Яблоки

Меня зовут Изуна Учиха. Целый год я учился за границей, вместе с братом. Он закончил старшую школу и нашёл универ в родной стране и городе, поэтому мы и возвращаемся, (странно, что отец был не против). И я счастлив этому, но та беловолосая дрянь ни разу не написала! Да даже больше скажу, он мне нигде не отвечает и всегда недоступен! Гнида! Вот возьму и назло раскрою наш секрет перед братьями! Будет знать как игнорировать меня! — Нас Хаширама и его брат встретят, — начал Дара и посмотрел на меня. — Ты не против? — Без разницы. Я смотрел в окно. Одни облака и голубое небо. Бесит… Вспоминаю сразу же о нём. Резким движением я закрываю окно очень странной шторкой. Чёрт… Зачем вообще нужно было так поступать?

***

— А ты точно меня будешь ждать? — Достал, конечно буду, — грубо, но по особенному нежно сказал Тобирама и обнял его. — Ну-ну, ты ведь у нас очень популярный парень, — Изуна надул губки в наигранной обиде. — Сразу же побежишь к дру… Не успел он договорить, как его затянули в поцелуй. — Не убегу, — Сенджу прислонился к его лбу своим. — Попробуй только… Я и тебе и ему, или ей, жизнь испорчу, — всхлипывая, буркнул Учиха. — Ещё как сможешь. С ухмылкой сказал Тобирама и вытер его слезу. — Не плачь, а иначе от твоего брата мне влетит, — он взял его за щёки, — давай, улыбнись, и пошли обратно, а то они, наверное, нас потеряли.

***

От этих воспоминаний только плакать охота. «Неужели ты и вправду нашёл кого-то?» — Изу, ты чего такой хмурый? — брат погладил меня по голове. — Да, там будет эта белая псина, но Хаши сказал, что без него не может. Я улыбнулся. Никогда я не думал, что буду радоваться тому, когда его так называют. — Твой Хаширама всегда так говорит, — уже с настроением сказал я. — Да он всегда был таким, — он мягко улыбнулся. — Мм… А вы до сих пор вместе? «Зачем я вообще об этом спрашиваю?» — Конечно, думаешь… — А если он тебе просто не сказал? — руки я сжал. От напряжения начали подрагивать, а с лба потёк холодный пот. «Почему я продолжаю?» — Изуна, — холодно, но отрезвило, так что я не испугался, даже был благодарен, — у тебя что-то случилось? Я отвернулся от него. — Ничего… Прости… И остальное время мы летели молча. Через два дня мы прилетели. В аэропорту нас встретили Сенджу. «Ну что же…» — я вздохнул и выдохнул. Оставил брата позади и с чемоданом побежал к ним. — Тобирама! — когда я добежал до них, то обнял его. — Я скучал по тебе! Я посмотрел на него с улыбкой, но сразу же она пропала. Он никогда так не смотрел на меня. С таким раздражением и отвращением. Он смотрел на других таким взглядом, но на меня никогда! — Отвали. Я отпустил его и отошёл. «Это… Слишком… — сердце сжималось, хотелось заплакать, — больно…» — но вздохнув, я опять улыбнулся и подошёл с объятиями к Хашираме: — Я по вам тоже сильно скучал! — Ох, а как я скучал! — он ответил на мои объятия. —И я ведь просил, говори со мной на «ты». Я посмотрел на него и с широкой улыбкой, что зубы были видны, ответил: — А я говорил вам, что это будет только после того, как вы сделаете предложение моему брату, — он покраснел. Я посмотрел на брата. — Так ведь, нии-сан? — тот тоже был красный. — Не говори глупостей, — буркнул он. — Да, скажешь тоже, — Хаширама отпустил меня, как и я его. Подошёл к Торе. — А тебе бы быть приветливее к нему. Изуна к тебе всей душой, а ты? — Больно он мне сдался! — он развернулся. — Я их встретил, всё? Я могу идти домой? — Да… Конечно… — как-то подавленно ответил Хаширама. Мы ушли в кафешку. Как оказалось, Хаширама хотел что-то рассказать. — В общем, — начал он серьёзно после того, как нам принесли заказы. Я начал кушать кекс. — В тот день, когда мы вас провожали. «Интересно, что случилось? — я отпил шоколад, а следом откусил кекс. — Какие же они вкусные!» — потянулся за ещё одним и откусил. — Мы попали в аварию. — Кхм! Кха! — я подавился, быстро же всё запил напитком, но тот был горячим и обжёг слегка язык. — Изуна, осторожно, — взволнованно сказал брат и похлопал меня по спине, — почему ты сразу мне не сказал? Я бы… — начал он, но Хаширама перебил его. — Я именно поэтому не сказал, так как знал, что ты своими же силами развернул бы самолёт и вернулся бы. Я взволнованно смотрел на него. «Тобирама… Он… Он ведь не сильно пострадал? Вроде бы выглядит нормально, но вдруг у него что-то другое? Что-то внутреннее. Из-за чего он теперь и отстранился от меня. Вдруг…» — Изуна, всё хорошо, правда. Лёгкие царапины и ушибы. Но Тору сильно ударился головой и получил кратковременную амнезию. Он буквально месяц не помнил ничего. Но мне кажется, что он всё же до сих пор что-то не вспомнил. Во время аварии его телефон был вдребезги. — Вот как… — Думаю, что там могло быть то, что ему могло лучше помочь, но проблем не возникает, так что, возможно, я себя накрутил. — И всё же, Хаши, ты идиот и придурок, — начал ворчать брат, — ну почему ты не сказал мне? Я, может быть, нашёл способ уговорить отца оставить нас тут! — Дара, я же говорю… Я не слушал их. Голова начала гудеть и болеть. «Значит, он просто забыл меня? Получается… Я просто должен помочь ему вспомнить! Да!» — я встал из-за стола. — Брат, я пойду в нашу квартиру, ладно? — Эм… Ладно, — я начал уходить, но он остановил меня. — Изу! Я сегодня ночую не дома! — Ладно! «Мне же и в плюс».

