The one you left

Утро следующего дня встретило Рона похмельем. Он проснулся у себя дома, что уже хорошо, но вот что плохо — совершенно не помнил, как там оказался. Помнил бал, Гермиону и Малфоя, помнил встречу с похорошевшей Паркинсон и то, как она его отшила. Помнил, как после этого к нему присоединились Дин и Симус, и как они вместе напивались в бесплатном баре, едва улавливая происходящее вокруг. Кажется, выступал Поттер — это он запомнил тоже хорошо, потому что в течение его речи громко фыркал и привлекал к себе недоумевающее внимание остальных гостей. Потом Поттер позвал на сцену Гермиону, поздравив её лично с повышением до должности заместителя Министра. Малфой, кстати, так активно хлопал, что Рон мстительно пожелал ему отбить свои похотливые ручонки. Кажется, он пожелал этого вслух, и, кажется, именно после этого память его подвела. Но, как учил его колдопсихолог, надо всегда думать о плюсах — он дома, на своём диване, а не в луже блевотины на улице, как было несколько дней назад. Определённый прогресс! Постаравшись зафиксировать эту мысль, парень приподнялся на локтях и огляделся в поисках палочки. Та валялась возле дивана в компании полупустой бутылки из бара. Недолго думая, Рон потянулся и схватил бутылку, прикладываясь к горлышку. Палочка осталась лежать на месте. Когда голова перестала раскалываться, а вкус желчи во рту перебил вкус виски, Рон поднялся с дивана и подошёл к окну, на ходу доставая из кармана изрядно помявшегося пиджака пачку еще более мятых сигарет. Открыл окно, впуская свежий воздух, и затянулся. Взглядом нашёл на карнизе несколько писем, перепачканных совиным помётом — личная почта, которую совы оставляли в неприметном месте, не привлекая внимания соседей. Потянувшись пальцами, Рон ухватил три письма и, облокотившись на подоконник, принялся их разбирать. Первое письмо было от мамы — его он нераскрытым сразу отложил подальше. Молли наверняка зовёт на очередной семейный ужин, на который он не собирался идти. Второе было от Лаванды — Рон сразу его узнал по типичному розовому конверту и витиеватому «Бон-бон» на нём. Лаванда не отправляла писем уже много месяцев, но, видимо, после вчерашней встречи решила вновь активизировать свои усилия. Хмыкнув, Уизли оторвал краешек, и из конверта выпал маленький листочек. «Милый Рон! Ты всегда знаешь, где меня найти! Напиши мне! P. S. Уимблдон Тотенхем Коурт Роад, 15 Каждый вторник и пятницу после шести вечера». Задумчиво пожевав фильтр сигареты, засунул записку в карман пиджака и тут же о ней забыл, потянувшись к следующему письму. Вернее, это было даже не письмо — неаккуратно скомканный клочок бумаги, какие посылал ему обычно Джордж. Развернув его, Рон увидел беспорядочно скачущие по пергаменту буквы — волшебный шифр его брата. Втянув в себя побольше дыма, поднёс бумажку ко рту и выдохнул на буквы, которые сразу осыпались на подоконник, формируясь в несколько слов. «нужно встретиться, срочно» Уизли нахмурился и уселся на диван, поднимая с пола волшебную палочку. Вообще, это было не похоже на Джорджа — такая срочность и скрытность. Обычно он сразу писал, что ему нужно, и обычно это были сообщения вроде «я такую штуку придумал, ты охуеешь», «хватит дрочить, придурок», «пошли выпьем» и подобное. А вот такое короткое и зачем-то зашифрованное сообщение вызывало если не беспокойство, то как минимум навязчивое подозрение, что брат во что-то вляпался. Немудрено, конечно, учитывая специфику его деятельности. Но обычно Джордж не втягивал Рона в свои проблемы, предпочитая рассказывать о них уже после за стаканом огденского. Как бы там ни было, Рон не двинется с места, пока