Яблоки

Тобирама достаёт фото. Лежало в выдвижной полке, наверное Изуна из-за эмоций забыл про него. Он всматривается. С аварии много времени прошло, но его до сих пор гложет то, что Учиха искренне счастлив. Ярко улыбается, выступает лёгкий румянец, глаза так и светятся от счастья. Почему он не выкидывает её? Сам не знает. В первый же день замахнулся, но его словно схватили за запястье. Держали и не отпускали. Рука начинала дрожать, а потом крик. — Почему я не могу вспомнить этого?! Ему было завидно. Тот Тобирама был счастливым рядом с ним и хотелось почувствовать эти эмоции. Так же нежно взять его, и так же смотреть на него. Это не было игрой, но голова была пуста, так что было легче сказать, что это ложь. Ругал себя за то, что обидел Учиху. Он думал, что его забыли, но нет. А теперь воспоминания рвутся с нарастающей силой. Значимые и не очень моменты возвращались, и становилось только больнее. Он был тем кто спасал и помогал ему, а Изуна помогал в ответ. А что теперь! Теперь он тот кто ранит. Послышался хлопок двери. Тихий. Изуна так заходил. Сенджу спрятал фото и спустился. И вправду, Учиха робко стоял у двери. — Заходи, чего стоишь? — с лаской. А, так это сон. Наверное очередное воспоминание. — Тору, — позвал его брюнет. Он без лишних слов подходит к нему. — Что случилось? - Я… — протянул руки запястями вверх, сжимая кулаки, — прости… Я… Не знаю, эмоции накатили. А когда вспомнил, то уже… — руки и плечи задрожали. Запястья были в порезах. Кровь капельками набралась и скатывалась по кисти вниз. Сердце сжимается. «Я опять облажался…» — лицо искривляется в ненависти и отвращении к себе, — пошли. Учиха видит это и пугается. Неужели разозлил? Что теперь делать?.. Сенджу посадил его на диван, отошёл на кухню и вернулся с аптечкой. В полном молчании обработал руки, вытер кровь и перевязал. — Изу, — он взял его за ладони, — прошу, — он сидел на коленях перед ним и приложил руки ко лбу, — прошу, говори мне, если тебе плохо. Хватит молчать! Хватит! — не сдержал крик, — я не хочу терять тебя! Не хочу жить без тебя… — он посмотрел на него. Изуна замер, ни разу не видел он его таким запуганным. По сравнению с тем разом это был другой уровень. Такой жалостливый и умоляющий взгляд, что сердце начинает плакать, — давай расскажем братьям про нас, — он положил щеку на его колени, — и тогда, я обещаю, я смогу лучше защищать тебя. Тебя никто не посмеет обидеть, — он поцеловал бедро. — Нет, мы ничего не будем говорить. Тобирама крикнул взглядом, спрашивая: «Почему?» — Я не хочу, чтобы про тебя пошли слухи со стороны одноклассников, — он взял его лицо и сам приблизился, — но я смогу измениться, если ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты просто говорил мне: когда тебе плохо, а когда нет. — Хорошо. После этого Изуна действительно начал всё доверять ему. И эти все разговоры, слова и утешения появляются вновь. Проснулся он на кровати. Серый потолок перед глазами, как давно он стал таким тусклым? «А ведь Изуна говорил про ремонт». Он криво улыбается и кладёт руку на грудь. Чувство жалости и беспомощности. Тобирама слаб и никчемен. Забыл такого прекрасного человека и обвинял не пойми в чём, а теперь: — Теперь я вспомнил… Ха-ха! — нервный смех. — Сука! Только теперь вспомнил! — по глазам пошли слёзы, — прости… — он взял сломанную рамку, что лежала под ладонью другой руки, — прошу, прости… «Я даже вспомнил причину аварии».

