Полосатая судьба

Начиналась поездка вполне прилично: после концерта забурились в два автобуса. С первого дня разделились на кошачий и собачий, но Юра знал, что это дело временное — скоро притрутся друг к другу и перемешаются. Впереди ждал долгий ночной переезд, но все после концерта были бухие и не спешили ложиться спать, бурно обсуждая прошедшее мероприятие. Юра сразу затащил Пашу на широкое заднее сиденье, прогнав оттуда какого-то мелкого котяру, работавшего техником у одной из групп. Общий разговор игнорировали, уткнувшись мордами в экран телефона, обсуждали что-то между собой. Потом, ближе к утру, когда все голоса стихли, начали целоваться. Больше облизывались, ласкались перед сном, но это быстро переросло во что-то несдержанное и страстное. — Тише, Юр, ну не здесь же, — прошептал Паша, накрывая Юрину лапу и не давая расстегнуть пуговицу на штанах. — Почему? — выдохнул жарко Юра, прижимая ладонь к паху и толкаясь бедрами, от возбуждения даже усы задрожали. — У меня трусы щас хоть выжимай, чего ты ломаешься? Мяукнув тихо, Паша полез снова целоваться, вылизывая рот и уже сам наминая пальцами член через штаны. — Все, хватит, вечером гостиница, — он оторвался через несколько секунд, пытаясь включить здравый смысл, хотя глаза в полумраке сверкали совершенно безумно. — Не надо при всех, пиздец, плохо это, вот совсем нехорошо. Лапу Паша убрал, даже сдвинулся по сиденью, не прижимаясь больше тесно боком. В принципе, дело говорил — трахаться в туровом автобусе такая себе идея, лучше и правда потерпеть. Только Юра был еще пьяный от прошедшего концерта, а в нос забивался тягучий Пашин запах. Хотелось уложить его прямо в проходе и заправить под хвост, перебудить всех своими воплями. — Все спят, Паш, дрыхнут без задних лап, — Юра привстал, осматривая салон. Над спинками торчали острые уши, кто-то клубком свернулся, обернувшись хвостом. Да и тихо было: не слышно ничего кроме шума мотора и вяло бормотавшего радио у водителя. — Давай я тебя курткой накрою? Коть, бля, отсоси мне, я сейчас ебнусь. Открыв пасть, Паша явно собирался что-то сказать, вместо этого заулыбался как дурак. Сам полез ему штаны расстегивать, и Юра приподнялся немного, чтобы помочь. С трудом проглотил стон, когда головки коснулся язык, слегка лаская расщелину. Паша еще так хорошо наглаживал мягкими подушечками основание ствола, что Юра не сдержался и мурлыкнул тихо, откидывая голову назад и толкаясь несильно бедрами. — Юр, ну хоть прикрой меня, — попросил Паша, через секунду снова насаживаясь на член. Прятать красивую картинку не хотелось, но Юра все равно накрыл его голову курткой. Придерживал ее одной лапой, не давая упасть, а вторую опустил на оттопыренную Пашину задницу. Длинный хвост взлетел вверх стрелой, дергаясь нервно, и Юра не удержался: потер у основания, сейчас сильно жалея, что не может добраться до мокрой дырки. Застонав тихо, Паша выпустил член изо рта, потираясь щекой об оголившуюся шерсть на животе, и выгнул спину сильнее, подставляясь. Можно было еще его подразнить, чтобы стонал в голос, но у Юры самого терпения не хватало. Шлепнув его по заднице мягко, он оторвал лапу от манящего хвоста. Забрался под куртку, надавил Паше на затылок и заставил снова в рот взять. Вцепился когтями в загривок, натягивая на себя с силой, так хорошо было — кончил через минуту. Паша вывернулся из-под куртки взъерошенный и немного смущенный, сел прямо, пытаясь пригладить шерсть на щеках. — Бля, вставать рано, — Юра потянулся, вытягивая лапы и довольно зевнув. — Давай спать? Посмотрел на Пашу и невольно засмеялся от того, как быстро у него выражения на