не смоет с себя позор вчерашнего вечера. Примерно через час, отмытый, посвежевший, он стоял на кухне, заливая молоком приторные магловские хлопья, которые составляли ровно половину его рациона. Второй половиной был алкоголь. Готовить парень так и не научился — раньше это всегда делала Гермиона, возвращаясь с работы в Министерстве и недовольно бубня себе под нос что-то про ленивую рыжую задницу. Собственно, с этим он никогда не спорил — его ленивая задница и правда отказывалась вникать в тонкости кулинарии, а банальные бытовые чары, которыми владела Молли, отказывались ему подчиняться. Поэтому после одной неудачной попытки, когда вместо сочного стейка он был вынужден жевать что-то подозрительно похожее на подошву, он бросил это неблагодарное дело. Уизли вообще, если честно, любил всё бросать. Он никогда не был бойцом, если только дело не касалось борьбы с тёмными силами, и потому любые неудавшиеся с первого раза начинания оставлял для более успешных друзей. Сам он был хорош, по его скромному мнению, только в шахматах и верности. Был еще квиддич, но после того, как Рон не прошёл отборочные в национальную сборную, это умение он вычеркнул из списка. И бросил, да. Шахматы, увы, оказались занятием бесполезным и безденежным, и потому единственное, для чего он их использовал — чтобы надирать Джорджу его самодовольную задницу. Что касается верности… тут он был спецом. Правда, эта черта принесла ему больше проблем, чем радости. Будучи всю жизнь преданным нескольким людям, он в итоге оказался преданным ими же. Дурацкий каламбур — такой же нелепый, как и вся его жизнь. Ход мыслей прервал звонок в дверь. Рон в замешательстве посмотрел в сторону коридора — он не любил незваных гостей, потому что редко когда они приносили хорошие новости. Взять ту же недавнюю встречу с Поттером — лучше бы он тогда не открывал ему дверь и не ходил на дурацкий бал. Парень хотел было поступить так в этот раз, но гость оказался весьма настойчив — противная трель звонка даже и не думала прекращаться. — Да иду я, иду… — проворчал Рон, отставляя нетронутую тарелку с хлопьями и направляясь в прихожую. Не глядя в глазок, парень распахнул дверь, приготовившись вывалить на визитёра своё ёмкое «хулинадо?», но увидев пришедшего, растерял все слова. — Здравствуй, Рон, — тихо произнесла Гермиона и уверенно прошла в квартиру. Она сразу направилась на кухню, и Рон последовал за ней, перед этим кинув взгляд в зеркало и удостоверившись, что выглядит он сносно (не считая жалкого выражения на лице, конечно). Зайдя на кухню, он увидел, как Гермиона заметно кривит губы, глядя на гору грязной посуды в мойке и общую захламленность помещения, которое еще недавно принадлежало ей. «Ну так возьми и помой!» — мысленно закатил глаза Рон, но решил не начинать диалог со взаимных претензий — до этого они еще обязательно доберутся. — Кофе нальёшь? — спросила девушка, выдавив из себя улыбку. Ха! В прошлый раз с Поттером точно так же началось — со сраного кофе. Никакого больше кофе в этом доме! — Есть только чай, — выпалил Рон. Гермиона пожала плечами, соглашаясь, и села за стол. Чай заваривали и пили в тишине. Грейнджер явно подбирала слова, с которых лучше всего начать свою речь, а Рон весьма успешно накручивал в себе поутихшую со вчера злость и обиду. В итоге не выдержал первым. — Значит, Малфой. Гермиона вскинула на него взгляд, в котором на долю секунду промелькнула тень вины. Но спустя одно моргание эта эмоция исчезла за решимостью и серьёзностью. Девушка упрямо вздёрнула подбородок и шумно выдохнула. — Рон, послушай… — произнесла она вкрадчиво и мягко, как если бы ей пришлось объяснять