79 дней на завоевание доверия Греческих сатрапий

Я вернулась к себе. На кровати лежала новая туника, поверх которой красовался золотой обруч. Ксантия поставила шкатулки на столик и засуетилась. Жемчужину пора подготовить к празднествам в честь открытия игр. Это было волнительно. Три месяца назад жизнь текла ровно и предсказуемо, теперь происходило столько нового, что озадачивало даже самые смелые фантазии. Однажды я проходила процесс подготовки перед приездом послов, но тогда глупую рабыню снедал страх, а сегодня тревожное любопытство. Ксантия повторила ритуал до мелочей. Жемчужина явится миру только в ореоле света и невинности. Рабыня натёрла тело маслами, облачила в тунику и уложила волосы, после чего молча исчезла из комнаты. Мне осталось дождаться приглашения на выход. Взгляд упал на шкатулки. Я открыла сначала с анальными пробками. Каждая капля заканчивалась ножкой, а ножка диском. Диски размером с драхму украшали огромные драгоценные камни. На кончиках пробок гравировка герба Завоевателя. Самая маленькая пробка в объёме в полтора раза больше пальца Госпожи. Самая большая - размером с мой подарок Завоевателю. Все детали связаны и на своём месте. Горлышки кувшинчиков подходили по ширине под самую большую пробку, мне было достаточно раскупорить один, и окунуть туда выбранный размер. Я уже стояла перед зеркалом, разглядывая искажённое отражение. В вытянутой руке, чтобы не запачкать тунику, я держала самую маленькую анальную пробку с которой капало оливковое масло. В голове сама собой возникла сцена утренних водных процедур. Я аккуратно собрала подол туники и провела масляной пробкой между ног. Чужеродность была не сравнима с прикосновениями Завоевателя, но мысли были не об этом. Насколько она удивится, когда после победы я встречу её маленьким сюрпризом? Рука скользнула дальше, я расставила ноги, немного наклонилась и пробка легко скользнула в предназначенное для неё отверстие. Натяжение и почти боль при прохождении самой объёмной части, а потом чувство наполненности. Фиксатор прижался между ягодиц. Я отпустила подол, чтобы понять ощущения и сделала пару шагов по спальне. Ощущения подсказывали, что встретить госпожу я смогу, а вот бегать или сидеть уже не получится. Я начала задирать подол, чтобы извлечь предмет из себя, но тут в дверь постучали. — Госпожа, пора! — За дверью стоял Илиас. От неожиданности меня парализовало. Я знала, что он не может войти в мою комнату и застать за моими «исследованиями», но сердце забилось в горле. Вместо того, чтобы освободиться из неловкой ситуации, я стрелой выскочила в коридор. Как будто Илиас мог что-то заподозрить, если я не выйду немедля. И только когда мы вышли из дворца, до меня дошла вся нелепость ситуации и то, что сейчас у меня нет ни единой возможности что-либо исправить. Я шла за слугой Распределителя и пыталась не краснеть, благо уже наступали сумерки. Илиас инструктировал меня по ходу нашего движения. Мы шли по временному коридору вокруг дворцовой площади. — Госпожа Жемчужина удостоена чести нести огонь игр и зажечь ритуальный панафинейский огонь. Я отведу вас к сцене. Когда появится бегун, вы примите у него факел и разожжёте большой огонь. Сначала запалите маленький красный фитиль, он гарантия, что не произойдет неловкостей и заминок, когда он загорится, можно бросить факел в колодец. Далее вас поведёт Завоеватель. Илиас остановил меня жестом, внимательно осмотрел и кивнул. В голове шумел стыд и я не могла сосредоточится на происходящем прямо сейчас, сердце собиралось выпрыгнуть наружу. Ни в одном, даже самом страшном сне мне не снилась такая нелепая и крайне смущающая ситуация. Жемчужина должна открыть панафинейские игры, перед тысячами тысяч глаз гостей зажечь священный огонь, и Жемчужина будет это делать с гербом Завоевателя в заднем проходе. Илиас слегка подтолкнул меня к выходу на сцену. Яркий свет от живого огня бил по глазам. И это хорошо. Я не могла увидеть толпу в тени, но я ощущала её гул и энергию. Воздух был наполнен голосами. Как на моём суде, только более мощные. При моём появлении гул взорвался фейерверком приветственных криков. Человеческая искренняя радость выбивала воздух из лёгких ударной волной. Уши заложило. Сердце, пытавшееся выпорхнуть из груди ещё минуту назад, от