Broken wings of a dancing bird

Пара дней спустя. Квартира Олешевой.

— Сонь, я дома, — Алина скидывает с ног сапоги и босиком пробегает прямиком на кухню. — Привет, как раз обед готов, — Соня улыбается и легко переворачивает хорошо пропекшийся блин с карамельной начинкой. Соня готовит Олешевой каждый день, все еще ощущая себя должницей девушки. — Я так скоро себе живот выращу, — Алина садится за стол и хватает приготовленный к ее приходу кофе. Сегодня у нее была очередная встреча с рекламодателями, которые предложили выгодную рекламу для инстаграма с фотосетами. Соня подает тарелку с блинами и садится напротив рыжеволосой, застенчиво облокачивается щекой о ладонь. — Юра сегодня снова ругался, что не может ходить ко мне в гости, — смеется Алина, буквально заглатывая в себя вкусный обед.       Сомусева замечает приятную для нее в таком виде похвалу ее стряпни и чуть выпрямляется. Рядом с Алиной она потихоньку начинает себя чувствовать увереннее. — Возмущается, что не может осознать, что у меня живет почти изнасилованная им девушка, — Олешева подмигивает собеседнице и достает из сумки буклет рекламодателя. — Смотри, что мне выдали, — Алина протягивает бумажку рыжей и самодовольно откидывается на спинку стула. — Думаю, тебе стоит пойти со мной. — Я с радостью, хочу посмотреть съемки, — глаза Сони загораются огоньками счастья. Алина слишком много делает для нее, а Соня до сих пор не может найти себе работу… — Ты не поняла, — Олешева наклоняется к рыжеволосой и заговорщически переходит на шепот. — Ты будешь сниматься со мной. — Ты не шутишь? — на лице Сони мелькает испуг, но она быстро прячет его за маской удивления. — Не бойся, заказчики приличные, страшно не будет, — улыбается Алина и допивает невероятно вкусный кофе: Соня старалась сделать его идеальным на вкус, и у нее это получилось. Рыжая теребит буклет и быстро пробегается глазами несколько раз по тексту. Алина дает ей время на раздумья, подходит к раковине и включает воду. Грязные тарелки одна за одной перекатываются в руках Олешевой, и уже кристально блестящие оказываются в шкафу. Внезапно Соня подходит к Алине сзади: ее руки нежно обнимают розоволосую за талию. Соня прижимается к спине девушки и прикрывает глаза. — Спасибо тебе, я просто не понимаю, зачем ты так много всего для меня делаешь.       Алина чувствует тепло, исходящее от девушки, распространяющееся по всему телу приятными волнами. Вспоминает, что с Аней такого не было уже несколько лет, и внезапно хмурится. Только бы не влюбиться. Это уничтожит ее окончательно. Она не знает, почему ей нравится помогать Соне, но уже вторую ночь тяжело засыпает с миллионом вопросов в голове. Это не похоже на обычную заботу. Но Алина не из тех, кто верит в любовь с первого взгляда. — Сама не знаю, — нарочито весело отмахивается Олешева, накрыв сверху мокрыми от воды ладонями руки рыжей. — Напоминаешь мне меня в начале своего пути. Такая же была растерянная. Мне помогали: друзья, знакомые. Так было проще жить.       Алина отходит от раковины, тем самым отстраняя Сомусеву от себя. Тепло тел растворяется в холодной кухне, и каждая девушка чувствует окутывающее одиночество. — Нам надо обсудить требования заказчиков, — переходит к делу Алина, чтобы выбить из себя легкое ощущение разочарования. Именно в такие трогательные моменты ее разум затмевает душу. Тяжело вздохнув, Алина выходит в гостиную и садится на диван: временное спальное место Сомусевой. Если в голове Олешевой и был вариант ночевки обеих девушек в кровати, то вслух она его озвучивать точно бы не стала. А Соня вообще довольно покладистый человек: первая предложила расположиться хоть на коврике. Она так счастлива была оказаться в Питере, что в первый день расплакалась, сидя на холодном балконе в одной ночнушке. Алина понимающе удалилась к себе в спальню в тот момент, чтобы не тревожить девушку, которая еще в поезде поделилась, что оказаться в Питере — главная мечта ее жизни.       