне интерес: может ли быть такое, что от союза разных мифических существ, рождаются новые? Есть много фильмов, где человек встречается с жителями потустороннего мира, но я никогда не видела фильма, в котором представители разных мифических рас влюбились в друг друга. Может стоит спросить об этом у Рии? «Мавке нельзя навредить. Ее физическая оболочка связана с призрачной, поэтому физически ранить ее не получится. Но способ прогнать духа все же есть: мавка боится святой воды, и от нее можно легко убежать, поскольку она не может уйти далеко от воды и на суше двигается намного медленнее, чем в воде. Еще существует легенда, согласно которой среди карпатских мольфарок (колдуний) передаётся из поколения в поколение заговор, позволяющий навсегда упокоить мавку, но найти информацию о нем не удалось ни одному исследователю». Я задумчиво опустила книгу на колени и посмотрела на бутылку с водой, которая стояла на тумбочке рядом с цветком. Я никогда не любила, когда в мою комнату заселяли представителя флоры, потому что из-за них я не могла устроить привычную прохладу. Однако это небольшое мандариновое дерево мне очень нравилось, особенно его аромат. Пару раз оно цвело и давало плоды: маленькие оранжевые шарики, похожие на комнатные помидорки, которые выращивает мама. Домашние мандаринки были очень сладкими, но последние два года дерево не цвело, и бабушка стала думать над тем, чтобы его кого-нибудь подарить и завести новое. Конечно, я не позволила, поскольку очень привыкла к нему. Во время морозов аромат этого деревца согревал, а в новый год создавало волшебную атмосферу. Когда мама забрала у меня малышку, я вышла на улицу. Резко наступивший мороз кусал щеки, но вместе с этим бодрил и успокаивал. Жаль, что еще нельзя упасть в сугроб. Я часто так делала, забывая о ненужных делах, заботах, на несколько минут оставаясь в полном одиночестве. После появления Рии я не была одна почти три месяца, пусть она часто бывает незаметной и тихой, ее присутствие все равно давит и не дает расслабиться в полной мере. А было бы здорово побыть наедине с собой хотя бы пару минут, без ее таинственного взгляда и не менее загадочной улыбки. — Лия, — прозвучал голос бабушки. Обернувшись, я увидела, как она стоит у приоткрытой двери. — Сходи в темнушку и принеси пюре тыквенное. — Хорошо, — крикнула я и пошла на задний двор. Немного странно называть задним двором небольшую лужайку с другой стороны дома, ведь обычно под задним двором подразумевают сараи, огород или хотя бы скотный двор, а у нас это просто милая лужайка с небольшим строением, похожим на квадрат в самом углу у забора. До наступления морозов мы храним здесь закрутки, а потом переносим в погреб. Лазить в погреб всегда неудобно, особенно осенью, поэтому оставлять банки в этой небольшой каморке гораздо удобнее. Мне всегда было интересно зачем нам этот склад хлама. Все пространство было забито старыми досками, которые мы вряд ли будем использовать, какими-то ветками, пустыми коробками, старая порванная куртка, криво висевшая на стуле без одной ножки, огромные затертые ботинки, на одном из которых отклеивалась подошва, а на другом ее вовсе не было. И среди этого хлама стояли банки с закрутками. Выглядело это, скажем, эпично, странно и… очень странно. Я быстро взяла небольшую баночку и закрыла это безобразие. После ужина Ева сонно терла глазки, мама заботливо переложила ее в кроватку и начала качать. Отложив телефон, по которому переговаривала с коллегами, крайне наглыми на мой взгляд, постоянно ее беспокоили, мама начала петь:

«Качает ветер ветки, бьются тучи за окном, Но спи спокойно, моя малышка, Не потревожат они твой сон. В мире, где сверкают краски нежным теплом, Ты увидишь, моя малышка, прекрасный сон. Там всегда услышишь ты мою песню, Она проведет тебя сквозь ветра. И когда ты немножко повзрослеешь, Она будет вести тебя».

Я стояла у двери и почувствовала, что сама сейчас засну. Мама всегда прекрасно пела, ее голос был таким теплым и нежным, что успокаивал даже в самую страшную грозу. Раньше я очень боялась темноты, а когда еще и шла гроза, так и вовсе начинала кричать и плакать. Тогда мама приходила ко мне и пела эту песню, качая на руках. И сейчас я снова слушала ее пение, смотрела на маленькую сестричку и такую нежную маму. Я села рядом с ней и положила голову ей на колени. Она нежно гладила меня по голове, продолжая петь. Раньше мама наверняка прогнала бы меня, ворча, что я уже взрослая и не должна вести себя, как ребенок, но сейчас она спокойно сидит, качает Еву и гладит меня. Я не заметила, как уснула. Проснулась от маминого шепота, малышка тихо сопела, одной ручкой обнимая плюшевого зайку, которого я сшила ей сразу после рождения.