лице менялись. Как в мультиках: от стеснения к удивлению, а потом прямой дорогой к разочарованию. Вообще себя не сдерживал котяра, был таким красивым и искренним. — И ты вот так меня оставишь? — хмуро спросил Паша, но слишком очевидно давил улыбку. — Реально кинешь, да? — Вдруг проснется кто, Пашенька? Полный автобус котов, а ты… Продолжить Паша не дал, наваливаясь сверху и целуя нетерпеливо. Хмыкнув в чужой рот, Юра расстегнул ему штаны, начиная дрочить, прикрыл только снова курткой. Вылизывал шерсть на шее и лице, но Паша не реагировал почти, толкаясь в ладонь. — Паш, — позвал тихо Юра, поймав в ответ осоловелый взгляд. — Куртку придержи, а то сам с подкладки кончу слизывать будешь. Он приподнял послушно ворот и зарылся носом в Юрину шею, слегка покусывая острыми клыками. Юра залюбовался открывшимся видом, начиная водить лапой по стволу быстрее. Живот у Паши поджимался, сам разве что не дрожал от нетерпения. Накрыв головку ладонью, он впился жадно в подставленные губы, чтобы не орал слишком громко. Смотря, как Паша застегивается, Юра облизал показательно пальцы от спермы. Сразу же получил поцелуй, но скорее сонный, чем страстный — Паша еле языком шевелил. Через пару минут он уткнулся носом в плечо, засопел размеренно, и Юра переложил его к себе на колени, поглаживая по голове. Самому тоже не помешало бы поспать, но он как дурак закинулся после концерта. Вроде уже и не штырило особо, только сердце в груди отбивало стаккато, о сне пока и помечтать не получалось. Юра отодвинул шторку на окне, пялился на пролетавшие за стеклом пейзажи. Тур только начался — позавчера выдвинулись в дорогу, этим вечером отыграли первый концерт. Прошло все даже лучше, чем они ожидали: заполняемость у зала была отличная, народ на все группы реагировал нормально. БКМСБ выступали последними, и их отпускать со сцены не хотели — народ требовал продолжения. Юра кайфовал от воплей толпы, впитывая их каждой частью тела, аж шерсть дыбом вставала. Играли на бис «Свободу», народ подпевал, зная наизусть каждую строчку. Ощущал в этот момент, что жизнь прожил не зря и лучше никогда не будет. Автобус затормозил у заправки, и Юра заморгал часто, пялясь на яркие огни в магазинчике. Не сразу заметил, как над сиденьем перед ним показались темные уши. — Юрец, пошли курнем? — позвал Кикир, широко при этом зевнув. — Лень, — соврал Юра, которому не хотелось беспокоить спящего Пашу. Дернув усами понятливо, Саша потер глаза пальцами. Устроил подбородок на спинке, свесив лапы вниз, смотрел как-то слишком внимательно. — Вы бы так не наглели, — хвост у Сани взлетел нервно вверх, хотя сам улыбался. — Если псы заметят, то разгавкаются. — Да забей, все тут свои, — отмахнулся Юра, которого эти угрозы особо не волновали. — Ничем противозаконным не занимаемся. — Это пока. Давно собаки пытаются продвинуть запрет — будешь оправдываться, что по любви братана ебал, а не чтобы их религию обоссать. — Херня, ну ты чего? Не даст кошачья партия такое говнище продвинуть, они ж не совсем больные. Кто за этих утырков потом голосовать пойдет? — Сам-то в это веришь? Все они там держатся за свое место у кормушки, продадут нас как нехер делать. Не будешь же ты мне за честные выборы сейчас затирать? Тянуло поспорить, но Юра понимал, что Санек во всем прав. Слишком уж волчья религия влиятельной стала, какое там светское государство и конституция. Даже не верилось, что именно князь Владимир, прославленный котяра из легенд, впервые привез на Русь эту сранину. Тогда, конечно, все иначе было — там же вера существовала для поддержки, а не для угнетения. Это потом волчья династия Романовых