***

Я до вечера раскладывал вещи. Потом сразу же как закончил отправился к Тобираме. Приходил я к нему всегда, когда захочу. Поэтому он отдал мне вторую пару ключей. Хорошо, что он не с Хаши-саном живёт и замóк не поменял. Сегодня ещё пятница. В эти дни мы готовили пирог из яблок, так что я купил его. Потому что было бы странно прийти к нему для готовки. А тут просто для предлога. И вот открываю дверь и говорю: — Тобирама! Я к тебе в гости! На кухне послышался грохот. Я снял обувь и пошёл туда. — Я дверь забыл закрыть? — спокойно спросил он. — Да, — лукаво улыбнулся и сел за стол, — я к тебе с гостинцем, — я поставил пакет с пирогом. Он открыл его и сморщил нос. Кажется я только сейчас заметил запах. — Ты специально купил яблочный? Знаешь же, что я ненавижу яблоки. «Вообще-то не знал. Выпендривается как обычно! Прямо врезать охота!» — я встал и подошёл к духовке, которая была выключенная, значит вовремя пришёл. — Сказал тот, кто приготовил точно такой же. — Я его не собирался есть. «Хм… Он вроде не врёт». — Тогда для чего? — я прищурил взгляд. — Для брата, он как раз таки любит их. Он взял пакет и убрал его в полку. — Допустим, поверил, — я достал пирог, поставил на стол и начал его резать, — а ты вот прямо всё забыл? — Чёртов брат… — он тяжело вздохнул. — Да, но сейчас всё прекрасно помню, — я почувствовал на себе его злой взгляд и слегка сжался, но продолжал. — Да? Просто нам ведь в школу вместе ходить, хоть и последний год, но всё же. Он усмехнулся. — Шлюшку школы грех забыть. Я остановился. Чёрт, слёзы сами по себе начали идти. — Иди в задницу, — я посмотрел на него. Хлопнул по столу ножом, оставил его и ушёл в ванную. «Нечестно использовать это гнусное прозвище, нечестно! Ты ведь прекрасно знал, что оно мне не нравится! Знал, что оно меня сильно унижало! Знал… Поэтому и сказал…»

***

— Так они тебя называют так беспричинно? Изуна молча кивнул. Они сидят на крыше какой-то многоэтажки. Дул прохладный ветер, светила полная луна. Слышен гул машин. Этот момент просто располагал на такой разговор. Учиха сидел рядом с Тобирамой и смотрел в пол, пока тот задумчиво наблюдал за машинами. — Я думаю… «Наверное скажет, что разочарован во мне, ведь слухи не берутся на пустом месте…» Изуна сильно переживал. Сможет ли он встречаться с ним после этого? Захочет ли он быть с ним? — Они просто завидуют, — Учиха удивлённо посмотрел на него, а тот с улыбкой на него, — ты не такой, я ведь знаю. Просто ты очень красивый, поэтому и придумывают всякую ересь! Странно, но когда его так же успокаивали Хаширама и брат, он не чувствовал такое же облегчение как сейчас. И от эмоций, которые накопились, он заплакал. Сенджу спустил его с края бортика, где они сидели, обнял и начал успокаивать. — Поплачь, тебе сразу же станет легче…

