Кампельгельское приведение

— Вчера я повела себя крайне непрофессионально, — фыркнула девушка, захлопывая дверь авто.       Нильсен взглянул на неё нечитаемым взглядом. Его несколько забавляла её озабоченность этим вопросом, поскольку сам мужчина находил это вполне нормальной реакцией на неподготовленный, запуганный страшилками организм девушки.       Впрочем, даже будучи скептиком до мозга костей, он не был до конца уверен, как повел бы себя в подобной ситуации, а потому старался не тыкать этим Агату. По крайней мере пока что. Девушка была явно не в состоянии выслушивать его шутки и придирки касаемые её испуга и, как она сама выразилась, крайнего непрофессионализма. — Намекаешь на то, что мне пора сменить напарника? — не смог удержаться от шпильки в её адрес. Такой короткой, почти неощутимой, которую Агата точно примет за шутку, как только перестанет смотреть на него недовольным взглядом.       Девушка выглядела сегодня особенно официально в сравнении с её напарником. Вероятно, своим строгим видом она старалась компенсировать вчерашний провал и выложится на полную при допросе бедного Генри. Но пока что ей удалось притянуть только заинтересованный взгляд Александра, прикованный к её бедрам, плотно обтянутым бежевыми брюками. — Намекаю на то, что сдам тебя этим милым людям в белых халатах, если ты не заткнешься. — Ты не посмеешь, — прокряхтел он, хватаясь за сердце. — А как же и в горе, и в радости, м, Агата? — Ой, уймись, — девушка отмахнулась от него и, уперев руки в бока, придирчиво оглядела здание больницы. — Думаешь, Генри способен вести вразумительный разговор? — Я бы не стал доверять словам умалишенного. Их истина, как правило, значительно разиться с нашей. Но у нас нет другого варианта и хорошо бы, чтобы он говорил. Зря что ли мы тащились в такую даль?       Вопрос явно был риторическим, потому что Нильсен, не дожидаясь её ответа, сунул руки в карманы брюк и не спеша поплелся по направлению к входу. Не то чтобы это действительно её заботило, но поездка и в правду была долгой. Они ехали всё утро и вероятно вернуться только к ужину.       Не сказать, что Марием была в восторге от этой затеи. За завтраком, который по её настоянию они провели втроём, женщина попыталась мягко намекнуть о впустую потраченном времени и абсолютной бесполезности визита к брату. Но, после настойчивой просьбы Александра не вмешиваться в ход расследования, она предпочла выказать молчаливое неодобрение, тлеющее в радужке её глаз, чем настаивать на отмене поездки.       Сейчас, разминая затекшие в дороге конечности, Агата вынуждена признать, что в чём-то эта женщина была права.       Больница святой Софии была небольшой в сравнении с прилегающей к ней территорией и со стороны была больше похожа на санаторий или недорогой пансионат. Подтверждением того, что в этом заведении находились душевнобольные пациенты, являлись разве что сами люди в мятных сорочках, неторопливо расхаживающие по тропинкам, которые, к слову, были четко выверенной цепью, тянущейся по территории и закольцованной системой выводили к больнице.       Большинство «постояльцев» почти не обращали внимание на новых гостей, однако Агата всё же поймала на себе несколько заинтересованных взглядов. Они блаженно улыбались, так медленно помахивая ей рукой, что создавалось впечатление, будто их жизненной силы хватает только на это небольшое действие.       Детектив слегка улыбалась им в ответ, а некоторым особенно радостным от их визита махала в ответ, пока её взгляд не зацепился за женщину, стоящую на противоположной стороне живой изгороди. Она не улыбалась. Глядела во все глаза, рассматривая девушку, как той казалось, осуждающе и с подозрением. Агата почувствовала себя ребенком, провинившимся перед матерью и вынужденным стыдиться под её разочарованным взглядом.       