Полосатая судьба

— И вот, короче, та кошечка как вцепилась в меня, бля, я думал, она мне всю шерсть повыдирает… — Саня рассказывал через смех, половину слов не разобрать. — Да из-за чего она пристала? — раздраженно дернул усами Паша, который стоял рядом и никак не мог вдуплить. — Ты дослушай и узнаешь! — продолжал хохотать Кикир, не спеша вносить какую-то ясность. Юра уже больше смеялся с растерянной морды Паши, сам не особо уследив за ходом истории о том, как Саня отбивался от внимания назойливой кошки. — Вы чего тут, в стендап вместо музыки решили удариться? — проворчал пришедший на студию Даня. — Явился, пиздец, ну и хули мы опаздываем? — Юра развалился на стуле, вытягивая лапы, и прихлебнул пива из банки. — Щас штрафную пить будешь. — Не буду, Юр, я на десять минут зашел, у меня еще дел до жопы, — Даня кисло поморщился, оглядывая комнату. Репетиция сегодня была вполне обычная: все просто бухали, даже инструмент в лапах никто не держал. — Пошли поговорим по-быстрому. — Прям щас? — Прям щас. Кивнув, Даня направился в сторону подсобки, на ходу расстегивая куртку и стаскивая шарф с шеи. Приехал наверняка на тачке, а замотался все равно так, будто на улице уже зима — теплолюбивый котяра. Пожав плечами на вопросительные взгляды ребят, Юра двинулся следом, не забыв про пиво. Жопой чуял, что разговор ни капли ему не понравится, но выбора особого не было: если уж Данька насел, то не слезет, пока не получит все, за чем пришел. Он только год как с ними работал, хотя знакомы были давно. Предыдущий менеджер их кинул, мудила поганый, сильно обосрав весенний тур, они тогда на бабло влетели немалое. Юра психовал, пытаясь решить проблему сам, но из лап все валилось, ни хрена не выходило. Вот и привлек Даню, что оказалось пиздец удачной идеей. Тот сразу вцепился в работу когтями, не дал туру сорваться, да и просто навел во всем порядок. Правда, бывал слишком доебчивым временами, но с этим еще можно как-то смириться. — Ну чего? — лениво махнув хвостом, Юра щелкнул выключателем и присел на край заваленного всяким хламом стола. — Опять какие-то проблемы или жопа намечается? — Не, никаких проблем, наоборот, все зашибись. Рекламу вкусную предложили, вот и хотел обсудить, пока ты не налакался. — Рекламу? Заебись, давно не было. Кто решил денег занести? — Один зеленый мобильный оператор. Там пока еще все не точно, но бабло маячит серьезное. Юра сначала заулыбался, а через секунду подозрительно прищурился. Потому что новость хорошая, но преподносил ее Даня с капец какой серьезной мордой, и тут не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, к чему дело идет. — Нет! Нахуй, бля, сто пудов нет, я не отдам мою «Свободу», что угодно, но только не ее, — Юра ощерился, демонстрируя клыки, и вцепился когтями в дерево стола. — А другое никому не надо, Юр. Сейчас хоть деньги хорошие предлагают, а промаринуешь песню еще годик, и ее даже на джингл в рекламу подгузников не возьмут. Я все понимаю, но… — Ни хрена ты не понимаешь! — взорвался Юра, вскакивая и меряя тесную комнатку шагами. — Да меня фанаты с говном сожрут, если я продамся. — Ну, знаешь, плохая реклама тоже реклама, а она вам ой как не помешает, — спокойно продолжил Даня, никак не среагировав на его вспышку, пригладил только устало шерсть на шее. — Как и бабло. С новым альбомом у вас по нулям, хайп давно спал, а кутишь ты по-старому. Подумай башкой, Юрка, ты скоро свою долбанную «Свободу» в переходах играть будешь, а не по телику в рекламе слышать. — Нахер иди, мудила, — прошипел Юра ему в рожу. — Ты подумай несколько дней, но лучше не тяни, — Даня созрел на вымученную улыбку, похлопав его по плечу. Развернулся потом на каблуках и вышел из комнаты, гордо помахивая хвостом. Юра не удержался, потыкал