Добиваясь Совершенства

      Не то, чтобы Кимико нервничала, но все же рядом с бывшей «подружкой» она определенно точно ощущала дискомфорт. И то, что она сама позвала ее, чтобы поговорить подальше от чужих ушей о чем-то важном… и то, что теперь молчала в тряпочку, да прожигала ее взглядом… конечно же, не могло помочь ей хоть в чем-то разобраться. Пускай людей Мията понимала очень даже хорошо, но мысли читать, все же, не умела. Но и без этого жизненно важного навыка она могла догадаться, что Ояма просто снова ей завидует. Всегда завидовала, насколько Кимико могла вспомнить. Всегда обижалась, и потом пыталась выставить виноватой, на что Мията как-то раз даже поставила ей с пылу ультиматум и сказала, что если подобное повторится еще хоть раз — она перестанет обращать на нее внимание.       И хотя тогда Кимико тоже не особо-то с ней и общалась, в этот раз поставленное ею условие подразумевало под собой то, что она перестанет отвечать той дуре даже просто из-за своей вежливости и нежелания провоцировать бессмысленный конфликт. Но вот Ояма всегда любила конфликты. Особенно те, что возникали на пустой почве, из-за ее фантазий, зависти и просто устрашающей ревности, когда дело касалось либо Кими, либо того, кто ей был просто симпатичен.       — Так и зачем ты меня позвала? — но Мията не прогнется. Она гордо чуть приподняла голову, и спрашивает ровным, можно сказать, даже безразличным тоном. И этим, кажется, сильнее выводит Нану из себя. — В молчанку поиграть? У нас скоро урок, — она все еще либо не находила ответа, либо ждала хоть доли беспокойства со стороны подруги, но та лишь удрученно выдохнула. — Слушай, если тебе плевать на собственное время, то не трать из-за своих новых выдумок мое. Хотела поговорить — говори, пожалуйста. Без этих игр и обидок напоказ. Я не собираюсь тратить время, силы и ресурсы на то, чтобы понять, что же творится в твоей голове.       — Тебе совсем на меня плевать, да? — вопрос почти задевает за живое. Если быть точнее, за правду, которую Мията пыталась от нее скрыть, но при этом показать в вежливой форме… намеками, если быть точнее.       Избавив ее от издевательств и заступившись перед задирами класса, Кимико не ждала того, что эта дурочка увяжется за ней. Ей не хотелось с ней общаться. Ей с ней просто было скучно, не о чем поговорить. Ей не хотелось обсуждать других ребят в плохом ключе, не хотелось говорить о том, что она кому-то там завидует, или же что хотела другой жизни. Но, как Нана очень часто когда-то любила выражаться, так было лишь только оттого, что у Кимико все было с самого ее рождения. Родилась с золотой ложкой, сама того не осознает, и выделывается из-за того, что у нее все и всегда отлично.       Что же Мията? Ну, она никогда не делилась своими проблемами с Наной. Попросту не доверяла, не видела смысла, и чувствовала в ее компании себя неловко. Поэтому Ояма и не знала, какие проблемы были у Кимико. Не знала об ответственности, которую ей приходилось нести за весь свой класс. Не знала и о том, насколько тяжело прогибаться под темпераменты других людей. Найти подход к каждому человеку и объединить их, искоренив всю лень, когда и самой не особо хотелось что-то делать.       И глядя на нее сейчас, девушка боролась с жгучим желанием просто ответить «да». Да, ей плевать. Почему она должна ее заботить? От Наны был какой-то особенный толк или же Кимико теперь ее рабыня? Может, нянька на побегушках? А не слишком ли многое она о себе возомнила?       — Я просто нервничаю, — Мията не знала, когда понятие лицемерия для нее объединилось с простой вежливостью. Грань стерлась еще в младшей школе, когда она терпела выходки других ребят, подавляла злость, когда ее отчитывали за проделки других хулиганов, и когда Нана снова лезла к ней с целью пообщаться, либо предъявить новую претензию за то, что Кимико, видите ли, не обращает на нее внимания. — Ты странно себя ведешь, а я даже не знаю причину… — ей плевать было на причину, но девушка привыкла к тому, чтобы казаться идеальной даже в глазах тех, кто совершенно того не заслуживал.       — Уж добренькой со мной не притворяйся, — отрезала Ояма. — Если бы тебе было на меня не все равно, ты бы вчера меня не кинула.       «Маразм какой-то», — ворчливо подумала Кимико, в то время как сама же пыталась подавить свою враждебность, логику и… понять ее? Впрочем, понять Нану Мията никогда не сможет, а потому оставалось лишь догадываться о причине ее такого поведения.       — Ты ушла с теми девчонками и… даже не позвала меня, хотя я думала, что мы проведем наконец-то время вместе, — поспешила она все же объясниться. Один из кусочков паззла в голове Кимико наконец-то встал на свое место, образуя более четкую картину.       — А… — теперь понять было возможно. — Прости, в какой момент я обязалась таскать тебя всюду за собой? — и все же, колкий вопрос вырывается наружу, когда Мията все так же строит из себя саму невинность. То есть, спрашивает настолько добрым и беззаботным голосом, что это ненадолго заставило последнюю впасть в ступор, ведь яд в Кимико шел вразрез с ее невинностью и ее излишне дружелюбным личиком. — Если хотела пойти с нами — встала бы и просто пошла. Ты ведь уже не маленькая девочка, сама должна уже начать общаться. Почему это я должна думать за двоих? — маска трескается, а вежливость уходит в небытие, отдавая свое место копившемуся недовольству на протяжении довольно долгих лет. — Может, мне всю жизнь тебя за собой таскать? Из средней школы в старшую, потом простилать тебе дорожку в университете, рекомендовать на работе… — Кимико говорила достаточно спокойно, но в голосе проскальзывали раздраженные нотки, которых она даже не пыталась скрыть. — Научись уже думать своей головой. Ты ведь не паразит, чтобы вечно цепляться за других.       — Я хотела стать старостой… хотя бы сейчас. Но ты, как и в младшей школе. Покрасовалась своим личиком, начала общаться с самым красивым парнем, сразу притянула к себе все взгляды… могла бы хоть раз дать возможность засиять другим! — воскликнула Нана, вжимаясь в стену, когда начало казаться, будто Кимико сейчас начнет над ней издеваться, прямо как и одноклассники на первом году в младшей школе. — Я думала, что, уйдя от вас подальше, смогу начать сначала.       — М-м… а вчера ты пела по-другому, — задумчиво ответила Кимико, смирив девушку уничтожительным взглядом. — Знаешь, если я так тебе не нравлюсь, то ты всегда можешь перевестись в другую школу. Или вместо того, чтобы обвинять меня в своих комплексах, наконец начать общаться с людьми и добиваться своего. Хотела стать старостой? Сказала бы об этом. Предложила бы свою кандидатуру, красивенько обосновала, почему именно ты, и может кто-то бы решил, что ты сгодишься даже лучше, чем какая-то болтушка Кимико, — девушка тише, с угрозой продолжает: — Но ты ведь этого не сделала? Так какие у тебя могут быть ко мне вопросы? — положив ей руку на плечо, Мията снова смягченно улыбнулась. — Будь добра, не лезь больше ко мне, пожалуйста, — и когда Кимико наконец-то высказала то, что копилось в ней на протяжении долгих лет, к ней вновь вернулась вежливость. — Будет лучше, если ты не станешь трепаться об этом разговоре. А то смотри, я ведь тоже могу сболтнуть чего-то лишнего. Вдруг потом тебя снова придется выручать? И захочет ли кто? Я бы на твоем месте на это снова не рассчитывала.       