Лена Тихонова - Первоклассный Адвокат

- Так. - Четырнадцатилетний пацанёнок сидел передо мной за столом и перебирал пальцами, сомкнутыми в замок. Он был в точности такой же, каким его описал Фумей для второй редакции рукописи Юхана о наших приключениях в «Совёнке» и за его пределами. - На Юхана как на рассказчика я больше полагаться не могу - он ненадёжен. Слишком чувственен. Так что об этом приключении ты напишешь сама. - Но почему? У меня нет никакого таланта. - Да и у Юхана тоже нет. Но написал же он как-то. А книговина стала бестселлером. - Он усмехнулся. - Вот что. Хочешь ты того или нет, а написать тебе придётся. - С этими словами он растворился в воздухе. Ну что ж. Придётся так придётся. Ежели б не написала, то вы бы это не читали. Ежели б не выжила, то и не писала бы. Спасибо этому пацану, который представился «автором» и может делать буквально всё, что ему взбредёт в голову - сама убедилась, секунд тридцать покрутившись против часовой стрелки вниз головой в двадцати сантиметрах над полом - без его «слова божьего» я бы, наверно, умерла - вернее, умирала бы бесконечное число раз, что в невообразимое число раз хуже. А так даже не старею. Все совёнковцы перестали стареть. Девять лет прошло, а мы всё ещё как в восемнадцать. Ну, обо всём по порядку. Зовут меня Лена Тихонова. Я адвокат Волгоградской областной коллегии, лицензия на юридическую деятельность номер четыреста восемьдесят пять тысяч двести тридцать девять от второго июня тысяча девятьсот девяносто второго года. О том, что происходило до поездки в лагерь и во время этой поездки, рассказывать, я думаю, не нужно - Юхан рассказал об этом довольно обстоятельно. Тогда напишу о том, что произошло после. Приехали мы с Юханом, Алиской и Семёном в Волгоград. Жили мы с Алисой в одном доме, так что пути наши разошлись только на лестничной клетке. Семён ехал к рыжей, Юхан - ко мне. Мама приняла его радушно, накормила превосходным обедом - сама не помню, когда сама в последний раз ела такой обед, а живём мы не бедно! - и принялась расспрашивать, что да как. - Мам, это Юхан… - Я замялась. - Как там тебя? - Линдстрём, - ответил он, прожёвывая котлету из рубленой курятины. - Юхан Линдстрём. Я с ним в лагере познакомилась. - У вас там и шведы отдыхают? - Мам, Союз - страна многонациональная. Ни разу в жизни не видела шведа, говорящего на безукоризненном русском? - Честно говоря, нет. - Она улыбнулась. Чтобы понять, как она улыбалась, нужно было хотя бы раз в жизни это увидеть - именно эта улыбка покорила моего покойного отца, тогда ещё лейтенанта ВДВ Василия Тихонова во время экскурсии на международный орбитальный город «Красный Ковчег». Здесь, я думаю, не лишним будет сказать, как выглядела моя мама. Она - сорокапятилетняя женщина с очень молодым и светло-светло-шоколадным - более тёмным, чем у меня, у меня кожа была довольно-таки бледная - оттенком кожи. Её волосы - как и мои - имели сине-фиолетовый цвет. Не знаю, как точно эта генетическая особенность называется, но она идёт от моей прабабушки, Нади Лартиг - у неё были и есть тёмно-синие, с лиловым отливом, волосы, но из-за того, что женская линия с её времени вступала в брак с преимущественно светловолосыми мужчинами, тёмно-синий перерос в фиолетовый. Её лицо очень молодо, будто ей не больше двадцати - нас с мамой иногда даже считают старшей и младшей сестрой. Она не очень вышла ростом - равно как и я - и слегка располнела за прошедшие годы, но, судя по её фотографиям, была просто первой красавицей города. Она исключительно добра и заботлива. Каждый гость для неё желанен - если, конечно, он не проявляет открытой враждебности. Та трагедия, в результате которой я лишилась отца, а она - горячо любимого мужа, конечно, поубавила открытости, но она по-прежнему оставалась гостеприимной хозяйкой. - Ну вот, что-то всегда бывает впервые в жизни. - Философия тебе всегда хорошо даётся. - Ага, пофилософствуешь тут, когда Нео-Атланты в лагере… - О Господи. Эти гады даже в «Совёнке» орудовали? Куда смотрят наши пограничники и следователи?! - Она то ли сокрушённо, то ли обеспокоенно смотрела то на меня, то на Юхана. Новым для меня было то, что я слышала её мысли - в вопросах псионики я тогда ещё была новичок новичком. Сами эти мысли были не то что мысли Юхана - будто сами складывающиеся в слова литературного произведения. Мысли моей мамы больше походили на кино, состоящее из обрывков фраз, визуальных и слуховых образов. Она ясно пережила трагедию смерти моего отца. - Не они. Именно Нео-Атлантис, а не Нова-Атлантис. ~Чистая правда~, - подумал Юхан. - Как так - Нео-Атлантис? Эта организация разбита в конце девятнадцатого века! Не без помощи моей бабушки, твоей прабабушки! - Ох-х. Мам, ты даже не знаешь, что это за лагерь. - Я замялась, не зная, как получше объяснить. Юхан, чувствуя, что я читаю его мысли, начал транслировать объяснение. Фактически он объяснял устройство лагеря моими устами, а сам только поддакивал. ~Ты для своей дражайшей мамы - больший, чем я, авторитет. Моим словам она не поверит, а насильно заставлять её понять или не интересоваться не в моих привычках. Так что просто говори, что я думаю о лагере, хорошо?~ ~Да.~ - Ну вот, - начала я говорить уже вслух. - Лагерь - пространственно-временная аномалия с зацикленным пространством-временем, так что я там прожила десять тысяч лет круглым счётом. - Как так? - Наше состояние в конце смены полностью восстанавливалось, в том числе и память, и телесные особенности. Мы не старели и даже не знали, что живём в циклической аномалии. - Ну-ну? - В конце предпоследнего цикла на нас высадились… Эм… Учёные одной могущественной организации… - Нова-Атланты? - Нет. Какой-то Фонд. «Обезопасить, Удержать, Сохранить» или как-то так. У них на эмблеме было три стрелы, а не четыре. - А-а-а. Ясно. - И командовал ими один человек. Фумей Ядзива. Он нам сразу рассказал, что да как. Ну, обжился, с Мику встретился, закрутил с ней. Ну, в этом месте, я думаю, объяснять ничего не надо? ~Изъясняйся привычным слогом, а то Виктория Сергеевна заподозрит неладное.~ - Викторией Сергеевной звали мою маму. ~Хорошо, Юхан. Как тебя уменьшительно называть?~ ~Ханни.~ ~Хорошо, Ханни.~ - Ну вот. А в воскресенье, под конец смены, мы в столовке завтракали, как вдруг как затопали эти идиоты в капюшонах! Перебили поваров, скрутили нас и затолкали в библиотеку. Не знаю, как там они и что, но, судя по рассказам остальных, их допрашивали, а вопросы были однотипные: имя-фамилия, возраст, что знаешь о Голубой Воде. ~Голубой Воде?~ - пронеслось в голове у мамы. - Да. Я даже до следователя не дошла. Взяла из туалета нож папин - я его там ещё в начале смены припрятала, чтоб, не дай Бог, никого не поранить - и начала резать их, как телят. - Откуда же у тебя такая агрессия? Всегда же такая кроткая девочка… - Да у меня у самой всё в голове как в тумане… - Я потупила взор - это было правдой. - Мне потом диагноз поставили, что это ПТСР со времён смерти папы. - ПТСР? Да-а, у тебя была длительная ремиссия… - А эти идиоты спустили меня со стопора. Ну вот. Мы сражались с ними, потом я убила их главаря, как его там… Немезис ла Алголь… - Он же умер в тысяча восемьсот девяностом году?! - Видимо, как попал в аномальный лагерь, так оттуда и вылез. - Я улыбнулась Юхановой улыбочкой. - Ну вот. Фумей нас оттуда вывез, а дальше мы попали в прошлое, на «Наутилус». Кстати, забыла сказать. За четыре часа до прихода гаргойловцев к нам телепортировались Надя ля Арвалл и Жан-Люк Лартиг. - Мне бабушка тоже такое что-то рассказывала. Про Фумея, про лагерь. Про всё это. С тобой это тоже происходило? - Да, именно так. Юхан принимал активное участие в нашей эвакуации. - Да. Точно так. - Он с превеликим хрустом откусил кусок капустного листа и удовлетворённо и тихо захрустел. - Ну, и вот мы здесь. - Ясно. - Мама помолчала, переваривая информацию. ~Господи. Если всё это правда, то… Что в этом мире вообще нормальное? А если нет… То Лену надо психиатру показать… Хотя нет. Мало ли что в лагере могло произойти. Да и лицо вроде не как у душевнобольной…~ - Ты, кстати, решила, куда пойдёшь учиться? - На юрфак, на адвоката. - Ох ты ж. - Мама чуть прянула назад в удивлении. - На адвоката? - Да. - Я слегка хлопнула ладонью по столу. - Союз - страна свободная. Думала, отучусь на филологическом и выйду за какого-нибудь работягу с завода? В этом, конечно, ничего плохого нет, но это старые стереотипы о семейном и рабочем счастье. Сейчас уже конец века, и я считаю, что юридическая деятельность - наиболее подходящая для меня работа. В мире множество несправедливостей. И мировая революция призвана их устранить! А для обеспечения справедливости просто необходима хорошая юридическая система! И я собираюсь пополнить её ряды! - Говоришь как адвокат. - Мама горделиво усмехнулась: вот как её дочь умеет! - Во-от! Так что я уже решила. Пойду в следующем году сдавать экзамены. - Вот только причём здесь мировая революция? Такие лозунги были приемлемы в начале века, когда действительно шла революция. - Вспомним из сочинений Ленина, что мировая революция будет закончена только тогда, когда будет установлена советская власть на всех континентах и будет везде установлена мировая справедливость! А установлена она пока только на одной пятой части земного шара! Так что мировая революция точно ещё не завершилась! - А знание сочинений Ленина тебе пригодится для юридической деятельности? - Нет. Но придирки к словам при помощи законов и формулировок точно пригодятся. - Ну что ж. Иди к своей цели, раз уж выбрала. Я одобряю твой выбор. - Спасибо, мама. ~Ну что же. Всходи, звезда нового Фени Райтова.~ ~Ханни, да кто этот твой Феня Райтов? Убей не пойму.