Полосатая судьба

— И зачем я только согласился на твою тупую идею? — мяукнул глухо Кикир. Сгорбился весь, усы поникли, растирал без конца обожжённое место на шее. — Мою идею? — хвост у Юры заходил возмущенно из стороны в сторону. — Охуеть! Между прочим, это ты ныл, что нам надо пилить с кем-то коллабы, потому что просмотры на канале упали. — Так я думал, что ты нормальное предложишь! Мало ли на ютубе шоу, куда гостей зовут? Блять, есть ведь где и алкашку наливают, и на любой вкус тупые игрища. Да я бы лучше шерсть в розовый покрасил, чем этот пиздец с электричеством. — Прости, бля, с кем дружу, туда и пригласили. Ты мне вроде сам сказал, что норм тебе к псам идти, наоборот, полезнее для раскрутки будет. — Оно и полезнее, — отозвался Саша, облизнув быстро лапу и снова прижав ее к шее. — Просто ты ленивая жопа. Запиши наконец альбом — и ходить никуда не надо придется. Не сдержавшись, Юра зашипел тихо, за что ему тут же прилетело по морде. Спасибо хоть, что без когтей — Саша мягко ударил, одними подушечками. — Ну давай еще поцапаемся тут, — заворчал Кикир, отпихивая Юру от себя, когда тот попытался его лягнуть. — Тебя мало пиздили сегодня? Откинувшись обиженно на спинку дивана, Юра залип в экран телефона, листая лениво директ в инстаграме. Нашел там пару симпатичных пушистых жоп, присланных фанаточками, но даже это не порадовало, закрыл с раздражением. Саня ведь во всем был прав, с какой стороны не посмотри. Когда они выпустили с БКМСБ свой мегауспешный сольник, то на ютуб-канал подзабили. Смысл пытаться, если с музыки профита гораздо больше? Там и площадки крупные собирали, и теле-радио-говнище — все было. Бесплатные татухи им и так все готовы делать, зачем теперь мотаться по городам? Куча предложений сыпалось, каждый мечтал на их шерсти свой след оставить. Только пролетело два года с выхода их главного хита. На ютубе в волну попасть не успели, в группе тоже все на спад пошло, и разве что ленивый у Юры не спросил, когда альбом и новые песни. Он показушно отмахивался, типа завтра, вы ждите, но каждый раз эти слова звучали все более неуверенно — не получалось у него теперь музыку писать. Все выходило каким-то ненастоящим и вымученным, будто бы потерялось что-то важное. Юра понимал, что выходит плохо, со временем забросив даже попытки. Вот и повелся на Сашино предложение, что типа надо Забитых дальше пихать, пиарить у кого-нибудь на другом канале, все же так делали. Юра с ним согласился, договорился со знакомыми псами, с которыми в музыкальный тур ехать собрались. КликКлак у Ильича раскрутился за счет всякого трэш-контента, но они с Саней решили, что и не такое выдержат. Только вот ни хрена не справились в итоге. Устроили хероту с шокерами, и мощность, которой эти собаки себя хуярили, для котов оказалась адской. Когда Сашку в первый раз прижарило, по комнате даже паленой шерстью потянуло. Он замяукал так жалобно, что Юрка сразу бросился помочь эту хрень снять. В итоге настройки для них убавили, но ебашило все равно хорошо. От электричества еще и шерсть дыбом вставала: со стороны, очевидно, смешно, но им вот было ни капли не весело. Сбежали на середине записи курить и заперлись в подсобке на втором этаже под предлогом важного разговора. Тупо, конечно, но хотелось перерыв взять. — Ребят? — в дверь тихо заскреблись, а потом высунулась озабоченная морда Паши. — Вас там мужики обыскались. Просочился в комнату и встал перед ними, переминаясь неуверенно с лапы на лапу. Здоровенный котяра, сутулился только зачем-то. Юра невольно завис на том, как мелко подергиваются у него кончики ушей — единственные темные пятнышки на всей шерсти. Сам-то весь кремово-бежевый, даже усищи и брови светлые. — Вы в порядке? — осторожно спросил Паша, теребя и так растянутые рукава свитера. — Заебись все, — тут же отозвался Юра, выпрямляясь на диване. Нацепил на морду привычное самодовольное выражение, заулыбался криво. Может, диплом театралки и не получил, но талант же не успел