Я буду жить как хочу

— Да уж, ну и кошмар, — фыркнула я. — Надеюсь, что щеночек выжил… Ну, будем считать это моим вторым шансом. Буду жить так, чтобы не жалеть в старости, — я посмотрела на себя, — главное дожить до неё. На этом моменте я вспомнила про Дамблдора и застонала. Как же он меня бесит! Так я и поверила в обереги крови и защиту матери, из-за которых Гарри нужно жить у Дурслей. Сколько матерей защищали детей во время войны, и что? Где их защита? Ну уж нет! Хрен я буду плясать под его дудку. — Может, у тебя бы и получилось бы сделать из Гарри карманного героя, но я не он. Я покажу тебе, Любитель Лимонных Долек, что случается, когда ты пытаешься играть в Бога, — усмехнулась я. — Ещё раз, посмотрев на грудь, решила выйти на разведку. Или уже лучше начать думать о себе в мужском роде? Да, надо привыкать. Я встал и подошёл к выходу из этого места. — Надеюсь, я здесь не заперт? Что за твари могут так обращаться с маленьким ребёнком? — Я толкнул дверь. — О, открыто. Выйдя в прихожую, наткнулся взглядом на часы. Почти 6 часов утра. — Хорошо, где у них тут ванная? Я покрутил головой. На втором этаже вроде бы, — сказал, поднимаясь по лестнице. Больно двигаться, но уже не так сильно, как, когда я очнулся. Интересно, это магия помогает исцелять тело? Я огляделся, а вот, скорее всего, и нужная дверь. Зайдя в ванную, подошёл к раковине, включил воду и умыл лицо. — Хаа.Так гораздо лучше, — я улыбнулся. — Любопытно, а как выглядит моё новое тело? Как копия Джеймса с глазами Лили? Нашёл стул и пододвинул поближе к раковине, над которой висело зеркало. Забравшись повыше, взглянул на незнакомое лицо и обомлел. В зеркале отражался маленький мальчик с вороными кудрями чуть ниже плеч, изумрудными, как самые яркие камни, глазами, обрамлёнными густыми чёрными ресницами, маленьким носиком — пуговкой, пухлыми розовыми губками и пухлыми же, из-за детского жира, щёчками. И всё это было на фоне кожи цвета топлёной карамели. Он был прекрасен. Я моргнул один раз, другой, третий и... расхохотался. — Хахаха. Уф. Хаа~, Боже мой, и это Гарри Поттер? Где торчащие в разные стороны, неукротимые поттеровские волосы? Где зелёные, как трава, а не изумруды, глаза? Почему я больше похож на Блэка, чем на Поттера, ещё и такой красивый? Лили изменила Джеймсу или это из-за бабушки, Дореи Блэк? Я ещё раз взглянул на себя. — Хах, теперь вряд ли кто-то скажет, что я похож на «отца» с глазами «матери». Я отвёл взгляд от зеркала. — Что ж, я покажу им себя, а не копию кого-то, кого они попытаются во мне разглядеть. А значит мне надо к гоблинам. Мне очень нужна проверка крови, если такая здесь существует. — И, расплывшись кривой улыбкой, продолжил, — а пока надо поболтать с новоприобрёнными родственничками и разъяснить им несколько новых правил относительно меня. Всё равно я здесь не надолго. — Я вздохнул. — Хорошо, что я знаю английский, а то было бы сложно объяснить, почему я, вдруг, заговорил на другом языке и ни черта не понимаю английский. — Всё это я бормотал себе под нос пока спускался с лестницы на первый этаж. Пройдя на кухню, заглянул в холодильник и довольно улыбнулся, когда увидел колбасу и сыр, есть хотелось зверски. Скорее всего, Гарри почти не кормили несколько дней подряд. Ну, ничего, сейчас мы сами себя накормим. Пока я резал колбасу, поставил на плиту чайник. Спустя несколько минут, когда я сидел за столом и ел бутерброд с чаем, на лестнице послышались шаги. На кухню, зевая, вошла женщина, не красавица, но и не страшная — обычная. Ну здравствуй, «тётя». Когда она увидела меня, то сначала встала в ступоре, а потом принялась кричать: — Что ты тут делаешь, урод?! Мы же сказали тебе не показываться нам на глаза! — Она посмотрела на еду на столе и ещё сильнее покраснела от злости. — Вернон! Вернон! Мальчишка совсем отбился от рук! Он ворует у нас еду! Вернон! — Это был ужасный крик, сильно превышающий все допустимые децибелы. Мгновение спустя на лестнице вновь послышались шаги. Но звук от них был такой, словно по бетону били кувалдой. Железной. Сильно. Прошла, наверное, минута, когда в проёме показался мой новый «дядя». И только тот факт, что свиньи не могут ходить на двух ногах, помог мне понять, что это человек. Настолько он был толстым. Он остановился, тяжело дыша, как если бы только что пробежал не меньше километра, потом посмотрел на меня, увидел, что я делаю и, идя в мою сторону, начал кричать: — Ты, урод! Что ты себе позволяешь?! Как ты посмел красть нашу еду?! Неблагодарный мальчишка! — Его лицо было багровым и он брызгал слюной. Только я хотел ответить, как он поднял руку, и по комнате звонко разнёсся звук пощёчины.