***

Братья проводили Учих. — Хаширама. — Да? — отозвался старший, готовясь уже сесть за руль авто. — Давай я поведу, — старший без лишних слов пожимает слегка плечами и меняется с ним местами. «Прости, но я расскажу про нас», — думал он в тот момент, — «просто так будет легче объяснять мои действия по отношению к тебе», — вздохнул, — «да даже и не придётся». — Хаширама, — младший на пару секунд смотрит на брата, чтобы привлечь внимание, — «начну издалека», — у тебя же с Мадарой типа отношения. — Не «типа», а самые что ни на есть настоящие! — констатировал старший и слегка обиделся. — Да? А мне кажется, что вы только и ебётесь, — со спокойным лицом выдал в ответ, за что получил по шапке. — Да ты просто не знаешь каково это, когда эмоции переполняют всё тело! И ты!.. — Боже, не надо подробностей, — попросил альбинос. — А зачем ты спросил? — Тору замялся, а шатена как будто осенило, — неужели у тебя кто-то появился?! — Да, — кратко подтвердил и покраснел. — И кто же она? Кто? Или может это парень? — заинтересованно и игриво. Тобирама смотрит внимательно на дорогу, потом на брата. И только он хочет выдать имя как перед ними неожиданно появляется машина и Сенджу младший поворачивается резким движением и врезается в столб. Им повезло. Не было серьёзных повреждений, а страховка на себя и машину помогла с проблемами. А тем гадам ничего не сталось.

***

«Во всём виновен я. Мне просто стоило слушать тебя». Утро совсем ранее. Тело пробила прохлада, от неё он стал соображать чуть яснее. Спустился вниз на кухню и решил испечь пирог. «Если бы ты в тот раз не угостил меня яблочным кексом, а точнее не пихнул его мне в рот, то может узнал бы про мою неприязнь к ним, — с грустной улыбкой, — хотя от тебя они всегда имели другой вкус». Это было действительно забавно. Изуна просто пришёл к нему с кексами. Они тогда только начали встречаться и фундамент только строился. Сидя за столом, Учиха заметил как его гостинец не едят и начал упрашивать. Тобирама отбивался, а когда хотел сказать, что не любит яблоки, то во рту оказался кусок. Брюнет был счастлив, так что альбинос промолчал, решил, что яблоки не так уж и плохи. Может их отношения и не были идеальными, но ему было легко и уютно с ним. А Изуне? Что он чувствовал рядом с ним? Был ли он счастлив? Наверное из них двоих Учиха был счастливее. Даже попытался сделать так, чтобы он вспомнил их. Но Тобирама со всей дури оттолкнул и испугал его. — А с ним он счастлив? — спросил у пустоты, перемешивая ингредиенты. Нахмурился. Юкине не тот человек, которому следует доверять. Изуна скорее хотел ему насолить или ещё что-то (но если первый вариант правдивый, то у него получается). Слишком уж сильно блондин любит издеваться над людьми. Перед глазами всплывает картина. Учиха жмётся к парню со страхом в глазах, потом отворачивается от Тобирамы. Почему он вообще сказал подобный бред? Что Юки сказал Изуне? Потряс головой и начал смазывать формочки. «Что-то точно могло случится». Он положил пирог в духовку. Всё было готово к двум и он отправился к Хашираме. Перед дверью он простоял полчаса, звоня через каждые пять минут. «Всё же жизнь с Мадарой плачевно влияет на него, — и устало выдохнул. — могли бы и мы жить вместе?» Слышится щелчок и открывается дверь. Перед ним стоял Мадара в лёгком шёлковом халате. «Короткое», — хмуро добавил альбинос. — Чего тебе? — также спросил его старший. — Чай пришёл попить, так что оденься, — и в наглую прошёл вперёд. Позже к ним спустился Хаширама. Шатен налил всем чай и нарезал пирог. — Хм… — протянул Мадара после того как съел один