всякую жесть вводить начала. Не то чтобы совсем темное для котов время настало: свое место в истории они заняли, но вот вера стала инструментом давления. Юре иногда самому отчаянно хотелось поверить в Бога. Причем в любого, хоть в языческого хвостатого Перуна, хоть в египетскую Бастет. Найти себе покровителя по душе, кого-то, кому можно молиться, когда совсем припрет. Не получалось никак, не хватало силы у его веры. — Скоро доживем до того, что сексом исключительно по талонам заниматься можно будет, — попытался пошутить Юра, но голос прозвучал больно уныло. — Ага, и штраф, если котенка в процессе не заделал, — Саня скривил губы и зевнул снова широко. — Пошли курнем? Пиздец, вообще уснуть не могу. Сиденье узкое и неудобное, только задремал, как вам приперлось поебаться. Вот хули не терпелось? Вроде второй день, а обнаглели капец… — Санечка, ты чего ноешь? — спросил ласково Юра, уже понимая, к чему дело идет. — Одному хреново опять? Полный автобус котов, подсел бы к кому-нибудь. — Так незнакомые все коты, неудобно. Кикир насупился, дернув ушами, смотрел в сторону. Понятное дело — возбуждением от концертов ебашило, на нервяке заснуть одному сложно. И всего второй день в дороге, неловко соваться к другим ребятам, хотя уже через несколько дней сто пудов допьются до состояния, когда все будут спать вповалку. — Пашуль, — позвал тихо Юра, потрепав за плечо. — Подожми лапы немного, к нам Саня хочет пристроиться. — Не надо, ну чего ты, — не особо искренне пытался возразить Кикир. Не открывая глаз, Паша мяукнул глухо, сползая ниже. — Все, залезай к нам, — сказал Юра, укладывая Пашу на коленях удобнее и лизнув ему быстро между ушей. Долго уговаривать Кикира не надо было — перебрался к ним мигом, прижимаясь к Юре с боку. Муркнул удовлетворенно, погладив Пашка по шее, и закрыл глаза. Через пять минут, когда автобус снова двинулся с места, оба сопели довольные. Только у Юры никак не получалось уснуть, причем даже мыслей в голове никаких не было. Пытался гонять какие-то концепты для песен, каждый раз сбивался. Разум отказывался подчиняться, переключаясь на всякую ерунду. Задремал ближе к утру, проснуться долго не мог. Паша цапнул его за шею больно, пытаясь разбудить, но Юра вяло отмахивался. В итоге растолкали с Саньком в четыре лапы, хотя он все равно спал на ходу. Выпрыгнув из автобуса, Юра оглядел уныло серый город. С неба мерзко накрапывал дождь, он натянул капюшон на голову, закрыв еще глаза темными очками, чтобы спрятать опухшую морду. Пашок вот скакал рядом как на батарейках, рассказывал чего-то возбужденно. Впрочем, быстро отстал, когда не добился никакой реакции — у Юры даже отмахиваться от него сил не было, просто игнорил. Стоянка перед клубом казалась бесконечной, он думал, что до конца не дойдет и придется ползти. Колбасило на выходах сильно, очень хотелось поспать. Хорошо хоть, что до концерта оставалось пять часов — успеет как-нибудь ожить. Паша шел впереди вместе с высокой рыжей кошечкой — рассказывал что-то интересное, чемоданы ее тащил, такой джентльмен. Аня Смирнова была солисткой в бабской группе, которая с ними ехала. Играли какой-то незапоминающийся поп-рок — Юре их музыка не заходила, но девочки были стильные, с этим не поспоришь. Да и дополняли туровую солянку вполне неплохо. Когда доползли до гримерок, Юра упал на диван, велев будить его только в случае пожара. Вырубился моментом, игнорируя привычный гомон своих котанов и не реагируя на происходящее вокруг. Проснулся через несколько часов никаким, долго изучал потолок пустым взглядом. В пасти пересохло, не мог пройти два метра и взять себе воды