~ ~А вот ежели Фумей в гости приедет, тогда и поймёшь. Мне тебе лучше это не рассказывать. Скажу лишь то, что это игра, в которой ты играешь за адвоката. Но там идиотский судебный сеттинг, так что лучше тебе, как будущему профессиональному юристу, в это не играть.~ ~Ясно.~ Я доела свою порцию, которая успела основательно остыть, дождалась, пока доедят остальные и отправилась к себе. Думаю, не надо рассказывать, что происходило в течение этого года - зачем вам такая скукота. Также, я думаю, вы можете обойтись и без сообщения, что я поступила на юридический факультет Волгоградского государственного университета. Иначе бы вообще не получила лицензию. Как проходил экзамен, и сама уже не помню - по-моему, вообще заочно, а врать не хочется. Каково же было моё удивление, когда узнала, что со мной в параллельной группе будет учиться Алиса Двачевская. - И ты, Брут? - спросила я у неё после объявления результатов. - Чего сразу «Брут»? Я всего лишь следую совету Фумея. Он сказал, что из меня выйдет неплохой прокурор. Талант в землю зарывать вредно. А меня экзаменатор даже отличил. Сказал, что с таким напором моя учёба будет очень успешной, не говоря уже о карьере прокурора. - Куда метишь хоть? - Да мне многого не надо. Районного прокурора хватит. - Да мне тоже выше городской коллегии переться особо не хочется. Мороки много. - Поддерживаю. - Ну что? Встретимся в суде? - Встретимся в суде! Следующие пять лет прошли в усиленных трудах, учёбе и штудировании кодексов, законов и актов. Криминалистика, психология. Я ещё поняла, что в судебных делах может неплохо помочь и моя способность к псионике. Можно давить на свидетелей и очевидцев эффективнее, вызнавая сведения. Конечно, как доказательство в суде информацию из чужой головы не представишь, но это значительно облегчает работу и повышает шансы раскрыть преступление. По мере того, как продвигался мой уровень в вопросах юстиции, поднимался и уровень моих псионических способностей. К тому времени, как я выпустилась с красным дипломом из университета, я могла читать человеческий мозг, как книгу. Или как сборник фильмов. Или аудиозаписей. Или трёхмерных моделей. Всё зависело от того, какой был у человека разум, склад ума и способ запоминания и мышления. Мысли и воспоминания Юхана походили на компьютерную распечатку, написанную хорошо поставленным слогом. Мысли мамы - на обрывки кинофильмов в хорошем качестве. Мысли Алисы - на набор жестов, которые, тем не менее, вполне можно было понять. Мысли Фумея - на непрерывный кинофильм с возможностью выбрать точку обзора - у него информация, полученная из разных источников, складывалась воедино и обрабатывалась его богатым пространственным воображением. Мысли Мику выглядели, что было вполне ожидаемо, на неведомое ранее попурри из разных музыкальных композиций всех времён и народов. Мысли Электроника, который иногда заезжал к нам в гости - чаще, чем Фумей, всё-таки жил ближе - на программу на компьютерном языке программирования - как мне казалось, ведь в программировании я ничего не смыслю. Мысли Шурика - на многоплановый и многомерный чертёж неведомой машины… В общем, каждый человек имел свой способ мышления, и это отражалось на том, как я воспринимала его мысли. Мой первый день в городской коллегии был полон всяческими событиями. Во-первых, собеседование. Его вёл грузный кадровик лет пятидесяти со слегка одутловатым лицом, плешью на голове, седенькими волосами, жиденькой бородкой и очками-пенсне. Он был немного похож на вечно чем-то недовольно кабана, только клыков не хватало. Он спрашивал меня о различных вопросах моей профессии таким злым и напряжённым голосом, будто от моего ответа зависела моя жизнь или хотя бы безболезненность смерти. Его мысли говорили о том, что ему ненавистна эта работа и он хочет вообще устроиться куда-нибудь в другое место, не связанное с судопроизводством, но здесь платят хорошо. Да и соискатели тупые почти всегда. Вот поэтому он и отнёсся ко мне с предубеждением. Наконец, когда это собеседование, более походившее на допрос в застенках какой-нибудь базы Нова-Атлантиса, завершилось, кадровик с удовлетворённым выражением лица - оно ему, казалось, не шло и было непривычно ему самому - сказал, что я принята, что я первый сведущий соискатель за последние два года, что быть мне преотличным адвокатом и тому подобное. В конце он пожал мне руку. Она была довольно большая, похожа на лопату, но пожать её не было неприятным делом. Во-вторых, это был приём в зале общих собраний. Меня там встретили те немногие новички, которым удалось пройти через кадровика. Множество объятий и рукопожатий. Их мысли я не читала - не до того было. В-третьих, курсы повышения квалификации. Все новички прикреплялись к какому-нибудь более опытному адвокату для дополнительного обучения. После двух-трёх выигранных дел ученик откреплялся от ментора и сам мог стать таким ментором. Я вместе с двумя-тремя такими же молодыми людьми оказалась закреплена за приятной по характеру и внешности женщиной - даже девушкой, она была едва ли на четыре года старше нас - Юлией Ходынской. Под её началом я выиграла свое первое дело… О, как же давно это было. Какой-то вор-домушник кокнул девушку статуэткой-часами и свалил это на её парня. Но его мысли и показания выдавали его с головой - никакой прокурор ещё никогда не готовил своего свидетеля настолько плохо. Юхан, помнится, сказал, что таким было первое дело из любимых им, Фумеем и тестем последнего игр про Феню Райтова. Не знаю, что там и как, но бывают же совпадения! Но обо всём по порядку. В-четвёртых, Юхан. Да. Он устроился в городскую коллегию на пять часов позже меня. Посверкивая значком адвоката номер четыреста восемьдесят пять тысяч двести сорок два от второго июня тысяча девятьсот девяносто второго года на белой рубашке, он добился того, чтобы его прикрепили к Ходынской. Я немало удивилась, ведь он вроде бы не учился на юрфаке, а насильно заставлять принять себя он не хочет, ведь это противоречит его моральному кодексу. На что он мне, смеясь, ответил, что знает советскую систему судопроизводства как свои пять пальцев - для ведения дел ему достаточно лишь прошерстить файлы дел у себя на терминале - он же на самом деле может сделать практически всё что угодно, только не очень хочет этого делать, боясь что-либо нарушить в мироустройстве. Впоследствии, после того, как я и он открепились от Ходынской и поблагодарили её за обучение, он стал моим советником защиты, как это назвал сам Юхан, а по нашей номенклатуре - просто напарником. В промежутках между ведением дел, которые выпадали нам очень нечасто, было очень скучно. Мы отсиживались в зале общей работы и гоняли балду. Гонять балду, знаете ли, очень скучное и выматывающее занятие. Юхана тоже обуревала жажда деятельности. Он как-то сказал мне, когда нам не везло на дела, что иногда его посещает крамольная мысль совершить что-нибудь противозаконное, а затем взяться это раскрывать. При этом ведь в его власти изменять воспоминания, так что дело будет гораздо интереснее. На что я ему ответила, что если он так действительно сделает, то я размету его в клочки, неважно, парень он мне или нет. Он пристыженно замолчал и больше таких мыслей не высказывал. Даже думать об этом перестал. Второе дело, которое я выиграла под началом Ходынской - дело о крупных хищениях из городского бюджета. Думаю, стоит рассказать об этом деле поподробнее. Сначала я допросила обвиняемого. Он сидел под домашним арестом, но на допрос меня пустили, хотя уже один допрос проведён был. - Назовите ваше имя и фамилию для протокола. - Я допрашивала, Юхан на правах напарника записывал допрос на диктофон и расшифровывал текст. - Александр Смирнов. - Род деятельности? - Член городского совета депутатов. - Расскажите, что вы делали в день первого зафиксированного хищения - двадцатого декабря тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. - Эвона что. Куда загнули. Уже и не припомню. Хотя… Дайте подумать. Да! - Он почесал в затылке и, просветлев, затараторил: - Я был в отпуске, в Австралии! - Записи говорят, что хищения совершались при помощи электронных денежных переводов на упрощённый кошелёк. Могли ли вы совершить это? - Помнится, у меня тогда даже банковской учётной записи даже и не было. Я её только в девяностом году справил, да! - Хорошо. - Я вгляделась в его глаза и углубилась в его воспоминания. По годам они, конечно, рассортированы не были, но примерно по времени я ориентироваться могла. Вот. Зима восемьдесят девятого. Австралия, пальмы, тёплое и ласковое море. Проматываем дальше… Ага, вот. Осень девяностого. Создание банковской учётной записи. Но воспоминания могли перепутаться, так что проверить просто необходимо. - Юхан, запроси у банка разрешение на доступ к спискам учётных записей и времени их создания. Потом запроси у «Советского интуризма» данные по путёвкам в… На какой курорт вы ездили, Александр? - Эм-м… - Он замялся. - «Сидни Палм Бич», средненький такой курорт, бюджетный. - Спасибо. Юхан, услышал? - Да. Закончим - сей же секунд примусь. - Отлично. Спасибо, товарищ Смирнов. Ваша помощь неоценима. - Вам тоже спасибо, товарищ Тихонова. И вам, товарищ Линдстрём. Вы мне поможете? Это ведь не я крал, честное слово! Не моих это рук дело, я бы на общие деньги даже и не взглянул! - Конечно, поможем. Нам пора идти. До свидания. - До свидания… - Он подписал расшифровку стенограммы допроса. Я тоже подписала её. Теперь и это может служить доказательством в суде. Дело было в девять часов сорок семь минут, седьмое марта тысяча девятьсот девяносто третьего года. После допроса мы отправились по слякоти, свойственной ранней весне, в здание коллегии, отчитываться Ходынской о наших успехах. - Ну, как дела? - Допросили клиента, Юлия Николаевна. - Я перебрала листки с записью допроса Смирнова. - Юхан