Женщина со спутанными в огромные колтуны волосами не казалась враждебно настроенной, только ещё более жуткой. Бледная кожа делала её почти прозрачной в лучах дневного солнца, и Агате стало безумно интересно как она могла бы выглядеть не случись с ней несчастья. Как она выглядела до? Была такой же бледной или не оставляла ни кусочка тела без загара? А волосы? Они определенно должны были мягким каскадом спадать с её округлых плеч. И она не должна была быть такой худой и измученной с выражением непобедимого хауса на лице. Определенно. — Не отставай, Агата, — шепнул напарник, когда заметил женщину, уже наклонившую голову неестественно низко к плечу. Она подняла пальцы на уровне её талии и высота ограды позволила напарникам увидеть костлявые пальцы, дрожащие с новой силой с каждым шагом Харрис. — Моё, — сухие губы разомкнулись, когда Агата поравнялась с женщиной. Её резко вскинутая рука почти коснулась плеча девушки, но та вовремя увернулась от цепких пальцев и спиной попятилась к входу.       Женщине стало дурно. Она закряхтела, заскулила, неведомой силой удерживая себя на месте, чтобы не погнаться за Агатой. Её руки и ноги начало ломать, и она пыталась успокоить подкожный зуд, расчесав пальцами места особенно болезненные для того, чтобы вытерпеть боль. Она упала на колени, тихое мычание сорвалось на истошные крики, на которые сбежался персонал больницы. Кажется ей вкололи сильное успокоительное, но Агата увидела только покрасневшие глаза, смотревшие на неё из-под полуприкрытых век, и губы, тихо шепчущие: «Моё».       Сосредоточив всё свое внимание на безумной, Агата перестала следить за тем куда идет и в следующую секунду грозилась упасть, споткнувшись о ступеньки парадного крыльца, если бы её не подхватили чьи-то руки. Быстро восстановив равновесие, детектив резко развернулась и оленьими глазами осмотрела своего спасителя.       Худой парень в докторском халате приветливо улыбался, глядя то на перепуганную девушку, то на спокойного Нильсена. — Знаете обычно Гретта не бывает такой буйной. Такой сильный приступ, — он задумался, мягко постукивая кончиками пальцев по подбородку и игнорируя бешено колотящееся сердце девушки. — Не стоит беспокоиться! Гретта просто хотела забрать ваши уши, — Агата по инерции потянулась руками к своим ушкам и закрыла их, так будто боялась, что сейчас действительно произойдет кража.       Хотя нет, смотря на Нильсена, который буквально прожигал взглядом неосторожного болтуна, девушка была уверена, что ещё пара минут и произойдет убийство. — На самом деле она совершенно безобидна! — уверил их доктор, бодрым голосом. — Просто ей всё время кажется, будто кто-то украл её уши и теперь Гретта настоятельно следит за каждым человеком, находящимся поблизости. А ваши ушки, по-видимому, показались ей крайне очаровательными. Итак, вы детективы? Александр и Агата, наслышан, — он пожал руку Нильсена после хмурого кивка и, стараясь не терять бодрости голоса продолжил разговор. — Я Джон Хопер, заведующий врач этой больницы. — Вы очень любезны, мистер Хопер, — пролепетала Агата, когда почти полностью отошла от увиденного и услышанного. — Так молоды, а уже заведуете больницей? — Мистер Нильсен, можете считать, что это наше семейное дело. Мой отец был счастлив передать свой опыт и пост мне, — ответил врач, когда они вошли в здание. Коридоры были почти белоснежные и полупустые. Хопер вдохнул воздух поглубже в легкие, — Мм, чувствуете запах больницы? Он знаком мне с раннего детства. — Прекрасно, — пробормотал Александр, желая не углубляться в подробности чужой жизни. — Док, мы приехали, чтобы узнать о Генри Вентворте и по возможности пообщаться с ним лично. — Да-да, вы упоминали об этом. Секунду, я принесу его личное дело и отведу вас к нему.       