79 дней на завоевание доверия Греческих сатрапий

Когда Завоеватель подвела меня к колеснице Зенон и Илиас уже исчезали в темноте на второй. Кажется, Зенон был сильно расстроен переговорами в храме. Возможно, что ему надо было переварить своё божественное происхождение с отсутствием сверхчеловеческих сил. Возможно, моя госпожа тоже ощущала себя не в своей тарелке. Когда лошади тронулись я повернулась к ней. Её лицо не отображало эмоций, но госпожа не смотрела на меня. Завоеватель смотрела строго на дорогу, как будто более ничего не существовало. Когда я попыталась погладить её по щеке, она опустила шлем, дав понять, что не готова к общению. Но меня это не остановило. — Ты похудела, — я погладила предплечья госпожи. В ответ она просто фыркнула и ускорила бег коней. Надо было разговорить её, нельзя выпускать чемпиона на игры в таком замкнутом настроении. Она будет думать о чём угодно, но не о победе. Я повернулась к госпоже спиной и натянула поводья, замедляя лошадей. — Я вот теперь не знаю, как говорить про твоих матерей. Как их обозначать, чтобы не путать о какой именно я говорю. — Я зашла с другой стороны. — По именам, — сухо ответила Зена. — Ты собираешься всем рассказать о своём происхождении? — Нет. — Тогда надо придумать обозначения, чтобы я в приличном обществе не ляпнула лишнего, но госпожа поняла о ком я говорю. — Пользуйся именами. Диалог снова зашёл в тупик. — Ты злишься, что я поссорилась с Афиной? — снова я сделал попытку. — Что ты там вообще делала? Я говорила, что тебе нельзя покидать дворец! — Вот оно, Завоеватель сказала длинную фразу. — Но Распределитель… — я пыталась оправдаться, но ещё более разъярила госпожу. — Кто твоя госпожа?! — В прорезях шлема заблестели синие глаза, она смотрела на меня в упор. — Завоеватель, — еле слышно ответила я. — Как я могу тебя защитить, если ты не слушаешь меня? — Зена снова прибавила ходу колеснице. Она как будто стремилась поскорее спрятать меня во дворце от всего мира. — Я волновалась за госпожу, я хотела её увидеть, — мой голос задрожал, я готова была расплакаться от обиды. Внезапно Завоеватель остановила колесницу. От резкого торможения меня отбросило вперёд. Я чуть не ударилась о борт колесницы, но госпожа подхватила меня одной рукой, закинула на плечо, и, спрыгнув на землю, понесла к обочине. В темноте она пару раз цеплялась сандалиями за камни, ругалась под нос, потом почти швырнула меня на землю. От неожиданности у меня перебило дыхание. — Это просто невозможно, — шептала она, скорее разговаривая с собой, чем со мной. — Я больше не могу. Третий месяц без разрядки. Это больше не может так продолжаться. Её глаза горели безумием. Только они и светились в темноте. Она шепталась с собой и стаскивала с меня тунику. Мне стало страшно. Она раздевала меня не аккуратно, щипая кожу и грубо хватая за руки. Я чувствовала, что покроюсь синяками. Но это беспокоило всё меньше с каждым мгновением. Безумное желание госпожи передавалось мне. Она спустила с плеч и с груди свою тунику. И тут из-за облака вышла луна, осветив её кожу бледным светом. Полуобнажённая, возбуждённая, лицо скрыто шлемом и глаза горят. Зена была устрашающей и соблазнительной одновременно. Госпожа посмотрела мне в глаза и прочитала моё желание. Это был не стон, это был протяжный вой. Завоеватель сняла шлем положив его рядом в траву, потом грубо раздвинула мои ноги и принюхалась. Запах ей понравился, она довольно зарычала. Когда я ощутила её дыхание между ног, сзади Завоевателя мелькнула тень. И она обмякла, уперевшись носом в самую напряжённую точку на моём теле. Из темноты