Граница

Перед выходом на сцену, актеры надевают маски, натягивая их не только на лицо, но и на душу, сердце, эмоции, что во время игры делает их совершенно другими людьми, заставляет забыть о том, кто они на самом деле. Как только занавес опускается, актеры возвращаются к себе, вспоминая представление так, будто сами его смотрели. Зрители хвалят игру актеров, восхищаясь их мастерством и умениями. Но правда ли хвалят самого актера?.. — Куда ты меня ведешь? Спотыкаясь о подол платья, Мари бежала за Джеком. На ее лице была шаловливая улыбка, как будто сейчас она тайком убежала с уроков, чтобы немного прогуляться по городу или успеть съесть мороженое перед приходом мамы. Их шаги эхом разносились по пустому закулисью, становясь все громче и громче, пока не заполнили весь зал. — Что ты делаешь? — убрала выпавшие пряди, наблюдая за молодым человеком. — Сейчас увидишь, — подняв занавес и опустив рубильник, Джек посмотрел на девушку. Свет заполнил огромный зал с балконами и площадками, прожектора осветили центр сцены, на которой стояла Мария. Пусть зрителей не было, пусть все места были пусты, восхищение захватило девушку, словно она стояла перед сотнями зрителей, которые громко аплодировали ей и кричали «браво», как главным актерам трупы. — Боже, Джек! Она кружилась на месте, расправив руки и гордо подняв голову. Это ее сцена, здесь только она. — Это потрясающе! — громко выдохнула она, посмотрев на потолок. Огромная лампа, тысячи огней, сверкающих камушков, узоров, изображения ангелов смотрели на нее вместо людей, они ее публика, они неподвижно аплодирует ей, глядя с потолка. Непередаваемые ощущения. — Однажды все эти места будут заполнены людьми, которые придут смотреть на тебя, — проговорил парень, неуверенно выйдя из-за красных портьер. — Твоя игра покорит их сердца, а на устах будет только одно слово «браво». — Это просто… — Ты выйдешь на эту сцену, — продолжал Джек, приближаясь к девушке, — а на афишах будет написано твое имя. Ты покоришь их, Мария, — он взял ее за руку и посмотрел в голубые глаза. — И я буду среди них. Всегда. — О, Джек… — Что скажешь ты мне, Мария, играя на арфе? — громко проговорил он, сделав несколько шагов назад. — Что означает мелодия, которую ты всегда играешь? Твои руки, словно струны, не видно между вами границ. Может в твоей игре и спрятана тайна, которую ты так гордо хранишь? — Вы много не знаете, сеньор Гаспар, — ответила девушка, широко улыбнувшись в начале. — И не среди нот ответы, которые вы так стремитесь найти. Не стоит их искать, сеньор Гаспар. Для вас они недоступны и закрыты навсегда. — Как жестоки ваши речи. О, Мария, — юноша подошел чуть ближе. — Быть может вы сами их боитесь? Неужели вас так пугают чувства, которые вам неподвластны? Или же вы не верите в искренность их? Как же мне убедить вас в них? О, Мария. — Ваши домыслы крайне глупы и безосновательны. Прошу вас немедленно уйти. — Почему же вы так говорите, Мария? — Джек схватил отвернувшуюся девушку за руку. На ее лице всего на секунду мелькнула улыбка. Парень и сам не переставал улыбаться, играя роль. — Прошу объясните мне в чем же я ошибся? Почему вы просите меня уйти? — Вам не дано это понять. Уходите! — Почему же вы так думаете? О, Мария. О, прекрасная Мария. Вы краше всех звезд на ночном небе, даже солнце не способно затмить вашей красоты. Ваши глаза намного прекрасней всех тех украшений, что надевают дамы на балы. Ваша улыбка пронзила мое сердце, и теперь оно подвластно только ей. Ваш голос словно пение птиц, он пробуждает от кошмаров и дарит веру в жизнь, — он опустился на колено. — Ваши руки способны залечить любые раны. И я прошу вас залечить мою. О, Мария. Знаю, вы не верите моим словам, тогда поверьте же поступкам. Я всегда буду рядом с вами и всегда буду на вашей стороне, буду держать вашу руку также крепко, как сейчас. О, Мария, — его голос переменился, в нем не было игры. — Ответьте же вы