растерять за эти годы. Очень уж Юре не хотелось, чтобы Пашок его видел таким надутым и расстроенным. — А шея как, Сань? Точно не надо ничем помазать? — Паша говорил вроде спокойно, но длинный светлый хвост подметал пол, скользя взволнованно из стороны в сторону. — Да переживу, позже помажем, а то в кадре хуево смотреться будет, — отмахнулся Кикир. — Ну ладно. Я тогда там вас подожду. Паша потрепал по-дружески Саню по плечу, а потом с секундной заминкой лизнул ободряюще Юре за ухом. Отстранившись сразу, он прошелся языком по своим острым клыкам и выскользнул бесшумно из комнаты. Разгладив влажную шерсть на затылке, Юра проводил взглядом его жопу в потертых джинсах. Точнее, не жопу, а бесконечный нервный хвост, который Пашу всегда выдавал. Оставалось только удивляться, как осмелел этот котяра: месяц назад, когда познакомились, он и заговорить с Юрой боялся. Они снимали для Забитых какую-то сценку в кинотеатре, придумали забавный скетч на тему. И понятно, что денег на аренду зала было жалко, хотелось как-то по знакомству или хоть за рекламу. Нашли в итоге бесплатно, именно Пашок и подсобил: работал киномехаником в каком-то крупном торговике. Юра не знал, через кого на него вышли, даже внимания на съемках не обращал: здоровенный котяра, смотрел пристально, ну и ладно. Мало ли у Юры фанатов было? Такие всегда обычно смущались, а через полчасика подкатывали за автографом. Только в конце Паша не подошел, все сторонился. Хотел тупо прибраться за ними и зал закрыть, но ему Кикир не дал: подбухивал с самого утра, решил с размахом отметить окончание дня. Пригласил всех участвующих, обещая проставить первый круг пивка. В баре Юра про этого скромного кота почти забыл, там полно было ребят, со всеми надо пообщаться. Паша к нему сам в конце вечера подвалил, уже очевидно бухой, в голубых глазах плескалась пустота. Рассказывал возбужденно, как песни Юрины его вдохновили, лапы еще никак при себе держать не мог: трогал постоянно, притираясь по-кошачьи, и Юра потек. Он вообще похвалу любил, тем более такую искреннюю. Они проболтали вдвоем остаток ночи, пропадая в бессмысленных спорах о музыке. А на следующий вечер Паша завалился к ним на тату-студию, которая заодно была репетиционной точкой. Юра сначала обалдел, когда увидел его сутулую фигуру, а потом вспомнил, что наобещал по пьяной лавочке песни Пашкины послушать. Хотелось придумать, почему сегодня никак не получится и надо перенести, и Юра пиздел уверенно, на ходу сооружая причины. Паша тоже все понял, пытался держаться молодцом, но хвост повис, да и по глазам легко прочитать можно. И на этом все могло закончиться, если бы не Леха, который налакался и начал нести какую-то херню о наглых молодых талантах. И Юре чего-то так обидно за котейку стало, что он своего же братана обматерил, утаскивая Пашу в студию. Причем с трудом: тот уже завелся, даже рыкнул разок тихо, когти выпуская. В тот вечер, под пивко, если не дружба появилась, то очевидный интерес. Юра-то думал это как акт благотворительности развернуть, но послушал песни и реально зашло. Сыровато, недоделано, но казалось чем-то особенным, цепляло текстом и музыкой. На записях Пашкина группа очевидно подражала Нирване, хотя любой гранж можно обозвать подражательством. Да и внешне иногда Паша Кобейна копировал, но Юра с этим не приставал. Не под кальку, в конце-то концов, полно какой-то самобытности. — Юрка, — Кикир вдруг куснул за лапу, проходясь шершавым языком по шерсти и вырывая из мыслей. — Попиздовали, правда, вдруг нас за ссыкунов каких примут? — Да уже приняли, Санечка, — отозвался Юра, лизнув его в ответ в нос. — Но идти все равно надо. Мужики на их возвращение среагировали спокойно, подъебок почти не последовало. Только Андрюша Старый попытался выделываться, но это было обычной программой: котяра крутился в собачьей компании, а к сородичам относился с каким-то непонятным презрением. И причем даже не на равных с псами, работал то ли оператором, то