Змеиное правосудие (Serpentine)

Хиромаса бросил последний лист бумаги в жаровню. Тот свернулся на углях, тлея золотом по краям, затем обуглился до черноты, и, наконец, занялся весь, вспыхнув язычками пламени. Струйка дыма, слегка отдающая ароматом аквилярии, поднялась над жаровней тонким темным завитком. Хиромаса смотрел, как бумага догорала. Это был последний из договоров, заключенных между Сакамото-но Канэске и людьми из разных общин провинции. Не осталось никаких доказательств того, что его родственник тайком вел такие неприглядные делишки с деревнями, которые он был обязан защищать по долгу службы. Первым в огонь отправился договор с Намэгатой. Когда он разгорелся, Хиромасе показалось, что он услышал медленное свистящее удовлетворенное шипение, но, оглядев рабочую комнату брата, он не увидел даже намека на змеиный хвост. Наверное, это было плодом его воображения. Он написал главам общин и объяснил, что договора более силы не имеют. А любую плату, которую они получили ранее, добавил он, следует рассматривать как дар ныне покойного губернатора. Никто из столицы не станет проводить дальнейших расследований; дело было закрыто. К письму, адресованному старосте Намэгаты, он добавил приписку, в которой обещал штуку шелка святыне Ято-ноками в обмен на подношения, сделанные в память о Наритоки, Айко и Канэске. Хиромаса подождал, пока пламя погаснет, затем вышел из комнаты и прошел через дом, направляясь к переходу в гостевые покои. Проходя мимо комнаты, где спал Такамунэ, он кивнул Отоми – та сидела перед бамбуковым занавесом, оберегая юношу от солнца в прохладной тени. Служанка с опухшим от горестных слез лицом ответила на приветствие. Сэймэй пообещал, что Такамунэ скоро оправится от свалившихся на него суровых испытаний. Со временем, когда его душа окрепнет, станет сильнее и сможет справиться с правдой, он восстановит в памяти события этих дней; но сейчас было проще позволить ему верить, что его брат и родители стали жертвами морового поветрия, а он единственный выжил. Выйдя на энгаву с видом на садик, Хиромаса вздохнул. – Что ж, Сэймэй. Письма написаны, договоры сожжены, все приготовления к похоронам Канэске и Айко сделаны. – Ты само усердие. – Раздался плеск – Сэймэй налил вина в чашечки с зеленой глазурью. – Иди сюда, Хиромаса, присядь. Сэймэй успел переодеться в свежую одежду – каригину сиял ослепительной белизной, словно облако, а под ним были оранжевое нижнее платье и темно-синие хакама. Хиромаса стряхнул засохшие грязные пятна со своей измятой дорожной одежды и опустился на татами, с благодарностью потянувшись за чашечкой, предложенной Сэймэем. – Мне еще нужно написать их превосходительствам Левому и Правому министрам, уведомить их о том, что здесь произошло, – только боги знают, как ему вообще удастся изложить все произошедшее на бумаге, – сообщить им, что я оставил все в полном порядке, и попросить немедленного назначения нового губернатора, – Хиромаса потер лоб. – Без сомнения, времени это займет немало. По полу скользнул один из прошлогодних ярко-красных дубовых листьев, Сэймэй поднял его и покрутил за черенок. – Может, проще отправить послание через шикигами? Это бы значительно ускорило дело. – Буду признателен. – Хиромаса сделал большой глоток из своей чашечки, и сладкий вкус освежающе разлился по языку. Откинувшись назад и прислонившись головой к столбу, он закрыл глаза. Перед отъездом из Фучу нужно было переделать еще так много дел. Печаль больно кольнула сердце. Потеря Канэске, Айко и Наритоки – мальчика, с которым ему так и не довелось встретиться – грозила раздавить его. Потеря, которой можно было избежать, если бы только Канэске не пожадничал. Он снова открыл глаза и встретил спокойный взгляд Сэймэя. Собравшись с силами, Хиромаса посмотрел на сосны. – Я должен позаботиться о переезде Такамунэ, когда он достаточно окрепнет. Наверное, он не захочет жить в столице, пока полностью не поправится. Думаю, ему было бы лучше поехать в имение его отца в Суме. Уверен, Отоми поедет с ним и, возможно, Джюбэй. К тому же, мне нужно рассчитать тех слуг, которые хотят уйти, и принять меры, чтобы те, кто останется, были готовы к приезду нового губернатора… Не договорив, он оборвал фразу и вздохнул с безрадостной усмешкой: – Вот тебе и приятный отдых в подходящей обстановке! – М-м. – Сэймэй глотнул вина. – Несмотря на все твои усилия, Хиромаса, ты вовсе не такой поверхностный, как хочешь казаться. Ты приехал сюда не для того, чтобы просто хорошо провести время, ты приехал потому, что Сакамото – твоя родня, неважно, насколько дальняя. Ты был нужен Такамунэ. Ты был нужен даме Айко. И ты пришел. Хиромаса печально покачал головой. – Но все это так ужасно, Сэймэй. Я не смог спасти ни Канэске, ни Айко. – Их судьбы уже были предрешены. Ничто из того, что ты мог сделать, не изменило бы их участи. – Сэймэй наклонился к нему c тихим шелестом шелков. – Ты приехал сюда ради Такамунэ и спас его. – Мы, – поправил Хиромаса. – Мы приехали сюда. И мы его спасли. Сэймэй на мгновение задержал на нем взгляд. Легкая улыбка обозначилась в уголках его губ. – Ты настолько уверен во мне, да? Хиромаса рассмеялся, хотя его голос слегка дрожал. – В тебе – нет. Но в своей способности убедить тебя… Да. – Тогда, мой дорогой Хиромаса, – поднял чашечку Сэймэй, – давай за это и выпьем.