Кимико сделала вид, будто ей из-за этого станет грустно. Напоказ, и явно издеваясь, из-за чего Ояма лишь стиснула зубы, но так ничего и не ответила. Она не знала, что может ответить, и как не сказать «лишнего», за что Мията бы отплатила ей потом вдвойне. А она может. Действительно может, ведь Нана была даже свидетелем того, как девушка избавлялась от своих врагов. Как она надменно улыбалась тем, кто ей завидовал. Как проводила черту между ними, стоило тем позволить чего лишнего, и как умело после строила из себя жертву обстоятельств. Стоило Кимико только состроить расстроенное личико и тише сказать: «Но я не хочу никому делать больно», как за нее выскажет мнение обидчику десяток других учеников.       — Какая же ты лицемерка! — даже несмотря на то, что и сама Нана была ничем не лучше, ее слова все же задевают за живое. — Лживая, тебя заботит только твое будущее. Тебе все равно на класс, ты даже не хотела становиться старостой! Согласилась только из-за того, чтобы с Асано побольше пообщаться! Ты всегда лебезишь перед теми, кто тебе понравится!       — Ну да. Ты все сказала? — ровно спрашивает Кимико, будто ей на то было просто все равно. — Не важно, — и она устало выдохнула, показывая, что этот бессмысленный спор ей начинает уже надоедать. — Ты жалкий человек, Нана. Завистливый и жадный. И я честно поражаюсь тому, насколько открыто ты мне об этом заявляешь, но… знаешь? Чем больше тебя слушаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что мне стоило послать тебя гораздо раньше. Больше терпеть я не намерена, — слова звучат как предупреждение к тому, что за дальнейшие оскорбления Кимико ответит ей в двойном, если не в тройном объеме. И Нана, что привыкла к тому, будто Мията ей все всегда простит, поможет освоиться и выслушает обо всех ее проблемах, обескураженно смотрит на девушку. На единственную подругу, к которой теперь никогда не сможет и приблизиться…

***

      Кимико вернулась в класс. Ояме, видимо, либо стыдно за произошедшее, либо просто стало страшно, и прямо сейчас девушка не смогла найти ее в кабинете. Зато все остальные ребята явно были чем-то воодушевлены и говорили о чем-то между собой, пока Асано записывал их номера телефонов в ноутбук.       — Что происходит? — девушка, как и обычно, садится сбоку от него. — Ты все-таки решил записать ребят?       — Подумал, что лучше будет сделать это заранее, — он немного жмет плечами. Затем скучающе смотрит на экран, откидывается на спинку стула и поворачивается к ней. — Не проверишь?       — Что? — она немного даже удивилась. — Э-эм… не то, чтобы я сейчас знала номер телефона каждого нашего одноклассника и могла проверить, не сделал ли ты где опечатку, — звучало до того нелепо, что Асано… тихо прыснул. Несколько высокомерно… посмотрел на нее со взглядом, мол: «Ты серьезно?», и тем не менее, все равно ответил все с той же вежливой улыбкой:       — Я не об этом, — Мията уже поняла, когда он развернул ноутбук к ней. — Напишешь свой номер телефона? А еще ник из предложенных соц. сетей, если ты там зарегистрирована. Мы находимся в самом разгаре обсуждений, где лучше всего создать групповой чат с нашим классом.       — Ну хорошо. Позволишь? — но вместо того, чтобы вставать и в позе полураком записывать свои никнеймы и номер телефона, Мията аккуратно переложила ноутбук к себе за парту и начала записывать все необходимое под своим именем.       — Посмотри, мы никого не забыли? — и вот, парень задает вопрос, касаемый того, что же Кимико по его мнению могла сейчас проверить.       Мията сделала хитрее. Создала в самом начале таблицы колонку, да выделила ее и вставила счет от одного и до конца, ведь подобное проще всего было проверить через соответствие численности класса и последнего всплывшего номера в таблице. Кого-то все же не хватало. При том, что самого себя Гакушу уже записал, и она пробежалась взглядом по его номеру телефона, запоминая последние цифры.       — Ояма Нана, — определила она вслух, возвращая ему ноутбук. — Ничего страшного. Я могу позднее добавить ее в группу.       — В таком случае, не могла бы ты сама создать ее? Я перешлю тебе все файлы сегодня после школы, — просит он ее, казалось бы, о сущей ерунде. Но Мията уже представляет, как повторяется история с младшей школой, где она целенаправленно не говорила администратору группы о том, чтобы тот добавил ту глупышку в общий чат.       — М-м… конечно? Никаких проблем нет, — она кивнула с дружелюбной улыбкой, не замечая его легкой насмешки, что словно бы проверяла ее. Глядя на него, ей отчего-то казалось, будто он знал о ее недавнем конфликте со старой «подругой», и целенаправленно не вписал ее имя под видом того, что просто-напросто забыл. Точнее, не забыл, а ее просто не было в классе, чтобы о себе ему напомнить. И раз уж она опаздывает, то поделать с этим уже ничего было нельзя. — Спасибо, — Мията говорит чуть мягче. Асано склоняет голову набок, как бы спрашивая: «За что?», но уже затем снисходительно продолжает:       — Не пойми неправильно. Я бы не стал загружать тебя, даже если бы не знал, что ты отлично с этим справишься, — и льстит, и возлагает на нее якобы огромную ответственность. За выбор соц. сети, за оформление беседы и добавление в нее участников. — Но хотелось бы все сделать в кротчайшие же сроки, а это несколько проблематично, учитывая то, что в школе я сегодня задерживаюсь допоздна, — но Кимико понимала, что с такой скоростью ввода текста, как у него, он мог создать группу прямо сейчас, и оформить ее всю всего за несколько минут, если и того не меньше.       «Значит… возможно, это проверка?» — тогда, наверное, забывать про Ояму в очередной раз ей лучше не стоит. Асано заметит это, а ему она навряд ли сможет убедительно соврать, что просто забыла про свою якобы подружку. И это немного даже огорчало.       — Выглядишь удрученно, — он замечает это, якобы одной фразой выражая свое беспокойство. На самом деле же ничего подобного Гакушу не испытывал и вовсе. — Это слишком сложно или… у тебя были планы на вечер?       — О, нет, — Кимико улыбнулась. Фальшиво, вежливо… так, как улыбалась и другим, чтобы показать, будто никаких проблем нет, и все в полном порядке. — Я просто задумалась о том, где ребятам будет собираться удобнее. Может, создадим опрос?       — Много лишней суматохи, — в трех словах объяснил, почему «нет», и ответил тем самым на ее вопрос. — Проще сделать вывод по таблице, и сделать уже по своему или чьему-либо еще удобству. Не думаю, что это сильно что-то поменяет, — и врет, ведь какими-то приложениями их одноклассники буквально могли даже почти не пользоваться и, соответственно, меньше заходить в беседу с одноклассниками.       — Да, ты прав. Это абсолютно ничего не поменяет, — но тем не менее, Мията все равно считала иначе. Ровно, как и он сам. И смотря на ее довольную улыбочку, парень едва заметно усмехнулся, задавая вопрос:       — Кстати, ты разве уходила не с Оямой?       — Да-а… — протянула она, пытаясь не намекать на то, что они поссорились, и об этом говорить, так-то, не стоило. Особенно посреди класса, где было так много лишних ушей.       — Кимико-тян, что-то случилось? — одна из девчонок вмешивается в разговор.       — Да, ты говори, если тебя обидели. Эта Ояма с самого утра на тебя как-то странно пялилась, — Чиеко вслух говорит то, что вертелось на языке у многих одноклассниц. А Асано же, что самое забавное, сделал вид, будто не при делах. Вышел из разговора, дабы не лезть в конфликт, и разрешить его в случае чего с «нейтральной» стороны.       — Да все в порядке! Боже, с чего вы так решили? — но Мията не стала пользоваться ситуацией и давать одноклассникам какие-то намеки на то, что ее обидели. Возможно… что-то светлое внутри нее просто не хотело портить жизнь бывшей подруги, что и без того настрадалась когда-то в младшей школе. И Кимико, даже несмотря на ссору, вовсе не хотела, чтобы та история хоть как-то повторялась…