ли ассистентом у Джарахова, но понтов все равно море. Досняли в итоге нормально, мужики специально выкрутили мощность тока на минимум. По нервам хреначило, Юра с трудом сдерживал жалобное мяуканье, но было уже лучше, чем вначале. В конце обнимались все, решив отметить окончание съемок, чтобы заодно планы на следующее видео обсудить. За бухлом отправился Ильич, который продул в «чур не я». Потявкал чего-то обиженно, но все равно поперся — песье слово же не мог нарушить. Остальные растеклись по второму этажу тату-студии, добивая бутылку вискарика. Других запасов алкашки не нашлось: они рядом с Юрой не особо хранились. — Ну ты и животное, Андрюш, — отозвался восхищенно Кикир. — Тебе бы в лес к обезьянам пиздовать, а не с приличными котами и собаками сидеть. Старый налакался еще на съемках, а сейчас был вообще никакой. Высосал выданный ему стакан виски с колой, отрыгнул и пронесся по комнате на четырех лапах. Все только для того, чтобы упасть в итоге около дивана. — Я не животное, — пьяно протянул Андрей, переворачиваясь на спину и вытягивая лапы. — Я хищник, вершина пищевой цепочки… — Хуищник ты, — заржал Саня. Поднявшись со стула, Юра изучил внимательно тупую морду Андрея. Светлая, чересчур широкая и со здоровенным носярой, будто бы какие-то крупные кошачьи в роду затесались. Можно было даже львов заподозрить, но какие львы в России? Максимум во времена СССР приехали по обмену из африканских стран, наделали тут потомства и улетели обратно в свои горячие племена. Хотя не с Юриной окраской стоило выебываться: он везде, кроме лица, был полосат, еще и уши какие-то нелепо округлые: явно где-то в родне проскользнула чужая кровь. Так-то тигры жили в резервациях на востоке, причем весьма закрытыми коммунами. С обществом контактировали неохотно, свою территорию охраняли жестко. С ними даже текущее суровое волчье правительство ничего не могло поделать, только дополнительные льготы для региона выделяло. Резервации резервациями, но Юра не сомневался, что у него в прадедах сто пудов какой-то тигр затесался. Говорить просто об этом было неприлично, мало ли что там во времена войны могло приключиться? Мама всегда рассказывала, что полоски — типичная их Гатчинская порода, спорить с ней не хотелось. Саня встал рядом, положив лапу Юре на плечо. Они нависли над Андреем, рассматривая его хмельную морду. — Может, жопу ему побреем? — деловито поинтересовался Кикир. — Ты хочешь смотреть на его бритую жопу? — хмыкнул Юра в ответ. Андрей вяло дернул лапой, пытаясь поймать мелькающий кончик Саниного хвоста, но быстро сдался. Помяукал еще чего-то невнятно и вырубился, широко открыв пасть. Рожа у него при этом умнее выглядеть не стала — вполне заслуживал профилактический пендель. — Ну нахуй, — поморщился Саня. — Но все равно хочется какую-нибудь херню сотворить, он меня заеб сегодня. — Твори, родименький, только не покалечь, — щедро разрешил ему Юра. Сам отошел в угол, где умостился Паша с гитарой. Он перебирал когтями струны, наигрывая мелодию из какой-то старой песни, улыбнулся мягко. Юра невольно заслушался — хорошо было, душевно, давно они так не сидели. Чтоб не шумная гулянка с компанией на сто гостей, а все свои. Пусть и не одни котаны, но Ильич с Эльдаром были хорошими псами, вполне себе друзья. С БКМСБ даже репетиций теперь нормальных не получалось — всегда все заканчивалось ненужной пьянкой или руганью. В прошлом вместе было заебись, сейчас выползало больше и больше взаимных претензий. Юра начал чаще замечать, что его коты, его верные братаны, постоянно шептались за спиной о всякой ерунде. Он мелочно радовался, что тату-студия на него записана: уже не шестое чувство выло, просто понимал, что добром это не кончится. Если не случится скоро нового хита или чуда, то кирдык их группе, дружбе, да всему на свете. Кикир как раз заканчивал обводить неподвижную фигуру Андрея мелом, когда на студию вернулись загулявшие псы. В лапах у каждого по объемному пакету: судя по