79 дней на завоевание доверия Греческих сатрапий

Илиас остановился за полкилометра от храма. Зенон оставил слугу с конями, и взяв меня под руку, как на светской прогулке повёл в сторону храма. Вокруг было темно, служителей храма не наблюдалось, однако дом богини подсвечивался в темноте. — Ты будешь вести себя очень тихо. — Шёпотом сказал Зенон. — Мы просто убедимся, что аскезы закончены, Афина благословила чемпиона, никто не пытается их убить. Если всё по плану, мы тихонечко возвращаемся во дворец и забываем обо всём, что здесь было. В противном случае ты бежишь к Илиасу, и вы уезжаете за поддержкой. Отряд выехал за нами и должен встать недалеко отсюда. Я кивала. Видел Распределитель это или нет было неважно. Когда мы приблизились ко входу, я услышала пение. Зенон тоже услышал и облегчённо выдохнул мне в самое ухо. — Пока всё по плану. Пела моя госпожа. Перед главным входом, Зенон свернул и обогнув храм, мы зашли через западный зал, который соединялся с восточным залом секретной дверью за спиной статуи Афины. Украшения восточного зала полностью скрывали дверь и нас. За статуей ничего не было видно, но я слышала как поёт моя госпожа. Зенон не проявлял беспокойства и не собирался менять позицию, чтобы лучше видеть происходящее. Значит он либо ожидал, что враги пройдут мимо нас, либо он успеет вовремя среагировать на любое покушение. Я здесь находилась в качестве гонца и не проявляла беспокойства, просто насаждалась пением Завоевателя. Потом Зенон начал движение, он добрался до постамента, на котором стояла статуя и присел за ним. Голос Зены умолк. Несколько мгновений по залу гуляло эхо, а потом и оно замолкло. В тишине я услышала как зашуршала ткань. Зенон не шевелился, но звук усиливался, через проход потянуло тёплым сквозняком, огонь в лампах задрожал. Потом я заметила, что на статуе движется туника. Неужели статую Афины одели в настоящую ткань. Я почти не удивилась. Во владениях Завоевателя могло происходить всё что угодно. И я продолжала не удивляться, пока статуя мягко не сошла с постамента. Брякнул нагрудник богини, заскрипели кожаные детали её доспехов. Обнажённые части тела засветились. Зенон приложил палец к губам, приказывая мне соблюдать тишину. Огромная статуя стала уменьшаться в размерах, обретая человеческие тёплые очертания. Когда Афина приобрела человеческую форму, она оказалась ниже Завоевателя. Афина была ростом с меня, может чуть выше. Она обернулась, чтобы сложить на постамент щит и копьё, потом добавила свой знаменитый коринфский шлем. Мне не удалось разглядеть её лицо, оно оказалось в тени. Разоблачившись она снова повернулась к Зене, они обнялись. Моё сердце замерло. Но объятия не приобретали интимного характера. Со стороны казалось, что встретились две подруги. Моя ревность улеглась. — Мой чемпион, я соскучилась. — Голос богини был довольно мелодичным. — Но сначала закончим главное, потом успеем поболтать. Зена молча поклонилась Афине, затем обошла её и вооружилась копьём и щитом богини, после чего встала на одно колено. Афина возложила руки на голову госпожи. Из рук богини полилось золотое пламя, щит и копьё в руках Завоевателя завибрировали. Кажется, от этой вибрации по храму поднялся низкий гул. В этот момент Зенон напрягся и обнажил меч, принимая удобную позу для прыжка. Наверное, наступил тот самый момент, когда Афина и Завоеватель были в опасности. Гул нарастал, вибрация усиливалась. Афина полностью исчезла в охватившем её пламени. Завоеватель испустила стон, не то боли, не то наслаждения. Пальцы богини спустились на лицо госпожи. Зена вскрикнула и из её глаз полился свет. Зенон встал и заглянул за постамент. Женщины его не видели, хотя он