ему в спину средним пальцем с выпущенным когтем, но легче не стало. Прошелся снова по комнате, пнул со злости стул, тут же жалобно мяукнув: стул был твердый и получилось больно. Психовать сразу расхотелось, он уселся на пол, пытаясь успокоиться. «Свобода» была их главным хитом двухлетней давности. Юра писал ее в приступе какого-то дикого одиночества, сбежав ото всех на неделю. Закрылся на даче, много пил и не расставался с гитарой. Период тогда в жизни был херовый, в его молодой семье все не ладилось: после рождения котенка они с Анькой никак не могли найти общий язык. Ругались часто, причем временами совсем без повода. Дочку Юра любил и пытался как-то притереться и перетерпеть, типа чуть-чуть осталось, сейчас встанут на лапы. И песня на этом фоне получилась очень откровенная. Это было даже не чистосердечное признание — Юра будто бы собственными лапами провел вскрытие своей души, а из нее валом посыпались слова и ноты. Песня выстрелила моментом: из неизвестной группы они разом прославились на всю Россию-матушку и ближнее зарубежье. На фоне успеха Юра позабыл обо всех проблемах, сам пропитался духом какой-то свободы, решительно обрубая хвосты. Институт бросил на последнем курсе, с Аней развелся. Разлука с дочерью, конечно, херово давалась: по своему котенку Юрка очень скучал. Старался с Лизкой много времени проводить, пока не был в турах или на съемках, но все равно не то. Предложение продать хит не было первым: их еще в самом начале поступало немало. Только Юра уперся и свое творение на расправу стервятникам наотрез отказывался отдавать. Шли тупые ассоциации, что это все равно как душу дьяволу вручить, пел ведь он совершенно про другое. И так тошно стало от осознания, что Даня прав и, наверное, на этот раз придется сдаться. Слишком уж Юра привык к хорошей жизни, ему хотелось хлеб с маслом жрать, а не упиваться своей свободой. Выбрался к ребятам Юра с поникшими усами, невыносимо тянуло налакаться до беспамятства. На душе было мерзко, он не понимал, больше расстраивается или злится, бесился неимоверно. Накапал себе коньяка в рюмку, хлопнул не запивая — проще не стало. Удивился, заметив, что ребята в его отсутствие решили заняться делом. Они все-таки собрались сегодня не просто побухать — Юрке на днях в голову пришла охеренная идея. Он насмотрелся всяких видео крупных зарубежных фестивалей, там постоянно несколько групп завершали выступление каким-нибудь общим хитом. Выглядело это круто, Паша, который вместе с ним смотрел все эти концерты, тоже загорелся. До того, как приперся Даня, сошлись наконец-то на одном варианте. Хотя как сошлись, Юра продавил как обычно, чего ему хочется: приперло сделать кавер на «Семь тысяч над землей» у Сюткина, почему-то казалось, что с тяжелыми гитарами хорошо звучать будет. Леха вместе с Максимом пытались сейчас наиграть, но выходило у них такое себе, у Юры даже ухо начало дергаться. — Стой, дай я тебе покажу, ты не так играешь, — раздался мягкий голос Паши. — Сам ты, бля, не так играешь! — ругнулся Леха, только крепче прижимая к себе гитару и демонстрируя острые клыки. Паша, который все это время просто стоял над ними, поднял успокаивающе лапы вверх, а на морде даже извинения были написаны. Он переглянулся быстро со своим другом, явно подбирая слова, чтобы высказаться помягче. — Не, Лех, ты реально лажаешь, — влез Юра. — Да и песня чего-то не заходит. — Надо повеселее чего-нибудь, да? — улыбнулся ему Паша, благодарно кивнув. — Ну, какую-нибудь попсу из девяностых переделать, устроить там трэш и угар. — Ласковый май! — Не, Киркорова давай, помнишь то говно про зайку? Они засмеялись хором, снова поймав какую-то общую волну: в последнее время это происходило все чаще. Почувствовав вкус популярности, Паша