неожиданности остановилось. Я забыла про пробку. Яркость факелов и ламп сгущало темноту, хотя небо было светлым со всполохами заката. Я позволила себе оглянуться на панафинейский факел, который предстояло зажечь. Он был выполнен в виде обычного колодца. Гарантия благополучия в сезон созревания урожая. Просто и символично. Низкие стенки до колен. Чёрный желоб, уходящий вглубь, отражал шум толпы. От колодца меня отвлёк новый всплеск приветственных криков. В конце центральной улицы показался свет факела, он плыл в воздухе, но даже по мерному движению факела, я поняла кто бегун. Сердце забилось в предвкушении. Весь мир начал сужаться до яркого пятна огня. Бегун нёс свет не только в руке, за его спиной загоралось освещение улицы. И вот силуэт Госпожи стал приобретать границы и цвет. Символично, что несущая огонь могла быть и началом войны, и светом новой жизни… Сила и ум, подаренные Афиной, укреплялись красотой и харизмой, подаренной Афродитой. Как долго я смогу привлекать внимание дочери двух самых влиятельных богинь Олимпа. Что будет, если я скажу ей, что меня кое что наполняет после церемонии открытия панафинейских игр. Это удержит её рядом? Сомнения снова снедали мою провинциальную головушку. Когда Зена вбежала на дворцовую площадь, её взгляд приковал меня к месту и выбил не только сомнения, но и другие мысли из головы своей рабыни. Чем ближе была Госпожа, тем больше нагревался металл внутри меня. Как будто пробка реагировала на неё. Но это я реагировала на Завоевателя. Шлем Афины был опущен, но мне не составляло труда встретить взгляд Зены. Тело Госпожи обхватывали два кожаных ремня. Один на талии, второй на рёбрах. Они удерживали на её теле большой отрез чёрного шёлка, перекинутого через шею, и двумя спущенным концами едва прикрывавшими грудь и лобок. И почти не прикрывавшими её крепкий округлый зад, в который мне так нравилось впиваться пальцами и зубами. Мне показалось, что её кожа лосниться от пота, но когда она остановилась перед сценой и стала медленно подниматься ко мне, я поняла, что всё её тело покрыто маслом. В искусственном свете масло ещё больше подчёркивало рельефность мышц моей Госпожи. Зрители были восхищены не меньше меня. Тем более им досталась для наблюдения одна из самых аппетитных частей тела их правителя. Завоеватель медленно и торжественно преодолела лестницу, глядя мне в глаза через прорези шлема. Приблизившись вплотную, она сдвинула шлем на затылок. Толпа ликовала, любуясь своим правителем. Её губы расплылись в широчайшей улыбке. Кажется пробежка и восторг толпы делали Завоевателя счастливой. А впрочем все боги счастливы, когда им поклоняются. Я, соблюдая этикет, опустилась на колени и склонилась перед Госпожой. Во мне не оставалось сомнений в том, что это правильно. Не страх, а уважение и любовь к этой женщине делали это за меня. Зена ласково взяла меня за подбородок и потянула вверх, давая знак подняться. Я чувствовала её предвкушение от предстоящих соревнований, когда она сможет демонстрировать свои навыки воина. Энергия плескалась через край, но не отталкивала меня, а окружала тёплым облаком, обещая приключения и эмоции. Её энергия слегка опьяняла. Завоеватель передала мне факел и подтолкнула к колодцу. Я с трудом покинула плен её дикой притягательности, пытаясь вспомнить инструкции Илиаса. Что-то там про фитиль, маленький, красный. Кажется похожий я видела в казематах мастера. Но вот оглядывая конструкцию колодца, я не могла найти фитиль. Я почувствовала, как Зена подошла ближе, чтобы понять в чём моя заминка. Видимо, фитиля она тоже не нашла. — Вытяни факел на всю длину руки и отпусти. Чтобы он как можно прямее полетел вниз. — Я услышала новые инструкции от Госпожи. — Только сразу отойди, может сильно полыхнуть. Я вытянула руку, это было не так просто. Факел весил порядочно. Но как только я разжала пальцы, над колодцем прошёл сквозняк и пламя факела погасло. Он полетел в колодец уже потухшим. Я так испугалась, что осталась стоять с вытянутой рукой на месте. И даже заглянула в колодец, чтобы удостовериться, что там всё ещё темно. И тут мне показалось, что в спину меня толкнула чья-то рука. Я уперлась ногами в бортики колодца. Но они были слишком низкие, чтобы удержать меня в равновесии. Я с ужасом поняла, что падаю