уже проверяет правдивость его показаний. - И что же вы выяснили? - Она сама прекрасно знала, что мы выяснили, файлы с допросом были у неё на почте. Она это сделала, чтобы попытаться натолкнуть нас на мысль. - Во-первых. - Я зашелестела бумагами. - В декабре восемьдесят девятого, двадцатого числа, он был на отдыхе в Австралии. - Дело ещё в том, что кошелёк упрощённый. Советский банк предоставляет услугу упрощённого кошелька, для которого не нужны паспортные данные. Необходимо проверить данные кошелька. - А они есть в материалах дела? - Конечно. - Что-то я их там не видела. - Плохо смотрела. - Она улыбнулась. - Сейчас посмотрим, дайте только за компьютер сесть. - Конечно. Приступай. А что во-вторых? - Так это уже потеряло силу, Юлия Николаевна. - Я смущённо улыбнулась. - Его банковская учётная запись. Она создана, по его словам, в девяностом году. Но так как кошелёк не требовал паспортных данных, то эти сведения отпадают. - Хорошо. Приступай. - Она с приветливой улыбкой отошла, а я открыла крышку ноутбука и начала шерстить материалы дела. Та-а-ак, вот и данные пресловутого электронного кошелька. Имя там… Александр Смирнов. Оп-па. Это может помешать нашей работе. А вдруг он действительно виновен?! Номер телефона… Какие-то цифры. Я не знаю всех телефонов в Союзе, но надо пробить по базе, может быть, найдётся его владелец. Однако при каждом входе в кошелёк на указанный в учётной записи номер должно было приходить текстовое сообщение с кодом для входа. Таким образом, необходимо найти владельца телефона и дело с концом! Почту в расчёт можно не брать: хоть на неё тоже приходит код подтверждения, но для неё не требуются паспортные данные, что не позволяет сделать почту определителем личности. - Господа! - В зал вбежал Юхан. Я подняла голову. Он ткнул мне в нос распечатки: - Смирнов-таки ездил на этот курорт в указанный день. Его банковская учётка была заведена седьмого сентября девяностого года. - Юхан, спасибо. Вот только информация эта уже ни к чему. Кошелёк, на который поступали похищенные средства, имеет конфигурацию упрощённого. Для его создания требуются только имя с фамилией, телефон и электронная почта. Запроси, пожалуйста, дату создания кошелька… - Известна. Десятое июня восемьдесят девятого. - Номер телефона, указанный в кошельке: восемь-девять-девять-три-ноль-пять-шесть-семь-два-три-ноль. Электронная почта, указанная там же - буквы английские: «смир», подчёркивание, «алекс», один, девять, пять, шесть, собака, «маил», точка, «су». - «Алекс» через «кей-эс»? - Через «икс». - Есть. Сейчас пробью. - Он опять ушёл из зала. Я принялась обдумывать дальнейшие доказательства невиновности Смирнова. Проанализируем электронную почту, точней, сам адрес. SMIR_ALEX1956@MAIL.SU. Теоретически, может подойти. Для создания электронной почты тоже не требуются паспортные данные, что также затрудняет поиски настоящего виновника преступления - Ходынская учила нас, что недостаточно просто «отмазать» клиента, главное для нас, как для искателей справедливости, найти истинного преступника. Надо будет, когда Юхан придёт, запросить из следкома ещё и письма с этого почтового ящика, если это возможно. И дать Ханни отдохнуть, а то совсем забегался - от одного компьютера к другому, бедный. Так я просидела где-то полчаса, после чего в комнату вошёл Ханни. Его лицо выражало смесь раздражения и радости одновременно - непередаваемое сочетание, чтобы понять, как это выглядело, вы должны были это хоть раз увидеть вживую. - Телефон принадлежит нашему клиенту и зарегистрирован на него с пятого февраля семидесятого года. Всё против нас. - А ещё у него телефоны есть? - Есть. Другой номер, он им пользуется для личных и рабочих звонков. Аппарат и карту с номером, который ты запросила, найти не удалось, но телефон с номерной картой, которым Смирнов пользуется сейчас, конфискован и уже в комнате вещдоков. - А что там с электронной почтой? - Она принадлежит другому члену горсовета. Алексей Смирницкий. По крайней мере, он признался, что это его почта, анализ показал то же самое. - Дело ещё в том, что это лишь свидетельские показания. Для регистрации почты не нужны паспортные данные. А кто этой почтой мог пользоваться на самом деле - никто не знает. Может, Смирницкого взломали? Мы не можем этого утверждать. - Ну, да. Тем более, что попыток несанкционированного входа системами почты зафиксировано не было. - М-да. Надо будет проверить Смирницкого. Знаешь, где он живёт? - Да. - Юхан назвал адрес. - Поедем допрашивать? - Он помахал разрешением на допрос, которое получил от следкома. - Да. Медлить нельзя, а то вдруг обвинение уже начало его готовить? - Да. Согласен. Я решительно встала с места, хотя идти по нахмурившемуся городу, по слякоти и грязи решительно не хотелось. Поэтому Ханни любезнейшим образом телепортировал нас обоих прямо к порогу дома, где жил Смирницкий. Охраны у дверей пока ещё не было - обвинение, видимо, решило прозевать момент. Теперь Смирницкий стопудово наш. Я позвонила в дверь. - Кто? - Адвокат Тихонова. - Что вам надо? - Мы бы хотели у вас кое-что узнать. - Идите лесом. - У нас есть разрешение на допрос! И если вы не откликнетесь, то это может обернуться против вас! - Ладно, чёрт вас дери, заходите. Мы вошли, поднялись по лестнице на пятый этаж и открыли дверь квартиры. Смирницкий был человеком худым и прямым. Не человек, а линейка. Или, скорее, высушенная рыба: его серые глаза буквально ничего не выражали. Его узкий рот был сморщен в недовольной гримасе, а тонкие руки он держал, сложа их за спиной, будто скованные наручниками. - Назовите ваше имя и фамилию для протокола. - Юхан вновь записывал допрос на диктофон и расшифровывал текст. - Алексей Смирницкий. - Род деятельности? - Член городского совета депутатов. - Это - ваша электронная почта? - Я показала ему на электронный адрес на одной из распечаток. - Ну, моя. И что? - А то, что на вашу почту зарегистрирован тот кошелёк, на который похищались средства из казны города! И вы - один из подозреваемых! - Я вновь помахала разрешением на допрос: там Смирницкий уже значился как один из подозреваемых. - Ну, и? Не крал я деньги. - А вот это нам и предстоит выяснить. Скажите, пожалуйста, вам знаком этот телефонный номер? - Я назвала тот номер, на который был зарегистрирован кошелёк. - Это старый телефон Смирнова. Он его поменял, его не устраивал тариф оплаты, да и устройство само ему надоело. Он его кому-то отдал, а сам стал пользоваться другим. - Ясно. - Я чуть-чуть помолчала, будто собираясь с мыслями, а на самом деле - собирая мысли Смирницкого. Так. Ясно, что он не особо разбирается во всех этих компьютерных тонкостях, поэтому и почту регистрировал не он сам. Какой-то другой человек. Вот Смирницкий просит его об этом: тоненький и сухонький - Смирницкий и толстый, но не совсем уж жирный, с синими и острыми глазами и тем не менее длинным, треугольным лицом - тот, с кем он разговаривает. Вот этот толстый чего-то колдует за компьютером, вот тонкий благодарит его, вот они пьют чай… Так, это уже не так интересно… - Скажите, Алексей. Вы сведущи в компьютерных вопросах? - Нет. - Вы сами создавали свою электронную почту? - Хотя это и личное, но я вам скажу. У вас так красиво светятся глаза, что просто невозможно вам отказать. Не сам. Мне помог один человек. Его зовут Илья Бобров, он тоже член горсовета и мой старый знакомый. - Спасибо. Ваша помощь неоценима. - Всегда пожалуйста. - Вот уж не знала, что проникновение в чужой разум делает человека покладистее. Мы - то есть я и Смирницкий - расписались на бланке стенограммы, Юхан откланялся, и мы пошли обратно. Оказавшись вновь в зале общей работы, я снова присела на диванчик и решила из принципа обойтись теми сведениями, что уже есть - не хотелось мне загонять моего милого Ханни. - Ханни? - Да? - Посмотри, в списках действий с почтовой учётной записью Смирницкого есть такие пункты, как смена пароля? - Нет. - Он порылся по бумагам, которые держал под мышкой в папке. - Пароль ни разу не менялся с момента создания учётной записи - то есть с семнадцатого мая восемьдесят восьмого до сего дня. - Значит, Бобров имел все возможности воспользоваться его почтой. Посмотри, пожалуйста, в списках действий входы и пробей адреса компьютеров по их местоположениям. - Я бы и рад, да у нас через полчаса заседание. - Эх, сведений недостаточно. Но у нас есть возможность хотя бы временно повесить собак на Смирницкого, а там уж приняться и за Боброва. Хотя… Полчаса, говоришь? Ты же можешь телепортировать нас. На приготовления уйдёт минут десять максимум, так что у нас есть ещё двадцать минут. - Уже восемнадцать. Но я готов. - Юхан взял под воображаемый козырёк и побежал пробивать адреса. Вошла Ходынская. - Через двадцать минут заседание, пора выезжать. - Юлия Николаевна, вы выезжайте, мы с Юханом вас догоним. - Как так? - У нас свои способы передвижения. - Я таинственно подмигнула. - А-а-а-а. Ясно. - Она подмигнула в ответ и пошла к выходу из здания. Через десять минут вбежал Юхан. - Вот в эти времена - он показывал пальцем в распечатку - входы осуществлялись с компьютера Смирницкого. А вот в эти - он показал в другие места распечатки - входы осуществлялись в другом месте. Эти времена подозрительно совпадают с временами хищений средств, несовпадение всего лишь в пару минут самое большее. - Этого достаточно, чтобы принять сообщение на телефон и ввести код подтверждения. Но мы не знаем, был ли это Смирницкий, Бобров или ещё кто-то. - Вот на суде и выясним. - Он отдышался. - Готова? - Да. Я моргнула. Перед нами был не зал общей работы городской адвокатской коллегии, а зал ожидания номер два. Тот самый, в котором я так волновалась перед тем, как зайти в такой огромный и величественный зал суда, в котором я дрожала