стоял в паре метров от них. Сразу после вскрика гул начал затихать, вибрация успокаиваться. Зенон снова спрятался за постамент и показал мне большой палец. Я трактовала это, как положительный знак, что опасности больше нет. Только что я видела, как боги благословляют своих чемпионов. Зрелище яркое и на первый взгляд пугающее. Зенон пополз в мою сторону. Но тут свет в храме исчез, а вместе с ним и свечение Афины. На мгновение показалось, что я ослепла. Но лампы и факелы снова загорелись. Зена стояла в полный рост, опираясь на копьё. На руке со щитом обмякла Афина. Завоеватель удерживала богиню от падения. Зенон вернулся в своё укрытие. — Афина, ты перестаралась. — В голосе Зены звучала забота. — Это не первые игры, мы учли все промахи прошлого. — В этот раз будет по-другому. — Афина встала. — На эти игры прибудет Посейдон. Победа на играх не стратегия объединения Греции, а борьба престижа на уровне великого круга Олимпа. Афина подошла к алтарю с приношениями и начала активно есть. Жестом она позвала Зену присоединится. Та положила на постамент щит и копьё и ответила на приглашение. Пока они насыщались, Зенон попытался ползти. Но копьё съехало со щита, и обе женщины повернулись в его сторону. Он замер. — Посейдон привезёт своего чемпиона на игры. — Афина вытерла пальцы и губы о ткань на алтаре. — Он ставит минотавра. Зена замерла. — Я пыталась доказать отцу, что вы не равные противники. Но он сказал, что верит в меня, а значит в мой выбор, и добавил, что нам пора разобраться с дядей в наших противоречиях. Игры — отличное решение. — Что ж, — Завоеватель потянулась к кувшину с вином, с её пальцев соскочило несколько искр. — Я чувствую себя достаточно сильной, чтобы не считать минотавра настоящей угрозой. — Есть ещё несколько нюансов. Как гость, он выбирает условия финальной битвы. Конечно, в правилах борьба до первой крови, но минотавры не отличаются миролюбием. Нет гарантий, что у него нет приказа сделать первую кровь и последней. Оракулы мне сообщили, что Афродита… — Афина сделала паузу. — Я чувствую, что кто-то поклоняется ей. — Ей всегда кто-то поклоняется. — Зена безразлично пожала плечами. Афина вышла к свету, и я смогла её разглядеть. Ксантия была близка с описанием богини. Назвать её красивой сложно, но черты лица были правильные и гармоничные. На мой вкус Зена красивая, а богиня притягивала взгляд по другим причинам. Её тело выглядело женственным только благодаря тунике. Но там где туника не прикрывала тело, перекатывались мышцы. Дочь Зевса впитала силу отца. Для гречанки у неё слишком светлые волосы. Света не хватало определить цвет глаз. Издалека они казались серыми, но взгляд был пронзительным. Сила сочилась не только по мышцам Афины, она была сгустком силы и воли. Богиня улыбнулась на слова Завоевателя, и улыбка была такой знакомой, как отражение моей госпожи. — Ей всегда кто-нибудь поклоняется. — Афина согласно повторила слова Завоевателя. — Но ей поклоняется кто-то в твоём дворце. На этих словах Зенон вжался в постамент. Афина словно почувствовала его, бросив взгляд в нашу сторону. Она подошла и взяла с постамента шлем. — Я оставлю тебе шлем. Он будет дополнительной защитой. — Богиня отдала шлем Зене. — Дворец твой, я не буду устраивать скандалы, но ты должна разобраться с этим. Афродита коварна. Возможно Посейдон со своим чемпионом не так опасен, но Афродита может ослабить моё благословение. — Моя победа вас действительно помирит? — Госпожа примерила шлем. — Вряд ли. Но Посейдону придётся смириться с поражением, либо нашим примирением займётся отец. Я снова опасаюсь Афродиты, она может манипулировать кем угодно, включая моего отца. Её распутное влияние