мне, любите ли вы меня? Мари смотрела на Джека, не зная, что сказать. «Что ответила Мария? — думала она. — Что же сказала она ему?» — Мария, примите ли вы мое сердце в знак искренней любви? Джек, играющий роль сеньора Гаспара, выглядел намного прекраснее главного актера. Его игра была такой живой, что никто бы не усомнился в его словах. Он любит, он просит полюбить в ответ. Ему не важно, что за душой у Марии ничего нет, что она бедная иностранка, служанка богатой госпожи. Он любит ее и будет любить всегда. — Да, — ответила Мария. — И отдам вам свое. Молодые люди соединились в страстном поцелуе. Играя роль, они признались в чувствах и соединили свои судьбы в одну. Обнимая друг друга, они не видели, как с потолка свисали невидимые нити к их рукам, ногам и душам. Как и предсказывал Джек, Мария вышла на сцену и сыграла главную роль. Весь Париж упал к ее ногам, восхищаясь ее игрой и желая еще раз ее увидеть. Талант девушки признали, он оценен и теперь покоряет каждого, кто увидит ее на сцене. Ее сердце наполняла радость при каждом выходе на сцену. А из-за кулис на нее смотрел ее первый зритель. Джек не стремился стать актером, ему было достаточно видеть ее в лучах прожекторов, слышать, как ею восхищаются, как дарят цветы, и как улыбка девушки становится все счастливее, а глаза все прекраснее. Ее успех стал и его успехом тоже. Опуская и поднимая занавес, он каждый раз не отрываясь следил за ее игрой, мысленно повторяя реплики других героев, отвечая ей вместо них. — Ваши руки способны залечить любые раны. И я прошу вас залечить мою. О, Мария. Знаю, вы не верите моим словам, тогда поверьте же поступкам, — проговорил актер, поцеловав ее руки. — О, Мария, ответьте же вы мне, любите ли вы меня? — Да. Актер поцеловал Марию, по залу прошли восхищенные охи. Джек впервые недовольно отвел взгляд. Эта пьеса была самой любимой, а эту сцену сотни раз они играли вместе в тесной каморке, вспоминая первую игру на сцене. Вот только сейчас в свете прожекторов не он главный герой. Марию целует другой, сеньор Гаспар, а не Джек. Любимая сцена вмиг стала ненавистной, серой и неприятной. — Джек! Я открыла глаза и подскочила, осматриваясь вокруг. Жадно хватая воздух, я обняла себя руками, все еще видя эту страшную сцену. Страшный крик эхом раздавался внутри, а ладони все еще были в крови. Прекрасный сон обернулся кошмаром в один миг, а театр стал могилой. — Ч-то… это было?.. — спросила я сама себя, словно ждала ответ. Свет фонаря отражался от снега и слабо падал сквозь окно, собаки лаяли где-то вдалеке, разгоняя эту тишину. Понемногу приходя в себя, я протянула руку к бутылке и отпила немного воды. Ужас, охвативший тело, немного отступил, а разум понемногу прояснялся. Чтобы отогнать остатки сна, я прошла в ванную. Скрип крана, холодный поток. В отражении на меня смотрела девушка с волнистыми взъерошенными волосами. Всего на секунду мне показалось будто это лицо не мое, а Марии. Девушка, вставая по утрам, всегда сначала смотрелась в зеркало и видела в нем себя. Ей нравилось, как ее волосы путались и торчали в разные стороны, создавая такую забавную ленивую прическу, что даже не хотелось ее убирать. «Мария». Еще один шлепок холодной воды. Такие сны я видела почти каждый день, а после них чувствовала себя не в своей тарелке. Когда воспоминания банши переходили ко мне, все было так спокойно и естественно, словно они не ее, а мои. Эти же сны разные, не похожие друг на друга и порой очень страшные. Их реалистичность и живость пугала меня, будто все произошло на самом деле. Если это воспоминания других частичек души, то почему их так много, ведь есть всего четыре мира? Откуда они вообще? Эти вопросы не давали мне покоя. Вернувшись в комнату, я заметила, что Лия куда-то ушла. Ее не было при моем пробуждении. Наверняка опять сидит на крыше, неудивительно, ведь потом я не скоро приеду на дачу, а без меня она не хочет сюда приезжать, да и мне