от страха, будто не какой-то безвестный парень обвинялся в убийстве, а я сама… На диванчике прямо напротив меня сидела девушка в официальном костюме. Её волосы были рыжими, а лицо - до боли знакомым. - Алис, только не говори, что ты - прокурор по этому делу. - О, Лен, привет! Таки я и есть. Прости, но тебе придётся проиграть. - Ты так уверена в своих силах? Я не стану поддаваться! - Ох, Лен, Смирнов виновен, как ты этого не поймёшь?! У меня есть доказательства! - У меня же есть доказательства обратного. И что тебе важно - приговор или справедливость? - Конечно, справедливость. Желательно, выраженная в виде обвинительного приговора. - Ох-х. Ладно. Заседание через пятнадцать минут, так что… - Встретимся в суде! - Встретимся в суде. - Эти слова, которые мы сказали друг другу после поступления на юрфак, оказались пророческими. Мы молчали до того самого момента, когда двери зала суда открылись и на пороге зала ожидания появилась запыхавшаяся Ходынская. - Простите, что припоздала. Машина забарахлила. - Ничего. Мы полностью готовы. - Ну, в этот раз вы сами. Я только в сторонке постою. - Она ухмыльнулась. - Хорошо. Мы вошли в зал. Он был уже не таким большим и величественным, каким я его видела во время своего первого заседания, но всё ещё вызывал уважение к себе. В дальнем конце зала сидел уже знакомый нам всем старенький, но ещё крепкий седобородый Судья - никто точно не знал, как его зовут, все довольствовались обычным обращением вроде «гражданин судья» или архаичного «Ваша Честь». Сам Судья, похоже, не обижался. За глаза мы его звали просто Судьёй - с большой буквы. Заседание было открытым, в зале на трибунах сидели люди и представители средств массовой информации. На скамье подсудимых сидел Смирнов и умоляюще смотрел на меня. Я подмигнула ему: дескать, всё обойдётся. Алиса заняла свое место за стойкой обвинения. Мы с Юханом и Ходынской встали за свой стол. Судья призвал зал суда к порядку стуком молотка и спросил нас, готовы ли мы. - Всегда готова, Ваша Честь! - Алиса выполнила пионерское приветствие и улыбнулась собственной шутке. - Защита готова, Ваша честь. - Я положила ладонь на стол, будто желая защитить свои документы от лап обвинения. - Отлично. Что ж, начнём. Обвинение, огласите суть дела. - Хорошо, Ваша Честь. - Алиса ухмыльнулась и начала говорить так, словно читала с бумажки - на самом деле перед ней возник голубоватый голографический экран, с которого она и начала читать свои слова. Наша же коллегия пользовалась более архаичными, но проверенными бумажными документами. Они, конечно, тяжелее, но зато ощущать эту тяжесть под мышкой гораздо приятнее, чем вглядываться в полупрозрачные буквы на ещё более прозрачном экране, которого как будто и нет. Но я отвлеклась. Вот что говорила Алиса: - Александр Смирнов, тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года рождения, член Волгоградского городского совета депутатов, обвиняется в многократных хищениях средств из бюджета города общей суммой свыше четырёхсот тысяч рублей. Обвинение идёт по статье восемьдесят девять уголовного кодекса РСФСР - хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем кражи. - Хорошо. Защита имеет что-либо против формулировки? - Нет, Ваша Честь. - Обвинение, продолжайте. - Хищения производились путём перевода денег с защищённого счёта городской казны на электронный кошелёк, зарегистрированный на имя обвиняемого, на его телефон и электронную почту… - Протестую! - воскликнула я, указав на Алису пальцем. - Электронная почта зарегистрирована на другого члена горсовета, Алексея Смирницкого! - У вас есть доказательства, товарищ Тихонова? - Охотнейшим образом предоставлю, товарищ Двачевская. - Я церемонно присела - в ироническом смысле, естественно - и показала суду уже оцифрованную стенограмму допроса Смирницкого и анализ, проведённый в следкоме. Алиса прянула назад в лёгком раздражении. Она оскалила зубы, отдышалась, но вскоре вернулась в нормальное состояние. - Обвинение желает вызвать обвиняемого, Александра Смирнова, для дачи показаний. - Хорошо, - ответил Судья. Смирнова под охраной вывели за стойку свидетелей. - Скажите, пожалуйста, данная электронная почта принадлежит вам? - Нет. Она мне точно не принадлежит. Адвокат прав. - Кому же она, по-вашему, тогда принадлежит? - Моему сослуживцу, Алексею Смирницкому. - Он может это подтвердить? - Да. - Кто-то ещё может это подтвердить? - Эм-м… А у него можете спросить? - Хм-м-м… Хорошо. ~Для почты не нужны паспортные данные, значит она вполне может принадлежать ему. А там уж, Леночка, прости меня, ты попадёшься в мою ловушечку!~ - Обвинение вызывает Алексея Смирницкого для дачи показаний. Алексей вошёл в зал суда под стражей из двух охранников и встал за стойку свидетеля. Смирнова усадили обратно на скамью подсудимых. - Ваше имя и род деятельности. Смирницкий хотел было беззвучно взвиться, но, увидев меня, размяк. - Алексей Смирницкий, депутат горсовета. - Эта почта принадлежит вам? - Да. Она моя. - Кто-либо пользовался ею, кроме вас? - Я - никому не позволял. Остальное мне неизвестно. - Позвольте заметить кое-что. - Я прищёлкнула пальцами. - В протоколе вашего допроса сказано, что вашу почту создал некий Илья Бобров, тоже депутат горсовета. А в списке действий с учётной записью есть некоторые интересные вещи. - Я поправила галстук-селёдку. - Во-первых, пароль от учётной записи не менялся со времени её создания. - Моя речь сопровождалась потоком данных на экранах в зале суда. - А во-вторых, посмотрим на времена и сетевые адреса компьютеров, соответствующие входам в систему почты от имени этой учётной записи. - На экранах появилась таблица с соответствующими данными. - В строках, подсвеченных синим, указаны входы, совершённые с компьютера Смирницкого. А в строках, подсвеченных красным, - я незаметно для себя начала повышать голос, - сетевой адрес компьютера соответствует адресу Ильи Боброва! Смирницкий удивился превеликим образом. Алиса, по мнению возможного стороннего наблюдателя, должна была прянуть назад в раздражении, будто получив физический урон, но она спокойно, без тени напряжения, заявила: - Ох. Как интересно. Обвинение вновь вызывает Александра Смирнова для дачи показаний. Двое депутатов горсовета поменялись местами снова. - Скажите, обвиняемый, что вы делали двадцать седьмого марта тысяча девятьсот девяностого года? - Хм-м-м… Вот вы куда загнули, товарищ прокурор. Уже и не припомню. Три года прошло. Хотя… Вроде бы к Боброву в гости ходил, да. - В котором часу это было? - Он меня приглашал с периодичностью примерно в две недели. Всегда в одно и то же время - с шести до одиннадцати вечера. - Это время подходит под совершение одного из незаконных переводов: двадцать седьмое марта девяностого года, восемнадцать часов пятьдесят минут. Минутой ранее был совершён вход в почту Смирницкого с компьютера Боброва. Так как мы не знаем, кто имел возможность ввести пароль и пользоваться почтой, мы не можем утверждать, кто именно пользовался почтой! А значит, Смирнов мог совершать эти хищения! - Товарищ Двачевская, вы забываете о презумпции невиновности. Кроме того, мы можем произвести немедленное тестирование на знание пароля! Операция стирания памяти слишком дорога, чтобы возможный преступник мог её произвести! Всех денег, которые находились на этом кошельке на момент его заморозки, не хватило бы на данное действие! Так что я запрашиваю у суда возможности тестирования Смирнова на знание пароля от учётной записи Смирницкого. - Хорошо. - Судья потёр руки: такие тестирования он просто обожал. - Предоставьте Смирнову терминал. - И полиграф. На случай, если он будет нарочно вводить неверные пароли, вводя суд в заблуждение, - добавила Алиса. Вошёл служащий и поставил на стойку свидетеля ноутбук. Пришёл другой, ведя за собой профайлера в белом халате, поставил с гулким звуком рядом с ноутбуком полиграф, закрепил датчики на запястьях подсудимого и отошёл к экранам. Профайлер напряжённо начал вглядываться в лицо Александра. Тот совершил несколько попыток, после чего виновато развёл руками. - Не знаю я пароля, товарищ прокурор. Хоть убейте, а не знаю. - Он говорит правду, диаграмма не меняется, - произнёс оператор полиграфа. - Мои навыки говорят о том же, - быстро пробормотал профайлер. Всё оборудование унесли. Профайлер легко поклонился и ушёл вместе со служащими. - Вот. Вы все можете видеть, что Александр Смирнов не мог входить в почту. - Сам он - конечно, нет, полиграфу и профайлерам мы все доверяем. - Алиса ухмыльнулась. - Но вы, товарищ Тихонова, забываете одну особенность программ-браузеров: современные их версии имеют возможность сохранять пароли для их автоматической вставки в формы входа, вроде тех, что нужны для входа в почту. Так что Смирнов вполне мог воспользоваться почтой, в которую вошёл Бобров или иной человек при помощи сохранённого логина. - Во-первых, вы не можете утверждать, что это был именно Смирнов, этим вы забываете о презумпции невиновности - уже второй раз. - Я уверенно упёрла руку в стол. - А во-вторых, для входа в кошелёк необходимо два кода. Один из них приходит на электронную почту, второй - текстовым сообщением на номер телефона. Согласно анализу, проведённому у оператора мобильной связи, а также показаниям Смирницкого, телефон, на который зарегистрирован кошелёк, принадлежит Смирнову с семидесятого года. Но в последние шесть лет на нём не было зарегистрировано никакой активности, кроме этих текстовых сообщений с кодами. Устройство найти не удалось, а дома Смирнова и Боброва находятся в зоне действия одного радиоретранслятора. При этом само устройство не имело системы геопозиционирования и точнее его положение определить нельзя, а номерная карта несовместима с более поздними устройствами, поэтому