оттаял немного, не закрывался больше и Юре так нравилось на это смотреть. — Зайки, блять, чего б сразу не на Иванушек кавер сделать? — проворчал недовольно Леша, откладывая гитару. — Вы тут засоситесь еще. — Да без проблем, — хмыкнул Юра, поднимаясь плавно со стула. Преодолел расстояние между ними в два широких шага, обнял Пашу за плечи, а тот вдруг смеяться перестал, прижал испуганно уши к голове, упираясь мягко лапой в Юрину грудь. Смотрел при этом куда-то в сторону, и Юре не надо было оглядываться, чтобы понять, кого он там ищет. Явно своего друга пса, который может не одобрить все это непотребство. От этого Юрка еще сильнее завелся, впился больно ему когтями в шею, наклоняя ниже. Махнув хвостом резко, Паша облизнулся, смотря теперь только на него. Видно было, что боялся, но все равно потянулся доверчиво вперед, чуть приоткрыв рот. — Да с хуев конфет, — засмеялся противно Юра, когда расстояние между ними всего пару сантиметров составляло. Потыкал средним пальцем в Пашин нос, шлепнув его хвостом по жопе игриво, и налил себе еще коньяка. — Не стоит твоих фанаточек разочаровывать, котя, не рушь свой романтичный образ. — А в чем он романтичный-то? — влез вдруг Максим, который вроде улыбался, но все равно косился на них неодобрительно. — Это чего-то опять ваше кошачье? — Я хуй знает, видать, девок прут его тлен и страдашки, — Юра тоже изображал наигранную радость, хотя ему сейчас было совсем не весело, пиздец как разозлился. — У него весь директ забит предложениями от симпатичных кошечек, одна даже стихи писала. Там такой шедевр, типа «твои лапы словно…». — Юра! — зашипел на него вдруг Паша. Кисло поморщившись, Юра замолчал и не стал продолжать историю. Паша, когда показывал ему все эти признания, сразу не одобрил ехидный смех. Он, может, всем этим влюбленным кошечкам и не отвечал, но сопереживал им как-то вполне искренне и по-настоящему. Насмотревшись за столько лет в шоубизе, как все пользуют фанаток, Юра сильно этому удивлялся. Да что там говорить, он и сам таким грешил, это было просто и удобно. — Ой, бля, заебали, — махнул лапой Юра, подхватывая со стола пачку сигарет. — Пойду покурю лучше. Решил выбраться на крышу, хоть на улице и накрапывал мелкий дождик. Забился там под козырек, пялился уныло на звезды, жалея, что не накинул куртку. Даже плотная шерсть не особо спасала от пронизывающего ветра — замерз моментом, но спускаться обратно не спешил. Хотелось побыть одному, но так при этом надеялся, что кто-нибудь сейчас придет доебывать его с разговорами. Хороший поначалу вечер казался окончательно испорченным, причем Юра чувствовал себя неправым по всем фронтам. На Даню надо было не орать, а спасибо говорить, потому что он все еще за них бился, хотя имел под лапой более выгодные проекты. На Пашу тоже шипеть не стоило: тот все правильно сделал, просто Юра редко оказывался в компании с плохо знакомыми псами, забыл, как они реагируют на кошачью тактильность. Тут было фундаментальное различие между двумя их видами: у собак имелся четкий запрет на всякие однополые отношения, как-то связанный с иерархической системой стаи и унижением, это даже в их религии отображение нашло. У кошачьих с этим было иначе: никто проблемы не видел, типа какая разница, с кем лизаться, главное, чтоб тепло. Юра как-то слышал теорию, что раньше и коты рожать могли, хотя она ему особо и не нравилась. Он и сам был временами не прочь, чтобы его отодрал под хвост нормальный мужик, но вот точно не хотел бы обзаводиться пузом — пусть этим кошечки занимаются. В толерантной Европе к этому относились попроще: там псы поприжали хвосты и не лезли в эти дела. У них уже браки между собаками и кошками разрешили, извращенцы гребанные — это дерьмо Юра точно не одобрял. Хотя лучше