кусок, — откуда у тебя рецепт? — Я и Изуна часто его готовили, вот и запомнил, — спокойно ответил младший, а у старших чуть челюсти не упали, — может не самое лучшее время, но я должен был это сказать давно, — Тобирама отпил чай, — я и Изуна встречались, — посмотрел на брюнета, который начал вскипать от злости, — и когда он говорил, что будет ночевать у друга, он говорил про меня. — Стой, Дара, — Хаширама остановил его, — тогда почему вы расстались? Я знаю тебя, так что думаю… — Это из-за амнезии. — Но разве ты не вспомнил всё? — Вспомнил, но не нас, — грустно ответил он и отвёл взгляд, — если бы не был упрямым, — он сомкнул руки на столе в замок и сжал их, — если бы не обидел его, а дал шанс, то… — он сжался, — ему бы не пришлось сейчас быть с Юкине. — И почему же ты решил рассказать это только сейчас? — строго спросил Мадара и сложил руки на груди, — соплями ты не искупишь вину. Так что не лучше ли извиниться перед ним? — Проблема в том, что… Я боюсь, что Юки довёл его и… — Тобирама схватился за голову, — я не знаю! У них явно что-то происходит. И я опять не могу помочь, — он сжал свои волосы, что появилось чувство, что он их скоро вырвет, — я жалок. И тогда и сейчас. — Тобирама, не говори так, — сурово перебил Хаширама, — если с Изуной что-то происходило в прошлом, то ты спасал его, я уверен, — он встал и положил ладонь на его плечо, — а теперь нужно сделать то же самое, ты ведь знаешь как? — … — Тобирама кивнул, — недавно пришло сообщение, что у них будет вечеринка. Хочу там всё и решить. Старший посмотрел на него и улыбнулся. — Если что звони, мы тут же приедем, — посмотрел на Мадару, — так ведь? — Не неси ерунды, — брюнет нахмурился, — я любого убью кто навредит Изуне. Тобирама благодарно улыбнулся. — Спасибо. — Как прошёл твой день? — спросил Юкине за столом у Изуны. Тот сжал ложку. — Нормально, — он посмотрел на него и криво улыбнулся, — а у тебя? — «холодно», — он сидел в одном фартуке, — «решил издеваться, чем просто насиловать…» — Замечательно, — блондин встал и подошёл к нему со спины, — моё солнце, я так рад, что ты начал наконец-то слушать меня, — он взял его руку и поцеловал его запястье, — чтобы больше не смел делать что-то подобное, — сжал. — Да… Конечно… — Молодец, — он обнял его, — сегодня у нас вечеринка. Будет у нас дома. В комнате лежит то, что ты наденешь через пару минут, — ладонью притронулся к его щеке и приблизил к себе, — Тобирама тоже там будет, так что давай поиграем для него, — и поцеловал в щеку. У Учихи всё сжалось. Захотелось крикнуть. «Унизительно… Унизительно каждый день носить эти наряды! Отвратительно ублажать его фантазии! Я ведь знаю, что ты потом спишь с шлюхами! Ты ведь!..» — Шлюшка, я не слышу ответа, — тон стал суровый, а рука переместилась на шею, — если ты решил всё рассказать гостям, то запомни — они тебе не поверят, а если хочешь сказать всё этому уёбку! — он сжал его щёки и повернул к себе, — то видео в этот же вечер все и увидят. Изуна от страха начал дрожать. — Нет… — он сдерживал слёзы, улыбнулся и попытался показать, что ничего подобного не имеет в виду, — я просто задумался о том: как именно мне удивить гостей? Юкине просверлил его взглядом, отбросил в сторону, тот упал со стулом. — Иди к себе и одевайся, скоро все придут. — Да… Конечно… Изуна сидел в комнате в новом наряде. Топик на резинках без лямок. Ободок с ушками. Очень короткие шортики на голое тело. Смотрел на свои руки опустив голову, на них полились слёзы. После того как приходил Тобирама, Юкине сказал, что давно влюбился в Учиху. — Я полюбил тебя настоящего! Я