бессильно только против меня, Артемиды и Гестии. — Зена подняла шлем на манер Афины и приложилась к кувшину с вином. И я снова поразилась сходству Завоевателя и Афины. — Посейдон не успокоится. Когда Зевс произвёл на свет дочь, а Гера Аполлона, Посейдон решил сотворить Афродиту. Я унаследовала силу, Аполлон красоту, а Афродита видимо впитала зависть отца. Я прошу тебя быть осторожной, пока Клото не споёт о твоей победе. — Позволь мне сделать выводы. — Зена сделала несколько глотков и поставила кувшин обратно на алтарь. Афина молчала, тогда Завоеватель продолжила. — Посейдон и минотавр известная нам угроза. Афродита известное неизвестное. Против минотавра сила Афины, против Афродиты шлем Афины. Но ты никогда не продумываешь так близко к поверхности. Чего ещё ты опасаешься? Я чувствую слишком много силы в себе. И что-то новое есть в твоей силе. — В совете меняется расклад. Я чувствую это. Посейдон всегда хотел трон отца. Он сотворил Афродиту, которая вошла в совет. Она вышла замуж за Гефеста, и их стало трое. Она же в открытую спит с Аресом. Афродита может манипулировать остальными, кроме троих. Крепких союзников Зевса не так уж много, а с его слабостями становится всё меньше. Если ударить по мне, то отец может потерять всё. Артемида слишком ветреная, Гестия слишком далека от политики. — Но у тебя нет слабых мест. — Зена удивилась переживаниям Афины. — Аресу никогда не победить тебя, Гефест тоже слаб, Афродита не имеет на тебя влияния. Кто сможет убрать тебя из совета? На играх победа будет за мной и Посейдону придётся умерить аппетиты. — Каждый по отдельности они мне не противники, но если они объединились, пренебрегать опасностью нельзя. Но хватит о том, на что ты не можешь повлиять, — Афина передёрнула плечами, мышцы поиграли в бликах света, послышался хруст позвонков. — Что нового у чемпиона, кроме поклонника Афродиты под носом Завоевателя? — Греческие сатрапии процветают. А насчёт поклонника Афродиты… Не так много вариантов, кто мог бы позволить себе такую дерзость… — Расскажи мне о Жемчужине. — Афина перебила Зену. Я могла поклясться, что госпожа смутилась. — Она не поклоняется Афродите. — Конечно, она появилась недавно, а миртовое масло воскуряется из дворца давно. Я хотела узнать почему она до сих пор Жемчужина. Она тебе так сильно нравится? Или это политический ход для восхождения на трон мирным путём? — Это политический ход. Зенон считает, что стоит попробовать решить всё мирным путём, прежде чем прибегать к прямолинейной диктатуре. — Зена вытянулась по стойке смирно, хотя её голос звучал уверенно, напряжение в позе выдавало волнение Завоевателя. Афина прошлась по залу. — Зенон. — Богиня остановилась рядом с чемпионом. — Его усилиями появилась Жемчужина? И не смей мне врать. Ты похожа на нашкодившего ребёнка. — Да. — Плечи Зены поникли. — Ты уверена, что Жемчужина не вскружила тебе голову? — Что с ней не так, Афина? Я думала это приз от тебя. Афина вздохнула и покачала головой. — Малыш, ты же знаешь, что я готова согласиться со многими твоими идеями, но присылать тебе женщину… Разве это в моём духе? Ты увлечена ей, раз делаешь такие выводы. Прошу, реши вопрос с этой девушкой. Твоя слабость к Жемчужине может стать нашей погибелью. Она троянский конь. — Но Афина… — Я понимаю, что когда разум затуманен страстью, очень сложно принимать решения. Я помогу тебе. Очевидно, что твой брат пособник Афродиты, я соглашусь с тем, что он не до конца понимает сотворённого, и тоже поглощён страстью к самой богине. И я его заранее прощаю. Я не попадала под влияние этой распутницы, но видела как она делает это с богами, что может ей противопоставить человек. Но тебе стоит выбрать: Жемчужина или Зенон. Я заберу одного из них. — Я… Я впервые видела растерявшегося Завоевателя. Диалог был похож на качели, и я не успевала следить за амплитудой. Только что я узнала, что разум моей госпожи «затуманен страстью» ко мне, и это разливалось огнём под кожей. Но всё шло к тому, что туман сейчас развеется и я потеряю Завоевателя. Хотя я точно не была троянским конём. И Зенон уже предвидел такой вариант, что Зена станет перед выбором, но будет ли он прав в выборе сестры. Когда я только подумала об этом, Зенон встал из-за постамента. — Я поклоняюсь Афродите, и я пойду с тобой. Жемчужина останется во дворце. Афина метнула молнию в Зенона, но промахнулась. Видимо силы не восстановились. Зена встала между братом и богиней. — Зена отойди. Мужчина в моём храме. Мужчина, поклоняющийся Афродите, в моём храме и даже не с главного входа. Эта… Эта женщина… Богиней даже язык не поворачивается назвать… Да и для женщины много чести. — Кажется Афина была на пределе, запинания говорили о крайней степени напряжения. Её глаза полыхали синевой, и снова я уловила поразительное сходство богини с Госпожой. — Посейдон никак не успокоиться со своей уязвлённой гордостью. Минотавра тащит, подкладывает дочь под каждого бога до которого может дотянуться. А ты встаёшь между мной и её приспешником? Отойди Зена. — Госпожа, — подала голос Завоеватель. — Он вернул меня к жизни, как минимум я должна ему одну жизнь. — Ты его спасала много раз на поле боя, а он единожды спустился в царство мёртвых. — Предлагаешь теперь мне сходить за ним? — Дерзость Зены подействовала на Афину, она стала увеличиваться. — Как смеешь дерзить мне, девчонка? — Вместе с ростом усиливался голос, стены храма завибрировали. — Оставь их в покое. — Из темноты у главного хода раздался женский голос; контральто, рождённое в области пупка. Афина прикрыла глаза, пряча огонь. Её кожа покрылась мурашками. — Это наша с тобой проблема. Близнецы не отвечают за наши поступки. К свету вышла жгучая брюнетка. — А вот и Афродита, что ж пришло время поговорить прямо. — Афина приняла человеческий размер. — Пожалуй пришло. — Афродита подошла вплотную к Афине. — Можешь не верить, но я с отцом не в сговоре. Идея с минотавром пришла в его седую голову недавно, и не я её подала. Если сговор и существует, то с кем-то другим. Афродита медленно подняла правую руку и положила на плечо Афины. Пальцы поправили ткань от туники и медленно продвинулись к шее, затем поднялись к щеке. — Но должна признаться, что Габриэль выбирала я. — Большой палец Афродиты скользнул по щеке и коснулась уголка губ Афины. Та усмехнулась. — И этого достаточно, — голос богини оставался спокойным, без гнева или напряжения. Даже нежным. — Я буду просить, пока не поймёшь — оставь нас в покое: меня, моего чемпиона и больше не появляйся на моём пути. Рано или поздно моё терпение лопнет, и я сломаю тебя как увядший цветок. Рука Афины отзеркалила действия Афродиты — большой палец прогулялся по губам богини любви. — Из всех богов ты самый лакомый кусочек, — Афродита придвинулась к Афине ближе. — Никто из них не обладает такой энергией и силой. Я буду появляться на твоём пути даже когда твоё терпение лопнет. Я высунулась из укрытия. Зенон уже не прятался за сестрой, я подошла и встала рядом с ними. Оба прислушивались к «ссоре богинь». На мой взгляд ссора больше походила на прелюдию. Они так контрастировали. Светловолосая, голубоглазая, со светло-золотистой кожей и мощным телосложением Афина и черноволосая, кареглазая, меднокожая, хрупкая Афродита. Это странно, но они обе не были эталоном красоты, однако, божественная сила затмевала все эти мелочи, выдвигая на первый план их