всему, нормально сегодня гульнут, отметят от души. — Екарный бабай! Нас всего двадцать минут не было, а вы уже Старого угондошили? — возмутился Ильич, опуская бренчащие пакеты на пол. Дернул носом, с шумом втягивая воздух и принюхиваясь. — Говорила мне мама, что котам доверять нельзя. Картинка и правда была красивая: Кикир морду всю Андрею в кетчупе перемазал, ножик ему в лапу вложил. Навис над ним со зловещей рожей, какому-нибудь дяденьке-полицейскому долго бы преступника искать не пришлось. — Он заслужил, — кровожадно ответил Саша, выдавливая еще кетчупа. — Вот уж не сомневаюсь, — засмеялся отрывисто Эльдар. Сейчас по нему особо заметно было, что не пес, а натуральный мелкий шакаленок, типичный выходец из южных республик. — Бля, Сань, ты б смазал чем-то ожог все-таки, а то вся шерсть вылезет. — В смысле вылезет? С концами, что ли? Забыв про кетчуп и Старого, Саня бросился на первый этаж, чтобы найти там какой-нибудь заживляющий крем. Псы над ним поржали беззлобно, Юра тоже тихо хмыкнул и пошел помогать разгружать пакеты. — Может, хоть музычку включим? Бля, Паш, харе уже, — поморщился Ильич, присаживаясь на край стола и открывая когтем пивную банку. — Я сейчас взвою от этого заунывного бренчания. — Че ты до него доебался? Пусть играет что хочет, — Юра дернул возмущенно усами. Привык, что у него одного тут было право Пашу доставать. Хотя что уж там, мелодия и правда к веселой пьянке никак не подходила. — Простите, — Паша тут же прекратил играть, виновато улыбнувшись и обнимая крепко гитару лапами. Вцепился в стакан с алкашкой, опустошая его в два глотка, а на морде такая тоска нарисована. Юра только сейчас заметил, что он за вечер почти ни слова не сказал и вел себя как-то необычно. То есть Паша в принципе был странным, даже для кота, но сегодня бил все рекорды. Сначала ластился, потом замыкался — непонятно, чего вообще на съемку приперся, раз настроения не было. — И чего ты куксишься? — Юра подошел ближе, отбирая у него гитару. — Будто бы это тебя сегодня током ебашили. — Нормально все, — пожал плечами Паша, глаза не поднимал, играясь с висючкой на своем браслете. — Бля, мне тебя пытать, что ли? Мы шокеры недалеко убрали. Паша посмотрел исподлобья, но Юра хитро оскалился в ответ, демонстрируя клыки. — Басист у нас решил из группы уйти — предложение ему выгодное сделали. Ну он и кинул нас, мудила, — выдавил Паша, натягивая рукава свитера вниз и пряча за ними отвлекающие яркие браслеты. — Так что, походу, в тур мы с вами не поедем. — Паш, а ты в курсе, что билеты давно продаются? — спросил Юра, шлепнув его хвостом по коленке, улыбаться перестал. — И афиши напечатаны, — встрял Ильич, принеся им обоим по баночке пива. — Вы там мелким шрифтом, конечно, но хуево получится. — Зашибись, я все понимаю, но где я вам басиста-то найду за такое время? — Ой, бля, да даже безлапый на басу сыграет, чего ты придумываешь? Они заспорили громко, Юра закатил глаза, недовольно поморщившись. Любую подлянку ожидал, но только не эту: вот уж тут Паша подговнил, мог бы и пораньше рассказать, а не терпеть весь вечер. Идея запилить тур на три недели принадлежала Ильичу: Тенкор тоже терял аудиторию, как, в принципе, и весь рокерский контент сейчас. Эфир заполонили крутые псы, которые читали рэп о тяжелой судьбинушке, но сами при этом золотом обвешаны. Вот и появилась мысль съездить сразу несколькими коллективами, чтобы внимания больше привлечь. Юра согласился, поломавшись чисто для приличия — они свое откатали весной, дома сидеть скучно. Тем более движуха намечалась веселая, народу много. Четыре группы разом, хотя изначально вообще пять планировали, но там ребята отвалились в последний момент. Юра с БКМСБ должны были выступать в роли главных звезд, вот он и пропихнул в качестве благотворительности Пашка с его Китобоями. И, на самом деле, нюх у Прусикина был отличный: даже без мощной рекламы билеты хорошо продавались. Может, сработал формат мероприятия, может, разнообразие, черт