полюбил то, что ты словно проститутка! Но та мразь всё испортила! Потом удар. Изуна кричал, что это полный бред и начал защищать Сенджу. Но когда сил не осталось и он лежал избитый на полу, его подняли за волосы и показали видео. — Как тебе такое? — с безумием спросил блондин. — Мой друг действительно хорош в редакции звука. Тобирама говорил совсем не то, что было. Изуна начал плакать и просить, чтоб удалил. — Но вместо этого я сейчас сижу и делаю всякое дерьмо, — насмешливо прошептал он пустоте. — Ладно хоть не трахает меня… Говорит, что уважает мой выбор. Послышался громкий и уже пьяный смех. «Надо будет выйти, когда это скажет он». — и вздохнул. — Ненавижу, если бы ты не забыл меня, то всего этого!.. — Изуна, живо спускайся! — Юкине. Брюнет вздохнул и встал. Выпрямился и подняв голову, открыл дверь. Спустился. Уже весь класс был на месте. Свет отключён, вместо него был диско-шар, а через пару минут включили песню. — Прелесть, — блондин вальяжно сидел на диване с бокалом коньяка, — садись. Учиха начал подходить, хотел сесть рядом, но кто-то схватил его руку и прижал к себе. Посадил на колени. А лицо посинело от страха, ведь руки начали блуждать по его телу, а в поясницу что-то упиралось. — Да ты действительно шлюха, — его взяли за лицо и подняли голову, хотели начать целовать, но кто-то выхватил его, и вот он уже стоит, упирается кому-то в грудь, а руки оглаживают ягодицы. — Замечательно, — он поцеловал его плечо, — волшебный мальчик, — голос принадлежал мужчине в рассвете лет. «Что тут делают подобные лица?» — в страхе подумал Учиха. — Продашь? -Дядь, он моя шлюха, — угрожающе. И Учиху выхватили. Нагнули и прижали к дивану. — Только без проникновения, — сказал Юкине. — Как скажешь, — и опять мужской голос. «Нет… Пожалуйста… Хватит…» — из глаз пошли слёзы, а меж ягодиц начали водить органом. — А ротиком может поработать? — сказал кто-то поднимая напуганого парня за волосы. — Конечно, — махнул блондин. Тобирама сидел в плохо освещённой стороне комнаты. Сначала осмотрел каждого человека и удивился наличию зрелых мужчин. Потом начал искать хозяина, ведь где он, там и Изуна. Но он так и не смог найти их. Поднялся на второй этаж. Через гул музыки прорвался крик с дальней комнаты. — Юкине! Больно! — Тогда зачем позволял трогать себя?! Совсем уже забыл кому принадлежишь? — и последовала серия ударов. Тобирама побежал туда не задумываясь, открыл дверь и впал в ступор. Изуна лежал на кровати в слезах. Сильно сжимал руки блондина, который раздвинул его ноги и насадил его на себя. — Малыш, — он начал двигаться не стыдясь третьего человека, — а зрители всё же пришли. Учиха повернул голову в сторону Тобирамы. — Нет! Не смотри! Уйди! — он начал ныть и с дрожащими кулаками начал бить парня, — отпусти… Больно… Юкине ударил его и начал вдалбиваться. Сенджу сжал кулаки. — Хватит, — он начал подходить к ему. — Ха… Нет… — блондин сжал тонкую шею Изуны, а тот его руку, — чёрт… Он прекрасен! Тобирама, какого чёрта ты не делился этой шлюхой? Вскоре Изуна потерял сознание и перестал кричать. Юки кончил ему внутрь и вышел. Сенджу взял его за плечо и повалил на пол. — Гад! — ударил по лицу. — «Почему я всегда опаздываю? Почему ты сначала страдаешь, а я только потом прихожу и помогаю тебе?!» — он бил его до тех пор пока тот не потерял сознание. Он спустился на первый этаж и всех выгнал. Потом позвонил старшим. Передал им Юкине и того отвели в полицию. Сам он остался с Изуной. — Я опять облажался… — он лёг рядом с ним и прижал к себе, — прости меня… Утром, когда Изуна открыл глаза, то он увидел знакомый