что-то глупому ребёнку. Уизли поморщился — он ненавидел эту её интонацию, которую она использовала каждый раз, когда собиралась его в чём-то убедить. Гермиона продолжила: — Я понимаю, что это было неприятно и больно. Не так ты должен был об этом узнать. Я должна была сказать тебе об этом гораздо раньше… — Да ничего ты не должна мне… — нетерпеливо перебил её Рон, а потом сам сбился. — Погоди, что? Насколько раньше? Гермиона замялась и покраснела, словно бы поняв, что ляпнула лишнее. Она перевела взгляд на стену позади Рона, словно пытаясь найти на ней заклинание, позволившее бы забрать слова обратно, однако стены были на стороне хозяина и потому осуждающе молчали. Рон, впрочем, молчать не собирался. Накопившаяся обида и злость требовали выхода, и он совершенно точно не собирался им мешать. Поднявшись на ноги, он заходил по кухне, разгоняя кровь и эмоции. — Значит, ты давно с хорьком уже, да? — выплюнул он. — Ещё когда мы… — Нет! — воскликнула девушка и отрицательно замотала головой. — Я бы никогда… — Не стала бы трахаться с бывшим Пожирателем? — съязвил он, не удержавшись, и тут же пожалел. Гермиона отшатнулась, словно бы он влепил ей пощёчину, и неверяще уставилась на него. Девушка покачала головой, а в уголках её глаз начали собираться злые слёзы. — Знаешь, а ведь это он уговорил меня прийти и поговорить с тобой, — Гермиона медленно отошла к окну. — Я ведь хотела пустить всё на самотёк, в конце концов, чем я тебе обязана? Ты столько лет тянул из меня все соки, совершенно не давая ничего взамен… Но Драко сказал, что я не такая и никогда сознательно не стану причинять боль другому. Она усмехнулась и отвела взгляд. — Забавно, да? — спросила Грейнджер, совершенно при этом не выглядя весёлой. — Бывший Пожиратель относится ко мне лучше, чем мой бывший муж… — Это не… — хотел было возразить Рон, чувствуя, как слова девушки жестоко царапают что-то внутри. Но ту уже было не остановить. — Мерлин, ты такой… — она беспомощно приложила руки к лицу. — Ты долбанный эгоист, Рон Уизли! В этот раз была очередь Рона отшатнуться. Гермиона, казалось, совершенно потеряла самообладание, стремительно надвигаясь на него и тыча пальцем в грудь. — Неблагодарный эгоист! Ты воспринимал всё это, — она махнула рукой куда-то то ли в сторону кухни, то ли на саму себя, — как должное! Все долгие семь лет! Да что там — еще раньше, с самой школы! Ты всегда вёл себя так, будто это я тебе обязана! Будто это я должна бегать за тобой! Это просто смешно! Мне столько времени понадобилось, чтобы понять, осознать, что дело не во мне… Она замолчала и покачала головой. — Всё это время я только и делала, что думала о твоих чувствах, — прошептала она. — Когда ты годами гонял на метле и тупо просиживал зад перед телевизором, ничем не интересуясь, я думала: «Ну, у него же сложный период, я должна быть понимающей». Когда ты спускал наши деньги — мои — деньги! Я думала: «Еще чуть-чуть, ему просто нужно встать на ноги». Когда ты… — она запнулась и сжала кулаки, — когда ты засыпал сразу после секса, не интересуясь, хватило ли мне… я всё это терпела! И даже когда мы развелись, я пыталась оберегать тебя, твои долбанные чувства, чтобы, не приведи Мерлин, ты только не страдал… — она стукнула кулаком его в плечо и разом как-то сникла. — Мне надоело, Рон. Хватит. Ты долбаный эгоистичный мудак, и во всех своих проблемах ты виноват сам. И, да — я лучше буду трахаться с долбанным бывшим Пожирателем, которого заботит, достигла ли я оргазма, чем с такой свиньёй, как ты! И всё — замолчала, глядя на него своими злющими глазами. А Рон стоял напротив и думал о том, что ему совершенно нечего