страшно оставлять ее одну — мало ли чего натворит. Две недели я безвылазно сидела в городе. Наконец-то определилась с университетом, отметила нужные экзамены и выбрала несколько дополнительных. Выбор пал на тот же университет, где учится Кельпи, точнее его частичка души Фи́лип. Из-за этого мы часто сталкиваемся, но в присутствии Лии почти не разговариваем, а в тайне от нее встретиться довольно трудно, да и не зачем. Порой я хотела его позвать, но тут же отгоняла от себя эти мысли, но теперь… Взяв бутылку в руки, я неуверенно прикусила губу. Могу поспорить он знает, что я сейчас делаю. — Кельпи, — тихо проговорила я. — Кельпи! Вода в бутылке слегка качнулась, а в стороне раздался скрип пола. — Не думал, что ты все-таки меня позовешь, — серьезно проговорил парень. — Еще и в своей комнате. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. В университете я видела его мельком и не хотела рассматривать из-за Лии, а сейчас не могла оторвать глаз. Кельпи всегда казался мне очень привлекательным. Его грубые черты лица, широкие мужественные плечи, черные волосы, касающиеся линии плеч, и пронзительные желтые глаза. Обычно другие рядом с ним чувствуют опасность и стараются не приближаться, подавляя желание убежать, а я всегда была спокойна. Его присутствие успокаивало меня, но в тоже время вызывало небольшой дискомфорт. Из-за банши… — Никогда не перестану поражаться твоей храбрости, — вдруг проговорил он, поставив стул перед кроватью. — Старики недавно говорили о тебе. — Ты был на границе? — удивилась я. — Нет, немного снега попало внутрь. Однако я не слышал ничего конкретного, только твое имя и кого-то еще. — Кого? — Не знаю, может это были имена прошлых жертв того призрака, — предположил он, сложив руки на спинке стула. — Ты в порядке? Бледная и руки дрожат. — Просто кошмар приснился, — я притянула одеяло, чтобы в нем спрятать руки. — И часто у тебя такое? — Время от времени. Разве ты не слышишь, когда я просыпаюсь? — Но я вед не могу знать отчего, — обеспокоено проговорил кельпи. Его голос успокаивал настолько, что начинал пугать. — Что произошло? — Я видела, как девушка и парень играли на сцене какой-то момент из пьесы. Парень признался в любви, и девушка ответила взаимностью. Она стала актрисой и, когда она играла ту же сцену, что и с тем парнем, на него упали какие-то конструкции с потолка. Он лежал лицом вниз… было столько крови. От воспоминаний о кошмаре по телу пробежали мурашки. Я снова обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Ты помнишь, что именно играли парень и девушка? — «Железная дорога», — тут же ответила я. Удивление, смешанное со страхом, отразилось на моем лице. — Что?.. Откуда я.? Близкая к истерике, я схватилась за голову. Перед глазами снова мелькали картинки кошмара и других снов, которые я видела. Страх перед ними связал все тело, а разум будто исчез, оставив только безумие и ужас перед неизвестностью. — Успокойся, — кельпи схватил меня за руки. Холодок пробежал по телу, словно ручеек, успокаивая и немного приводя в чувства. — Посмотри на меня. Это всего лишь сон, ты сильно устала за последние дни, поэтому он и кажется тебе пугающим. Все хорошо. Это просто сон. Все хорошо. Я сама не заметила, как оказалась в его объятиях. Запах камней, ключевой воды, исходящий от парня, был таким приятным. Прохладные руки в миг стали теплыми и нежными, такие же руки и в воспоминаниях банши. — Спасибо, — я оторвалась от его груди. — Уже все хорошо. — Тебе нужно поспать, — обычным холодным тоном проговорил он. — Укладывайся, я сделаю так, чтобы ты смогла выспаться и ни один кошмар не побеспокоил тебя. — Колыбельную споешь? — усмехнулась я, послушно укутываясь в одеяло. — Нет, попрошу капли росы присмотреть за тобой. — Что?.. Рука закрыла мои глаза, и я тут же провалилась в сон. Плывя по течению, я слушала плеск воды, шепот камней, журчание среди тропинок. Так хорошо, так тихо, так тепло.