со столика. Сил не хватало, будто не один концерт отыграл, а сразу десять. Он подумал, что надо подкатить к Лехе, у которого сто пудов в носках было припрятано то, чем можно разогнаться, но потом отбросил эту мысль. Самое начало тура — не стоило ступать на эту грязную дорожку так рано. Поэтому решил спасаться старыми добрыми энергетиками — Юра накапал в банку водочки, пошло зашибись. Пошутил с пацанами, которые стебались над его помятым видом, перекусил бутербродами. Душа запросила какой-то движухи, и он поперся в зал, откуда слышались кривые гитарные запилы: судя по всему, ответственный народ уже начал саундчек. На самом деле правильно, чем раньше — тем лучше, всем надо успеть. Встав недалеко от сцены, Юра смотрел с мягкой улыбкой на разворачивающуюся перед ним картинку. Чекалась девчачья группа, но с ними еще Паша торчал, подыгрывая на клавишах. Хорошо играл, ловил мелодию, а потом в соляк запилил им «Собачий вальс». Анечка зашипела на него раздраженно, они заносились по сцене, переругиваясь через смех. — Мы такими же дураками раньше были? — спросил Ильич, подойдя со спины. — Бля, даже похлеще, наверное, — заржал Юра в ответ. — Правда, я свой первый тур вообще не помню, мы там в мясо упивались. — Халявная алкашка в гримерке? — Ильич понимающе хмыкнул, потрепав по плечу. — Пиздец, мы с тобой как два старых деда. — Ну а чего? Молодняк скоро всех нас на пенсию отправит. — Ага, будем в барах за пиво играть. Отвлекись на минутку, я тебя тут познакомить кое с кем хочу. Юра обернулся, заметив наконец-то, что Ильич подошел к нему не один, а с коренастым серым котом, запакованным в строгий костюм. Скользнув взглядом по его прилизанной морде, Юра затупил на несколько секунд, пытаясь понять, где мог видеть до этого. — Так мы уже знакомы, — сказал Юра, все-таки вспомнив. — Эдик, да? Мы с тобой на каких-то студийных тусовках пересекались? — Было дело, — кивнул Эдуард, крепко пожимая протянутую лапу. — Ну, раз у вас все зашибись, то я пойду поссу, — влез Ильич, махнув коротким хвостом. Юра отхлебнул из банки, посмотрев изучающе на Эдика. Знакомы они шапочно — тесная Питерская тусовка, где все друг друга знали. Этот котяра точно продюсировал несколько известных коллективов, да и просто в индустрии был заметной личностью. Правда, пару лет назад слился из музыки на телик, работал на каком-то крупном канале, снимая для них сериалы. — Какими судьбами оказался в этой глубинке? — из вежливости спросил Юра, уже догадываясь, куда пойдет разговор. — Проект тут один делаем, — пожал плечами Эдик, явно не собираясь делиться подробностями. — Половина города вашими рожами заклеена, вот я и решил посмотреть на молодые таланты. Ты же этого кота первым нашел? Эдуард кивнул в сторону сцены, где Паша уже взялся за гитару и что-то негромко наигрывал. — Пиздец, ну и слово ты выбрал, какое «нашел»? Залили просто по пьянке видос, никто не думал, что выстрелит. — Но выстрелило. Плюс у клипа нового просмотров до жопы — мне интересно. Допив залпом энергетик, Юра ухмыльнулся. Понимал, конечно, что для Пашки тут перспективы вырисовывались вкусные. Уж если серьезные коты заинтересовались, то впереди были деньги, гастроли на всю Россию и другие привилегии от внезапно свалившейся славы. — А как же карьера на телевидении? — Юра все-таки не удержался от вопроса. — Нахрена возвращаться в родную помойку? — Бабла на телике больше, но не мое, — Эдик улыбнулся, нацепив на морду самое дружелюбное выражение. — Да и кот твой занятный, я бы его нормально раскрутил. Кто сейчас с ним работает? Не будет конфликта? — Пока Даня мой занимался, он только обрадуется, если