уж так жить, чем в православной России, где псы и волки запарили настолько, что даже полизаться с другом было стыдно. Через двадцать минут и три сигареты Юра спустился все-таки вниз, понимая, что никто не побежит его уговаривать вернуться. Продрог до костей и надулся. И вместо следов веселой пьянки обнаружил в комнате только своих котанов: те залипали на видюху по телику, смеясь над какой-то ерундой. — А где все? — хмуро спросил Юра, оглядываясь по сторонам. Даже пустых бутылок на столе не осталось, вообще никакого мусора — видимо, правда свалили. — Слабаки, разнылись, что завтра съемки и надо выспаться, — захихикал противно Леша, поставив видео на паузу. — Щас, видимо, будут кремами мазаться и марафет наводить. — Охуенно, — сухо прокомментировал Юра, подсаживаясь к ним под бок и приобнимая неловко за плечи. Посидел для приличия полчаса и уехал домой под надуманным предлогом. Чего-то обиделся на всех, на Пашка в первую очередь. Юра уже привык, что они постоянно дрыхли вместе на студии — так теплее и удобнее. Не понимал, с какого перепугу этого дурака понесло в общагу, когда можно слипнуться на диване клубком и поспать. Сто пудов опять пес ему мозги промыл, рассказывая, как это все ненормально. Ехал в такси и ловил вертолеты, даже думал попросить водителя притормозить, чтобы проблеваться. Хорошо налакался конины, пока изображал веселье со своими котами, перед глазами плыло. Дотерпев все-таки до дома, Юра завис на пару минут перед дверью, пытаясь попасть ключом в замок. Родная квартира встретила запахами пыли и затхлости — в последнее время он редко тут появлялся. Не хотелось одному быть, все искал какую-то компанию, где можно забыться и не поддаваться плохим мыслям. Свет Юра включать не стал, и так прекрасно все видел, стянул уныло кеды с лап и поперся в ванную. Надо было сгонять в душ, потому что ему тоже завтра на съемки, а шерсть с утра придется сушить три часа. Когда выбрался из ванной, чуть не споткнулся в коридоре о чехол с гитарой. Подготовил заранее подарок: расчувствовался тут на днях, решил порадовать Пашка в честь съемок первого клипа. Сейчас-то, конечно, больше нахер тянуло послать, но с этим можно было и утром разобраться. Улегшись в пустую постель, Юра накрылся одеялом, царапая невольно когтями наволочку. Сон не шел, думал сходить проблеваться, но двигаться было лениво. Проверил десять раз, поставил ли будильник, чтобы точно не проспать. Снять клип на Пашину песню, которая охеренно залетела в тиктоке, было идеей Ильича. Там на самом деле ебануло нехило, в паре городов даже площадки поменяли на более крупные, и все из-за Пашиной группы. До отъезда оставалась неделя, и Прусикин решил поспешить, подтягивая свою команду: планировали геройствовать и снять за один день. Хотя на большее денег и не хватало: бюджет был очень ограничен. Нужную сумму собрали на рекламе, крупных спонсоров быстро найти не успели. С тематикой тоже недолго думали: Ильич сказал, что раз начали пиздить, то надо до конца. Хотели под копирку взять самый известный клип Нирваны, но Паша заартачился. Он обычно редко спорил, но тут завелся, напрочь отказываясь в этом участвовать. Хотя, наверное, только порадоваться должен был: много ли молодых групп могли своим клипом похвастаться? Спорили до исступления, Паша чуть не расцарапал их всех. Юра уже миллион вариантов перебрал, пытаясь его хоть как-то успокоить. — Нахуй надо, не хочу я этого, — шипел недовольно Пашка, даже не пытаясь сдерживать свои эмоции. — Чем тебе бабы с помпонами не угодили? Ну и ладно, что не наше, красиво же, — спросил Юра, заколебавшись спорить. — Или ты пионерок в красных галстуках хочешь? Глаза у Паши сразу загорелись, хвост заходил по полу, и Юра устало растер переносицу, уже понимая, что