***

Кельпи стоял над Рией, смотря на умиротворенное выражение лица. В его глазах читалось беспокойство и забота, но в тоже время и тревожность. Слова девушки напомнили ему об одном случае, о котором ему рассказала вода. Мысли об этом и ее сон навели его на одну догадку, но подтвердить ее могли только те, кого он старательно избегал. — Какой сюрприз, — звон колокольчика тихо раздался над головой парня, — не знала, что вы теперь можете проникать в дома без разрешения. Или же… Пронзающий взгляд голубых глаз упал на девушку, даже сквозь сон она чувствовала его и слегка вздрогнула. Полупрозрачные белые волосы походили на тонкую паутину, сверкая и переливаясь серебром в лунном свете. С одной стороны это был посланный небесами ангел, а с другой — призрак в виде прекрасной девы. Кельпи показал свой оскал, его глаза загорелись, а воздух вокруг стал тяжелее. Еще минута он был готов наброситься на врага перед собой. Опасность. Ужас. Смерть. Но Лия не боялась ничего из этого, ее не пугает ни смерть, ни те круги ада, которых бояться даже мифические существа и демоны. Она не принадлежала ни к кому из тех существ, населяющих миры сейчас. Смерть просто недоступна для нее, как и жизнь. — Такая реакция, — усмехнулась призрак, протянув руку к парню. — Интересно, ты хочешь защитить ее или ту, которая внутри нее? Кельпи хотел оттолкнуть девушку, но его рука прошла сквозь нее, и в этот миг он почувствовал сильную боль, словно воздух сжал его горло, а легкие, наоборот, наполнились им и вот-вот разорвутся от давления. Рухнув на пол, кельпи схватился за грудь пытаясь вдохнуть и выдохнуть одновременно, а над ним спокойно висела Лия, молча наблюдая за мучениями незваного гостя. — Сегодня такая прекрасная ночь, — проговорила она, посмотрев в окно. — Скоро откроются врата и миры станут единым целым, пока луна не закончит переход от старого к новому. Удивительно, правда? Как люди могут влиять на то, что им недоступно, одной лишь верой. Даже если со временем она проходит, появляются те, кто заменяет ее. Внушать детям то, во что сам уже не веришь. В чем смысл этого? Как ты думаешь? Судороги охватили уже все тело, парень смотрел на девушку слабым ненавистным взглядом. Его бледное лицо уже было близко к цвету снега, даже волосы будто потускнели. Лия довольно улыбнулась. Боль прошла. Кашляя, кельпи начал приходить в себя. Борьба с неведомой силой истощила его за считанные минуты, и сейчас он походил на дикого беспомощного котенка. Вид слабого духа радовал девушку-призрака. Она давно хотела так сделать, но только не на глазах Рии, а специально искать коня ей не хотелось, — в чем смысл бегать за ним, когда он сам может прийти в любой момент? — Что… что ты сделала? — хрипло спросил он. — Ничего. Просто немного поигралась. — Ты… Холодный взгляд остановил все попытки что-то сказать. Теперь парень ясно ощущал опасность, исходившую от них. Это не просто угроза, ей не нужно прилагать никаких усилий, чтобы убить его, духа, который должен быть гораздо сильнее ее. Теперь понятно, почему духи не могут контролировать ее и удержать в одном мире. — Кажется ты, наконец-то, понял, почему мог сюда приходить.