их группу заберут — времени пиздец не хватает, я его долго уговаривал. — Вот и славно. У меня давно лапы чесались, надо встряхнуть современную попсовую эстраду чем-нибудь необычным. Если поймаем волну, то через год эти ребята у меня стадион соберут. Представишь нас? — А чего нет? Пошли в гримерку, сейчас закончит дурью маяться и прибежит. Смяв пустую банку в лапе, Юра двинул в сторону служебных коридоров. Пытался держать независимое лицо, но в груди кольнуло что-то. Ему нравилось наблюдать за успехами Паши, да и приятно, что сам в раскрутке поучаствовал. Просто все равно чувствовалась эта ерунда, не ревность и зависть, скорее какая-то тоска. Паша был в самом начале своего творческого пути, а Юра понимал, что оказался в конце. В гримерке, которую занимали две молодые группы, вели непринужденный диалог ни о чем. Юра разлил красного вина по двум бокалам — предлагать Эдику пивас было как-то стремно, больно у него морда серьезная. Обсуждали современное телевидение и музыкальные тенденции, Юра старательно подбирал слова, боясь показаться тупым. Минут через пять в дверь влетел смеющийся Пашок. Тащил Аню на лапах, закрутил ее по комнате, не замечая никого вокруг. Ойкнул потом тихо, улыбаясь смущенно. Юра на него в этот момент не смотрел, гипнотизируя взглядом лицо Эдика — у того глаза загорелись, сразу стало понятно, что контракт у Паши в кармане. Представив их друг другу, Юра слился в свою гримерку. Поболтал с котанами, быстро отчекались на сцене. Звук в клубе был говно, но, в принципе, терпимый — случалось и хуже. Накачивался пивком с Ильичом, который рассказывал, что и девчачью группу Эдик у него выкупить решил. Впрочем, без особого недовольства — он ему заодно и жену продал. Ира пока куковала дома с их щенком, но тоже хотела концерты и творчество, а у самого Илюхи времени на нее не хватало: занялся раскруткой какого-то нового проекта. Время до вечера пролетело незаметно. Юра немного потоптался за кулисами, наблюдая за другими группами, там и самому пора было на сцену выходить. Отработал концерт как в последний раз, под конец понесло, и даже в толпу сиганул, хотя давно так не делал. Его поймали, покачивая на лапах — Юра такой кайф словил. Раскинулся, почти не напрягая тело и полностью отдаваясь в чужую власть. От выступления словил конкретный перегруз, пиво не спасало. Котаны в гримерке обсуждали, как охуенно все прошло, а у Юры слова на язык не шли. Он отмахивался ото всех расспросов, а потом подхватил свой рюкзак со стула и сбежал. Пока курил у служебного входа, раздал пару автографов и несколько селфачей сделал. Только боялся представить, какая кривая у него там была морда — на лицо почему-то не липла привычная улыбчивая маска. В автобус Юра забрался первым, падая на заднее сиденье. Залип в телефон, просматривая отметки в социальных сетях, хотя почти ничего не замечал сейчас. На душе творилось что-то странное, разбираться в этом не тянуло, решил, что просто выходы или ответочка за концерт. Народ потихоньку прибывал, и Юра добыл спутанные наушники из кармана — разговаривать ни с кем не хотелось. Ерзал жопой нетерпеливо, дожидаясь всех, мечтая приехать уже в гостиницу. Помыться, переодеться в чистое и нажраться в хлам — лучшего способа избавиться от проблем никто еще не придумал. Пашка явился одним из последних, обсуждая что-то бурно с Аней и кошечками из ее группы. Заметил Юру, тут же обрывая разговор на полуслове, и рванул к нему, перепрыгивая через сваленные в проходе вещи, улыбался довольно. — Ты куда пропал, Юр? Я тебя обыскался, — мяукнув тихо, Паша плюхнулся прямо к нему на колени. Полез еще