в колодец. Время сначала замедлилось, а потом всё произошло одновременно и с огромной скоростью. Меня обхватила рука госпожи и отдёрнула от жерла колодца, справа от меня ударила молния и рикошетом ушла в темноту жерла. Из колодца с вибрирующим гудением начало подниматься пламя. Но я чувствовала только вибрацию, потому что оглохла от удара молнии. Потом я моргнула. А может потеряла сознание. Когда я открыла глаза, я была на руках госпожи. В ушах звенело. По лестнице к нам бежал Распределитель с плащом Завоевателя. Госпожа что-то мне говорила, но я видела только как двигаются её губы. — Я не слышу! — Начала я кричать в ответ. — А ещё во мне пробка с твоим гербом! Подбежавший Зенон встал как вкопанный, испуганно огляделся и начал смеяться. Госпожа опустила меня на ноги и зажала мне рот, чтобы я молчала. Я сглотнула и почувствовала как слух возвращается. Сначала я услышала крики толпы. Зенон уже стоял к нам спиной и воздев руки к небу, что-то вещал. Я успела услышать что-то про благословение Зевса. Хотя я была уверена, что молния попавшая в колодец была Афины. Но толпа ликовала. — Им не надо знать, что Афина владеет молнией. — Видимо я думала громче, чем надо, если Госпожа, поясняла мне происходящее. А потом меня снова накрыло шоком. — Это будет величайший момент в истории Греческих сатрапий. Сам Зевс благословил игры и предложение Завоевателя Жемчужине. — Зенон умело пользовался акустикой на площади, толпа внимала его словам. — Осталось узнать у Жемчужины Греции, согласна ли она принять престол Греческих сатрапий и править нами рука об руку с Завоевателем. Толпа взорвалась новой волной ликования и начала скандировать: «Дай ответ!». — Какой ответ? — Я прижалась к Госпоже. — На что ответ?! — Так неловко получилось, что я сейчас вылавливая тебя из колодца, на виду у всех сделала тебе предложение взойти на трон и стать моей супругой. — Что-о?!! — Я отпрянула от Госпожи не понимая, что вообще происходит. — Тебе не обязательно давать ответ сейчас, сейчас нам надо доставить тебя в спальню и извлечь из тебя пробку. — Жемчужина даст ответ в конце игр. — Зенон уже вещал толпе якобы мою волю. Зена хмурилась. — Она отдаст своё сердце Чемпиону игр! Я поперхнулась слюной, запихивая слова обратно в рот. А хотелось сейчас сказать так много любимому брату Завоевателя. Но это были дела семейные не для ушей всех подданных. Толпа была в восторге от нагнетания интриги к такому фееричному началу панафинейских игр. Остальные, кто не попал на эти игры будут кусать себе локти в нескольких поколениях. Госпожа повела меня к носилкам Завоевателя. Она поднялась вместе со мной и накрыла обеих своим плащом. Рабы подняли носилки и сделали с нами круг почёта по площади, пока Завоеватель и Жемчужина Греции приветственно махали руками всем присутствующим на открытии. — Сейчас ты отправишься к себе. Ксантия тебя переоденет и проводит на трибуну. Тебе надо найти в себе силы чтобы выдержать марш чемпионов, прибывших на игры. Они же будут претендентами на твою руку, благодаря одному недоспартанцу. Горячий шёпот Госпожи, вызывал мурашки вдоль позвоночника, она так сильно прижималась ко мне, что я боялась, что плащ не укроет нас от чужих взглядов и скоро вся Греция будет знать, что я не такая уж и Жемчужина. Я уже сгорала от стыда, но когда рука Завоевателя оказалась на моей пояснице, а потом медленно стала задирать мою тунику, мне захотелось упасть без сознания. Но и этого было мало Госпоже. Убрав препятствие, её рука скользнула ниже. Мне казалось, что все трибуны смотрят как Завоеватель раздвигает мои ягодицы. Я почувствовала как по внутренней стороне бёдер потекла горячая жидкость. Я подумала, что от страха я ещё и описалась. Но всё было куда страшнее. — Моя маленькая рабыня истекает от желания? Она хочет, чтобы Госпожа отымела её маленькую попку на глазах у всех подданных? — мурчащие нотки в голосе Зены усилили эффект возбуждения. А когда она дотянулась до основания пробки, я уже действительно хотела, чтобы Госпожа отымела мою попку. Но пробка плавно покинула моё тело, сохраняя мою гордость и порождая неудовлетворённость. Как только мы покинули площадь, госпожа спрыгнула с носилок, отдав приказ доставить меня во внутренний двор дворца. На мне остался плащ, у неё остался сувенир.