возразить. Ёбаный Годрик… походу она действительно щадила его чувства, потому что такие слова он слышал от неё впервые. И впервые у него не нашлось никаких слов в ответ. Потому что он знал — это была чистейшая, паршивейшая правда. И он уже встречался с ней, пусть и не в такой болезненной форме. В конце концов, несмотря на все его шутки, он не просто так ходил к колдопсихологу, и, видит Мерлин, будь у того возможность, тот бы тоже не щадил его в выражениях на сеансах. Гермиона тем временем, кажется, немного остыла, и теперь выражение праведной ярости сменилось на её лице на праведный стыд. — Рон… — она сделала еще шаг по направлению к парню, намереваясь то ли обнять, то ли еще что, но Уизли и так держался из последних сил. — Всё сказала? — выдавил он из себя вместе с кривой ухмылкой. — За этим пришла? Грейнджер остановилась, так и не дотронувшись до него рукой. Сжав застывшие в воздухе пальцы в кулак, она растерянно кивнула и направилась к выходу. Рон не стал провожать. Уже будучи в дверях, девушка обернулась и произнесла: — Я не хочу, чтобы всё заканчивалось так… Уизли хмыкнул. — Невозможно быть хорошей для всех, Гермиона, — он отвернулся. — Старайся лучше для Малфоя, а я со своей болью справлюсь как-нибудь сам. Он не видел, как девушка закусила губу, словно бы на что-то решаясь. Затем выдохнула: — Он сделал мне предложение, — выстрел. — Я согласилась. И ушла, оставив Рона «справляться» самостоятельно. На самом деле, это не было больно настолько, чтобы ему вдруг захотелось пустить себе Аваду в висок. Нет, правда, он слышал от Джорджа, что один его знакомый тип так сделал однажды — направил палочку в лицо и выкрикнул непростительное. К сожалению, после этого он не умер — собственная магия воспротивилась самоубийству, и вместо смерти тип получил магическую инвалидность. Стал по сути сквибом, а через пару месяцев закончил начатое уже совершенно не изящным магловским способом — вышиб себе мозги пушкой. Что его сподвигло на это, Рон не интересовался, но сам случай почему-то сильно запал в память. Чтобы убить кого-то, нужно этого действительно захотеть, но как можно захотеть убить самого себя? Нет, Рон до такой степени не отчаивался никогда, даже сейчас. Да и в конце концов, своё по Гермионе он уже выстрадал, больше в нём не осталось ничего. Кроме, разве что, разочарования. Это ведь как работает — никому не хочется признаваться себе, что он мудак. Даже тот же Тёмный Лорд, стоя перед зеркалом, вряд ли называл себя говнюком. Нет, он наверняка находил тысячу причин для того, чтобы быть плохим: во имя великой цели, во славу Салазара, на спор, да и мало ли какая маглорождённая ему дорогу в детстве перешла? Человеку свойственно искать оправдания своим бедам, плохим поступкам, дерьмовому характеру, потому что нет ничего хуже, чем знать, что ты такой без какой-либо причины. Но у Рона оправданий для себя не было — он действительно был сам виноват в своих проблемах: не ценил Гермиону, пользовался её любовью, как пользуется сейчас бесплатными подписками в телевизоре. Надо просто признать это: Рон Уизли — эгоистичный мудак и неудачник. Не то чтобы это как-то меняло ситуацию, но в какой-то степени освобождало: не нужно было искать причины и винить других, можно было двигаться дальше и либо меняться, либо пускать себе в рожу непростительное. На последнее он, очевидно, был не согласен. *** Когда отголоски пережитого стресса потонули в лучах заходящего дня, Рон надел джинсы с футболкой и отправился к брату. Аппарация заняла секунду, а вот попытки попасть в квартиру, что находилась на чердаке многоквартирного дома на границе Косого и Лютного