целоваться сразу, залезая в рот языком, будто бы на них не пялилась сейчас половина автобуса. — Здесь сидел, — ответил Юра, даже не пытаясь сдерживать улыбку. Отпихнул несильно от себя, всматриваясь в абсолютно стеклянные глаза. — Ты когда так нажраться успел, Пашуль? Замурчав тихо, Паша потерся об его морду, щекоча усами. Стек на сиденье рядом, упираясь затылком в окно и закидывая на Юру свои длинные лапы. — Да я хер его знает. Чего-то захотелось твое выступление из зала глянуть, я и забурился в толпу, — Паша пожал плечами, посмотрев очень нежно. — А потом пошел хлебнуть водички в баре, а какие-то коты меня узнали и решили угостить. — Наугощался ты знатно, конечно. — Похуй. Я так наорался под последнюю песню, думал, что охрипну. Я вообще не могу, как сильно люблю твою «Свободу». — Ну выходи со мной завтра на сцену, хули в толпе торчать? — Правда? Ты не шутишь? У Паши аж глаза загорелись, он дернулся вперед, обхватывая Юрину шею лапами. Смотрел с таким искренним восторгом, тянуло сейчас все на свете ему разрешить. И Юра понимал, что котаны из группы наверняка начнут говнить, но мысленно послал их нахер. Идею с совместной песней они тогда завернули, во многом из-за его обидок, но выступить с Пашкой вместе все равно очень хотелось. — Не шучу, — Юра лизнул его быстро в нос и отстранился — внимательных глаз все еще хватало. — Завтра прогоним на чеке. Ты мне лучше скажи, как ты с Эдуардом поговорил. — Да вроде нормально, — Паша обхватил себя за плечи неуверенно. — Я просто… хуй знает. Наобещал он всего с три короба, типа вот и альбом сразу после тура писать, клипы, бабки и попадем мы прямиком на телик. Слишком вкусно, чтобы правдой быть. — Эдик серьезный кот, если говорит, то так и будет. Чего ты ссышь опять? — Я не ссу, просто подумать еще надо. Не верю я, что все так сладко, ну и… Закончить Паша не успел, осекся резко, когда к ним вдруг Леха подсел. Устроился с другой стороны от Юры, раздвинув широко лапы, смотрел пристально. — В номере бухать будем или завалимся куда? — спросил Леша, взлохмачивая Юре шерсть между ушей. — Да завалимся лучше, — поморщился Юра. Паша поджал губы, но говорить ничего не стал. Вылизал только Юре примявшуюся шерсть, посмотрев на Лешу больно выразительно. Тот состроил кислую морду, но все равно понятливо отодвинулся подальше. — Ты в душ не залезай, три часа сушиться будешь. — В смысле не залезай, ты охерел? Я весь чужим запахом пропах, от меня даже псиной несет! Заспорили негромко, а Паша откинулся назад, залипая в телефон. Сказал потом не особо внятно, что у собачьего автобуса спустило колесо и они застряли на трассе. Новость быстро по салону разнеслась: народ обсуждал шумно, думая, надо ли ехать к ним на подмогу или справятся сами. Операцию по спасению так и не организовали, чему Юра очень обрадовался. Доехали нормально до гостиницы, создав в холле невообразимую шумиху. Юра дотащил своего кота до диванчика в углу, Паша задрых моментом, примостив голову у него на плече. Спал, широко открыв рот — Юра вроде и сам подбуханный, но хорошо чуял, как алкашкой несет. Смотрел ласково, вспоминая о его рассказе. Сам он Пашку в зале не заметил, хоть и показалось, что проскользнула знакомая морда. Только там было не до этого: он душу на сцену вывалил, пытаясь не сосредотачиваться на лицах. Сейчас так приятно стало, что тот пошел в толпу, чтобы его послушать. Юра еще невольно представил Пашину смущенную морду, когда он поперся в бар и очутился в окружении фанатов. Наверняка никому не мог отказать и щелкался со всеми послушно. По холлу прошелся заебанный менеджер, раздавая всем ключи от комнат и называя