знает. Юра не особо понимал в раскрутке: его дело было музыку сочинять и на сцене выступать. Паша окончательно расклеился под аргументами Ильича, обвил длинный хвост вокруг лапы, но кончик все равно нервно подергивался. И, с одной стороны, бесил жутко, потому что придумал тоже им перед туром такое устраивать, а с другой жалко кота невыносимо. Новенький же еще, не знает, как тут все работает. Не привык вгрызаться в свой шанс когтями и зубами, сыпался из-за первой неудачи. Причем Юра хорошо понимал, что Паше просто страшно. Он любил музыку и то, что делает, но вот делиться этим пока не был готов: подсознательно ждал, что никому не понравится и все обосрут. Удивительно, как Паша тогда не зассал на студию-то к нему припереться. Стоило как-то подбодрить, но с идеями было туговато. Юра окинул его оценивающим взглядом: потертые дырявые джинсы, дурацкий полосатый свитер, светлая шерсть на лбу немного примялась, сползая на глаза. Завелся Паша уже хорошо, даже когти выпустил. И так Юру повело от этого контраста. Минуту назад Пашка извинялся как нашкодивший котенок, а сейчас чуть ли не шипел, готовый впиться в морду Ильичу. — Санечка, иди сюда, — позвал громко Юра, когда тот снова показался в комнате. — Вот что ты здесь видишь? — Котана, который хочет драпануть от вас на всех лапах, — ворчливо ответил Кикир, втирая в шею крем. Темная шерсть прибилась с одной стороны, выглядело смешно на фоне общей пушистости. — Неправильный ответ. Подумай еще раз: акустика, Мтв, девяностые. Ну на кого он похож? — Если ты про сходство с Кобейном, то как-то поздновато заметил. Я тебе сразу говорил, что Паше ружье в лапы лучше не давать. Все засмеялись, один Паша сидел с насупленной мордой. Усы дрожали, и Юра нисколько не сомневался, что тот не убежать сейчас попытается, а просто расцарапает их всех к хренам. — Давай повторим? Снимем коротенький ролик, пошутим и… — Юра, что ты опять придумал? — зашипел Паша, вскочив со стула, распрямил плечи, нависая со своих двух метров роста. — Так мне все остопиздело, я не собираюсь опять в какой-то херне участвовать. — Да тихо ты, — Юра подался вперед, потираясь носом о его щеку. — Сейчас запишем быстренько, свет и камера стоит. Сыграешь что-нибудь, и зальем на мой канал. У тебя там очередь из басистов выстроится, может, даже кого-то с дельными лапами найдем. — Не надо, я сам найду. Пиздец, просто разнылся ведь… Паша осекся резко, когда Юра лизнул его шею несколько раз. Успокоился мигом, хвост поник, погладил только неуверенно по запястью в ответ, тут же отдергивая лапу. Пытался еще возмущаться, но не особо убедительно. Тем более и Ильичу идея зашла: решил, что дополнительный пиар туру совсем не лишний. Народ засуетился с приготовлениями: Саня на всех лапах помчался в цветочный через дорогу, пока тот не закрылся, Юра зарылся в кладовку в поисках реквизита. Сдвинули посапывающего Старого в угол, расстилая по центру комнаты потертый ковер и расставляя все необходимое. Один Паша остался не у дел: шарахался туда-сюда по комнате, накачиваясь пивом. Нервничал забавно, пытаясь мяукать о том, что идея это плохая и не надо для него так стараться. Целиком картинку повторить, конечно, не получилось, но вышло весьма симпатично: свечи, цветы, Паша на табурете с акустикой. В камере вообще огонь смотрелось, такая атмосфера, хотелось налепить сверху какой-нибудь фильтр с помехами, будто бы и правда тридцать лет назад. — А что мне играть-то? — тихо спросил Паша, прижимая к себе крепко гитару и дергая ушами. — Пиздец это плохая идея. — Да что хочешь, то и играй, — Юра подошел, расчесывая ему шерсть на морде, чтобы легла красивее. — Не ссы, киса, я сделаю тебя знаменитым. Мужики сзади засмеялись, а Паша сжался весь, невольно подаваясь вперед и напрашиваясь на ласку. Почесав его когтями под подбородком, Юра кивнул ободряюще и отошел назад, включая запись. Вздохнув тяжело, Паша зажмурился, перехватывая гитару поудобнее. Махнув несколько раз хвостом, он