привлекательность. Вблизи ощущалось напряжение между богинями. Я такое чувствовала, когда госпожа владела моим вниманием. Я посмотрела на Зену, она прятала взгляд, разглядывая пол. По выражению её лица было понятно, что сцена ссоры богинь не является чем-то из ряда вон выходящим. Зенон тоже прятал взгляд. Со скучающим видом, он разглядывал потолок. Раз им не интересно, я могу наслаждаться зрелищем. Вернувшись к богиням, я споткнулась о взгляд Афины. Думаю она успела меня разглядеть, пока я считывала реакцию Завоевателя и Распределителя, а теперь знакомилась со мной. От неожиданности я покачнулась, и госпожа легко подхватила меня за талию. Я чувствовала, как Афина решает мою судьбу в данный момент. Она не моргала, я чувствовала, как замедляется скорость крови и мне стало холодно. Госпожа крепче обняла меня, давай поддержку своего тела. Когда мне показалось, что я покрываюсь инеем, парализующий взгляд богини исчез. Афродита за подбородок повернула воинственную справедливость к себе. — Ты всё равно ничего ей не сделаешь, пока она девственница. — Я пришлю Чемпиону другую. Более подходящую для Завоевателя Греции. — Афина ухмыльнулась. В ответ на ухмылку, брюнетка вдохнула чуть глубже. — Я устала от вашего семейства. Даже если ты не причастна к приезду минотавра, не участвуешь в сговоре, ты постоянно лезешь к моим людям. Ты не даёшь мне вздохнуть спокойно, постоянно ставишь перед выбором. Я всего лишь защищаюсь от твоих интриг. Какую такую другую? Я была возмущена. — Какого Хирона?! — Я была очень возмущена. — Будь ты трижды богиней, моя госпожа сама выберет, кто её жемчужина! Мне плевать, кого ты там пришлёшь. Завоеватель моя. Я почему-то решила, что могу грубить богине войны и мудрости, да ещё пыталась при своём росте загородить от Афины Зену, заявляя на неё права. — Габби — я услышала шёпот Зены. — Так я сама выберу или ты уже всё решила? Я покраснела. На лбу Афины надулась вена в виде перевёрнутой молнии, стремящейся от переносицы к волосам. Синие глаза наливались золотом, богиня снова начала набирать размер. — Она меня сейчас убьёт? — так же шёпотом я спросила у Зены и вжалась в неё спиной. — Ты не ответила на мой вопрос. — Завоеватель сделала полшага назад, и я почувствовала пустоту. — Я могу выбирать кто будет Жемчужиной или вы с Афиной сейчас в бою разберётесь? — Я… — я повернулась к госпоже, игнорируя разозлённую богиню. — Ты приехала за мной в Потейдию, значит ты выбрала меня, и я вернулась с тобой. И… ты, конечно, можешь выбрать кого угодно потом, но я свой выбор уже не изменю. Волоски на моём теле поднялись. Воздух в храме электризовался. Краем глаза я видела как Зенон отпрыгнул за постамент за мгновение до того, как в пол где он только что стоял ударила молния. Я повернулась к богиням. Афина набрала свой полный одиннадцатиметровый рост, за золотым огнём, пылающим из глазниц, не было видно глаз. С кончиков пальцев сыпались голубые искры. Зрелище было впечатляющим. Я даже потеряла дар речи. Тем временем Афина призвала в руку щит. Голова Медузы, изображённая на щите, открыла глаза, её голодный взгляд заметался по храму. Я услышала вскрик Афродиты. — Не смей. — Богиня плотских утех вскочила на постамент, вставая между нами и взглядом Медузы. Зена затащила меня к Зенону. По храму прошла ощутимая волна энергии. Мои внутренности обожгло, Зенон скорчился на полу, Завоеватель наблюдала за стычкой, выглянув из-за укрытия. На неё удар не подействовал. Голос Афродиты не набирал громкости, но её слова проникали прямо под кожу, вместе с волной, что гуляла по залу и заставляла нас с Зеноном ползать по полу, чтобы погасить пламя пожирающее изнутри. Мне кажется я закричала, потому