потолок. — Чего я ждал увидеть?.. — он сел на кровать и осмотрелся, никого не было рядом, — ушёл? — прижал к себе ноги и из глаз пошли слёзы, — теперь я точно, такой каким они меня видят… — послышался скрип двери. Изуна поднял голову и удивился. Тобирама стоял с не меньшим удивлением, хотя скорее это была робость. Он не осмелился подойти к нему, стоял и ждал. — Что… Что ты тут делаешь? — первым начал брюнет. — Я вчера приходил, хотел поговорить, но, — он почесал затылок и Учиха заметил отбитый кулак. — Ну и как? — Изуна сжал простыни и сел свесив ноги. — Ты про что? — Как я тебе? — он хмуро смотрел на него, — ты же сам сказал, что я только так и прыгал на тебе! Так вчера было то же самое! Так как я тебе?! Смог угодить?! — кричит, — посмотри! — он хлопнул ладонью по своей груди. Практически голый, одни тряпки и лоскутки на нём и висели, — разве не здорово, когда шлюха выглядит подобающе! — он отпустил голову и начал тяжело дышать, — «бесит! Хватит! Почему он продолжает появляться?! Я хотел начать новою жизнь, но она стала хуже! И всё из-за него! Ну почему ты не можешь вспомнить меня?..» — Изу… — Сенджу подошёл к нему, — ты… — он не знал, что сказать. Опоздал со словами, теперь поздно, что он мог ещё сказать? — Прости… — сжал кулаки, — прости, что наврал тебе, — Учиха дёрнулся, — я не выбрасывал фото, оно находится на том же месте, — он выдохнул, — я его спрятал там же, где ты спрятал часы, помнишь? — Нет, — Учиха сжал зубы, — не помню… — врёт. — «Ты их всё равно ни разу не надел ведь…» — Они ещё утонули в море, кто-то толкнул нас и они упали, — с лёгкой смешинкой, но потом стих. Повисла минутная тишина, после чего он продолжил: — При первой встрече я не помнил про нас, поэтому решил просто оттолкнуть тебя, — он взял его лицо в руки, поднял чужой взгляд на себя, — если хочешь, можешь не прощать за это, но прошу, дай мне шанс, — У Учихи шли слёзы. — Ты смеёшься надо мной? — Нет, — он прижал его к себе, — я по-прежнему люблю тебя, поэтому хотел бы всё исправить. Юкине больше не появится в твоей жизни. Ты можешь дать показания против него, а можешь не давать, его всё равно засудят за наркотики. — Ты с ним подрался?.. — спокойно спросил Изуна. — Что-то в этом роде, — он уткнулся носом в его волосы, — прости, я облажался, снова… Я опять не смог заметить твои страдания и вовремя помочь, я… — Тобирама, — отстранился и посмотрел на него, — всё в порядке, — он поцеловал его в щеку, — теперь всё в порядке. И то, что ты нашёл меня в ванной, точнее в каком виде, не твоя вина. Я просто поспешил. — Но теперь я точно виноват! Ведь он тебя бил! Я видел синяки, но закрыл на это глаза! Это ужасно с моей стороны! А теперь тебя ещё и изнасиловали… И… — Тору, — брюнет погладил его по голове, — скажи, ты помнишь то, что было между нами? — Помню. — Всё, этого мне хватит, — и слегка улыбнулся, — теперь мы будем опять вместе и всё наладится. Спустя учебный год. Всё стало хорошо. Наши герои съехались и решили чисто вдвоём отпраздновать конец учебного и последнего года, ведь скоро начнётся взрослая, зрелая и университетская жизнь. — Эм… Тору, — Изуна не смотря на возлюбленного привлекает его внимание. — Что такое? — делая глоток виски, поинтересовался тот и посмотрел на него, — «что это с ним?» — спросил себя, заметив красные уши. — В общем… — он начал нервно прокручивать пальцы, — у меня для тебя есть подарок. — Подарок? — удивлённо спросил. — Да, — взволнованно поднял взгляд, — можешь пока что подняться в спальню? Я пока что его подготовлю. — Без проблем, — спокойно ответил Тобирама и встал с места, — только