79 дней на завоевание доверия Греческих сатрапий

— Госпоже тяжело, Жемчужина способна сама дойти до дворца. — Пользуясь близостью я шептала на ушко Завоевателю. Я чувствовала губами, как по шее бегут мурашки. Зена решила отнести маленькую рабыню из терм до спальни, чтобы Жемчужина не испачкала ноги. Её щека прижалась к моей и потёрлась. — Своя ноша не тянет. — Завоеватель держала меня на руках без видимых усилий. Очевидно вес не причинял неудобств, и спорить дальше не имело смысла. Я вдыхала аромат госпожи, наслаждалась уютом объятий и силой рук. Даже подъём по лестнице не ускорил дыхание воительницы. Завоеватель немного раскраснелась, на её лбу надулась вена, и всё. Секрет божественного происхождения или умелый контроль себя. К сожалению, госпожа принесла меня в не в ту спальню. Перед тем, как войти в комнату, она отдала приказ принести тунику Жемчужины, оставленную в её спальне. Госпожа аккуратно положила меня на кровать, в это время открылась дверь и в спальне появилась Ксантия с туникой на руках. Завоеватель забрала у рабыни тунику и положила рядом со мной, потом резко развернулась и наотмашь ударила Ксантию по лицу. Та от удара отлетела, столкнулась плечом со стеной и сползла на пол. Я вскочила с кровати. Рука Зены удержала меня на месте, не давая подойти к Ксантии. Рабыня медленно приняла покорную позу на полу. — Простите меня, Госпожа — голос рабыни был спокоен, только немного глухой. На её тунику упала капля крови. — Ты лишена свободы передвижения по дворцу. Теперь ты привязана к Жемчужине и не смеешь отходить ни на шаг. — Голос Завоевателя заполнял всю спальню и звучал отовсюду. — Спасибо, Госпожа. — Ксантия искренне благодарила Завоевателя. — Она поможет тебе переодеться. Я жду тебя на завтрак. — Обернувшись ко мне Зена сменила тон. Её голос был нежен. Я стояла в недоумении, пока Завоеватель не покинула комнату. В моей голове стояла звенящая пустота. В неё не укладывалось произошедшее. Ксантия не поднималась с колен, прижав подол туники к носу. — Я… Зевс, всемогущий, Ксантия… — Я попыталась помочь Ксантии подняться, взяв её за предплечье. — Простите меня, госпожа, я так виновата перед вами. — Ксантия расплакалась. — Вы так добры, Завоеватель так сильно ценит вас, что оставила меня в живых. — Я не понимаю. — Завоеватель поручила мне заботиться о вас, а я предала её. Я доносила Афине обо всём, что происходит во дворце, я предала Госпожу и её доверие. То, что произошло с вами по дороге из храма, это моя вина. Афина внушила Завоевателю желание лишить вас статуса Жемчужины против её воли. Вы должны простить её и винить только меня. Я окончательно растерялась. — Госпожа, разрешите мне привести себя в порядок и помочь вам одеться к завтраку. Ксантия не поднимала глаз, и не убирала подола туники от носа. Я машинально кивнула, но потом добавила: — Конечно, да. Я удивилась своей реакции. Я не осуждала Зену за поступок, я не жалела Ксантию. Но и не оправдывала ни Зену, ни Ксантию. Мне не было всё равно. Но единственное, что я ощущала, это влияние на ситуацию одним своим присутствием. Если верить моей рабыне, я ей спасла жизнь. Но была бы угроза её жизни, если бы я не появилась во дворце. И сколько ещё я буду служить игрушкой или разменной монетой в играх богинь-матерей. Может пора урвать собственный кусочек Завоевателя. Потом я подумала об обещании госпоже, за победу на играх. А вдруг Зена потеряет ко мне интерес. Невинность, может статься, единственная причина её интереса, после вручения награды интерес может иссякнуть. Насколько у Завоевателя хватит запала оберегать рабыню, когда изначально всё пошло не так как происходит у влюблённых. Как только исчезнет острота новизны, исчезнет и Завоеватель из жизни Габриэль. Пока я погружалась в неуверенность, Ксантия помогла одеться и покорно ждала дальнейших приказов и действий. Что я могу дать правителю и богине? В принципе ничего, но я уже оказалась во дворце, я уже влияю на мнение Завоевателя, Распределителя, Афины и Афродиты. Обо мне говорят люди. Мной интересуются богини. Меня хочет владыка Греческих сатрапий. Меня защищает брат величайшего правителя Греции, а я сомневаюсь в их словах, потому что кажусь себе недостойной этой полубогини… Или богине, у неё обе матери имеют божественную родословную… Или я страдаю гордыней. Кто ещё