появилась Афродита. — Одна мамочка будет очень недовольна, что чемпион сняла шлем. А вторая мамочка очень недовольна, что Завоеватель чуть не испортила Жемчужину Греции и своё будущее. — Афродита усмехнулась. — Кто бы мог подумать, что я буду против плотских утех, что мешают планам на победу. Зевс великий божечка, я заразилась от Афины логикой. Афродита сделал испуганное лицо. Выдержав драматическую паузу, богиня надела шлем отключившейся госпоже на голову. — Помоги мне оттащить её в колесницу, она конечно не Афина, но и я не Афина. — По плану шлем был должен защищать от тебя. — Я рассмеялась. — Ну он и защищал, пока она его не сняла. — Легко пожала плечами брюнетка. Афродита помогла мне подняться, подождала, когда я поправлю тунику себе и госпоже, а потом мы долго с пыхтением добирались до колесницы. — А ты просто вжух не можешь сделать? — Спросила я, пытаясь выровнять дыхание и утереть выступающий на лбу пот. — Вжух делать нельзя, надо отъехать из владений великой богини, а то навешают нам оливок столько, что ещё и на маслины останется. — И почему я вообще в этом участвую, возможно я совсем и не против этого инцидента и его последствий. — А потому что ты должна бдеть жемчужность свою. Любишь её? — Она кивнула на госпожу, которую перед последним рывком мы прислонили к колеснице. Я кивнула и отвернулась. — Зная вкусы моей ненаглядной изобретательницы всяких благ, пришлёт она дочурке фригидного крокодила. Ты вот её Медузу видела? Страхолюдство же… А девочка моя без сексуальной магии чахнет. А на тебя она магии вырабатывает столько, что хватит фейерверки запускать от Карфагена, до задницы Персии. — Афродита хлопнула меня по руке. — И как Афина в меня влюбилась со своими вкусами… Грешит на моего папеньку, что изнасиловал он её Медузу. Хотя зная папеньку — мог. Богиня превратила свою жрицу в это чудище, чтобы никто не мог смотреть на её любимку. Ей вот внешность не важна… От откровений Афины, я даже забыла где мы находимся. Но госпожа изменила скорость дыхания, угрожая очнуться. — Так взяли мою красотку. Надо хотя бы немного отъехать, чтобы вжух, пока она не пришла в себя… Я помогла богине любви втащить госпожу в колесницу. Втроём даже при наших с Афродитой скромных размерах мы помещали с трудом. Мне пришлось удерживать ноги Завоевателя, чтобы они не выпрямлялись и не сточились о землю. — Но зачем Афина помогала Персею, если любила Медузу? — я хотела вернуться к истории, когда ещё такие подробности узнаешь из первоисточников. — Она ему не помогала, она дала инструкции, как сохранить голову. У неё не было выбора, пришёл момент расстаться с любимой и в таком виде. Вот в этом возможно папа тоже был отдалённо виноват. Горгоны находились в его штате. Героям пришёл прямой приказ зачистить территорию от чудовищ. Афина так благодарна Зевсу, что он позволил ей появиться на свет, что не могла спасти жизнь своей возлюбленной. Сейчас она голову хотя бы на щит перенесла. Раньше у сердца на эгиде носила. Вот она и вывела правило, что секс и любовь не заканчиваются чем-то хорошим — всё тлен, страдания, утраты. А я как бельмо на божественном глазу. И секс, и любовь… — Мне показалось она к тебе неравнодушна, но чтобы влюбилась не верится, — я закинула удочку на выяснение отношений между мамочками богинями. — Шутишь? Я с ума её свожу. — Афродита гордо улыбнулась. — Кажется мы выехали из зоны влияния, теперь можно и вжух… Я оказалась в постели Завоевателя, она лежала рядом. На животе. Голая. В шлеме. Какие же у неё были шикарные ягодицы. Круглые, упругие. Соблазн был велик. Я нежно укусила любимую за попку.