попал. По итогу все равно пиздили, но с советским колоритом. Нашли в области какой-то дворец культуры, который получилось арендовать на сутки. На самом деле, много не потратили: место пиздец убитое, там ремонт, наверное, после открытия не проводился. Зато, судя по фоткам, очень атмосферное — то, что для съемок и было нужно. Утром Юра встал разбитый и похмельный, сил не хватило даже завтрак соорудить, решил заехать за кофе и перекусом по пути. Расчесал только высохшую за ночь шерсть и оделся быстро, захлопнув за собой дверь квартиры слишком громко. Спустился на первый этаж, потоптался на крыльце и поднялся обратно, чтобы прихватить подарок. Справился как-то за ночь со своими обидками, да и просто представлял себе счастливую морду Пашка. По указаниям навигатора добрался до местных ебеней без приключений, кивнул старой кошке, которая сидела на вахте и не спросила у него ничего. Глаза у нее были ошалевшие: видать, давно их захолустье не посещало столько гостей. Народу, несмотря на раннее утро, мелькало много: ребята заносили технику и какой-то реквизит, некоторые шныряли туда-сюда с деловым видом. Юра и пошел по их следам, надеясь найти в главном зале Пашу и вручить все-таки ему эту чертову гитару. В зале Пашка не обнаружился, Юра побродил по сцене, болтая со знакомыми, чуть не расчихался от пыльного занавеса. Полюбовался немного на девочек в пионерской форме: все дамы фигуристые и вкусные, в кадре наверняка будут смотреться огонь, он облизнулся невольно. Даже самому хотелось клип организовать в советском антураже, что-нибудь такое страшное. Потом поморщился недовольно, понимая, что для клипа сначала нужна песня, а с этим не было никакого прогресса. Кто-то из осветителей подсказал дорогу к гримеркам, уточнив, что ребята из группы в самом конце коридора. Впрочем, Юра сразу понял, что и сам мог быстро найти: вопли Паши было издалека слышно, видимо опять распсиховался из-за какой-то херни. — Чего у вас тут? — спросил Юра, пожав лапу Кикиру и осматривая тесную комнатку. — Паша включил звезду, — устало засмеялся Максим, тоже протягивая лапу для приветствия. — Ему не нравятся шмотки, которые нам подобрали. — Не включал я звезду! — зашипел Паша, шерсть на загривке встала дыбом. — Я просто хочу на себя в клипе походить, а не на какого-то уебка. Юра осмотрел скептически высокую Пашину фигуру: выглядел он вроде неплохо, хоть и как-то непривычно. Узкие брюки с выглаженными стрелками, подтяжки и цветастая рубашка. Паша заметил его внимательный взгляд, дернул недовольно ушами и принялся расстегивать пуговицы, обнажая почти белую шерсть на груди. — Ну и херли ты психуешь? Ты в этом, что ли, сниматься хотел? — удивился Юра, приподнимая двумя пальцами обычный Пашин свитер с дивана. Потертый, растянутый и явно из секонда. — А почему нет? Заебенный свитер, удобный хотя бы, — Паша попытался выхватить его из лап, но Юра проворно увернулся. — Да забей ты на шмотки, бля, харе нервничать. Лучше посмотри, какой я тебе подгончик приволок. Сбросил с плеча гитару и вручил Паше в лапы. Тот вдруг растерял весь свой задор, рассматривая потертый чехол. Зависал с половину минуты, потом только расстегнул молнию, доставая побитый за время инструмент. — И зачем? — неуверенно спросил Паша, проводя когтями по струнам. — Как зачем? — засмеялся Юра, похлопав его по голой спине. — Ясен хер, чтоб об сцену расколотить. Рок-н-ролл, Пашенька! У Паши усы вздрогнули недоверчиво, он смотрел широко распахнутыми глазами, прижимая гитару лапами. Выглядел сейчас еще лучше, чем в Юриных фантазиях, такой счастливый, никаких слов не хватало, чтобы это описать. — Жалко же, хорошая ведь, — выдавил Паша, улыбаясь немного смущенно. — Забей, она старая, в лапы уже вечность не брал, — отмахнулся