из смертных может похвастаться, что является любовницей богини, из-за которой ссорятся другие две богини. Но мне мало, я требую больше доказательств свой важности. Сделав несколько глубоких вдохов и быстрых выдохов, я направилась в столовую. Распределитель со своим слугой уже сидели за столом. Завоеватель задерживалась. Её голос в столовой появился раньше неё. Она приказала не вставать при её появлении, и дала распоряжение подавать еду. Как только госпожа подошла ко мне ближе, меня тут же окутал её запах. Я ничего не могла с собой делать, чем больше времени я проводила в обществе Завоевателя, тем больше моё тело и разум покорялись ей. Колено Зены прижалось к моему бедру, и я чуть не стекла под стол. Тарелки наполнились едой. Порция госпожи была заметно больше, после аскез ей требовалось восстановить силы перед началом игр. Завтрак проходил в тишине. Каждый был занят своей тарелкой. В столовой копилось напряжение. От погружения на новую глубину неуверенности спасали прикосновения госпожи. Вскоре Илиас и Зенон закончили трапезу, после них закончила я. Зена продолжала завтракать. Помимо размеров её порции, процесс замедляла тщательность, с которой Завоеватель пережевывала пищу. Я физически ощущала её голод. Оба вида голода. Распределитель постучал костяшками по столешнице и привлёк внимание сестры. Она махнула рукой, Зенон начал доклад. — Посейдон в последнее время находился на виду. Кроме посещения совета на Олимпе. До совета идея выставить минотавра на игры не проявлялась и была озвучена в процессе. Арес до совета нигде и никак не светился. Сатрапии, находящиеся под влиянием Ареса, не проявляли активности, он отсутствовал на земле. На совете вёл себя тихо, без обычных попыток зачинить скандал. — Что с минотавром. Ты осилишь такую задачу, или твой фаворит не согласен? — Зена посмотрела на брата, Зенон поморщился. Я вникала в вопрос. Фаворит это Илиас? Может дело не в том, что Зенон боится сестры, а у него фобия на наши отношения. Во всех случаях, когда Зена приближалась ко мне, он убегал. И в храме не вынес начала интимной сцены между богинями. Может всё дело в Илиасе. Я посмотрела на слугу Распределителя. Ни один мускул не дрогнул, взгляд остался прежним, как будто говорили не о нём. И как Зенон должен был осилить минотавра, если это была как раз задача чемпиона. Или Завоеватель и Распределитель задумали нечестную игру. Зачем? Разве благословение Афины плохое подспорье. — Он не фаворит, мы давно друзья. — В голосе Распределителя звучала досада. — Если он закатит очередную истерику с битьём китайских ваз кургузыми копытцами, вылетит из дворца от волшебного пенделя до Рима. Дёшево и сердито. — Зена вернулась к еде. Копытцами… до Рима… Они говорили про фавна. Клеон был фаворитом Зенона. Распределитель согласно поклонился. — Минотавр женская особь. Мамин дар должен сработать на сто процентов. — Зенон снова поморщился как от зубной боли. У меня упали столовые приборы. До меня дошло какой божественный талант достался Зенону. — Ты антропоморфил? — Мой рот сам выкинул слово в воздух. Все за столом посмотрели на меня. — Смотри-ка, Жемчужина нашла слово для твоего таланта. — Зена рассмеялась. На удивление Распределитель засмеялся с ней, вместо того, чтобы обидеться на моё высказывание. То есть его раздражают отношения между людьми, потому что он любит антропоморфов. На таком даже у меня фантазия сломалась бы. — Кстати, она скоро прибывает, — вернулся к докладу Зенон, после того как отсмеялся. — Я сам её встречу. Распределитель направился к выходу. Илиас ушёл вслед за господином. Зена вернулась к еде, но теперь не только наши ноги соприкасались, по бедру скользила ладонь. Я поймала руку Завоевателя и заставила смотреть в глаза. Сначала её бровь недоумённо выгнулась. Госпожа отложила ложку, повернулась и перевела взгляд с тарелки на руку, препятствующую наслаждению. Я физически ощущала, как взгляд крадётся по телу к глазам. На лице расцвела знакомая улыбка. Моё дыхание ускорилось, рот приоткрылся. Взгляд госпожи по ключице как по мостику перебежал с плеча к горлу. Она облизнулась, а я подавила порыв прикрыть горло рукой. Наоборот, вздёрнула подбородок выше и сглотнула. Сделала моей хищнице приглашения для броска. Послышалось урчание. Теперь мой язык пробежал по пересохшим губам. Я была