найти местоположение телефона будет крайне трудно. Причём, если мы проанализируем даже такие неточные передвижения, телефон находился всё время в зоне действия лишь двух ретрансляторов: того, что покрывает дома Смирнова и Боброва, и того, что обслуживает здание горсовета - они соседствуют друг с другом. При этом телефон до восемьдесят седьмого года совершал передвижения вроде маятниковых миграций… - На экране появилась карта города с подсвеченным зонами действия двух ретрансляторов, а красной точкой в середине каждой зоны определялось местоположение телефона Смирнова. В быстро прокручиваемом времени телефон метался от одной зоны к другой, пока не остановился… на территории зоны действия ретранслятора, обслуживающего горсовет, после чего на секунду исчез с карты, но тут же появился снова. - Таким образом, мы точно можем сказать: телефон остался в зоне ретранслятора горсовета, а значит, он не мог находиться в доме Боброва или Смирнова! - Скажите, подсудимый, вы теряли ваш старый телефон в восемьдесят седьмом году? - Да, потерял. Но не слишком огорчился: сам телефон был старым, а тариф оплаты - неудобным. Купил тогда себе новый. - Где вы его потеряли? Можете припомнить? - Да точно и не знаю. Помню только, что когда в автобус сел, в моём кармане его уже не было. - Значит, он, скорее всего, остался в здании горсовета. - Я ухмыльнулась, произнося эти слова. - Но постойте. Ввод обоих кодов обязателен. Как же тогда злоумышленник, кто бы он ни был, входил в кошелёк? - Мы не можем узнать, с каких устройств осуществлялся вход в кошелёк - банк не собирает такой информации, у компании, предоставляющей услуги подключения к сети, тоже нет такой информации - видимо, злоумышленник сидел с анонимайзера. - Это говорил уже Юхан - в компьютерных тонкостях я не разбиралась настолько хорошо, насколько разбирался он. Видимо, он провёл независимый анализ, потому что я не помню, чтобы просила его раздобыть эту информацию. - Товарищ Линдстрём, а что такое «анонимайзер»? - Судья действительно не знал этого слова и заинтересованно смотрел на Ханни. - Это специальный набор программ, который позволяет владельцу компьютера полностью или частично скрыть информацию о себе и своих похождениях в сети. Так как провайдер - компания, предоставляющая услуги подключения к сети - собирает всю информацию о своих клиентах, которую ей позволяет договор - а история посещения сайтов входит в перечень информации, разрешённой к сбору - то это значит, что или никто в этот кошелёк никогда не заходил - что невозможно, раз происходили переводы на него, или злоумышленник сидел с анонимайзера. - Хм. Это осложняет расследование. - Да. Таким образом, мы не можем утверждать с хотя бы какой-нибудь точностью, с какого компьютера производились входы в кошелёк. Входы в почту Смирницкого с компьютера Боброва ещё не дают нам полного права утверждать, что с этого же компьютера производились входы в кошелёк, не говоря уже о личности человека, осуществляющего вход. - Позвольте. - Тут уже я взяла слово. - Если предположить, что входы в кошелёк осуществлялись с того же компьютера, что и входы в почту, то… Истории входов в почту не должно было сохраниться вообще! Анонимайзеры скрывают информацию полностью или выборочно? - Набор настроек пока недостаточно тонок. То есть, если владелец компьютера выбрал, что ему не хочется показывать свою историю браузера, то анонимайзер скроет её полностью. А значит, даже входы в почту осуществлялись бы, их не было видно! Значит, с компьютера Боброва не могли осуществляться входы в кошелёк! - Тц-тц-тц. - Алиса отрицательно поводила кистью правой руки, оттопырив указательный палец. - Так как Смирнов исправно посещал горсовет, он вполне мог совершать эти хищения. - Протестую! Передвижения нового телефона Смирнова показывают, что подсудимый приходил и уходил в точном соответствии с рабочим графиком - с девяти утра до пяти вечера. А хищения производились позже этого времени - никогда раньше шести часов! Так как старый телефон подсудимого оставался в здании горсовета - согласно показаниям данной карты - то подсмотреть код там он не мог! - Ответный протест. Он мог просто не брать с собой телефона. - Скажите, вы всегда берёте с собой телефон? - Полиграф принесите, - вдогонку моим словам произнесла Алиса. Вновь пришёл служащий с полиграфом и профайлер. Александр ответил, что до конфискации со своим новым телефоном он не расставался. Служащий и профайлер подтвердили истинность его слов. - Вот видите? Сведений недостаточно, чтобы обвинять в чём-либо Смирнова! - Товарищи адвокат и прокурор! - Судья стукнул молотком, призывая слегка шумящий от волнения зал суда к порядку. - Дело, безусловно, интересное. Но я вынужден отправить его на доследование, ибо для обдуманного вердикта сведений недостаточно. Как вы считаете, товарищи присяжные заседатели? Присяжные слегка вразнобой начали отвечать. Большая часть сказала, что да, сведений как-то маловато, заседание необходимо отложить. - Ну вот что. Даю вам ещё сутки на расследование, после чего приходите с новой информацией. А пока - заседание откладывается! - Ну вы даёте. - Ходынская тихо поаплодировала нам, когда мы вернулись в здание городской коллегии. - Я бы так не сработала. Если выиграете это дело, ей-богу, открепляйтесь от меня, если и дальше так пойдёт, я сама к вам в ученицы запишусь. - Не надо, Юлия Николаевна. - Ханни смущённо улыбнулся. - Мы благодарны вам, это ведь вы нас научили всему, что мы знаем. - Ага. - Я согласно кивнула. После чего хлопнула ладонью по кожаной обивке дивана - звук получился гулким и свежим: - Нам необходимо допросить Боброва и проанализировать данные об обыске, если он уже проведён. - Пока обыск не проводился. Но очень скоро будет проведён, мне один следователь знакомый сообщил. - Ходынская улыбнулась: не у одних нас, дескать, есть свои методы. - Вроде бы уже начали. - Ханни, не скажешь ещё раз точный адрес Боброва? Ханни сказал. - Отлично, выезжаем. - Пока не надо, там уже орудуют криминалисты. - Тогда скажите вашему «знакомому следователю», чтобы сообщил, когда обыск завершится, а то обвинение начнёт его готовить. Знаю я её. - Ты знакома с прокурором Двачевской? - Да. Мы соседки. Учились даже на одной параллели на юрфаке. - А тебе ненужные чувства не мешают? - Нет, как видите. - Я решила чисто из интереса заглянуть в мысли Ходынской. Они напоминали мне… Довольно трудно описать это читателю, который сам не псионик. Вот если проходили по информатике в школе дерево - в смысле, математическую структуру - вам станет понятно. Её мысли напоминали даже не дерево, а что-то большее, многомерное и многоплановое, факты и воспоминания соединялись стрелками, обозначающими причинно-следственные и прочие связи. Скользить по таким мыслям на первый взгляд сложно - глаза разбегаются. Но потом осознаёшь, что осуществлять поиск необходимой информации в таком хранилище просто и удобно. Кажется, такой способ хранения данных называется «семантическая сеть». Учёные разрабатывают такой способ хранения данных для современных компьютерных сетей, что увеличило бы потенциал поисковых алгоритмов, систем хранения данных и искусственного интеллекта. - Лена, у тебя глаза светятся. Или мне кажется? - А? - Я вышла из головы Юлии. - А теперь перестали. Наверное, показалось. - Хм. - Я снова проникла в её голову. ~Лен, у тебя действительно глаза горят изнутри. Это не поэтическое сравнение, они светятся. Я могу это подтвердить. Видимо, так твой организм показывает, что ты проникаешь в чьи-то мысли.~ ~О, спасибо, Ханни.~ Я вновь вышла из мыслей Ходынской. То, что мои глаза светятся при чтении мыслей - это может пригодиться. Двадцать минут прошли в бессмысленном ожидании. Делать особо было нечего - данных не хватало, а возможности получить эти данные не было никакой. Наконец в кармане Ходынской зазвонил телефон. - Алло? Да? Спасибо, Сергей. Отлично. Пока. Она захлопнула крышку старомодной «раскладушки». - Обыск завершён, наш запрос будет обработан через пять минут. Вы можете идти его допрашивать, разрешение уже на вашей почте. - Спасибо. - Юхан церемонно поклонился, сбегал в другую комнату - распечатать разрешение - и, придя обратно, подцепил меня под локоть, выводя в коридор, чтобы Ходынская не видела, что мы телепортируемся. Квартира Боброва была открыта - из неё ещё выходили криминалисты и понятые. Сама она выглядела довольно просторно и богато, но не слишком роскошно. Обставлена со вкусом. Сам Бобров сидел на стуле, отрешённо смотря в стену. - Здравствуйте. - Я помахала разрешением на допрос. - Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. - Охотно. - Илья будто встрепенулся, встал и принёс ещё два стула. Сам он был точной копией того «толстого», с которым разговаривал Смирницкий в своих воспоминаниях - грузное тело и совершенно не подходящая ему узкая треугольная голова, будто принадлежащая другому человеку. Юхан достал диктофон и приготовился расшифровывать текст допроса. - Назовите ваше имя для протокола. - Илья Бобров. - Род деятельности? - Депутат горсовета. - Вы находили потерянный Смирновым телефон? - Нет. - Я погрузилась в его мысли. Он лгал. - У вас так красиво блестят глаза, будто изнутри подсвечиваются. - Я проигнорировала этот «комплимент». - Вы создавали почту для Смирницкого? - Чистая правда. Он меня попросил, я ему помог, что такого-то? - Действительно, чистая правда. - Вы пользовались его почтой из своего дома? - Нет. - Опять ложь. - У нас есть информация о входах в почту Смирницкого с вашего компьютера. Вы можете это как-то объяснить? - Эм-м… Он ко мне заходил. - Опять ложь. - Заходил ли к вам Смирницкий двадцать седьмого марта девяностого года? - Нет. - Правда. - Но именно в этот день произошёл один из входов на