Вечерняя дымка окутывает Питер, когда Алина выходит покурить на балкон. Вымотавшись от объяснений всех правил для Сони, Олешева смотрит на мелькающие огни машин и жилых домов. Через пару месяцев будет снег, и начнется лютая зима. А в их группе до сих пор нет вокалистки, черт ее дери. Наступает опасная ситуация, когда нужно искать кого-то на замену ушедшей Ани, иначе спонсоры начнут отказываться от них. Но Юра каждый день говорит Олешевой, ведет поиски, просто сейчас, вероятно, не время. — А когда же будет это время? — чертыхается Олешева, выдыхая серый дым с вишневым привкусом. Последнее время Алина любит разговаривать сама с собой: пережиток недавнего депрессивного состояния. И только сейчас Олешева понимает, что с приездом Сони в ее душе стало спокойно и тепло. Огонь согревает сильнее всех одеял на планете. Только пока сам не готов поверить в себя и свои силы. — Замерзнешь ведь, — в проеме появляется рыжая макушка, выпуская теплый воздух из комнаты. Поежившись, Алина неопределенно пожимает плечами. Слишком мало сейчас сил, чтобы спорить с девушкой, а сигарета еще недокуренная. — Я поняла, — Соня ворчит, пока тяжелыми шагами заползает на балкон: на ее плечах висит одеяло с веселыми цветными заплатками. Кажется, этой вещи очень много лет, но Алина оставляет ее каждый день генеральной уборки. Словно что-то в ней глубоко сакральное и ценное. Соня встает рядом с Олешевой и накидывает на ее спину часть теплого одеяла. И Алина невольно опускает взгляд вниз на голые босые ноги рыжей. — А ты — простудишься. — Как и ты, — укоризненно поджимает губы Соня, и Алине становится понятно, что сейчас ее насильно заберут в комнату. — Ты прям как моя мама, — тлеющая сигарета улетает на проспект, и Алина прощально подставляет лицо осеннему ветру. Растрепанные розовые волосы щекочут лицо находящейся рядом Соне, и та настойчиво отмахивается от них. — Ну ведь должна же от меня быть хоть какая-то польза, — Соня осторожно шутит, балансируя между двух огней: кто знает, что ответит Алина на такие слова. А Сомусевой хватит лишь намека девушки, чтобы почувствовать себя сидящей на ее шее. В большом городе слишком сложно сориентироваться и сразу найти для себя что-то по работе. — Не волнуйся, все нормально, — Алина поворачивает голову к рыжей и сталкивается с ее взглядом, мерцающим от подступающих слез. — Ну ты чего расстроилась-то? — Всю жизнь мечтала, чтобы кто-нибудь сказал мне это, — смутившись от близкого контакта, признается Соня. — Ну вот, говорю, — вибрации легкого смеха Алины передаются и Соне, отчего улыбка трогает ее губы.       Съёмочный день выпадает на тот день, когда дождь грубо бьет в окно огромными каплями, заливая асфальт грязными лужами. В такие дни Соня обычно встает ближе к обеду и с трудом раздирает заспанные глаза. Вот и сегодня, услышав ночью сквозь сон начинающийся дождь, Сомусева решает поспать подольше на своем чрезвычайно мягком диване. — Вставай, соня в прямом и переносном смысле, — пихает Алина в бок рыжую и ставит на столик горячую кружку кофе. — Черт, уже обед? — подскакивает Соня и резко откидывает одеяло на пол. Сбившаяся во время сна ночнушка оголяет молочного цвета грудь, и Олешева с трудом возводит глаза к небу. Сомусева тянется к стоящему кофе и только потом обращает внимание на стоящую по струнке Алину. — Что ты? А…       Рыжая подтягивает до шеи помятую ткань и насмешливо смотрит на Олешеву. Еще немного, и Алина просто развернется и скроется на кухне. Соня стремится остановить поток несвязных движений. — А в клубе ты как-то с особым желанием рассматривала, — невзначай замечает Соня и с блаженством потягивает ванильный латте. День начинается с самого интересного. — Вольно, я все поправила. — Нам выходить через час, — Алина выдыхает и позволяет себе присесть на диван рядом с рыжей. И когда она стала такой