номера. Юра плохо знал этого кота: его Даня где-то откопал, потому что не смог сам с ними поехать. Мужик пока вывозил, но явно мечтал их всех придушить втихаря. Учитывая, что это был второй концерт из пятнадцати, оставалось кота только пожалеть — дальше будет хуже. — Псов ждать будем или так бухать пойдем? — спросил Леха, вставая перед диваном. — Да лучше бы подождать, а то некрасиво выйдет, — Юра зевнул широко, даже не потрудившись прикрыть рот лапой. — Ты хоть нашел, куда? — Нашел, тут есть заебатый баревич рядом, мы в нем уже сидели год назад. — Вот и зашибись, остальных предупреди, а я пока это тело в номер доставлю. С трудом растолкав Пашу, он подхватил его за талию и потащил к лифтам. Вот уж кого точно не стоило звать с ними бухать: лапы у кота и так заплетались, чуть не запнулся об собственный хвост. Юра едва успел его подхватить, чтобы не пропахал носом потертый палас, держал после этого еще крепче. Номер оказался в конце коридора, и Юра думал, что не дойдут. Долго тупил, пытаясь вставить в замок свой ключ-карту и не понимая, чего дверь не открывается, потом догадался засунуть другую. Паша внутри снова чуть не наебнулся, хватаясь за косяк. Прошаркал неуверенно к кроватям, упал на ближайшую, даже не подумав обувь снять. — Какой заботливый у меня котя, — мяукнул Паша, когда Юра присел перед ним, чтобы стащить кеды. — И почему ты такой мудак временами? — Спать ложись, дурила, — хмыкнул Юра, не особо реагируя на подъебку. Поднявшись на лапы, он лизнул Паше за ухом, собираясь уйти. Только тот вдруг ожил моментом, сел резко, растирая сонные глаза пальцами и улыбаясь неуверенно. — Подожди, Юр, — попросил он, подтягивая к себе рюкзак с пола. — Я тут песню одну на днях набросал. Посмотришь? Пожалуйста. — Ну давай по-быстрому, — Юра забрался на постель, садясь по-турецки. Прекрасно понимал, что тот его сейчас просто рядом удержать пытается, и ничего против этого не имел. Паша несколько минут возился в рюкзаке, достав из него все тщательно уложенные пакеты. Потом догадался залезть в боковой карман, добывая оттуда потрепанный блокнот. Самый обычный, без каких-либо рисунков на обложке, листы в клеточку исписаны неаккуратным почерком. Паша переворачивал быстро страницы, пытаясь найти нужную. Вручил Юре со страдальческой мордой, лег рядом на бок, пытаясь удобно устроиться на узкой одноместной постели. Прижимался тесно, обвил голень хвостом. Смотрел еще так доверчиво и серьезно, с трудом получалось от его лица взгляд отвести. Вчитывался в текст Юра внимательно, проходясь глазами по некоторым строчкам несколько раз. Красивые стихи, хоть и довольно типичная для Пашки работа. У того было только две волны: или что-то очень яркое и агрессивное, пропитанное ненавистью, или же тихое, но искреннее. С надрывом — в выражениях он никогда не стеснялся. И каждое слово в точку попадало, заставляя вместе с ним это переживать. Ничего удивительного, что основная аудитория у их группы молодежь — именно им и нужно было все это говнище. — Ну чего? — Паша заерзал нетерпеливо, куснув несильно за запястье. — Мне нравится, — мягко сказал Юра, погладив по шее. — Только хули опять какие-то страдашки? Вечно у тебя все тяжелое, как ты с этим живешь вообще? Так хотелось забраться в его бедовую голову, расшифровать все тайны и загадки, но для правильного ответа нужно было подобрать правильный вопрос. — В смысле? — нахмурился Паша, его сосредоточенная морда казалась очень смешной. — Я так чувствую, о чем мне еще писать? — О чем-нибудь приятном, — Юра провел ладонью по позвоночнику, поглаживая с нажимом под хвостом. — Вот сейчас ты что