его почту с вашего компьютера! - Я победоносно указала на это место в распечатанной таблице. Бобров чуть не упал со стула, но быстро пришёл в себя. - Ладно. Допустим, я пользовался его почтой. Ну, зарегистрирован на неё этот кошелёк… И что? - Во-первых, откуда вы знаете о кошельке? - Да все об этом говорят. В новостях передавали. - Он действительно слышал об этом через новости, но он явно знал о кошельке раньше сегодняшнего дня. - А во-вторых, на эту почту приходит один из кодов для входа в этот кошелёк. Второй - на телефон. Он остался в здании горсовета, но в один день - а именно, пятого августа восемьдесят девятого года - он пропал с карты, то есть, номерная карта была изъята из устройства. Затем он появился на карте в том же месте, но спустя сутки. Вы можете это объяснить? - Нет. - И опять ложь. Я углубилась в его воспоминания - они были похожи на фильм, но чёрно-белый и с дефектами - видимо, у него было не очень хорошее зрение: вот он подбирает телефон, вот он вынимает карточку, вот он вставляет её в какое-то устройство, кладёт его в карман… - Хорошо. Это всё, что мы хотели знать. Распишитесь на бланке. Илья охотно расписался. Я тоже поставила свой росчерк, и мы ушли из квартиры потенциального преступника. Когда мы вновь оказались в зале общей работы, в котором, как всегда, группками собирались новички вокруг своих менторов, обсуждая дела, мы принялись анализировать отчёты об обыске. - Та-а-ак, ноутбук. На нём анонимайзера не обнаружено, значит, с него на кошелёк не заходили. - Юхан читал отчёты с большого экрана в нашей секции - зал был разделён на восемь секций, в каждой было по три диванчика, расположенных кругом, и экран с возможностью трёхмерного моделирования. - Отпечатков Смирнова и Смирницкого не обнаружено, зато есть просто куча отпечатков Боброва. - Ну, правильно, это же его компьютер. - Домашний телефон. Отпечатки Боброва - других нет, или они недостаточно чёткие. В нём есть разъёмы для дополнительных устройств типа мобильных телефонов для приёма звонков с их карточек, определителей номера… - Ты сказал, туда можно вставить считыватель карточки из мобильного телефона, чтобы принимать звонки на эту карточку? - Да. - А сообщения так принимать можно? - Да. Эта модель телефона способна принимать и отправлять текстовые сообщения. - А была ли обнаружена дополнительная карточка? - Была. Анализ номера пока не завершён, да и сама карточка основательно повреждена. Но ничего, и не такое раскрывали. - А что ещё из техники есть? - Второй ноутбук. Но он был в таком плохом состоянии, что от него самые продвинутые техники отказались. И я бы не взялся. - Насколько его состояние плохо? - На все сто процентов. Он - всего лишь кирпич из оплавленного пластика и металла. Данные на диске не сохранились из-за его повреждения высокой температурой, что не позволяет нам его хоть как-нибудь проанализировать. - Жаль. Возможно, именно на этом ноутбуке стоял анонимайзер для входов в кошелёк. А по номерной карточке что-нибудь есть? Какой характер повреждений? - Надлом. Важных частей трещина не задела, так что карточка функционирует. - Отпечатки на ней проанализированы? - Шестилетней давности - Боброва. И немного смазанные, более старые - Смирнова. Тут в почту брякнулось новое письмо. Обновлённый отчёт об обыске - те четыре «О», которые могли нам помочь. - О, обновлённый отчёт. Хых. Эм-м, на самом деле… - Юхан любил эту цепочку присловий, которая заканчивалась словами «погляди-ка на этот чёртов обновлённый отчёт о вскрытии». Но отчёт был не о вскрытии, поэтому он ограничился началом цепочки. - Посмотрим, посмотрим. Так. Данные о номерной карточке из телефонного аппарата Боброва. Эта карточка соответствует пресловутому номеру, на который был зарегистрирован кошелёк. - Отлично. Осталось лишь подтвердить, что сообщения приходили на данный телефонный аппарат, и можно будет составлять обвинение на Боброва. - Та-а-ак, анализ чипа памяти телефона… - Ханни некоторое время молчал, ища информацию. - Да! В памяти телефона сохранились однотипные сообщения вида «Ваш код для входа», какие-то цифры, «никому не сообщайте данный код». - А на почте Смирницкого сохранились эти коды? - Да. Как раз про эти сообщения мы и говорили утром. - Хм. Хорошо. Тогда… Надо всего лишь расколоть Боброва, и мы нашли настоящего расхитителя казны. - Отлично. - Ходынская поднялась с места, отряхнув плечи - уж не знаю, скопилась ли там пыль или нет. - Можете пока отправляться спать. Утром надо будет найти ещё пару доказательств невиновности товарища Смирнова. А то его могут приплести как сообщника, нам этого не надо. - Хорошо. - На улице темнело, и самой мне уже действительно хотелось немного соснуть. Но тут в мою голову пришла одна идея. - А на обгорелом ноутбуке есть отпечатки? - Нет. Его явно бросали в открытый высокотемпературный огонь. Частицы пластика, соответствующие сгоревшему ноутбуку, были обнаружены рядом с газовой плитой. Вот и уничтожение улик налицо. - Ханни, что ж ты сразу не сказал? - Так ты и не спрашивала. ~Просто забыл.~ - Хорошо. А чьи отпечатки на рукоятках плиты? Какая из себя эта плита? - Газовая, с электрическим поджигателем. На рукоятках отпечатки только Боброва. - Отлично. Вот и косвенное доказательство его виновности. А главное - невиновности Смирнова. Ну что, по домам? - Ходынская удовлетворённо крякнула, разгибая спину. - Да. По домам. На следующее утро мы вновь собрались в нашей секции - конечно, секции не были «чьими-то», они были общими. - Ну, что ещё может нам помочь? - Меня не оставляет догадка, что на самом деле хищения совершал не Бобров. Он - всего лишь промежуточное звено. - Я скребла в затылке. Не может всё быть настолько просто. - А ноутбук? Он же явно сгорел, причём в рукотворном огне. - Хм-м-м… Надо проработать и эту теорию. Дело ещё может быть в чём: он был единственным промежуточным звеном, в то время как настоящий похититель всего лишь отдавал указания. - Но переводов из кошелька не осуществлялось. Да и входов с других устройств тоже… - Значит, будем придерживаться версии, что деньги похищал именно Бобров, - подытожила Ходынская. - Согласна. - Я хлопнула ладонью по кожаной обивке дивана. - А слова о том, что во время первого хищения Смирнов отдыхал в Австралии, мы прибережём напоследок, в качестве решающего аргумента. Алиса опирается в своих доказательствах на то, что Смирнов посещал Боброва и был кем-то вроде идейного вдохновителя краж, а Бобров - лишь исполнителем - с учётом анализа отпечатков. Однако… Бобров также может придерживаться этой точки зрения. Так что допрашивать его надо с полиграфом. - И «закорнерить». - Ханни, хватит этой гякутен-сайбанной терминологии, у нас тут советский суд, а не где-то там. - В том смысле, что загнать его в угол, используя рычаги давления. - Юхан подмигнул мне, дескать, ты ж псионик, подденешь его за нужные струночки. ~Откуда ты знаешь японское название серии?~ ~От тебя и знаю.~ - Ну, со стратегией разобрались. Ты, Лен, пока чем-нибудь займись, а то, я вижу, делать тебе особо нечего. Сходи, что ли к Алисе, вызнай хоть что-нибудь. - Так ведь работает же наверняка у себя в прокуратуре. - Ты петличку её видела? - Три малых звезды. Юрист второго класса, старший лейтенант, если по-армейски. - Они имеют право работать из дому. Сходи, проверь. Ну, или родственникам позвони. - Точно. Спасибо. - Я вспомнила про Семёна. Его образ мыслей напоминал мне чат в системе обмена сообщениями: сумбурные и наскоро написанные, нередко безграмотные сообщения, объединённые, тем не менее, общей темой. Я отошла в другое место, достала телефон и позвонила. - Алло? - Семён Персунов на проводе. - Всё ещё на проводе? - Я хохотнула. Телефоны по большей части были уже давным-давно беспроводными. - А, Лен, ты? Я в чём-то подозреваюсь? Я что-то не то увидел? - С чего ты взял? Если я адвокат, то звоню только по делу? Я просто так, поговорить. - Ага… Сейчас спросишь, где Алиса. Она дома. Мы ещё не переезжали никуда, так что всё знакомо тебе. - Ага. Ясно… - Он повесил трубку. - Ну, я пошла. - Я взяла пальто, которое со вчерашнего утра висело в раздевалке, и по мартовской слякоти потопала домой. Ну, не совсем домой. Услугами Хани в области быстрых перемещений решила не пользоваться - мало ли что Алиса с Семёном подумают. Едва не прокляв всё что только можно - чуть вся грязью по дороге не изляпалась, какой-то козёл проехался по луже и был близок к тому, чтобы окатить меня (простите, в тот момент, когда я это писала, мне под руку попался словарь синонимов) - я поднялась на нашу лестничную клетку и постучалась в одну из дверей. Открыл Семён. - О, приветствуем. Она там. - Он показал пальцем себе куда-то за спину. - Спасибо. - Я разделась, разулась и прошла в Алисину комнату. Ничего особо не поменялось с момента моего последнего визита туда - разве что на столе стоял мощный компьютер, а на стене висели сертификаты выигранных дел. Пять штук. Я невольно присвистнула - с такими темпами можно даже добиться поста генпрокурора области без кумовства и денег. Сама Алиса лежала на кровати и спала. Её прокурорский мундир небрежно висел на спинке стула. Я начала рассматривать её внимательнее. Она спала не как нормальный человек, а вытянувшись в струнку и с явно серьёзным выражением лица, которое было насильно расслаблено отдыхающим мозгом. Было похоже на искусственный сон. Будто транквилизаторами накачалась… И тут в мою голову будто молния ударила: Семён упоминал, что Алиса, возможно, умеет ходить между мирами при помощи сна. Значит, она тоже пользуется сверхъестественными способностями. Вот только для чего? Для того чтобы выяснить прошлое, или для того чтобы его поменять? Я быстро проникла в её мысли. Мысли есть. Значит, жива, а не таблетками накачалась. Сон вроде здоровый, пульс нормальный, значит спит по своей воле. Теперь насчёт изменения прошлого. И Юхан, и Фумей мне как-то за очередными посиделками объясняли, как работают путешествия во времени. Если, допустим, Юхан отправится на две недели назад в прошлое и нарисует над моей кроватью граффити, то на момент его отправления в настоящем это граффити уже будет существовать. Такие вещи могут привести к парадоксам, например, в той же ситуации, Юхан, увидев граффити над моей кроватью и помня, что видел его все две недели, отправится в прошлое, чтобы его нарисовать. Но не суть. Главное, что если Алиса путешествует в рамках нашего мира по пространству и времени, то если она меняет прошлое, то оно уже произошло. Таким образом, ничего особо не поменялось. Она заворчала, слегка вздрогнула и приоткрыла глаза. - А?! Лена? Что ты здесь делаешь? - Прокуратура, подъём! Заседание через три часа! - А? Ох. Что-то я разоспалась. А что ты здесь всё-таки делаешь? - Хотела тебя кое о чём спросить. - Ну? - Тебе вчера приходили результаты обысков у Боброва? - Ну, приходили, и что? ~Ох-х. Мне не выкрутиться. Идея с «идейным руководительством» слабая и не выдержит никакой критики или анализа на полиграфе.