переулков, длились уже минут пять. Рон усердно тарабанил в закрытую дверь, перед этим перепробовав пару открывающих заклинаний, но она оставалась запертой. — Да нашу ж мать, Джорджи… — выругался парень сквозь зубы и огляделся. Напротив двери находилось небольшое окошко, сквозь которое виднелась лестница, ведущая на крышу. Спустя мгновение Уизли уже карабкался по ней, сдирая кожу на ладонях о старый металл. Поднявшись на крышу, он двинулся в противоположную сторону, где должна была находиться квартира брата. Спрыгнув на карниз, он оказался перед окном спальни Джорджа. Ожидаемо, стекло не поддалось отпирающему заклинанию, и Рону не оставалось ничего иного, кроме как выбить его ботинком. Спрыгнув с подоконника прямо на рассыпавшиеся по полу осколки, парень огляделся. Всё выглядело так же, как и всегда — незаправленная кровать, плакаты группы «Witches-Bitches» на стенах, куча волшебных стеклянных бонгов на полу и ворох вещей там же. А вот самого Джорджа не было ни в спальне, ни в гостиной, ни на кухне. Рон подошел к единственной оставшейся комнате, что скрывалась за красной деревянной дверью, к которой дротиком была прибита сморщенная сушеная голова, купленная братом в лавке Горбина. Голова, естественно, была зачарованной и служила для охраны комнаты, открывая её только тем, кто знал пароль. Проблема была лишь в том, что Джордж менял его с завидной регулярностью, и потому Рон понятия не имел, как попасть внутрь. — Так… — почесал он затылок, вспоминая последний пароль, который давал ему Джордж неделю назад, — «Перси педик»? Голова противно крякнула, распахивая пустые глазницы. — Идешь нахрен, братишка! — и плюнула в него вишнёвой косточкой. — Сука… — прошипел парень, потирая ушибленную бровь и негодуя, откуда в башке косточки. — «Вонючие панталоны Амбридж»? И снова косточкой в лоб. Смачно выругавшись, Рон потянулся к голове, намереваясь сорвать её, но был отброшен защитной магией к противоположной стене. — Ах ты… — парень поднялся на ноги, сжимая кулаки. — «Маленький пиздюк»? В этот раз удалось увернуться. Рон огляделся, пытаясь найти подсказку. Фантазия Джорджа зачастую была совершенно непредсказуемой, но всё же он никогда не выбирал пароль наобум. А что если… — «Земля прощай»? — не надеясь на правильность, выпалил Рон. Голова снова громко крякнула, но в этом раз плеваться не стала, лишь хрипло ответила. — В добрый путь, засранец! И дверь распахнулась. Рон медленно зашёл внутрь, привыкая к слабому фиолетовому свечению, которое клубилось зачарованным дымом над несколькими столами с густыми кустами волшебной травы. В воздухе стоял душный запах каннабиса, и если бы парень не был обеспокоен отсутствием брата, то непременно бы сорвал себе пару сочных бошек с куста. Вместо этого он вышел на середину комнаты и внезапно осознал две вещи: Джорджа здесь нет, но в комнате он уже не один. Несколько резких хлопков, а в следующий момент он лежит на полу, чувствуя, как руки больно скручивают за спиной. — Блядь… — прошипел он сквозь зубы, ощущая, как опасно натянулись сухожилия на руках, — отпусти, сука. — Мать твоя сука, уёбок! — и болезненный тычок в бок от… эльфа? — Фрэнки, осмотри тут всё! Скосив глаза, Рон увидел, как огромный страшный тип в кожаной куртке, которого эльф назвал Фрэнки, смахивает кусты со столов и рыскает по ящикам. Переведя взгляд чуть левее, увидел еще одного — тощий парниша с жуткими фурункулами на роже шарил по шкафам, собирая все листки с наработками брата. Третий, который эльф, сидел прямо на Роновской заднице и без зазрения совести облапывал карманы Уизли. Наткнувшись на палочку, отбросил её в сторону, а затем с поразительной