Broken wings of a dancing bird

      Если взглянуть на мир со стороны Сони любому оптимистично настроенному человеку, то начинает казаться, что даже для таких людей в жизни нет выхода на счастливую «концовку». Не то что бы девушка — заядлый нытик и пессимист, но в ее ситуации каждый действительно мог бы задуматься о тщетности бытия.

Май. Курган. Общежитие Курганского государственного университета.

— Какого черта ты натворила с теми записями? — в таком бешенстве Соня пребывала за свою жизнь всего несколько раз, но именно сейчас она ощущала, что готова даже убить свою оппонентку. — Извини, но я должна была сделать все по правилам, — пожимает плечами соседка по блоку и на всякий случай пятится к выходу из кухни. — Каким правилам? Почему именно ректору нашего института нужно было увидеть мои танцы в клубах? — Соня хлопает кулаком по столу, отчего стоящие грязные кружки дребезжат и едва не падают на пол. — Я считаю нечестным, что ты плохо учишься, будучи на бюджете, а я — на платном, вынуждена пахать, а еще платить немереные деньги. Зато теперь я буду, наконец, честно учиться бесплатно! — восклицает девушка и хватает попавшуюся под руки швабру. Соня опасно близко подбирается к провинившейся, в голове возникает желание задушить голыми руками свою жертву. — Из-за тебя меня отчисляют, радуешься наверно, гнида? — цедит сквозь зубы рыжая и замахивается для пощечины, но промазывает, а подставившая ее соседка быстро шмыгает в коридор. — Чтоб ты сдохла за свои сэкономленные деньги, — рыжая летит по коридору в свою комнату, где прямо у порога стоит маленький чемодан ее вещей. Крепко схватившись за его ручку, рыжая мельком оглядывает помещение и натыкается на лежащий на столе приказ об отчислении. — Нет, родителям говорить нельзя, — бубнит Соня себе под нос, таща за собой чемодан по гнилому паркету общежития. Нужно срочно что-то решать, но такое резкое погружение девушки из относительно стабильного состояния прямо в ил, на дно, слишком выбивает из колеи. — Что, дотанцевалась свой гоу-гоу? — подружка подлой соседки успевает подрезать рыжую около лестницы. — Зато не будешь чужих парней уводить. — Да никого я не уводила, этот придурок полез ко мне сам, — Соня с трудом сдерживает желание наброситься на глумящуюся, но сосредотачивается на спуске чемодана вниз. Какой смысл выяснять отношения, если за нее уже все решили, не выслушав ее хотя бы минуту?

Июнь. Курган. Стриптиз-клуб Zажигалка.

      Соня остается одна и, свернувшись на диване, ощущает коктейль эмоций из стыда, безысходности и гнева на всех вокруг и саму себя. Произошедшее с компанией розоволосой девушки очень сходится с тем, как издевались парни в общежитии. Смотрели на Соню, как на пушечное мясо, а потом вслух мечтали нагнуть ее в темном углу.       Карман клиентов, которые были до этого, позволял им оплатить обычный приват без дальнейшего продолжения, поэтому Соня первую неделю работы старалась не думать о возможных последствиях нового трудоустройства. Теперь, столкнувшись с еще одной стороной жизни стриптизерш, Соня начала себя жалеть, что совершенно непозволительно в ее ситуации. Еще эта девушка… Когда Соня выступала, она мечтала, чтобы танец был только для нее одной. И то, что она подошла к ней поближе, вызвало не только бурю восхищения, но и страха, что сейчас она скажет что-то уничижительное. Соня ни для кого так не старалась, как для нее. В обычной жизни рыжая решила бы, что между ними прошла искра. А теперь от образовавшегося «пожара» хочется, чтобы незнакомка вернулась. — Ты в полной заднице, Сомусева, — сквозь зубы шипит Соня и вдруг разворачивается к дивану лицом. Кулаки беспорядочно ударяют по жесткой спинке мебели, и рыжая выдыхает только после того, как на руках появляются царапины от обивки из блесток. Вытерев уже подсохшие слезы, девушка умывается в уборной, оправляет юбку и отправляется к администратору. Нужно прожить этот день до конца, ведь Соне предстоит еще много работы, которая не любит нытья.       