выпрямил спину и поднял голову. Смотря не в камеру, а именно на Юру, пригвождая к месту тяжелым взглядом. А потом запел, и Юре казалось, что даже Старый в углу храпеть перестал — все внимание только на Пашу. Песню Юра слышал в первый раз, и чего-то пробрало: на припеве мурашки по коже побежали, а шерсть на спине дыбом встала. Вроде о простых вещах Пашка пел, о бесконечной дороге, о жизни и смерти, немного о любви. Только как обычно у него все искренне получалось, работало на бесконечных контрастах. Голос еще такой красивый под переливы гитары, да и сам невозможно охуенный: на его светлой шерсти гуляли отблески огней, это никаким фильтром не сделаешь. Вздрогнула последняя нота, и тишина в комнате показалась слишком громкой, почти оглушающей. Юра смотрел на него зачарованно, пытаясь подобрать слова, но никак не находил нужных. — А хули ты мне раньше эту песню не показывал? — возмутился он совершенно неестественно. — Я ее вчера написал, — сказал Паша виновато, спрыгивая с табурета и приставляя гитару к стене. — Не понравилось? Давай я что-нибудь из старого тогда сыграю? Надо было отшутиться, спрятать как-то эмоции, но Юра не мог. Его зацепило и переебало, даже самого вдохновением накрыло. Столько идей в голове завертелось, хотелось сесть за бумагу и инструмент, думал, что мир сейчас может перевернуть. — Не надо старую — эта охуенная. Выключив запись, Юра ломанулся вперед, потираясь щекой о его морду. Усы соприкоснулись, посылая во вибриссам резкие сигналы, он вздрогнул несильно. — Почти хитяра! — подскочил сзади Ильич, похлопывая Пашу по спине и заставляя их расцепиться. — Аранжировку запилишь в тему и вообще зашибись. Мужики принялись что-то бурно обсуждать, Юра вместо этого вытащил проворно из камеры карту памяти. Завелся сильно, ему захотелось сразу залить. Чтобы не ждать завтра, когда протрезвеет и растеряет половину случившийся магии. Сердце в груди заколотилось, чувствовал себя, будто с энергетиками перебрал, но от них столько мыслей в голову не лезло. И вокруг Юры было полно талантливых котов и собак, которые делали вещи не хуже, а кто-то и лучше. Паша же все равно цеплял по-особенному, было в нем что-то такое, что не позволяло взгляд отвести. Самым странным казалось то, что даже творческой ревностью не хреначило. Обычно Юра на словах расхваливал коллег, а внутри зрело что-то мерзкое и противное, с чем он никак не мог совладать. Тут же, наоборот, на весь мир тянуло орать, типа посмотрите, именно я этого кота первым заметил. Чтоб все разглядели, какой там талант прятался. Пьянка пошла привычным чередом, народ перетек на крышу, горлопаня песни хором. Юра только отмахнулся, когда его позвали, решил сначала доделать. Залипал в ноут, гоняя видео по кругу, никак не мог остановиться. Как тут нарезать что-то, если ему все показать хотелось? Кроме самого первого взгляда в начале, который предназначался ему одному — вот этим делиться не планировал. — Так все херово? — Паша подобрался сзади бесшумно, нависая над его плечом. — Да почему херово? Я уже почти закончил, — Юра откинулся на спинку стула, зевая широко. — Паш, бля, принеси пивка из холодильника? Махнув хвостом недовольно, Паша все равно скрылся в соседней комнатке, которая выполняла роль кухни. Вернулся с двумя прохладными бутылками и соленой рыбки на закуску притащил. — Давай хотя бы попозже выложим, а? — попросил Паша, плюхнувшись на стул рядом. Приложился к пиву, заерзал беспокойно на месте. — Тупо как-то, я еще даже парням в группе песню не показывал. — А что изменится, если покажешь? Тебе сказали, что все охуенно, тебе этого мало? Или я пизжу по-твоему? — Юра скрестил лапы на груди, буравя его внимательным взглядом. Паша сразу стушевался, снова хлебнув из бутылки, хотя глаза и так уже были осоловевшие. — Не знаю, Максу хотя бы надо дать послушать, — снова виновато улыбнулся Паша. — Бля, да как ты с ним заеб. На кой хер он тебе сдался вообще? — Потому что мы с ним вместе группу собрали, нечестно