Гранатовый браслет

Маленький мальчик пяти лет просыпается ночью от громких посторонних звуков. Тихонько выглянув из-за массивной дубовой двери, он видит картину того, как его отец снова буянит и что-то кричит. Тогда малыш ещё не осознавал всей ситуации и всегда в такие моменты хотел подойти к отцу, но что-то его всё время останавливало. Испугавшись ещё больше в тот момент, когда отец стал направляться в сторону его комнаты, Сашенька быстро убежал обратно в кровать и постарался лечь как можно тише. Малыш уснул только тогда, когда отцовские шаги отдалились и совсем пропали. *** — Сашенька, просыпайся, скоро уже подадут завтрак, сегодня будут твои любимые блинчики, — с этими словами женщина разбудила малыша. Это была любимая няня мальчика — Анна Сергеевна. Наверное, единственный человек, который поддерживал его в этом кошмаре наяву. Яркое солнце освещало уютную детскую спальню. За окном шумели зелёные листья из-за свежего лёгкого ветра. Весело трещали стрекозы, жужжали пчёлы и пели пташки. Маленький мальчик потёр сонные глаза и, когда его зрение наконец-то сфокусировалось, радостно улыбнулся. От чего-то он был очень рад, что наконец-то наступил новый день. Он как можно быстрее стал собираться на завтрак, так как просто обожал блины, которые часто готовила им кухарка. Анна Сергеевна помогла Гаврилову-младшему одеться и сделать все водные процедуры, после которых они наконец-то спустились кушать. Радостный Саша весело подпрыгивал от предвкушения сладостной еды, аромат которой стоял на весь дом. За столом никого не было. Отец, наверное, опять пропустит завтрак из-за своих гуляний. Няня помогла мальчику присесть за стол на котором стояло блюдо и чай. Пока она разрезала румяные блины на маленькие кусочки, шустрый мальчишка стал пристально её разглядывать. Это была женщина пятидесяти лет. Со светлой кожей, овальным лицом, которое по истечению времени покрылось морщинками. Большие, серо-зелёные глаза, аккуратный носик и бледно-розовые, тонкие губы. По телосложению она была кругловата, не высокого роста. Про таких говорили: "женщина в теле". Также у неё были густые волосы, цвета шоколада, которые она чаще всего убирала в пучок на затылке. А брови редкие и светлые. В одежде она часто выбирала платья с белыми воротничками, строгие на первый вид, однако они всегда вселяли в сердце ребёнка теплоту. Анна Сергеевна всегда носила серьги и ожерелье с голубым нефритом, по рассказам подаренные ей на день помолвки мужем. В свои незамысловатые причёски, няня любила вплетать чёрные ленты, как в знак скорби по любимому супругу. — Сашенька, куда ты так отвлёкся? Совсем меня не слышишь, — с улыбкой произнесла женщина, отвлекая малыша. — Задумался, — мальчик принялся жевать свой блин с капелькой малинового варенья, запивая чаем. Чай с утра пораньше приготовила Анна Сергеевна, потому что знала, что только он может успокоить и настроить мальчишку на нужный лад. После плотного завтрака Саша с няней поднялись обратно в его спальню. Комната была небольшая. Кровать, шкаф, письменный стол и комод. Всё что нужно было ребёнку. В доме было тихо, хотя на дворе стоял уже солнечный день. На протяжении нескольких часов они с няней читали разные рассказы, решали арифметику и изучали новые глаголы во французском. И как только наступило время обеда они дружно спустились к столу. Женщина помогла юному господину сесть на стул. Маленькие ножки забавно болтались и покачивались. Мальчик был в предвкушении вкусного обеда, так как ужасно устал повторять минут пятнадцать французский глагол "accueillir". — Bon appétit, Sasha,— мягко проговорила Анна Сергеевна на французском, когда пододвинула расписную тарелку с супом к мальчику. Сегодня на обед был гороховый суп и рагу, из-за чего Гаврилов-младший начал весело стучать ложкой по деревянному столу. — Merci, bon appétit pour vous aussi! Ребёнок быстро принялся уплетать суп под добродушным взглядом женщины. Этот день складывался как нельзя лучше. И Саша даже позабыл про инцидент, который увидел поздно ночью. А отец так и не появлялся за столом. Прошло несколько часов. Бодрый мальчик упросил няню не укладывать его на дневной сон, да так