Лёд и Пламя

Какой бы величественной и священной Стена Роза не была, большинство удивятся, как много ей требуется обслуживания. Самим стенам нужен цемент для периодической кладки, но пушки, стоящие на них - отдельная история, особенно после того, как пьяные гвардейцы стреляют из них залп-другой. По слухам, Пиксис лично должен документировать и рапортовать о таких случаях, пьян он сам в этот момент или нет; но на практике такие вещи продолжают случаться, так как о том, чтобы уследить за всем на протяжении тысяч километров стен, приходится только мечтать. Когда кадеты доступны, к ним прибегают, как к решению ситуации с ужасным персоналом Розы и Сины. Райнер встречает её обязательным "Энни", она отвечает ему суровым кивком. Запас боеприпасов здесь куда беднее, чем тот, что она видела на оружейных складах. Хотя пушки на вид кажутся более-менее надёжными. Райнер пристально изучает ржавеющее оборудование, намереваясь в дальнейшем доложить о его состоянии. Эти пушки могут замедлить их предстоящее наступление, но с другой стороны, им не повредит ещё немного притворяться. Они никогда не были в хороших отношениях, но всё же, Энни находит в себе силы поделиться своим беспокойством. - Райнер, ты хорошо спишь по ночам, зная, что мы сделали? - Я сплю хорошо. Думаю, я вполне неплохо сдал экзамены, - Райнер осматривает артиллерию. - Стало хуже. Не так ли? - А? Что "стало"? Если ты про мои оценки, то думаю, после последней практики на УПМ Микаса меня всё же обошла... - Ты даже ещё безумней, чем я. - В смысле, с учётом, как сдали остальные выпускники, уверен, мне скоро дадут повышение. Хех, - сержант Райнер - неплохо звучит, согласись? - Ты вообще слушаешь? - Просто я взволнован. Только представь. Может, однажды у отобьём у титанов Марию. Эрен будет в авангарде под командованием Смита! А после того, как я попрошу перевод, буду сражаться с ним плечом к плечу, убивая каждого титана на пути! - Нет, не будешь. На самом деле, Эрен, возможно, сегодня погибнет. После того, как титанов заманят сюда... - О чём ты говоришь? - Через час Бертольд сломает ворота. - О чём ты, чёрт побери, гово... - А потом ты сломаешь внутренние ворота, убивая каждого гвардейца на пути. Затем, после падения Сины, мы будем жить, думая, что у нас не было другого выбора. Я попытаюсь поверить, что это была единственная цель наших коротких жизней, и что она того стоила. Мы больше никогда не заговорим и затем... - У нас ещё... есть работа. Осмотри эти пушки, - начинает бормотать себе Райнер. Как и эту миссию, она до сих пор не понимает Эрена, как и его внезапное появление на стене. Его довольно легко заметить даже за километр - он практически выжимает канистры с газом досуха. Эрен скользит по стенам, как ветер. Не подозревая, что ему в скором времени уготовано, Эрен приземляется на стену. Он направляется в её сторону, плотно сжимая кулаки, будто хочет устроить драку. Энни чувствует его негодование даже отсюда, хотя его гнев, кажется, зарыт глубоко внутрь. Пусть он и кажется намного больше, чем когда они познакомились в первый год обучения. Из книг, которые ей иногда доводилось читать, и рассказов, которые она время от времени слышала от соседок по казарме, это та часть, когда для неё наступил бы счастливый конец. Он не принц и не какой-то нищий крестьянин - он просто человек, с которым пересеклись их пути. Тепло. Его объятья тёплые. То, что последовало дальше, не было так странно, как в первый раз. Можно сказать, что на этот раз он был гораздо более чутким. Она следует его примеру, хотя и медленнее, чем в первый раз. - Я буду скучать по тебе. Энни не может точно сказать, кто он для неё. Под своей маской она дрожит. Слёзы, скрываемые руками, стекают по щекам. В её воображении она просит его лишь "остановись", прежде чем он уйдёт и увидит, что случится дальше, но её губы не шевелятся. Всё, что произошло после Марии, было больше, чем она заслуживала. Леонхарт садится, свесив ноги со стены. Странно, как один маленький толчок может спасти тысячи жизней... хотя бы ненадолго. То, что грядёт, не остановить. Если только он не тот, кого они искали всё это время. Эта миссия никогда не покидает её мысли. И всё же, в её руке лежит высохший цветок.