что Завоеватель посмотрела на меня, а затем поцеловала. Грубо, даже укусила за нижнюю губу. Но пламя стало тише. Оно стало похоже на ту страсть, что я испытывала к моей госпоже. — Убери эту тварь! Ты не убьёшь своих детей! — Афродита ещё не успела договорить, как всё стихло. Зена выглянула и кивнула, что опасность прошла. Зенон стонал на полу, я пыталась не наброситься на госпожу. Губа кровоточила, но отвлекала от сексуального помешательства. — Ты лжёшь. — Голос Афины звучал скорее удивлённым, чем обвиняющим. — Ты ударила меня во времена Титаномахии. Твоя кожа лопнула при ударе, — Афродита коснулась шрама над губой. — Ты не заметила как твоя кровь смешалась с моей. Не порть моё восхищение тобой, богиня разума и созидания. Зенону мало что досталось, но она… - Афродита указала на госпожу. — Она получилась идеальной. Ты же поэтому с рождения её обхаживаешь, тебя тянет к ней. И к Зенону тянет. Всё, ему прощаешь. — Я не прощаю им тебя. — Афина отбросила щит. Близнецы встали в полный рост. Судя по их лицам они не знали своего божественного происхождения. А я почувствовала ещё больший разрыв со своей госпожой. Дочь Афины и Афродиты, внучка Зевса и Посейдона, правнучка титанов Кроноса… И крестьянка, ну пусть зажиточная, не из последних. Она может владеть всем миром, а я песчинка на её пути. Вот взять Клеопатру… Госпожа посмотрела на меня и улыбнулась. К Анубису под хвост эту Клеопатру, Афродита решила, что я подхожу моему Завоевателю. Она побольше моего знает о желаниях своей дочери… Кто бы мог подумать. Новое знание полностью охватило мой разум. Я осознала масштаб событий в который я была втянута одним проступком в маленьком городке. — О, они здесь не причём. — Афродита снова коснулась шрама над губой. — Да милая? Всё дело во мне. Ты гордишься тем, что мои чары на тебя не действуют. Ты бравируешь своей дисциплиной и послушанием отцу. Гордишься, что нет равных тебе в битвах, в ремёслах, в искусстве… У тебя есть всё. Кроме одного. Моим чарам и не надо иметь над тобой силу. Я уже живу под твоей кожей. Чувства ко мне ты считаешь слабостью. Ах, как же так, иметь иммунитет, но быть влюблённой в синоним похоти… — Голос Афродиты становился всё ниже, я снова начала ощущать силы богини любви. Зенон сжал зубы и заиграл желваками. Зена и Афина даже не моргнули. — Я дала нашей девочке право выбора. Как у тебя. Никто не может повлиять на её чувства. Афина приблизилась к постаменту, и с высоты роста наклонилась к Афродите. — Я ценю твой подарок мне. Я пересмотрю вопросы о безопасности твоего пребывания на Олимпе, как для матери моих детей. Но я не перестану подозревать тебя в интригах… — И ревновать меня к каждому кусту — закончила Афродита и облизнула губы. — Уходите, приём окончен. — Не отводя взгляда от Афины, богиня любви попросила нас покинуть храм. Мы переглянулись, обошли постамент и попятились к выходу. Афина помогла Афродите спуститься с постамента и заняла его. В руках появились копьё и щит, началось окаменение. Всё превращалось в странный сон, но детали менялись оставляя ощущение реальности происходящего. Афина осталась без знаменитого коринфского шлема, который украшал в этот момент голову её дочери. Взгляд статуи был направлен не на вход в храм, а на женщину, севшую на пол. — Перестань быть такой паинькой и занудой. — Голос Афродиты слабым эхом отражался от стен. — Не пора ли тебе занять место папочки? — В конце фразы послышался стон. Афродита откинулась на спину, и задрала тунику, оголяя бёдра. Богиня раздвинула ноги. — Я не готов к зрелищу соития родителей — прошептал в ужасе Зенон и ринулся к выходу. Зена потянула меня за руку, но я успела заметить как статуя Афины сглотнула.