стесняющейся? Соня давится напитком и шокировано смотрит на Олешеву. — Уже? Я забыла! — зарывшись пальцами в волосы, Сомусева подбегает к своему чемодану и судорожно перерывает его. — А чего ты паникуешь? Нам одеться и выйти, — Алина смотрит на обтянутую шортами задницу рыжей и ожесточенно трясет головой. Но помутневшее сознание напоминает обо всех тайных желаниях. — А краситься? — Соня выпрямляется и непонимающе смотрит на судорожно копающуюся в телефоне Олешеву. Как будто Алине срочно понадобилось чем-то себя занять. — Нас там полностью подготовят, — улыбается Олешева и допивает оставленный Соней кофе. — Я пока закажу такси заранее, а то как обычно опоздает.       Соня ровно до момента съемок считала, что красят в гримерках только звезд, которые имеют много денег на визажистов, стилистов и других мастеров. Но сейчас она сидела в удобном кресле и с закрытыми глазами ощущала прикосновение кисточек к своему лицу с двух сторон. Несколько молодых девушек «колдовали» вокруг нее и Алины с тонной косметики в железных чемоданчиках. — Если так будет дальше, я могу и привыкнуть, — посмеивается рыжая, осознавая, что совершенно не шутит. Алина что-то бубнит в ответ, но Сомусева настолько погружена в свои ощущения, что совершенно не слышит ее. Соню поворачивают к зеркалу лицом, и в отражении на нее глядит совершенно другая девушка: без всегда обнаруживаемых под любым тональным кремом синяков, без усталого тусклого цвета радужки. Красивая, уверенная в себе Соня. — Потрясно выглядишь, — на плече оказывается рука Олешевой в знак поддержки. И для Сони Алина выглядит так, словно только что покинула трон принцессы Англии. Сомусева хочет сказать что-то приятное в ответ, но их буквально выдергивает из гримерки ассистент фотографа. — Какие у меня сегодня красивые девушки! — восклицает мужчина, совершенно непохожий на фотографа: его яркие волосы и молодежная одежда скорее подталкивают видеть в нем модель. Но на его шее висит фотоаппарат, и тут уже совершенно не остается сомнений.              Алина все же чувствует некоторое напряжение, исходящее от Сони, поэтому старается ее подбадривать мягкими прикосновениями и подсказками в сложных ситуациях. Олешева думает, что именно последствия обнажений на публике так сказывается на Соне, потому что именно сейчас рыжей тяжело не войти в обычную роль. Остаться такой же веселой и открытой для мужчин с оборудованием для съемок и не превратиться в танцующего робота для развлечений. Девушек снимают вместе, и Алине не составляет труда иногда подмигивать растерянной Сомусевой. — А теперь мне нужен такой кадр, где вы прям такие супер серьезные, обнимаетесь и демонстрируете на раскрытых ладонях нашу обувь! — командует фотограф, и Алина без сомнений притягивает Соню к себе, переплетает их руки и вытягивает вперед к камере. — Ты мне сейчас руку сломаешь, расслабься, — шепчет на ухо рыжей Олешева, пока вокруг них бегают ассистенты, чтобы поправить недочеты. В руках девушек оказывается яркая алая обувь с блестящей подошвой. Алина смеется и ощущает дрожь, проходящую по Сониному телу. — Цветом прям как твои волосы. — Снято! Вы просто шикарная команда, — радостный фотограф подмигивает девушкам и тут же показывает им получившиеся кадры. — Вы ошеломительно смотритесь в кадре, Соня, Вы в образе рок-стайл выглядите как в рыба в воде. Извините за такое сравнение. — Спасибо, это очень неожиданно, — смущается Сомусева, но лишь от того, что Алина так и не отпустила ее руку и, кажется, не собирается. — Оплату вышлем, как вы оцените и утвердите готовую работу, — фотограф незамедлительно прощается и скрывается в потоке персонала. — Ну, что? Идем домой, — улыбается Алина и тянет Соню в сторону гримерок. — Мне кажется, я за сегодняшний день пережила столько стресса, в хорошем смысле, что хочется завалиться на кровать, — стонет Соня, стоит им только переступить порог Алининой квартиры. — Можно отметить твой дебют, — Олешева проходит на кухню и выуживает из шкафа большую бутылку алкоголя. — А вот это я всегда за, — при виде хорошего вина глаза Сони зажигаются озорным огоньком. Ей никогда не удавалось попробовать его, но довольно часто она видела его на столах гостей клуба. — Тогда пойдем в мою комнату, только я сырную тарелку прихвачу, — подмигивает Олешева, на вид уже и без вина захмелевшая от пережитых эмоций.       