показушно Юра, хоть и был очень доволен реакцией. — Все, теперь не будешь психовать? — влез Максим, сразу разрушая атмосферу. — Надевай обратно рубашку, у нас же у всех похожие. — Не надену, — ощерился снова Паша. — Тогда голым будешь сниматься, — заржал Юра. Прижав крепко Пашин свитер к груди, Юра бросился из комнаты на всех лапах, чуть не выбив у Кикира телефон. Побежал в конец, рассчитывая найти там выход на улицу, в спину раздавались громкие маты. Вместо выхода нашел лестницу, рванул рефлекторно наверх, перескакивая через ступеньку. Ворвавшись в какой-то темный коридор, Юра огляделся быстро по сторонам. Слышал сзади угрожающий голос Пашка, ни в жизнь не был готов отдать ему свою добычу. Юра подергал ручки у дверей, на второй повезло, и она оказалась открытой. Комнатка была тесная, в нее влезли только стол да несколько шкафов с документами. Оглянувшись, Юра понял, что спрятаться негде, и рванул к окну. Третий этаж, в конце концов, не так уж и высоко — должен нормально приземлиться на лапы. А там до мусорок два шага подать: избавит наконец-то этот дурацкий свитер от мучений. Проржавевшие шпингалеты никак не хотели поддаваться, Юра мявкнул недовольно, пытаясь поддернуть их когтем, когда в комнату влетел Пашка. — А ну отдай! — он зашипел с порога, оттаскивая Юру от окна. Они завозились неловко, через минуту Паша уложил его на пол мордой вниз, выхватывая немного подранный свитер. И вместо того, чтобы слезть, вцепился клыками в загривок: у Юры сразу лапы отнялись, вообще не мог пошевелиться. — Я тебя поймал, — сказал довольно Паша, вылизывая шерсть на месте укуса. — Ты моя добыча. — Ну и что ты будешь делать? — Юрин голос в ответ прозвучал как-то хрипло. Чего-то таким кайфом от погони прибило, даже не расстроился ни капли, что Пашок его загнал. Нравилось это ощущение чужих сильных лап: Паша вжимался всем телом, нисколько не стесняясь. — То, что ты мне вчера не дал, — вкрадчиво прошептал он. Повернув голову на бок, Юра уставился в его светлые глаза. Зажмурился тут же крепко, когда Паша потянулся вперед, облизывая быстро подбородок и впиваясь жадным поцелуем. Каким-то совершенно ненормальным и несдержанным, Юру сто лет так никто не целовал. Тягуче и нетерпеливо изучая его рот, Паша мурчал еще утробно, посылая по телу приятные вибрации. Юра от этих догонялок завелся, сердце в груди стучало как бешеное, лапы покалывало. Вроде херня, а так хорошо было, что его сейчас поймали, какое-то чисто животное удовольствие. Поцелуй еще этот, который просто все мысли стирал из головы, у Юры усы задрожали от возбуждения. — Ты чего? — Паша дернулся в сторону, видимо, неправильно расценив его реакцию. — Прости, блять, я не хотел, прости. Я тебя не держу, ну? Присел на лапы, уже не накрывая всем телом, а Юра даже не мог созреть на какой-то адекватный ответ. Задрал вместо этого хвост, под которым давно дырка намокла, мотнул им приглашающе из стороны в сторону. — Блять, — выдал Паша, втянув шумно воздух носом. — Блять, пиздец какой. Попытался снова поцеловать, но Юра отвернулся, быстро расстегивая свои джинсы. Уже стало не до облизываний, завелся капец от ситуации. Чувствовал себя сейчас как неразумный котенок, от желания поебаться в глазах темнело. Штаны стягивали в четыре лапы, Юра прогнул спину, подставляясь и напрашиваясь на ласку. И Пашу лишний раз просить было не надо: ткнулся тут же носом под хвостом, слизывая жадно капли выступившей смазки. — Ты дверь закрыл? — мяукнул сдавленно Юра, сдерживая стон. — Похуй на дверь, — просипел Паша, потираясь носом об его задницу, явно немного дурея от запаха. — Господи боже, сука, как я давно об этом мечтал. Гладил при этом подушечками на лапах края дырки, толкался нетерпеливо языком. Юру от его реакции капец