не долго, зай, — чмокнул в лоб и поднялся по лестнице в комнату. Прошло минут пять. Он лежит на мягкой, двухспальной кровати и от алкоголя чуть ли не спит. — Тобирама, — робкий, почти писк. — Наконец-то! — радостно воскликнул он и поднялся, вытянув руки вверх для растяжки, — я уж думал… — он застыл и обомлел, — что усну… Что это на тебе? На Изуне было платье чуть выше колен. Сама ткань была белого цвета, что было подстать хозяину, невинность и изящность только и были видны. Короткие рукава, вырез на груди и прозрачная юбка, под которой можно было увидеть обычные женские трусы. — Это… Подарок… А волосы были собраны в косу, переброшенную через плечо вперёд, и на конце красная лента. «Сочитание похоти и невинности смотрятся порочно», — в прежнем удивлении подмечает Тобирама. — Пожалуйста, не смотри на меня так, — дрожаще просит Учиха и подходит к нему поближе. Сенджу проморгался, смог думать ясно и поднял на него взгляд. — А ты меня решил побаловать только видом? ~ — начал он игриво и притянул к себе. Брюнет упёрся одним коленом об кровать, навис над коленями. — Не говори глупостей, Сенджу, — и прикусил губу, то ли от лёгкой обиды, то ли от его хищного и голодного взгляда. — Не злись, — он прижался носом к его животу, — я вот к примеру не знал, что невинность может быть настолько смела и соблазнительна. — Что… Ааа! — Тобирама резко уложил его на кровать и начал смотреть на него сверху вниз. — Ты уверен? — уже с заботой и волнением. Изуна же начал тяжело дышать от нарастающего возбуждения. Прикусил губу и начал всматриваться в его глаза. В них он видел себя. Видел как его коса слегка разлохматилась и пару прядей вырвались. Заметил даже свой румянец на лице. А Тобирама с твёрдым желанием не вредить любимому — ждал. И стоило ему только услышать еле дрожащий голос полный желания, как всё начало трещать по швам. — Тору~, — Изуна стыдливо отпустил взгляд, провёл пальцами до юбки, пробрался под неё и начал спускать бельё. А Сенджу следил и смаковал каждое движение. Каждый вдох и выдох, как и свой, так и чужой. Ловил взглядом его дрожь. И наблюдал за тем как одна нога согнулась в коленях, и как её же раздвинули в сторону, придерживая за бедро. — Тобирама, пожалуйста… Мм~. А тремя пальцами второй руки он касается себя. — Дьявол, — ухмыляется Тобирама и желает увидеть большее, — что ты хочешь? Учиха чуть ли не сгорает от стыда. Ему хватает и того как выглядит, и того, что он делает. А теперь ещё что-то говорит?! Это смущает. Заставляет желать провалиться сквозь землю и… И так будоражит. Так возбуждает. Он касается рукой до его щеки и прежде чем поцеловать произносит тихим шёпотом. — Тебя~. Сенджу улыбается в поцелуи и пару секунд смотрит на закрытые глаза, а потом делает то же самое. Одной рукой придерживал его за поясницу, а второй скользнул пальцами по ноге, щекотя её. Учиха оторвался и прижался к плечу, восстанавливая дыхание. — Тогда скажи, если будет больно, — прошептал Тобирама, отпуская его на постель. Выпрямился и наблюдая за ним сверху вниз поднял юбку. Хоть знал, что будет больно, но всё же ввёл два пальца. — А~ ах! ~ — простонал Учиха, прогнувшись в пояснице, взялся за простынь под собой и наклонился слегка вбок. На удивление Тобирамы в нём не было тесно. Протолкнул их чуть дальше, слегка согнул, из-за этого Изуна расширил глаза и сдерживая крик от наслаждения промычал. Толкнул ещё дальше и нащупал простату. Нажал на неё и тут брюнет уже не смог сдержаться. Сенджу прильнул к его уху. — Лежи ровно, ладно? Взял его член и начал стимуляцию простаты. — Ах~ Хорошо~!.. Тору… — он