И Соня не позволяет себе расклеиться, ведь ее мечта уехать из отвратительного ей города растет с каждой секундой пребывания в этом клоповнике. С каждым днем довольных клиентов выходит из клуба все больше, отчего рыжей поступают некоторые дополнительные средства. Соня приобретает хорошую косметику, ей выделяют, наконец, приличную одежду для сценического образа. И когда рыжая танцует, она абстрагируется от сидящего на диване, представляя, что танцует для девушки, которая, в какой-то степени, даже спасла ее от разрушения собственного мира. Будто нарастая твердым панцирем, Сонина психика все меньше реагирует на какие-то форс-мажоры и грубоватых клиентов. Все их смешки не трогают девушку, ведь она знает, что делает свою работу качественно и приносит прибыль.       Маленькую слабость Сомусева позволяет себе перед сном, когда она лежит в комнате, которую ей выделил клуб, рассматривает фотографии города мечты. Однажды Соня натыкается в паблике про Питер на фотографию знакомого до боли лица. С экрана на Сомусеву с игривой ухмылкой смотрит та девушка, которая до сих пор иногда не дает ей покоя и появляется в ее голове. «Питерская модель и барабанщица Алина Олешева рассказала про расставание со своей девушкой» — яркий заголовок мелькает перед глазами рыжей, словно тряпка для разъяренного быка. — Конечно, ты же говорила, что ты панк-рокерша, — незаметно для самой Сони на ее лице появляется улыбка. Лишь одна мысль, что они когда-то могут встретиться в самом Питере, вызывает у Сони новый приступ желания хорошо работать. И теперь после окончания смены Сомусева смотрит на профиль девушки, заполненный красивыми фотокарточками. У нее много фанатов, которые поддерживают ее, и Соня с грустью вздыхает, понимая, насколько они разные. Не только по судьбе, но и по следующему за ней социальному статусу и многому другому. Но она будет работать лучше, и может быть, переехав в Питер, тоже откроет свой личный блог с такими изящными фотографиями. И будут ее любить все. Даже те, кто издевался над ней в общаге.       Встав на путь приобретения хороших чаевых от клиентов, Соня так ни разу и не получает приглашение в полный приват, и ее это очень радует. Но в один из дней, когда лето уже окончательно покидает свои владения, на пороге клуба появляется главный спонсор. Судя по радостно прыгающим вокруг него работницам, его уже давно не было в городе. И теперь он будет выбирать себе девочек на вечер. Соня, поддавшись внутреннему голосу быть осторожной, исчезает в гримерке. Она думает, что клиент не захочет долго ходить по клубу и сразу засядет в привате с теми, кто вешается на него с порога. Но как же она ошибается. — А ты что тут делаешь? — грубоватый голос пугает задремавшую на диване рыжую. Подпрыгнув на месте, она сонно разлепляет глаза и чувствует крепкую хватку на своей руке. — Что Вы делаете? — возмущение девушки прерывается хлесткой пощечиной, и грузный мужчина тащит рыжую по коридору в одну из комнат. — Нашел ее, видимо накурилась и не соображает ничего, — Соня падает на колени, потеряв поддержку рук. Сомусева вертит головой вокруг и понимает, что из работниц она в кабинете совсем одна. — Наконец я вижу ту, которую хвалят мои клиенты, — смеется сидящий в кресле мужчина, его прокуренный сиплый голос вызывает волну мурашек по телу Сони. — Только ты какая-то не готовая ко мне сегодня, — лениво протягивает мужчина. Дверь за спиной Сомусевой захлопывается. Соня нервно сглатывает, понимая, что вот сейчас ее точно не