поперло, нравилось ему, когда хотят настолько, что мозги отключаются. В голове все еще стучало от погони, он дернулся вперед, пытаясь вырваться из крепкой хватки и рвануть к выходу. Хотя даже особо не старался, просто тянуло подразнить. — Ну уж нет, — простонал громко Паша, обхватывая его лапами за грудь и заставляя остаться на месте. — Никуда не убежишь. Не то чтобы Юре хотелось бежать — он растекся по полу довольный. Оглянулся через плечо, глядя, как Паша торопливо расстегивает свои брюки и приспускает их вниз. Юра мазнул ему хвостом по носу, и Паша мяукнул дурно, пытаясь прикусить кончик. Наваливаясь через секунду сверху, заправляя член сразу до конца. Хвост уже физически нельзя было задрать выше, но Юра все равно изогнулся, напрашиваясь. Скреб когтями потертый линолеум, понимал, что долго не продержится. Слишком уж переебало ощущениями, внутри от желания на части раздирало. Немного притормозив, Паша входил медленно, потирая под хвостом. Юру такой темп совсем не устроил: он подался назад, стараясь насадиться глубже. Голову заполнило сладостной пустотой, даже не пытался сдерживать себя, спустил с глухим мяуканьем, чувствуя, как крепко прижимает его Паша к себе. В лапах тянуло, Юра перевернулся довольный на спину, закрывая глаза. Давно так хорошо ни с кем не было, чтобы спонтанно и по-животному, без прелюдий и другой ерунды. Просто потрахаться, когда обоим хочется, и не думать о последствиях. Паше вот спокойно не лежалось: водил бесконечно пальцами по животу, поглаживая мягко. Спустился через минуту ниже, слизывая с Юриной шерсти смазку и собственную вытекшую сперму. — Все, бля, ну хватит, — Юра пихнул его несильно, когда понял, что начал заводиться от этой ерунды по второму кругу. — Ты правда давно хотел? А хули молчал? — Очень давно, Юрочка, — Паша упал рядом, обнимая лапой поперек груди, зажмурился крепко. — Месяц назад даже снял какого-то кота в баре, а потом случайно назвал его в койке твоим именем — он мне всю рожу за это расцарапал. — Ты же говорил, что с кошечкой расстался? — заржал невольно Юра, проходясь языком по взмокшей шерсти на его лбу. — Спиздел? Мне стремно к тебе подкатывать было, я так боялся. — Ага, боялся, но под хвост мне все равно заправил. Улыбнувшись застенчиво, Паша присел, обхватывая свои колени. Смотрел через плечо очень мягко и доверчиво. Наверное, даже почти влюбленно: Юра ни с чем не мог попутать этот поплывший взгляд, только сейчас складывая два и два. — Нас скоро сто пудов искать пойдут, — смущенно сказал Паша. — Пойди успокой их, а? У меня капец как под хвостом промокло, надо подмыться, чтоб ребята не охренели от запаха. — Так давай я вылижу? — тут же вызвался Юра, невольно дергая носом и принюхиваясь. — Нет, не надо, я сам. — Схуяль? Раздвигай лапы, ты от меня хер сбежишь, я тебя быстро догоню… — Я не сбегу, Юрочка, ты всегда догонишь. Но надо потерпеть, а то мы тут на полдня застрянем. У Юры аж усы задрожали, он облизнулся жадно, но все-таки сдержал себя. Полез натягивать штаны, стараясь не дышать, чтоб не вдыхать этот терпкий запах. Вроде только потрахались, а снова хотелось еще. — Свитер-то выкидывать, или ты сам оденешься как надо? — Юра попытался скрыть возбуждение в голосе. — Оденусь, бля, топай уже, у меня вся жопа мокрая. Уйти после такого комментария было сложно, Юра навалился сверху, целуя несдержанно. Пашин член под его лапой дернулся, он прогнул красиво спину, пытаясь притереться. — Пожалуйста, Юр, давай не сейчас. Подождем, когда съемки закончатся, ну? — Да когда съемки закончатся ты и пошевелиться не сможешь, мы тут сутки отпахаем. Фыркнув насмешливо, Юра поднялся с пола, поправляя одежду. Почему-то абсолютно уверенный, что после любых съемок он найдет силы для того, чтобы продолжить.