~ - Алиса ухмыльнулась. ~Ну, что ж. В этот раз я приму проигрыш достойно!~ - Да так, ничего. - Я огляделась и вновь задержала взгляд на её мундире. - Ого! Уже второй класс! Так быстро, всего за два года? - Ага. Во-первых, на дипломы посмотри. - Она села на постели и показала рукой за спину, на стену, где висели сертификаты о выигранных делах. - А во-вторых, меня генпрокурор области жалует. - У вас тоже обучение на рабочем месте? - Ага. Степан Вележинский. Прокурор очень эффективный, злющий, жуть! Его, говорят, даже Судья побаивается. Если он тебе встретится в суде, будь очень осторожна. Он хитёр и ради обвинительного приговора готов на всё. - Можно подумать, ты не готова. - Во-первых, это он сам меня обработал. Во-вторых, я пересмотрела свои личные убеждения. Действительно, справедливость - не всегда обвинительный приговор. Я прошерстила данные основательнее и поняла, что Смирнов действительно не мог этого сделать. - Да. Бобров просто играл нами. Он попытался уничтожить улики - карточку надломил, но плохо, анализу она поддалась, а один из ноутбуков просто сжёг до состояния, в котором он не поддаётся анализу. - Я помолчала. - Ты в прошлое путешествовала? - А то! Предсказания Семёна и Фумея оказались верными. Юхан может подтвердить. - Куда хоть летала-то? - В дату второго хищения. А потом - проматывалась вперёд и смотрела. Всё записано на камеру! И как он в почту входил, и как в телефон смотрел - код подбирал, и как при помощи второго ноутбука хищения совершал, и как потом этот ноутбук сжёг, а карточку надломил… Всё записано. - А разве из снов можно вынести физические артефакты? - Я могу. Я научилась полностью погружаться в выбранное место - не только разумом, но и телесно. Так что все записи - на этом чипе. - Она вынула из кармана юбки, в которой спала, карту памяти. - Стоп. Это же незаконно. - Всё законно. - Алиса примирительно показала ладони. - В его доме стояла камера, которая исчезла до момента обыска. Она смотрела на дверь. Но «сквознячок», - она подмигнула мне, - подвинул её в обратную сторону, и никто не заметил. А чип был забыт на столе, после того, как его вынули. Мне его отдал один из криминалистов. Меня саму никто не видел, выставила настроечки. - Она махнула рукой с картой памяти в сторону стола - на нём валялся бумажный лист. Он был весь исписан - это оказалось что-то вроде манифеста или скрипта, который пишут перед тем, как отправиться бороздить просторы осознанных снов. Она не лгала. - Хорошо. Оставь его себе. У меня есть идея, как эффектно обставить твой первый проигрыш. - Какая же? - Догадайся с трёх раз. Она, раздумывая, помолчала секунд пять, после чего тихо захохотала, зажав рот рукой. - Ох-х-х. Ясно теперь. Спасибо, классная идея. - Отлично. Встретимся в суде! - Встретимся в суде! Я вышла в коридор и начала обуваться. - Ну, как вы там? Договорились? Я же программист, особо в делах судебных ничего не смыслю. - Нашли общий язык. - Я кивнула Семёну, тот дождался, пока я обуюсь, подал мне пальто, помог мне его надеть. Я попрощалась с ним и ушла. Обратный путь до здания коллегии был менее неприятным - с утра были тучи и мелкая морось, а к середине дня распогодилось, стало чуть теплее. Я даже позволила себе расстегнуть две пуговицы на пальто. Было бы совсем хорошо, если бы меня опять не попытался бы окатить талой водой тот козёл на авто. Это был тот же самый человек, голову даю на отсечение! Готова поспорить, что он специально избрал меня целью из каких-то своих извращённых соображений и хочет во что бы то ни стало окатить меня дождевой или талой водой из-под своих колёс. Но нет! Я уже горьким опытом наученная, я отпрыгиваю быстрее, чем он газует! Я тебя по мыслям вычислю, козёл! Встретимся в суде, автолюбитель чёртов! - Ну, как? Нашли общий язык? - Да, нашли. - До заседания ещё два с половиной часа. Делать особо нечего. - Зато можете поздравить меня. У нас с Алисой имеются неопровержимые доказательства вины Боброва и невиновности Смирнова. Так что дело за нами. - Я уверенно улыбнулась. - Молодец! Склонить прокурора - да, в общем-то, и не только прокурора - на свою сторону и заставить его искать выгодные доказательства для тебя - очень важный навык в нашем ремесле! - Ходынская одобрительно хлопнула меня по плечу. - Я горжусь тобой! Ты обязательно выиграешь это дело. А там и учиться тебе больше нечему. Ты и сама заслужишь себе славы. - Спасибо. - Я смущённо улыбнулась - эта улыбка была уже, чем та, которую я считала «уверенной». - Спасибо на добром слове, Юлия Николаевна. Вы научили меня большей части всех трюков, которые я знаю. - О псионике умолчу. - За напутствие тоже благодарю. - Без проблем, товарищ Ходынская! - Юхан резко, с небольшим толчком под бок, встал рядом со мной и взял под воображаемый козырёк. - Конечно. Я верю в вас. Выезжаем? - А что в зале ожидания два часа делать? - А дорога? - У нас свои способы передвижения. - Юхан таинственно подмигнул. - А-а-а. Свои методы… - У всех есть свои методы. - Я за вами начала кое-что замечать. У нас как раз перевели один американский сериал - «Секретные материалы». Не смотрели? - Да нет пока. - Ну вот, сюжет в чём. Там парочка агентов ФБР расследует дела, связанные со всякой паранормальщиной. А тут у нас совсем наоборот: два адвоката расследуют самые обычные дела, пользуясь всякой паранормальщиной! - А… - Меня будто током поразило. - Откуда вы знаете?! - А как же вы тогда ходите? Если вы вместе, и вам куда-то срочно надо, вы уходите и исчезаете, а потом появляетесь в нужном месте почти сразу. Как это возможно без использования чего-то аномального? - А-а-а-а-э-э-э-э… Молниеносным движением Ходынская вытащила из нагрудного кармана удостоверение личности в чёрной обложке. «Юлия Ходынская, полевой агент Фонда, учреждение приписки - Зона-410», чья-то подпись, штамп, подтверждающий действительность удостоверения. Она сложила «корочку», и я увидела белую, с металлическим блеском, эмблему на обложке - круглый щит с тремя выступами и стрелами, пронзающими круг в центре щита. Точно такая же эмблема была на вертолёте Фумея. Рядом с ней красовались три большие буквы: «SCP». А под всей этой композицией маленьким шрифтом было набрано: «Обезопасить. Удержать. Сохранить». - Я готова сотрудничать с Фондом на любых условиях! Я уже сотрудничала с Фондом единожды! Так что… - Тс-с, не надо лишних слов. У меня не стояло задачи изловить вас двоих и поставить на содержание. Я всего лишь выслеживаю аномальные вещи. ~Я знаю, что ты обладаешь способностью читать мысли. Это нам ещё пригодится. Пока никому ни слова. Ну, кроме Ханни, ему можно знать. У него превеликий потенциал. К телепортации способны лишь единицы.~ Это не было обычной мыслью. Она целенаправленно сказала это мне в голову, как это делал Юхан. ~Возможно ли научиться точно также говорить в мозги другим людям?~ ~Вполне. Нужно лишь чётко представить, что хочешь сказать. Если адресат услышал, ты это поймёшь сразу. Ну, и тренироваться надо, куда без этого.~ ~А вы сами откуда получили способности к псионике?~ ~Обучили. Ничего аномального, просто многолетние тренировки. Ну, и врождённое зерно, ма-аленькое такое.~ - Бьюсь об заклад, она рассмеялась, но на её лице не дрогнул ни один мускул. ~Ясно.~ ~Ну что, выходим?~ ~Да.~ - Юхан, видимо, слышал все «направленные» мысли - я не знаю, как назвать этот род телепатии. ~Где-то я слышала довольно поэтическое имя - Безмолвная Речь. Более того, если ты знаешь человека, к нему можно так обратиться вне зависимости, есть ли зрительный контакт с адресатом или нет. Даже читать мысли так, как это делаешь ты, Лена, можно. Но нужны долгие тренировки.~ ~Ежу понятно~, - усмехнулась я. ~Так мне нас троих телепортировать или нет?~ ~Давай.~ ~Отлично.