Соня не первый раз мимолетно оказывается в спальне Олешевой, но именно сейчас ей кажется, что она не против здесь остаться. Алина возникает за спиной рыжей и подталкивает ее вперед. — Давай, не стесняйся, тут, конечно, как обычно бардак, — Олешева кладет бутылку на кровать, туда же ставит тарелку и бокалы. Соня присаживается рядом и ждет какой-либо команды от девушки. — Ты сейчас разрушишься, как старинное изваяние, сегодня твой день, смелее, — Алина протягивает бокал и наливает в него терпкое вино. Себе наливает чуть меньше, боясь потерять голову от своих пляшущих в душе чертят. — Ну, тогда за мой дебют, получается, — с сомнением произносит Соня. Бокалы звонко ударяются друг о дружку, и Сомусева внезапно понимает, что именно такой разгрузки после всех истязаний ей не хватало. И буквально после третьего тоста Соня погружается в расслабляющую пелену, растворяющую все страхи и разум.       Алина не планировала ничего, что происходит дальше, но, кажется, ей в принципе опасно пить рядом с девушкой с огненными волосами. Так как пила Олешева гораздо меньше, чем Соня, голос разума все еще присутствует в ней, когда Соня кидается обнимать ее и благодарить за все происходящее в Питере. И щемящее в глубине души чувство присутствует даже тогда, когда внезапно Соня оказывается на ее коленях и несвойственно для нее настойчиво целует в губы. Алина, не в силах удерживать оборону перед давно желаемым, поддается и пропускает язык Сони сквозь свои зубы. Соня прижимает Олешеву к подушкам и кладет руку на ее шею, не давая возможность вырваться. Но Алина уже не против продолжения и ощущает нехватку воздуха в легких. Сомусева целует с остервенением, словно пытаясь утолить свой голод. Алина тонет пальцами в алой копне волос, другой рукой притягивая девушку к себе за талию. С трудом оторвавшись от сладких губ Алины, рыжая находит бьющуюся жилку на шее Олешевой и с вожделением проходится по ней языком. Внезапно отголосок разума настигает ее, когда Алина издает хриплый стон от легкого прикусывания ее чуткой зоны. На секунду девушки останавливаются и молча переглядываются между друг другом. — Ты точно… Справишься? — Алина с трудом заставляет себя задать слишком важный вопрос для сохранения правильности происходящего. — Да, но я немного боюсь, — Соня смущается, вглядываясь в расширенные зрачки Олешевой. Алина словно под наркотиком: хаотично трясущееся тело и безумные глаза. — Тебе делали больно, так ведь? — Алина выползает из хватки Сомусевой и мгновенно становится серьезной. Выдает рухнувший самоконтроль только рваное дыхание. Соня кивает, отводя взгляд к стене, ощущая ком стыда, вставший в горле. «Порченную» девушку мало кто способен возжелать и починить, так говорил ей сломавший ее мужчина. Алина вздыхает и трясущейся рукой поправляет выбившуюся на лицо прядь волос. — Но ты хочешь продолжить, да? — Алина спрашивает аккуратно, почти не глядя в упор на растерянную девушку. Нельзя сейчас просто взять и на переломном моменте разрушить все. — Хочу, но боюсь испортить, — руки Сони вцепляются в прохладное одеяло, словно в спасительный круг. — Ты ничего не можешь испортить, это же не экзамен, — напряженная улыбка касается уголка губ Алины, и розоволосая решается пойти на очень важный для нее шаг. Раздвигает ноги и хлопает по скомкавшейся простыне между ними. — Ложись на меня спиной. Если что — сразу скажешь.       