чувствуешь? Паша закатил глаза, прогибая спину сильнее. Откровенно тащился от прикосновений и напрашивался, Юра отбросил блокнот тут же, наваливаясь на него сверху и притираясь всем телом. — Тебя, — Паша мявкнул тихо, выпуская когти и впиваясь в застиранный плед. — Правда песня понравилась? — Правда, — Юра обхватил его крепко лапами, прижимаясь вставшим членом совсем бессовестно. Куснул еще за темный кончик у уха, вылизывая шерсть. — Там есть пару косяков с рифмой, но ты и сам заметишь, когда под музыку прогонишь. — Может, вместе прогоним? Бля, пожалуйста, у меня самого уже замылилось все и… Дверь в номер распахнулась резко, и Паша осекся, задрав голову. В комнату ввалился Максим, крепко прижимая к себе чехол с гитарой и смотря на них удивленным взглядом. Видать, колесо быстро заменили, и их автобус все-таки добрался до гостиницы. — Вы чего это? — удивился он, пристроив чехол с гитарой к стене. — Макс, будь хорошим песиком, поспи где-нибудь еще, — нисколько не смущаясь попросил Паша. — У нас тут творческий процесс в самом разгаре. Юра сполз на кровать рядом, но отстраняться не спешил, хоть и читал на морде у пса откровенное отвращение. — Где, например? — с насупленной рожей спросил Максим, отвернувшись в сторону и гипнотизируя дешевую картину на стене. — Мой номер через три двери, пятьсот девятый, не пропустишь, — Юра встал с кровати, доставая из заднего кармана джинсов ключ-карту и протягивая ему. — Скажи заодно Лехе, что я бухать не пойду, пусть не теряет. Лицо у Макса было просто непередаваемое — казалось, что готов сейчас психануть, обматерить их и разломать всю мебель к хренам. Вместо этого взял карточку, прищурив только недовольно глаза. В итоге так ничего и не сказал, развернулся и утопал молча, хорошенько хлопнув напоследок дверью. — Зря ты перед ним спалился, надо было соврать что-нибудь, — осторожно мяукнул Юра. Ему самому на этого пса было насрать, но вот Паша с ним дружил, а там хер знает, какие последствия могли шибануть. — Бля, а ты думаешь, он раньше не догадывался? — Паша засмеялся громко, стаскивая с себя футболку и принимаясь расстегивать штаны. — Мне-то похуй, я за твою дружбу беспокоюсь. Хочешь гитариста искать в середине тура? — Я тебя хочу, Юрочка, а Макс как-нибудь переживет. Узнает про контракт и не тявкнет больше ничего. Сев на кровать рядом, Юра разгладил светлую шерсть у него на груди, невольно выпуская когти и впиваясь сильнее, чувствуя, как дрожит под его прикосновениями горячее тело. Он всегда проводил туры одинаково: концерт, пьянка, похмелье. Все по кругу, ничего не менялось. А тут Юре в первый раз не хотелось придерживаться стандартной программы. Не тянуло в толпу и в бар — с Пашей вдвоем в номере было куда комфортнее. Потрахаться, добыть алкашки из ресторанчика внизу. А потом, наверное, и правда засесть за песни — больно хорошо у них получалось. — Юр? — позвал тихо Паша, вырывая его из мыслей. — Ты же не уйдешь сейчас? Я правда хочу песню доделать. — За винищем сгоняю, когда эти сольются и все, — улыбнулся Юра, прижимая к себе. — Сам только не вырубись. Выдохнув удовлетворенно, Паша зарылся лицом в шерсть на его шее. Лежали в обнимку на неудобной кровати, от подушки отчетливо пахло дешевым стиральным порошком. Типичная картина тура, и это еще удобное место — в машине все-таки дрыхнуть хуже. Юре было наплевать — скрипучая одноместная кровать или же узкое заднее сиденье автобуса, пусть хоть на полу, вообще никакой разницы. Чувствовал сейчас себя так же охуенно, как на концерте несколько часов назад, когда покачивался на чужих лапах. Точно зная, что его любят и ни за что не уронят.