для эльфа силой перевернул парня на спину и склонился над ним, обдавая гнилым дыханием изо рта. — Долго же мы ждали тебя! — хихикнул он. — Твой дружок-то — не промах! Такую защиту поставил на комнату, мы уж думали, придётся вместе со стенами выносить! — Вы кто, нахуй, такие? — Рон дёрнулся, однако в следующую секунду почувствовал, как в горло упёрся острый кончик палочки. Рон так опешил от того факта, что сраный эльф угрожает ему палочкой, что осмелел. — Нахуя тебе палочка, придурок, ты же эльф?! Тот фыркнул и повертел в руках короткий деревянный обрубок, имитирующий палочку волшебника. — Чтоб в задницу тебе её запихать, если выёбываться будешь, — гадко ухмыльнулся эльф, и смелость Рона тотчас улетучилась. — Тут ничего нет, Салли! — прорычал с другого конца комнаты Фрэнки. — Что… что вам нужно? — уже спокойнее спросил Рон, поднимая руки ладонями вверх и как бы признавая свою готовность к мирному диалогу. Правда эльф, казалось, к нему расположен не был. Он рыскал маленькими глазами по лицу Рона и хмурил свои белёсые брови. — А ты похож на него, — Салли задумчиво постучал палочкой по подбородку. — Родственник что ли? Рон неуверенно кивнул. — Брат. Выражение лица эльфа сменилось с озлобленного на довольное, правда, выглядело это еще более пугающе. — Брат, значит… — повторил он, затем обратился уже к своим: — Фрэнки, Бобби! Берите всё, что нашли, и быстро к Дурку. Этого я сам притащу… «Дурк… что-то знакомое» — успел подумал парень, прежде чем эльф аппарировал его с собой. Рон, кажется, говорил, что перемещения с эльфами проходят мягче, чем с людьми? Херня. Салли буквально швырнул парня с высоты на твёрдый холодный пол, и тот зашипел от боли, хватаясь за ушибленное колено. — Поаккуратнее нельзя было? — смаргивая выступившие от резкого удара слёзы, он огляделся. Помещение, в которое его доставили, напоминало какой-то подвал: слабое свечение магической сферы под потолком, грязь, какие-то ящики по углам, а в центре комнаты — стул. Эльф Салли поднял Рона за шкирку и усадил на стул, игнорируя ругань и влепляя смачную затрещину. Руки парню связал за спиной. — Сиди и не рыпайся, — пригрозил он длинным скрюченным пальцем. — Золотой Дурк не любит шутников, поэтому советую высовывать язык из задницы только тогда, когда тебя спрашивают. Понял? Рон сплюнул кровавую слюну вбок и улыбнулся эльфу. — Я думал, ваш народ подобрее будет, — пробормотал он. — Между прочим, я был хорошим другом Добби. Салли врезал ему ещё раз. В это время наверху лестницы, ведущей из подвала, открылась дверь, и по ступеням, медленно хромая, начал спускаться тот, кого, вероятно, звали Дурк Золотой. Это был… гоблин. Но в отличие от тех, кто работает в Гринготтсе, Дурк не носил строгих костюмов, скорее наоборот — выглядел он очень неформально, если не сказать странно. Длинные волосы были собраны в пучок на затылке, открывая взгляду бритые виски и длинные уши с золотыми кольцами в них. На плечи гоблина была накинута леопардовая шуба, а рукой он опирался на чёрную трость. В целом гоблин выглядел настолько комично в своём сутенёрском прикиде, что Рон невольно хихикнул. Гоблин услышал смешок и, дойдя до низа лестницы, нахмурился. Рядом с ним появился Салли и прошептал что-то на ухо. Придирчиво оглядев пленника, он подошел ближе и остановился в метре от него. Некрасивое лицо исказилось в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Рон с опаской посмотрел на показавшиеся за губами острые зубы и сглотнул. — Добро пожаловать, мистер Уизли! — скрипучий голос эхом разнесся по подвалу. — Надеюсь, вы успели оценить наше гостеприимство? — О, да! — хмыкнул Рон, демонстративно