Доктор, оставив напарников возле стойки регистрации, за которой копошилась угрюмая женщина, обложенная стопками бумаг, удалился в сторону своего кабинета. Агата шумно выдохнула и, оперевшись спиной на стену, слегка взъерошила волосы.       Никто не говорил, что посещение больницы для душевнобольных простое занятие. Но всё же девушка не ожидала, что на неё накинутся буквально с порога. Местечко и так не из приятных, а тут ещё и дополнительные трудности. — Если после закрытия этого дела я попаду в психушку, то я хочу жить в комнате с видом на сад, — шутливо проговорила Агата, всматриваясь в напряженное лицо Александра. — Боюсь, что не смогу тебе это обеспечить, милая, — он поймал её вопросительно-возмущённый взгляд и сокрушенно продолжил. — Мне и самому понадобиться палата по соседству.       Агата цокнула языком и закатила глаза, отрываясь от стены. Идея провести остаток жизни запертой в стенах больницы вместе с Нильсеном не казалась такой уж заманчивой. Конечно, всегда есть шанс, что их отпустят после успешного прохождения необходимого лечения, но Харрис сильно сомневалась, что в случае Александра придумали какую-то волшебную пилюлю, превращающую из придурка в человека. Что ж она твердо решила, что раз в месяц будет приносить ему парочку плиток шоколада. Горького, конечно же. — Скажите... м... Джесс, — обратился Нильсен к угрюмой женщине, когда ему надоело стоять в тишине, ожидая Хопера. — А у вас есть что-то вроде палат для пар, м?       Она подняла глаза, находящиеся за толстой линзой очков, и тупо посмотрела на ухмыляющегося мужчину. Джесс перевела взгляд на Агату, скрестившую руки на груди и безразлично смотревшую на Нильсена, и хмыкнув, вернулась к заполнению лежащих перед ней бумаг. — Молодой человек, с ума поодиночке сходят. — О! У нас особый случай, — ухмыльнулась Агата и, заметив приближающегося Хопера, схватила Александра за рукав рубашки, потянув в сторону от стойки.       Когда ей удалось отпихнуть напарника подальше, она тихо шепнула женщине, снова поднявшей на них глаза: — Он уже болен. ***       Старенький паркет жалобно поскрипывал под тяжелым шагом двух молодых мужчин. Они шли достаточно продолжительное время, направляясь ближе к концу коридора и сохраняя гробовое молчание вплоть до нужной двери.       Казалось, что в этой части поместья температура резко падала и легкий холодок окутывал пришедших в свои объятия. Филлип слегка дернулся, дотронувшись до металлической ручки и взволнованно посмотрел на брата. — Думаешь они остались целыми? — Главное, что Изабель осталась целой! — рявкнул Мартин и легка взъерошил прежде аккуратно уложенные волосы. — Это уму не постижимо. — Я знаю, ладно? — он слегка повел плечом, пытаясь скинуть накатывающую нервозность. — Но это тоже важно. Я не могу просто оставить это. То, чем я занимаюсь важно и… — Филлип! Я предупреждал тебя, чтобы ты держал свои фокусы подальше от семьи. А ты что? Посмотри во что превратилась гостиная! — прошипел мужчина, хватая брата за руку. — Но это же… — пытался возразить Филлип, но был жестко перебит грозным голосом Мартина: — Не думай приплетать сюда это. Мы оба прекрасно знаем, что оно здесь не причем. Я сохранил твой секрет, но это в последний раз! Забирай, что хотел и уходим отсюда, пока никто нас не заметил и не возникли лишние вопросы.       Мужчины недолгое время провозились в пределах комнаты о чём-то тихо перешептываясь, а после удалились в сторону хозяйских покоев. Паркет, раздраженный тяжестью ещё одного тела, снова заскрипел, но уже более нежно.       С самого раннего детства Элизабет страсть как не любила секреты, а Кампельгельм, к её величайшему сожалению, содержит просто кладезь интриг.