дотошно умолял, что ей ничего не оставалось, как сжалиться и разрешить ему отклониться от привычного режима. Уж слишком мягкой она была. Так как погода на улице стояла чудесная, Гаврилов-младший и няня решили пойти и прогуляться в саду. Саша очень любил там проводить свободное время. Сад был красивый и ухоженный. Над ним клопотилась Анна Сергеевна, так как ужасно сильно любила ухаживать за растениями и цветами. Тут было всё что угодно: алые розы, белые лилии, душистая сирень, небольшие яблони и груши. Даже маленький пруд, в котором по вечерам радостно квакали лягушки. Перед выходом из дома, женщина аккуратно взяла ладошку Александра и вместе с ним направилась во двор. Солнце припекало. Небо было чистым. Лишь изредка можно было увидеть сахарно-белые локоны облаков. Во время прогулки прозвучал топот копыт. Маленький Саша очень удивился этому. В их поместье ни так часто кто-то приезжает. К двору подъехала пошарпанная карета, из которой выполз хозяин дома. Как только Анна Сергеевна это увидела, она постаралась спрятать мальчишку себе за спину, однако у неё этого не вышло и пьяный мужчина всё-таки заметил своего сына. Он стал что-то неразборчиво кричать, оскорблять ребёнка, даже жутко смеяться. Саша испуганными глазами смотрел на своего отца, так как не понимал, почему он на него так взъелся. Кричал он громко и яростно, Дмитрий весь покраснел. Мальчик в голове сравнил его с красным томатом, который нашёл на кухне в корзине. Однако, Гаврилов-младший так и не понимал, в чём успел провиниться. Вся ругань отца сводилась к одному — погибшей матери малыша. Он ни разу её не видел, да и никто с ним никогда не говорил на эту тему. И ребёнок всегда задавался вопросом: "В чём моя вина?". Из дома вышел управитель и помог отцу подняться вверх по лестнице. Под пьяные возгласы, хозяина поместья всё-таки затащили во внутрь. Няня тоже слегка подрагивала и переводила дыхание. Она мигом развернулась и присела, чтобы внимательно разглядеть ребёнка. Мальчику стало почему-то очень грустно. Он не понимал, почему отец так сильно на него кричал. Саша же ему ничего не сделал. Голубые глаза бегали по башмачкам, что были надеты на его ножках. Уже в то время он был очень умным и талантливым ребенком, однако вплоть до его взросления до конца так и не понимал причину такой злобы со стороны отца. Мальчик не выдержал этого и всё-таки разрыдался. Хрустальные крупные слёзы потекли по румяным щекам ребёнка, из-за чего Анна Сергеевна замешкалась в поисках платка. — Sasha, mon cher garçon...— пролепетала женщина спокойным и бархатным голосом. Няня пыталась успокоить ребёнка как могла. Найдя в кармане белого крахмального передника льняной платок, она нежно и ласково вытирала слёзы малыша. Саша продолжал всхлипывать, однако, стеклянные слёзы потихоньку переставали скатываться тонкими ручьями по детским щекам. Няня вздохнула, после чего взяла ладошки малыша себе в руки и тепло улыбнулась. — Дорогой, думаю, сейчас самое время выпить по чашечке сладкого чая. Как думаешь? Мальчик, что держал в руках льняной платочек, замешкался. Он надул губы, после чего произнёс: — Только без сахара! Анна Сергеевна кивнула, соглашаясь с выбором Гаврилова-младшего и теперь они вместе направились на кухню. Туда, где их точно никто не тронет и не достанет. Саша, сжимая тёплую нянину ладонь, посмотрел в небо. Солнечные лучи ласково припекали его кожу. Яркая звезда, которая освещала весь земной шар, потихоньку садилась. Наступал вечер. Перекусив вкусными булочками с маком и выпив по чашечке чёрного чая, Сашу начало клонить в сон. Он был маленький из-за чего, к сожалению, быстро уставал. — Кому-то уже пора в кровать, — няня сидела на стуле и что-то вышивала, изредка поглядывая на мальчика. Саша что-то промычал, после чего глянул на аккуратную поделку в руках Анны Сергеевны и сладко зевнул. Женщина закончила ещё один стежок и положила вышивку на стол, возле своей чашки. — Александр Дмитриевич, пойдёмте в кровать. Я Вам колыбельную спою. Малыш кивнул и соскочил со стула. Взяв няню за руку, они вместе двинулись в его спальню. Яркое солнце потихоньку скатывалось к горизонту, день подходит к концу. Пожалуй, вечер — загадочное время суток. Это уже не солнечный день, так как солнышко уже скрылось. Но и не ночь, потому что полная тьма ещё не наступила. На листья деревьев легли последние лучи солнца, которые вот-вот исчезнут, будто бы их и вовсе не было. Вечер дарит покой всем вокруг. Это время вдохновения и уюта. Всё вокруг становится тихим. Слышно только звонкое трещание кузнечиков и сверчков. Комнату, что называлась детской, освещало пламя нескольких свечей. Маленький мальчик уже залез на мягкую кровать. Саша ужасно любил слушать сказки или какие-нибудь прибаутки, которые ему рассказывала няня перед сном. А особенно любил её колыбельные. У неё был очень красивый и плавный голос. Даже сложные и непонятные слова, какие произносила Анна Сергеевна на французском, казались мальчику какими-то родными и спокойными. Женщина, сидя на стуле у кровати ребёнка, что-то напевала, поглядывая на мальчишку и тепло улыбаясь. Саша же понемногу прикрывал свои голубые глазки. Усталость, что накопилась за этот день, навалилась маленькое тело малыша. Половину колыбельной он так и не дослушал, потому что сладко и мирно заснул. Проснулся ребёнок довольно рано. Несколько минут после пробуждения, он просто лежал на кровати и вглядывался в потолок. Воспоминания про вчерашний день прокручивались в голове и бедный Саша опять чуть не расплакался. Маленькими ладонями он сжал одеяло, прикусил губу и начал сдерживать подступившие к глазам слёзы. Они начали безжалостно щипать, из-за чего только сильней хотелось их выпустить — расплакаться. Но мальчик мужественно держался. Сейчас не время, точно не сейчас. Он не плакса. Бесконечный поток мыслей начал крутиться в голове Саши. Он не понимал, почему же родной отец его не любит, почему он не обращает на него внимания и почему он обвиняет его в том, чего он даже не делал... Иногда, когда они гуляли с няней по городу, он наблюдал за людьми, что встречались у него на пути. Они все были разные. Элегантные дамы с зонтиками, господа в больших шляпах, старушки в потрёпанных юбках и ребятня, что бегала по улочкам. И мальчик очень часто наблюдал за тем, как идут ребятишки в сопровождении своих родителей. Один раз, когда они с няней направились на прогулку в центр города, Саша увидел одного мужчину, который гнался за шустрой девочкой. Он на вид был самым простым рабочим, что работал на какого-нибудь боярина. Гаврилов-младший хорошо запомнил его потрёпанный вид и шляпу. У неё было пару дырок, маленьких, но хорошо заметных. Этот мужчина придерживал её большой рукой, чтобы на ходу она не слетела. А девочка, которую он догонял, звонко смеялась. У неё были рыжие кудри и курносый носик. Глаз к сожалению Саша так и не увидел, потому что та много и радостно смеялась. Она хлюпала по дороге протёртыми башмачками и весело махала руками, пока убегала от мужчины. Он был массивным и огромным, ему стоило только в два шага догнать её, но мужик делал маленькие шажочки, чтобы дать порезвиться малышке — Ася! — мужчина наконец ухватил девчушку за рукав, а после поднял её на руки. — Негодница, куда ты убежала? Мы ещё не закончили грузить повозку, потерпи немного, солнышко. Рыжая девочка хихикнула, а потом прижалась к груди отца и позволила вернуться обратно. Саша долго-долго вглядывался им вслед и возможно так бы и стоял. Отец никогда не называл его другими словами, кроме как «дрянь», «негодник», «засранец», «паршивец». Ребёнок и представить не мог, что родители могут так ласково обращаться к детям. — Сашенька, — няня слегка потянула его за руку, — нам нужно идти. Мальчик кивнул и вместе с Анной Сергеевной двинулся дальше. Да, наверное он бы так и не услышал ласковых слов, если бы не няня. Только она называла его по-другому, ни так, как отец... Но глядя на таких счастливых иногда детей, ему становилось очень горько на душе. От чего-то в груди сильно жгло, а глаза наполнялись серой дымкой из слёз. И в голове крутился только один вопрос: а почему у меня ни так? Он действительно этого не понимал. Вроде бы старается изо всех сил, учится, никогда не мешает… А всё равно остаётся засранцем… Саша накрыл ладонями глаза, будто хотел оградиться от подступающей