это будет. — Какая к хуям честность? Музыку всю ты пишешь, он только подгавкивает. — Он помогает — мы всегда все вместе доделываем. Юра отмахнулся, закидывая в пасть кусок рыбки и включая звук на ноуте. Они об этом много раз спорили: Паша зачем-то вцепился всеми лапами в пса, с которым познакомился в общаге. И не то чтобы Юре Максим не нравился, да они даже незнакомы были толком — пес как пес. Бесило просто, что Пашка с какого-то перепугу его мнением дорожил. С таким же успехом мог у любого прохожего спросить, как песню сделать, там бы, наверное, лучше подсказали. — К тебе Кикир уже подкатывал? — спросил невнятно Юра, отхлебывая пива. — А должен был? — удивился Паша, взмахнув резко хвостом и потупив глаза. — Да он вокруг тебя последний час кругами ходит, у него же бас головного мозга. — Блять, ты серьезно? Саша к нам хочет? — А хули нет? Он давно ныл, что ему без музыки плохо, даже у нас басиста на паре концертов подменял. Перемотав в очередной раз видео на начало, Юра улыбнулся невольно, разглядывая Пашину морду. Тот расцвел на глазах, и вроде счастливый, но разнервничался снова. Никак у кота не получалось в свою охуенность поверить, и что кто-то хочет с ним музыку делать. — Топай давай ко всем? — попросил Юра, потрепав его по плечу. — Я сейчас закончу и тоже приду. — Можно я с тобой останусь? Хочу посмотреть. — Не отвлекай только, лады? Дай уже доделаю, сам заебся. Вытянув длинные лапы на столе, Паша улегся на них головой. Теребил свои браслеты, которые звенели негромко. Старался смотреть в окно, но Юра постоянно замечал мельком, как тот на него косится. С трудом сдерживался, чтоб не дать ему за это по пушистой жопе и не устроить трепку. Доделал все за пятнадцать минут, а потом залил на аккаунт их группы в тиктоке. Десять раз проверил, правильно ли расставил теги, никакого описания пилить не стал. Решил, все подумают, что он тур продвигает. Паша негромко возмущался, что типа сначала ему надо дать посмотреть — по пьяной лавочке всегда смелый был. Впрочем, когда вместо пива открыли вискарик, про все свои возмущения быстро забыл. Как и вообще про здравый смысл: налакались они моментом. Проснулся Юра в тепле, обложенный со всех сторон горячими телами. Похлопал себя по карманам, телефон не нашел, окна плотно завешены шторами — не разобрать, какое сейчас время суток. Приподнявшись на локте, Юра оглядел мутным взглядом комнату. Разлеглись вчетвером на ковре: справа от него валялись Старый с Кикиром, слева Паша притерся. Хрен поймешь, где чьи лапы и хвосты — в такой тесный клубок сплелись. Не открывая глаз, Паша рыкнул, надавливая Юре на грудь и заставляя снова опуститься рядом. Обнял еще крепко, чтоб не рыпался, а Юра только мявкнул тихо, когда затылок пола коснулся: башка трещала просто пиздец. — Ты чего? — невнятно спросил Паша, вылизывая ему шею. — Голова, — просипел Юра, отодвигая от морды темный Санин хвост. — Сейчас, Юр, погоди минутку. Паша вскочил на лапы ловко, будто и не налакался вчера. Нашел в углу свой рюкзак, добыл таблетки и бутылочку с водой: продуманный котяра, все у него было подготовлено. Быстро заглотив обезболивающее, Юра лизнул его благодарно в нос. Закинул сверху лапы и хвост, притираясь ближе, надеялся еще немного подремать. Хорошо было в таком коконе с котанами, тепло и уютно — можно хоть весь день проваляться. — Пиздец, чего вы тут вчера устроили? — Леха ворвался на студию аккурат в тот момент, когда Юра уже почти заснул. — Пьянку? — Юра даже глаз не открыл, уткнувшись носом в мягкий Пашин свитер. — Андрей, бля, убери лапы! — зашипел сонный Кикир, пихаясь во все стороны. — Хули ты на меня навалился, жирная ты жопа, чуть не раздавил. Коты сбоку завозились, о сне больше мечтать не получалось. Юра приподнялся, облизывая пальцы и вытирая сонные глаза. Пытался уложить в голове события прошлого вечера, получалось пока хреново. Шокеры, видео, алкоголь. Очень много алкоголя, даже для него, в голове все сейчас казалось капец