спасет никакая Алина. — Ты слушаешь меня вообще? — рычит мужчина и ударяет кулаком по толстому столу из дуба, отчего Соня вздрагивает и мгновенно возвращается из своих мыслей в реальность. Ком тошноты подкатывает к горлу от осознания, что сидящий перед ней начальник ей до сих пор противен и очень страшен после той роковой ночи. Сглотнув, Соня старается натянуть виноватую улыбочку, чтобы не попасть под раздачу, и почтительно кивает. Поврежденная мужчиной левая рука всегда ноет при приближении к нему, но сейчас как-то особенно сильно. Перетекающая боль заставляет аккуратно подрагивать конечность. — Честно, мне надоело вечно отказывать выпрашивающим тебя в полный приват. Я довольно долго терпел, в качестве своеобразного извинения оберегал тебя от проблем, но с меня хватит, — чиновник заглядывает в свой мобильник, утверждаясь в правдивости дальнейших своих слов. — Завтра приедет начальство, которое мне нужно где-то развлекать после наших переговоров. И ты либо увольняешься к чертям собачьим, либо я ставлю тебя в список наших девочек, потому что ты уже переходишь границы дозволенного, — мужчина кидает папку в сторону рыжей, и та с трудом успевает ее поймать. — Думаю, ты не хочешь проблем. Давай по-хорошему, а? Ты портишь репутацию моих девочек. Хорошо танцуешь, но если так — шла бы сразу в гоу-гоу. Хотя… Тебя же туда не возьмут, наслышаны про ВУЗ. — Вы увольняете меня? — лицо Сони вытягивается, когда она раскрывает папку, в которой лежит ее паспорт и справки из различных инстанций. — Да, тем более, что сейчас хорошо бы разредить коллектив. А то начальство решит, что я слишком много трачу наш бюджет, — кряхтит чиновник и, заметив подступающие к глазам слезы у девушки, мгновенно злится. — Сейчас же конец месяца, у меня даже накоплений нет… — Пошла вон, я все сказал. Охрана!       Соня успевает взять только лежащие на самом видном месте вещи, пока охрана недовольно следит за ее суетливыми движениями. Скудный пакет оказывается в трясущихся руках девушки, которая даже не смогла найти свой старенький чемодан. Не церемонясь, два охранника выталкивают Сомусеву через черный ход прямо под дождь. Кажется, еще одна «новая жизнь» рушится, так толком и не начавшись. Находясь в состоянии шока, Соня присаживается на поребрик и опустошенно разглядывает разрушающийся трещинами асфальт. — Ты?! — Соня ожидает увидеть кого угодно, но только не ту, чьи фотографии она мечтательно пересматривает, разглядывая отголоски атмосферы Питера на каждой. Гнев застилает глаза рыжей от осознания, что Олешева приехала в клуб, но только ради того, чтобы снова посмотреть на оголенное тело Сони. Снова покупает ее, как игрушку на ночь, только почему-то сейчас без полного привата. Вероятно, хочет поглумиться над дешевкой. Только вот выглядит Алина так, словно целый месяц ничего не ела: осунувшееся лицо покрыто скрывающим недостатки тональником, а глаза больше не светятся горделивым блеском. «Хочешь шоу? Ладно, я дам тебе его», — вздернув подбородок, Соня внутренне радуется, что сейчас играет очень подходящий для нее трек. Да и одета она сегодня потрясающе, что явно замечает сидящая на диване девушка. За проработанное время Сомусева научилась видеть, как можно поддеть клиента своими сексуальными движениями, чему не учили ее в клубе гоу-гоу. Соня уверенно двигается под музыку, поймав волну адреналина. Едва выздоровевшая рука немного портит плавность движений, но Соня старается на полную, чтобы гостья не увидела ничего подозрительного. На любимом припеве рыжая проходит руками по своему телу вниз, следя за реакцией Олешевой. И как только трек заканчивается, Соня понимает, что очень хочет почувствовать разгоряченное тело сидящей девушки. Рыжая сама не успевает заметить, как