бури. Сейчас самая главная задача — не заплакать. В конце концов, он должен быть сильным. Для няни. — Sasha, tu es réveillé? — донёсся голос Анны Сергеевны из-за двери. Её круглое лицо заглянуло в комнату. На свой вопрос на французском она получила одобрительный кивок мальчика, который позволил ей полностью зайти в спальню. Она подошла к окну и открыла серые занавески, пуская в комнату утренние солнечные лучи солнца. Саша убрал ладони с лица и, наблюдая за женщиной, слегка прищурил глаза. Анна Сергеевна принялась что-то говорить о планах на день, но ребёнок будто бы её не слышал. В голове до сих пор гудели те самые вопросы, что не давали ему покоя. Он смутно помнил то, что они делали до самого обеда. После трапезы они опять направились в сад. Около пруда стояло могучее дерево, наверное, самое большое во всём их двору. А на выступающей ветке висели качели, которые весело качались на лёгком ветру. Саша поспешил занять одинокое место и начал потихоньку раскачиваться. Он вглядывался в одну точку и опять думал о чём-то своём. Няня же устроилась у ствола дерева и спокойно наблюдала за малышом, но её сразу смутил такой пустой взгляд ребёнка. Саша несколько минут покачался, сжал колкие верёвки в своих ладонях и опустил голову. Всё то, что накопилось внутри, прорвалось. Он заплакал. И судорожно дрожа, стал спрашивать у женщины то, что так сильно волновало его весь день. — Почему отец меня так не любит? — произнёс мальчик, когда крупные слёзы стали падать на его брюки, будто бы прожигая ткань. Няня спохватилась и подлетела к Саше, опустилась перед нам на колени и тихонько стала поглаживать по чёрной макушке. — Сашенька, неправда! Он тебя любит. Просто вчера его разум был затуманен плохими вещами. Из-за них он говорит не то, что на самом деле хочет. Эти плохие вещи мешают ему...— женщину быстро перебил возглас ребенка. — Но почему он говорит, что я убил матушку?! Я же её никогда не знал! Анна Сергеевна вздохнула, будто бы не хотела, чтобы разговор перетёк в это русло. Её теплые руки опустились на колени ребёнку. Серо-зелёные глаза наполнились жалостью, что можно было прочитать в её взгляде. Сделав паузу, она наконец ответила: — Понимаешь, твоя мама ушла в лучший мир, после того, как ты родился. И ты точно в этом не виноват. Саша опустил голову. Было заметно, как его глаза и нос покраснели. А по щекам застыли еле заметные дорожки слёз. Он прикусил губу, а затем принялся рукавом белой рубахи вытирать лицо. — Расскажите, — всё также тихо и с запинкой промолвил ребёнок, — Какой она была? — Она была самой милостливой и целеустремлённой юной особой из всех, кого я знала, — улыбнулась женщина. — Ты очень похож на свою мать. Дмитрий Степанович и Мария Аркадьевна очень любили друг друга. Твоя матушка даже сбежала от родителей для того, чтобы они сыграли свадьбу. Однако их история так и не была счастливой. Возможно именно из-за твоего сходства с госпожой твой отец такой. Уж слишком ты на неё похож. Такой же прекрасный. Он очень сильно ушел в себя после трагедии и до сих пор не может осознать действительное. Но он всё же тебя любит, где-то в глубине души. Да, он поступает и ведёт себя неправильно, но ты не обижайся на него. Когда-нибудь ты поймёшь всю сложность этой ситуации и вспомнишь мои слова. А пока давай мы с тобой пойдем в дом и ты отдохнёшь. Мальчик, пока слушал рассказ няни, успел успокоиться. Однако его вид всё равно был каким-то грустным и печальным. Теперь в голове образовался вихрь из новых вопросов. «Матушка? Она бы любила меня, если бы была здесь?» — подумал Саша, слезая с ветхой качели. Весь оставшийся вечер они на удивление много молчали. Анна Сергеевна лишь с какой-то тоской наблюдала за малышом и приговаривала: «Бедный ребёнок». А Саша просто плёлся в своих собственных детских раздумьях. Он хотел верить в слова женщины. Малышу хотелось ощутить на себе родительскую любовь, про которую так мало знал. Но он понимал, что должно случиться чудо, чтобы отец признал его. А нужен ли был ему он или это просто детская потребность? Ночью, он долго не мог уснуть и много ворочался в кровати. Саша пытался осмыслить всё, что сказала ему Анна Сергеевна.