~ Мы вышли в коридор и исчезли. Но тут же появились в зале ожиданий номер два. На другом конце зала стояли двое: мужчина под два метра ростом и девушка. Оба прокуроры. В девушке я сразу узнала Алису. Мужчина же был мне незнаком. Он был, как я уже сказала, высок, широкоплеч, гладко и налысо выбрит, а чуб-оселедец, торчащий из его темени и зажатый у основания металлическим кольцом, делал его похожим на казака из старых песен и книг. Вот только где вы видели казака в полувоенном мундире современного фасона и петлицами советника юстиции - то есть подполковника от прокуратуры! Его левая рука была ампутирована выше локтя - рукав был обрезан и подвязан соответствующим образом, чтобы не мешался. Мне показалось, что я различаю их разговор. Большую его часть я, скорее всего, пропустила, но последние слова я точно расслышала: - Всё ясно, Двачевская? - Ясно, товарищ Вележинский! - Алиса отдала честь и направилась к диванчику. Так вот кем был этот «злющий» Вележинский! Он направился к выходу, но путь его лежал мимо нас. Он мельком посмотрел на меня. Его глаза горели обжигающим холодом и неизбывной ненавистью ко всему сущему. Я из интереса заглянула в его мысли… И столкнулась с непреодолимой стеной. Могучая сила воли - неизвестно, кому принадлежащая - выстроила мощный психологический блок. Я могла видеть лишь текущие мысли, да и те не полностью. Воспоминания же отказывались открываться. - Добрый день, - поприветствовал он нас и улыбнулся, - ему, верно, казалось, что мы должны подумать, что эта улыбка доброжелательна. Хотя она более походила на оскал хищника, предвкушающего момент, когда он вонзит зубы в добычу. Но в его мыслях я расслышала полную версию приветствия: ~Добрый день, иди в звездень, каловая масса.~ - И он злорадно расхохотался - мысленно, конечно - своей «шутке». Сказал он в мыслях своих, конечно, гораздо более крепкое слово, означающее, куда адресат должен был пойти, но я не собираюсь материться в приличной книге. До заседания было примерно два часа - ну, или чуть меньше. Делать было особо нечего. Наконец, когда заседание официально началось, а мы все вчетвером изнывали от скуки, мы вошли в зал суда. Он стал в моих глазах ещё менее величественным и внушительным. Ну, зал. Ну, трибуны. Ну, стойки сторон. Ну, кафедра. И что? Судья призвал зал к порядку и объявил о продолжении заседания. - Обвинение готово? - Всегда готова, Ваша Честь. - Вновь пионерское приветствие и тихий смешок. - Защита готова, Ваша Честь. - Обвинение, ваше вступительное слово. Алиса повторила то, что говорила на вчерашнем заседании, прибавив, что доследование привело к нахождению решающих улик. Я усмехнулась. - Обвинение вызывает Илью Боброва для дачи показаний. Бобров мелкими шажками подошёл к свидетельской стойке. - Назовите ваше имя и род деятельности. - Илья Бобров, депутат горсовета. - Скажите, пожалуйста, вы создали почту Смирницкого? - Да. - Вы пользовались ей? - Нет. - Протестую! - Я указала на Боброва пальцем. - Вы явно лжёте! - Чем докажете? - Отчёт об обыске и сопутствующих анализах, а также действия с учётной записью. В списке этих действий содержатся и такие вхождения, как… - Я взяла эффектную паузу. - Входы с вашего компьютера! Он начал едва заметно потеть. - Ко мне заходил Смирницкий! - Ложь! В вашей квартире не обнаружено ни следов, ни биологических остатков, по которым можно определить, что у вас бывал Смирницкий! Простой уборкой этого не убрать! - Товарищ Бобров! Дача заведомо ложных показаний преследуется по закону. - Судья внимательно посмотрел на Илью. - Да-да, конечно, Ваша Честь. Просто дело давнее, мало ли что в памяти перепуталось… - А вот Смирнов к вам заходил. - Да. Он заходил. - В какие даты? Он перечислил. - В какое время? - С шести до одиннадцати. - Утра? - Вечера. - Эти даты подозрительнейшим образом совпадают с датами хищений. Что вы можете сказать на это? - Он их, наверно, и совершал. - Ложь! На вашем уцелевшем компьютере не обнаружено других отпечатков, кроме ваших! - Ну, у меня была открыта почта Смирницкого, а он подсматривал коды. - А откуда вы знаете, на чью почту зарегистрирован кошелёк? И вообще, откуда вы знаете про кошелёк? - А-а-а-э-э-э… - Он замялся и начал потеть активнее. - Из новостей?.. - Ложь! - Это воскликнула уже Алиса. - Ваша Честь, позвольте запустить несколько видеофайлов, записанных на сей чип. - Она достала из кармана мундира карту памяти, которую показала мне утром. - Это - решающее доказательство. - Х-х-хорошо… Алиса подошла к центральному проигрывателю и вставила карту в гнездо. На экране появилась запись с камеры домашнего видеонаблюдения. Бобров сидел за компьютером и что-то делал. Камера снимала в высоком разрешении, поэтому на экране можно было различить: он сидел в почте Смирницкого. Рядом стоял ещё один ноутбук - тот, который сейчас оплавлен и исследованиям не подлежит - на нём была открыта форма входа в электронный кошелёк. В полях ввода виднелись данные: «Александр Смирнов», почта Смирницкого, старый телефон Смирнова. Бобров начал потеть сильнее и как-то… Уменьшился? Тут издал короткий звук телефонный аппарат с расширителем, Бобров посмотрел на экран, прочитал что-то, затем пересел за второй компьютер, ввёл коды и начал перевод. Рядом с ним, за другим столом, сидел Смирнов и безучастно смотрел в окно, явно не подозревая о происходящем. Ну, сидит человек за компьютером. Ему-то какое дело? - Что? Что это такое? Как вы проникли в мой дом? Эта улика незаконна! - Всё законно, Бобров. Этот чип был в вашей камере видеонаблюдения, направленной в коридор. - Так почему же на ней не коридор? - А мне откуда знать? Может, сквозняк камеру развернул. - Более того! - Тут уже я взяла слово. - Если вы скажете, что Смирнов был вашим «идейным руководителем», то я заявляю: этого не может быть! Он не знал реквизитов счёта! А его номерную карточку вы украли из здания горсовета и вставили в расширитель телефона! - Я показала на другой экран, где подсветились соответствующие слова из отчёта об обыске. - Это не мой аппарат! Мне подбросили! - На нём только ваши отпечатки! - Позвольте восстановить картину. - Алиса вновь взяла слово, вошла в центр зала и начала руководить голографическим проектором. На миниатюрной объёмной карте города начали разворачиваться события. - Вот Смирнов теряет телефон. - Маленькая фигурка депутата, из её кармана выскальзывает допотопный кнопочный телефон и падает под кресло. - Вот Бобров создаёт почту Смирницкому. - Уже в другом доме две фигуры сидят за компьютером. - Вот Бобров находит телефон, изымает карточку и забирает домой, вставляя в расширитель. - Фигурка Боброва появляется в здании горсовета, подбирает телефон с пола, уходит. Параллельно подсвечиваются зоны действия ретрансляторов. Оказывается, что телефонный аппарат Боброва работает от мобильной сети, а подключён он к ретранслятору горсовета. Поэтому телефон Смирнова сначала пропал с карты, а потом снова появился на том же месте. Изображение Боброва тем временем, уже у себя дома, вставляет карточку в расширитель телефона. - Далее происходят хищения, при этом Бобров приглашает Смирнова специально, чтобы не вызвать подозрений на себя. Вот только про отпечатки он забывает. Сам Бобров тем временем чуть ли не лежал на стойке свидетеля и, похоже, тихо плакал. Я не могла понять, что он там бормочет, но было похоже на «меня раскрыли» или что-то вроде того. - Великолепно. - Судья улыбнулся. - Вот только мне непонятны поползновения стороны обвинения! Что ж вы в адвокаты-то сразу не пошли?! - Дело не в вердикте. А в справедливом наказании. - Алиса поскребла затылок и улыбнулась. - Вот мы и нашли истинного преступника. Хотя… Вам же решать, Ваша Честь. - Ну что ж. Товарищи присяжные заседатели? Присяжные покивали, после чего судья объявил, что суд удаляется на совещание, дождался, пока удалятся присяжные, удалился сам и затворил за собой дверь. Прошло часа два, пока они не вернулись. Зал напряжённо молчал. Бобров со слезами бормотал что-то за стойкой свидетеля. Лишь я, Ханни, Ходынская и Алиса были спокойны - мы знали, чем всё кончится. Наконец, когда совещание было завершено, судья взошёл обратно на свою кафедру и провозгласил: - Александра Васильевича Смирнова, пятьдесят четвёртого года рождения, оправдать по всем пунктам. Илью Семёновича Боброва, пятьдесят восьмого года рождения, признать виновным по статье восемьдесят девять уголовного кодекса РСФСР - хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем кражи и избрать меру пресечения - пятнадцать лет тюремного заключения строгого режима с конфискацией имущества. Зал ревел от освободившегося напряжения. Бобров сник окончательно и едва не упал на пол, но его подхватила охрана и увела из зала. Смирнов ликовал. Я, хотя и знала, как всё обернётся, не могла сдержать просто детского ликования. Юхан - тоже, видать, от переизбытка чувств - прилюдно поцеловал меня. Сие прекрасное действо длилось секунд тридцать, после чего он отстранился от моих губ, а Ходынская просто прыгнула на нас и обняла, едва не ломая наши рёбра. Уже выйдя из зала, мы с Алисой тоже обменялись рукопожатиями, обнялись, а я спросила: - Ну и куда ты теперь? Вележинский тебе наверняка не простит этого. - Ага. «Ты должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему!» - Она расхохоталась. - У нас же как? Для практики могут и в адвокатуру послать. Или вообще в следком. Вот в адвокатуру, наверно, и подам заявление о переводе. Надоело быть под пятой Вележинского. - Поддерживаю. Вольёшься к нам. Тебя примут хорошо. Заслужишь себе великой славы. - Отлично. Адвокат со сверхъестественными способностями может многого добиться. Вижу на твоём примере. - Она подмигнула мне, после чего, видимо, увидев боковым зрением Вележинского, чуть ли не строевым шагом направилась к нему, походя пытаясь состроить из ликующего лица виноватую гримасу. - Ну всё. Теперь мне нечему тебя учить. - Ходынская обняла меня. - Теперь ты сама - первоклассный адвокат. Ты заслужишь великой славы себе, Юхану и Волгоградской городской коллегии. А может быть, в скором времени - и областной. Покажи им, как мы умеем! - Да! - Лен, ты просто бесподобна. Феня Райтов тебе в подмётки не годится. - Ходынская отошла, её место занял Юхан. - Спасибо. А в вопросах поиска информации бесподобен ты. - Я думаю, мы добьёмся многого. - Он встал сбоку от меня, приобняв за плечи, и начал смотреть куда-то вверх и вперёд невидящим взором. - Только представь перспективы. Я не о заработке или славе. Я именно о справедливости и правде, которую мы несём людям… - Да. - Я положила голову на его плечо и улыбнулась…