уверена, что привлеку взгляд куда хочу. Когда я начала опускать голову, глаза Зены застыли. Невидимая рука в огненной перчатке сжала внутренности. Меня съедал страх и желание. Не она выбирала момент встречи взглядов, это был мой выбор. Мой выбор перестать думать, что будет после, сейчас я доверяю Завоевателю. Сейчас в глазах Зены я видела Жемчужину Греческих Сатрапий. Смелую, гордую, прекрасную. Рабыня желала дать госпоже максимум удовольствия за одну только улыбку, за один стон удовольствия. Я готова отдать этой женщине всё: тело, мысли, душу. — Ты провоцируешь меня, — в голосе Завоевателя прозвучала радостная уверенность. — Да, — я скорее выдохнула, чем подтвердила. — Даже если весь Олимп обрушиться завтра на арену… — лицо Зены приблизилось, и я потеряла контакт с глазами. Но уже было не важно, я теряла фокус от этой близости и шёпота госпожи. — Я познаю всю глубину твоего желания… — Её губы коснулись моих. — … и вкус твоей любви. После слов Зены я почувствовала, что ухожу под воду. Звуки стали глуше, в глазах потемнело. Вода как будто сдавила грудь, но это были объятия госпожи. Её губы у самого уха шептали мне слова, но они не сразу доходили до моего воспалённого сознания. Я чувствовала внутри пульсацию и неудовлетворённость пустоты. В мыслях, воображение уже рисовало тяжесть тела, вдавливающего меня в кровать, горячую нежную кожу, давление между ног и медленное проникновение. Я ощущала, как внутри меня всё натягивается впуская госпожу. Я хочу её глубже, я хочу показать ей любовь, которая ждёт освобождения… — Моя царица… — слова наконец добрались до меня. Вода отступила, но по внутренностям разлилось горящее масло. Я не сдержала стон. — Ксантия, — Зена снова стала Завоевателем. — Проследи, чтобы она не переусердствовала с выбором у мастера. — Да, Завоеватель. — голос рабыни был всё ещё глух, кажется нос был сломан. — Какие позы вы хотите использовать? — Не знаю, я ни в чём не уверена рядом с ней. — Госпожа стала нежнее. — Я не знаю до чего моя девочка доведёт меня в спальне. И попроси её после мастера сводить тебя к костоправу, ты сопишь как кабан во время гона. Я наблюдала сцену из-под опущенных век, магия близости меня не отпускала, да и объятия госпожа не разорвала. Я видела как меняется её взгляд отведённый от Ксантии ко мне, как разглаживаются складки между бровей и появляется лукавая улыбка. Спустя мгновение её губы оказались на моих, а потом моя нижняя губа была сжата зубами, но нежно. Потом ослабли её объятия, и следом она отпустила губу. — Мне пора на арену для тренировки, а потом готовиться к приёму. Если бы не все эти условности и светский быт, ты стала бы моей уже через час… Да, думаю за час, я бы уже всех победила… — Самодовольная улыбка госпожи не потушила жара, а только раззадорила интерес. Со вздохом полным горя, Завоеватель покинула столовую. Ксантия после столовой повела в мастерские, но я приказала сначала лекаря. Рабыне тяжело дышать, это могло сказаться на здоровье и откладывать посещение костоправа не имело смысла. Смена приоритетов не влияла на победу Завоевателя на играх. Акт вознаграждения не приближался и не отдалялся. Я ждала, когда Ксантия придёт в норму. Кажется процесс починки носа болезненней, чем получение травмы. Ксантия крепилась, но стоны боли пробивались сквозь двери. Потом мы ждали когда остановится кровотечение. Я держала у переносицы рабыни половник, чтобы облегчить страдания. Под глазами уже расползались чёрные подтёки. Я почувствовала злость на Зену, о чём не преминула проворчать при Ксантии. В ответ рабыня успокоительно погладила по руке и ответила, что Завоеватель милосердна к рабыне. Когда я познакомлюсь с мастером “игрушек”, пойму, что всё-таки приношу удачу, ибо о гареме повелитель Греческих сатрапий заботится вдвойне пристрастно, особенно когда речь заходит о чести женщин. — А за вас госпожа убьёт не задумываясь на почве affectus… — Ксантия пошмыгала носом и осторожно убрала половник — Вы в её системе ценностей выше любого закона. — Разве это хорошо? — Улыбка рабыни не сочеталась с посылом. — Это хорошо, Завоеватель не может принять окончательную форму справедливости, пока не познает все крайности человеческой натуры. Пора идти, госпожа, Поликарпу нужно время для выполнения заказов. Не будем расстраивать Завоевателя задержками.