измученно и умоляюще посмотрел на него, — пожалуйста, просто войди, я уже растяаа-ааа~! Ммм~. — Поэтому мы этим и занимаемся, — Тобирама ускорился, — считай это за наказание. — Ммм… — хныча, протянул тот в ответ. А через какое-то время Изуна резко взял его руку. — Стой! Ха~ я… Я сейчас!.. Но тот вытащил пальцы и отпустил его. Шире раздвинул ноги и вытащил свой член. — Сначала будет немного больно. Он одной рукой взял его за лицо и начал поцелуй. Другой же взял за бедро. Учиха в ответ обеими руками обвил его шею и начал отвечать. Когда Тору вошёл тот простонал в губы, отстранился и прижался к плечу. Тело дрожало. Грудь лихорадочно поднималась и опускалась от сбитого дыхания. «Снова… Больно…» — Учиха зажмурился и одной рукой сжал его плечо, — больно, больно… Хватит… — глаза начали слезиться. Сенджу поцеловал его в висок. — Давай ты сначала успокоишься, — с заботой и со спокойствием попросил его, начал гладить по спине, обхватив второй рукой талию, — всё? Тот помотал головой и лишь сильнее сжался. — Ха… Изуна, — на выдохе, — расслабься и доверься мне. К тому же, сейчас и мне больно. Учиха со слезами посмотрел на него, поджав губу. Рубиновые и блестящие глаза горели заботой, выражали доверие. — Погладь меня… — робко выдал он и со стыда покрылся краской в эту же секунду пряча лицо. — Что сделать? — с ухмылкой и с еле сдержанным смехом. — П-погладь… Я тогда точно успокоюсь… Ты ведь всегда так делал. Сенджу мягко улыбнулся. — Всё хорошо, — он слегка поменял позу, обняв его двумя руками. Одной держал голову и прижимал к плечу, второй же по прежнему держал талию, — я с тобой, больше не уйду. — Сенджу быстро понял причину беспокойства Учихи. Боится повторной истории, поэтому так и ведёт себя. Поцеловал в висок и на ухо начал шептать. — Я люблю тебя, больше никто не потревожит нас, — начал гладить его по голове, — я теперь с тобой, — спустился к шее и оставил пару засосов. Изуна обнял его покрепче и начал плакать. Кивнул головой. — Можно… Теперь можно. Тобирама двигался постепенно, медленно и аккуратно набирал темп. Толчки были размеренные, но глубокие и чётко попадали по простате. Когда же брюнет полностью привык к процессу, он ускорился. Зафиксировал его ноги на предплечии, так как тот до сих пор держал его за плечи. Изуна был безумно красив. Бледное тело, как фарфор, было румяное на плечах и коленях. Везде засосы, и пару укусов. Коса расплелась и волосы лежали где-то сбоку под ладонью Тобирамы. Он что-то говорит Учихе, а тот стонет и вскрикивает от наслаждения, плачет и требует ещё, хвалит и умоляет. - Изу, я сейчас кончу~… — на выдохе выдал тот и углубил толчки, сделав их глубже и грубее. - Да~ конечно~ внутрь… Ах… Сильнее! Учиха уже потерял счёт времени и провалился куда-то в сознание. Ничего его не волновало. Ему сейчас было слишком жарко и хорошо. И вот Сенджу делает последний толчок и кончает в него, задев простату. Учиха изогнулся в спине, вскинул голову и кончил без рук следом за ним. Тело начало подрагивать, пробил приятный озноб и вот она, эйфория. - Люблю… Люблю тебя… Ты чудесен… Хорошо… Очень хорошо… — начал бормотать брюнет с улыбкой и закрытыми глазами. Тобирама отдышался и вышел из него. Отпустил ноги и его руки. Потом убрал с лица чёлку и пряди волос, что прилипли. Тот потёрся об руку и чмокнул ладонь. - Я тоже люблю тебя, — поцеловал другую щеку и лёг рядом. На утро у Изуны болело всё тело, но он не жаловался, наоборот был рад приятной истоме. Тобирама в качестве извинений провёл весь день с ним, хотя было только в радость. И уснули они снова вместе. И так будет всегда.