оказывается на коленях Алины, опрокидывая ту на подушки. — Есть только один выход, — шепчет Соня, очнувшись от собственных воспоминаний из-за начавшегося дождя. Закутавшись в легкую кожанку, девушка открывает аккаунт Олешевой и почти без сомнений набирает сообщение. «Ты еще видишь меня во снах? Нужно встретиться. Соня». Приходится встать и забежать под ближайший козырек одинокого кафе. Осознав, что может ждать ответа Алины вплоть до нескольких дней, Сомусева напряженно озирается по сторонам. Из вариантов мест, где переночевать, не подходит ни одно, которое можно найти в радиусе нескольких километров. А если Алина уже уехала к себе домой? Скорее всего, так и есть: что ей делать одной в маленьком скучном городе? Дождь расходится не на шутку, барабанит по крышам и летит Сомусевой в лицо крупными каплями. И кажется, что Соня останется навсегда стоять под этим узким козырьком, как на необитаемом острове. Но вселенная дает Соне последний шанс, и ее телефон озаряется светом пришедшего уведомления. «Неожиданно. Адрес на карте, уезжаю утром». Скрипнув зубами, Соня разглядывает красную точку геолокации, которая находится на другом конце города. — Хорошо хоть, что мы не в Питере сейчас, — недовольно рычит Соня и ныряет под почти сплошное полотно ледяных капель. Выйдя из спального квартала, Сомусева радостно замечает вставшего на заправке мужчину и бежит в его сторону так быстро, насколько позволяют высокие каблуки. Несчастный вид девушки играет в ее пользу, и она почти без проблем договаривается доехать до отеля за пару сотен рублей. Увидев приличный ноль после перевода на карту водителя в кошельке, Соня тяжело вздыхает и прикрывает глаза, облокотившись лбом о стекло авто. Через некоторое время она, может быть, сможет поспать и временно отключиться от навалившихся проблем. Если, конечно, Алина ее сразу же не выгонит на улицу.       Попасть в отель выходит не сразу: работник на ресепшене настойчиво отказывается увериться в том, что мокрая, похожая на проститутку девушка, должна пройти в один из номеров. — Да сделай ты один гребанный звонок в номер человеку! — кричит Соня, схватив так вовремя наклонившегося к ней мужчину за ворот рубашки. Ей крайне повезло, что охранник отеля куда-то ушел за пару минут до ее приезда. — Вау, похоже, тебе действительно очень сильно нужно со мной поговорить, — выходит из лифта Олешева, глаза ее светятся, хоть лицо и отражает напускное безразличие. Мило улыбнувшись администратору, Соня аккуратно выпускает его из крепкой хватки и приглаживает следы от своих пальцев. — Глубочайше извиняюсь, она у нас знает цель — не видит препятствий, — Алина подмигивает покрасневшему от сдерживаемого гнева мужчине и подталкивает Соню к лифту. Как только металлические двери за ними закрываются, Олешева мельком осматривает присмиревшую рыжую. — Скажу прямо, выглядишь хреново. Что случилось? — голос Алины подрагивает от волнения, и Соня чувствует стыд за то, что так и не поговорила с ней в клубе. Не услышав ответа от рыжей, Олешева вздыхает и взъерошивает растрепавшиеся волосы. Лифт щелкает по прибытии на этаж, и девушки выходят из кабины, чуть столкнувшись плечами. Алина одета в легкую ночнушку, и холодная рука Сони приятно обжигает кожу. — Тебе срочно нужно нормально одеться. И выпить. У тебя же есть время? — Алина пропускает девушку вперед себя в номер и думает о том, что придется спускаться на ресепшен и просить чайник. Пока она жила в номере одна, вопрос питания решался столовой три раза в день. — Времени теперь у меня много… — Соня останавливается посередине номера и внимательно разглядывает разбросанные по комнате вещи. Алина уже собирала чемодан, когда Сомусева написала ей в директ. — Даже слишком. Меня уволили. — Это шутка такая? — Алина удивленно садится на стоящий рядом стул и снизу вверх взирает на потрепанную этим днем рыжую. Возникает неловкая пауза: растерянность скользит в каждой секунде молчания. Соня продолжает стоять и изучать блестящий пол номера, теребя подол полупрозрачной блузы. — Так, садись, я сейчас вернусь, — Алина берет махровый халат, висящий на стуле, и передает его Соне. — Пока я хожу вниз — сходи в ванну, пока горячая вода еще вообще существует.       