***

Послышался нетерпеливый стук в дверь. — Ты там жить собрался? — А вот представь себе! «Ничего ещё не начал, а уже трудно…» Я вышел и пошёл в его комнату. — Ты куда это собрался? — он пошёл за мной. Я искал тройную рамку. По бокам были наши отдельные фото. Слева я: ярко улыбался и был в красивом наряде. Его мне Тобирама подарил. Справа он: серьёзный как обычно. Но фоткал я и говорил всякое, из-за чего он смутился. Смешной такой, забавно носик морщил, косил губы в бок и скрещивал руки на груди. На лице лёгкий румяниц. А посередине мы. Я держал его за лицо, приблизив к себе. А он за мою щеку одной, а другой за руку. И так получилось, что камера сделала снимок во время того, когда говорили слова любви. И оба были смущённые. И вот я не смог найти её на столе. Поискал в полках. Перерыл все полки докуда дотягивался. Нигде не было её! А я ведь хотел ею ткнуть ему в лицо! — Если ты ищешь рамку, то сожалею. — Что ты с ней сделал? — со всей злобой, что была, я посмотрел на него. — Выкинул. Я подошёл к нему и хотел дать пощёчину, но он перехватил руки. — Ну как?! Что ты хочешь сказать! — почти в истерии крикнул я. — Ну что как? — он коварно ухмыльнулся. — Ты мне не был нужен, — я застыл в ужасе. — Ты ведь у нас шлюха, — он прижал меня к себе и обвёл рукой зад. — Только так и прыгал, я ведь прав? — он отстранил меня и отпустил руку. Я плакал. Искренне, совсем как ребёнок, который ударился. Я толком не видел его лица из-за слёз. И почувствовав свободу убежал. Дома я был один. Это так убивало. Мне нужен был человек, но кто? Брат сейчас со своим «женихом». Сидят, болтают. — Кто же знал, что я буду вам завидовать?.. — я прижал к себе подушку. А Тобирама меня ненавидит. Он никогда меня не ненавидел. Мы с детсада знакомы. Хоть не очень ладили. Спорили часто, но точно ненависти и близко не было. Потом наше «соперничество» стало предлогом для встречи с друг другом. А в один день он пришёл ко мне домой. Брата не было, как и отца, хотя он всегда был на работе.

***

— И что хотел сказать? Они сидели на кухне. Тобирама сидел сбоку от него. — Я люблю тебя. — Вот как, — спокойно. На тот момент они оба понимали это. И хоть Изуна и был спокоен, но внутри всё сжалось. Перевернулось и скрутилось в морской узел. — Могу… Могу я кое-что сделать? — спросил Тобирама и Изуна кивнул. — Если взаимно, то ответь мне… Сенджу встал, подошёл к нему, взял его за лицо и аккуратно, тихонько притронулся к его губам. Нежные, мягкие как лепестки самой нежной розы. Тобирама даже побоялся порвать их своим касанием, и побоялся углубить поцелуй. Собственные губы он сравнил с наждачкой. Грубые, сухие. Он отстранился от губ и тяжело выдохнул. Изуна смотрел на него. — Почему остановился? — Ты слишком нежный, побоялся испортить, — чуть тише ответил альбинос, посмеявшись над своей же шуткой. — Глупый Сенджу, — он потянулся к нему. — Это значит да? На это Изуна поцеловал его сухие, но сладкие губы.

***

Изуна уснул от усталости. Во сне он видел прошлое, которое, возможно, останется там. Проснулся он от того, что кто-то вытирал его слёзы. Сфокусировал зрение и заметил Мадару. — Нии-сан? — он поднялся на руках и посмотрел на него. — Ты уже вернулся? — Да, у Хаши возникли какие-то проблемы. — А… Понятно… — У тебя всё хорошо? — старший смотрел с заботой, лаской и переживанием. — Мгм… — он медленно кивнул и сжал простынь. — Не надо врать. Скажи, что случилось? — настойчиво. — Всё хорошо, правда, — спокойно и сдержанно. Изуна никак не хотел говорить брату об этом, ему казалось, что он справится и нужно просто перетерпеть. — Ладно, как хочешь, — Мадара подсел поближе и обнял его, прижимая его голову к своей груди, — но я хочу, чтобы ты знал — я никому не дам тебя обидеть, поэтому говори мне, если что-то тревожит, я помогу, сделаю всё, что в моих силах, — младший прижался к нему и обхватил в ответ. — Я сберегу тебя от всего плохого, я сделаю так, что больше ничто не заставит тебя плакать. Я всегда на твоей стороне, и я люблю тебя больше всего на свете. У Изуны заболели глаза и пошли слёзы. — Мадара… — он с силой прижался к нему и начал плакать. Тепло — успокаивает. Ему захотелось выплакать чувства. Разрыдаться. И он это сделал. Становилось легко. Свободно. Комната, что казалась чересчур большой, тёмной и неуютной стала легко осветимой лунным светом из-за окна. Простор стал уютным. Мадара поглаживал его спину, шептал что-то успокаивающее, и это помогало. Поцеловал макушку и свободной рукой провёл по волосам. И зачем ему тогда Тобирама? Брата достаточно. Забыл так забыл — чёрт с ним! Найдёт он себе ещё сто таких! Сможет прожить без него… Сможет, он должен.