Соня следует ее словам, перемещается по кровати и откидывается спиной на грудь Олешевой. Пальцы Алины изучают напряженные скулы рыжей, проходятся по шее и спускаются вниз. Натыкаются на теплую толстовку и останавливаются на ней. — Снимешь?       Соня стягивает с себя одну из частей собственной «брони» и ощущает легкий поток ветра из открытого окна в спальне. Ложится обратно и чувствует оголенный живот Алины: та тоже сняла лишнюю вещь. Алина проходит руками по переставшей дышать груди, приспускает вниз бюстгальтер, обнажает розовые соски и теребит их. От нахлынувших чувств и прохлады Соня выгибается и тем самым подбадривает Олешеву действовать дальше. Пальцы Алины ныряют за спину Соне и расстегивают несложную застежку кружевного белья. Олешева ловит языком мочку уха Сони и прикусывает ее зубами. Сомусева издает сиплый стон и ерзает между ног розоволосой. Она словно стекает вниз к ногам Алины и пытается вернуть себя обратно к активно действующей девушке. Руки Олешевой проходят по всему телу, обжигают и заставляют плавиться каждую секунду. Поцеловав Соню в шею, Алина спускается пальцами к джинсам, и Сомусева без слов понимает ее, стянув их к своим коленям. Соня с трудом ловит ртом воздух, ощущая себя посреди пожара. Не знавшее подобных ласок тело жаждет нежных прикосновений везде, предательски заставляет Сомусеву метаться в руках Алины. — Мы еще можем остановиться, — шепчет Алина и проходится кончиками пальцев по резинке нижнего белья. — Если ты передумала. — Ты просто издеваешься надо мной, — сквозь зубы шипит Соня и собственной рукой подталкивает Алину стянуть последнюю оставшуюся на рыжей одежду. Алина находит пульсирующую точку и касается ее, заставляя Соню выгнуться и повернуться лицом к груди Олешевой. Алина ждет протестов всего секунду и продолжает движения, нежными пальцами едва проникая во влажное лоно рыжей. Поступательно уделяет внимание набухшей груди Сомусевой, ныряет глубже пальцами вовнутрь, слыша одобрительные стоны. Излечивает все раны не верящего в приятные ощущения тело. Темная дымка появляется перед глазами Сони, когда внутри все раскаляется до предела и, кажется, будто все чувства покидают тело. Алина ускоряет темп, и Соня слепо подстраивается под новый ритм, чувствуя крупную неконтролируемую дрожь в ногах. Внезапная вспышка удовольствия охватывает все тело рыжей, заставляя замереть и продлить сладостный момент. В бессознании Алинины прикосновения кажутся легкими и погружают в теплый кокон спокойствия. Лишь только стук собственного сердца убеждает Соню, что она находится в реальности.       Алина поворачивает Соню боком и притягивает к себе, приложив рыжую макушку к своей груди. Перебирает прядки между пальцев и слушает затихающее дыхание Сомусевой. Соня цепляется за нее руками, нежась в отголосках прошедшего финала. Тепло волнами расходится по конечностям и вибрирует.       Слезы появляются в уголках Сониных глаз, и она не успевает смахнуть их. Соленые капли падают на разгоряченную кожу Олешевой. — Что такое? — Алина прижимает ладони к Сониным щекам, когда та приподнимается на локтях. — Они сами как-то, честно, — сквозь слезы смеется Соня, когда чужие пальцы нежно касаются к щекам. Беспокойство Олешевой сменяется пониманием, она натягивает одеяло на рискующие замерзнуть тела. За окном тем временем начинается дождь, словно даже погода облегченно плачет вместе с Соней.       А на утро, выспавшись как следует, Алина обнаружит себя одну в постели. Обеспокоенно выйдет на кухню и услышит чудесный голос из душа. Соня поет какую-то русскую песню, абсолютно неизвестную Олешевой, но ее волнует совершенно не это. Голос девушки прекрасен, отчего Алина хватается за ручку двери на кухню, лишь бы устоять на ногах от ошеломительной идеи. В руке мгновенно разблокируется телефон, где Алина напишет сообщение, изменившее мир не только самой Алины, но и всех вокруг. — Юр, тащи Сережу, через два часа в кафе. Я нашла нам новую вокалистку.