каким мутным. — Я не про пьянку, я про видео, — рыкнул Леша, садясь на ковер перед ним. — Ты смотрел, что там вообще творится? — Бля, а вы все-таки залили? — спросил с дивана сонный Ильич. — А чего не сказали, я бы лайкнул. — Да там и без тебя лайков хватает, ты уж поверь. Там уже под сто тысяч натикало. — Сколько? Пиздишь же? — Юра вскочил резко на лапы, бросаясь к ноуту. Нашел рядом с ним свой телефон, забурился в статистику, изучая просмотры. У них, в принципе, был раскрученный канал, но не то чтоб прямо в топы вылезать, а сейчас счетчик уведомлений зашкаливал — Юра еще ни разу такого не видел. — Блять, — выдал вдруг Паша, тоже уставившись в экран своего телефона. — Пиздец на меня народу подписалось. Это что за хуета? Открыв заначку пива, народ собрался в кучу, читая комментарии. Ильич больше всех радовался, начал рассуждать, что можно и городов в тур добавить. Хайпануло нехило, хоть в основном и среди маленьких кошечек и щенков: те тоже начали на этом фоне сопливые видео записывать. Впрочем, лайк — он и в Африке лайк, фиолетово, кто его поставил. Юру кольнуло внутри все-таки завистью, но пересмотрел вместе с ребятами и отпустило. Странно было, даже очень: он вчера хотел, чтоб народ распробовал, но такого результата не ожидал. Пиво не лезло, он налил себе крепленого кефира, заначку которого всегда держал спрятанной за банками с тушенкой. Оглядел потом комнату, не находя виновника торжества, сразу понял, где искать этого дурака. Прихватив с собой вторую баночку, он выбрался проворно на крышу. Время давно перетекло за обед, солнце в Питере пусть и не шпарило, но хотя бы без дождя. Паша развалился на теплом кирпиче, раскинув лапы. Изучал взглядом тучи, которые летели к ним на всех парах по светлому небу. — Прости, — выдал Паша, когда его заметил, отвернул морду в сторону. — Да за что опять? — Юра стянул с себя футболку, разлегся с удовольствием, так приятно спину пригревало. — Не знаю, я… бля, реально хуй знает, — Паша перекатился ближе, прижимаясь плечом и обвивая хвостом Юрину лодыжку. — Мне казалось, что это розыгрыш тупой, пока сам в телефон не глянул. — По-твоему, я б так сделать бы мог? Ты охерел? — Мог, Юр, еще бы и ржал потом громче всех. Тянуло поговнить, но похмелье мешало. Юра приподнялся, отхлебывая кефира и вытирая шерсть на лице пальцами. Наверное, это вполне мог быть розыгрыш в его духе. Только он и сам без конца проверял телефон — там, похоже, над ними вселенная решила постебаться. — Если Ильич тебе предложит своего менеджера, ты не соглашайся, — говорить о делах сейчас не хотелось, но и о чувствах не получалось. Не было давно уже в Юре той искренности: все сожрало в турах, концертах и на телике. — К нам лучше иди, у нас проверенные коты. — А есть разница — пес или кот? — фыркнул Паша, прикрывая лапой глаза от слепящего солнца. — Странно просто пиздец. Я несколько месяцев назад думал, что типа к херам, не надо снова пытаться поступать в следующем году, пора домой рвануть. А тут вдруг вы меня зовете везде, и в тур едем, и ты… бля. Будто бы не по-настоящему это все. — Просыпайтесь, пациент, вы сто лет были в коме, — заржал Юра, впившись ему болезненно когтями в бок, безжалостно продирая старый свитер. — Дурак ты, Юр, — неожиданно серьезно выдал Паша, закидывая на него лапу и утыкаясь носом в подмышку. — Оно же все такое, без конца и начала, оно правильное только когда понимаешь… — Не нуди, Паш, — перебил Юра, поглаживая по затылку. — Давай погреемся еще малек, польет же сто пудов скоро. Паша оскалился на секунду, даже куснул несильно, но тут же обмяк, перекатываясь на спину. Сложил лапы на груди, смотрел в небо, думая о чем-то своем. Как бы Юре хотелось забраться в его бедовую голову, разобрать по полочкам все проблемы, но больно уж лениво. Он хлебнул вместо этого кефира, подставляя морду под редкие в Питере солнечные лучи. Выбросил из головы статистику, просмотры и прочую дребедень, решив расслабиться и просто насладиться моментом.