Сомусеву даже не приходится уговаривать: продрогшая девушка мгновенно оказывается под горячими струями душа и жмурится от нахлынувшего потока мурашек. Может, Алина действительно позволит остаться хотя бы на ночь? В любом случае Соня останется ей должна хотя бы за восхитительный теплый душ, возвращающий к желанию жить. Когда Алина стучит в дверь, Соня уже натягивает халат на голое тело и понимает, что выглядит слишком обнаженной, хуже, чем если бы она была просто в сценическом образе. — Хм, Алина? — Что такое? Ты переоделась? — дверь в ванну приоткрывается, но сама Олешева стоит за ней и тактично смотрит в потолок. — У тебя нет чего-нибудь менее… Откровенного, что ли? — Соня смотрит на себя в зеркало и запахивает халат, пытаясь затянуть пояс потуже. — Это халат отеля, не уверена, что найду сейчас что-то получше.       Вздохнув, Сомусева принимает факт отсутствия другой одежды за судьбоносный и выходит из ванны. Алина уже стоит у тумбочки и наливает чай в смешную железную кружку с изображением малины. Соня проскальзывает под одеяло и блаженно ухмыляется поступающему по всему телу теплу. — Держи, — Алина передает девушке кружку и присаживается рядом. — Рассказывай. Почему в клубе ты меня выгнала, а сейчас сидишь у меня на кровати? — Честно говоря, я уже не надеялась застать тебя здесь. Почти неделя прошла, что ты делала все это время? — Соня видит перекошенную улыбку Алины, и интерес заставляет сердце биться сильнее. — Ты снова отвечаешь вопросом на вопрос, так хорошие девочки не делают, — смеется Олешева, снова перебирая розовые локоны между пальцев. Нервничает. — Просто решила еще немного отдохнуть от Питера.       Соня знает, что сидящая перед ней девушка врет в лицо. Но вместо упрека Сомусева молча кивает и отпивает горячий чай из кружки. Алина терпеливо ждет, не задает еще больше вопросов, как будто зная, что сейчас это будет совершенно бесполезно. — В общем-то, я была бы не против с тобой поговорить и тогда в клубе. Просто знаешь, — Соня берет паузу и забрасывает в рот принесенную Алиной к чаю конфету. — Было обидно понимать, что ты приехала, и вместо того, чтобы просто поговорить, вызвала меня на приват. Я почувствовала себя вещью. Понимаю, что глупо, но тогда я была просто в ярости. — А как бы я еще с тобой связалась? — Алина хмурится и чуть наклоняет голову в задумчивости. — Не думала в таком ключе о той ночи. Но почему сейчас ты здесь? — Боюсь, я сама не знаю ответа на вопрос, — шепчет Соня и, поставив полупустую кружку на тумбочку, натягивает одеяло почти на нос. — Просто когда меня выставили на улицу, я подумала только про тебя. К родителям ехать смысла нет, они… Не поймут. А кроме тебя больше и нет знакомых... — Которые помогут, — заканчивает за рыжую Алина и замечает свой стоящий в углу чемодан. — Мне нужно позвонить.       Алина отсоединяет телефон от зарядки и выходит из номера, набирая чей-то телефон. Соня вытягивается в сторону говорящей и лишь надеется, что сюда не нагрянет полиция с желанием арестовать ее. За дверью лишь слышен разговор Олешевой с кем-то на повышенных тонах, но подслушать почти не получается. Возвращается Алина в приподнятом настроении, но Соня не разделяет ее радость и подозрительно косится на девушку. — Как насчет того, чтобы поехать в Питер?