подвигав связанными руками за спиной. — Уютненько тут у вас. Дурк усмехнулся, всматриваясь своими чёрными глазами-бусинами в лицо. — Мы не представились, кажется, — он сделал пару шагов вокруг Рона, затем указал на бугая в тени: — Это Нежный Фрэнки, милейший человек, пускай и сквиб. Тот случай, когда грубая сила оказывается полезнее всякого волшебства, да, Фрэнки? — бугай звучно хрустнул костяшками, разделывая пленника взглядом. — А это молчаливый Бобби, — Дурк кивнул на щуплого парнишу, — сам не выдаст ни одного секрета, а вот информацию найдёт на любого. — Затем подошел к эльфу, который был меньше него раза в два: — Ну, а с Салли вы, наверное, уже познакомились. Его прошлый хозяин был довольно жестоким человеком, поэтому Салли ненавидит волшебников. Словно бы в подтверждение, эльф сплюнул под ноги Рону. Парень скривился. Кажется, он попал к банде ущемленных отморозков. — Меня зовут Дурк Золотой, — гоблин изобразил лёгкий реверанс. — Я владею несколькими бизнесами в Лютном, а также занимаюсь продажей некоторых… не совсем легальных веществ. Рон нетерпеливо перебил: — Ладно, ребята, это всё, конечно, здорово, но вы вообще в курсе, кого похитили? Если вам нужны деньги… — Рон Уизли, двадцать пять лет. Забытый всеми герой войны, без работы, жены, личного счёта в банке. Живёт за счет средств семейного фонда Уизли-Поттер. Ты про эти деньги, герой? — усмехнулся гоблин. Рон беспомощно сжал кулаки. Мало ему было унижений сегодня, пусть еще ушлый гоблин вобьёт гвоздь в гроб его самооценки. — Да пошёл ты, — выплюнул он. — Когда моя семья узнает, что я пропал… Дурк засмеялся и подошёл вплотную, ставя свою трость в опасной близости к его достоинству. Рон напрягся, но трусливо сдвигать ноги не стал. — Расслабься, волшебник, — он гадко усмехнулся. — Ты мне не нужен, с тебя нечего поиметь. А вот твой брат — другое дело. — Зачем тебе Джордж? Гоблин, наконец, отошёл от связанного парня и стал расхаживать по комнате. — Видишь ли, я пытался с ним по-хорошему. Предложил хороший процент от продажи его товара в своих заведениях… — он сделал паузу, затем посмотрел на Рона, — твой брат — умный парень, талантливый, настоящий изобретатель. И дурь у него отменная, эксклюзивная. Но вот беда — бизнес-хватки совсем нет, а гонору тьма. Вначале он просто отказывался сотрудничать, но после личной встречи, во многом благодаря моим ребятам, передумал и согласился отдать рецепт своей новой разработки. Правда, до нас он его так и не донёс. Смылся крысёныш, еще и аванс от сделки прихватил. Смекаешь, к чему я? О, Рон смекал. Мало того, что Джордж решил наебать крупного барыгу, так ещё и его случайно втянул в это дерьмо. — Понятия не имею… — начал было Уизли, но Дурк перебил. — Вы с братом довольно близки, разве нет? Наверняка знаешь, где старина Джордж скрывается. Так вот. Ты либо приведёшь ко мне брата, либо принесешь рецепт. — Либо? — неуверенно спросил Рон. Дурк кивнул бугаю, и тот за секунду оказался перед парнем, впечатывая кулак точно по печени. В глазах потемнело, а в горле поднялась желчь, которую Рон с трудом не выблевал. — Либо я убью тебя, парень, — без лишних обиняков ответил Дурк и направился к выходу. У лестницы остановился и обернулся. — И не советую обращаться к аврорам. Вряд ли мистер Поттер сможет отмазать твоего брата от Азкабана за хранение и распространение наркотиков в таком объёме. Он кивнул тощему Бобби, тот подошёл к Уизли и кинул на колени какую-то папку. Почувствовав, что руки снова свободны, Рон открыл её, пробегаясь глазами по фотографиям. Ёбанный Годрик… и когда Джордж успел толкнуть столько наркоты? На фотографиях была квартира брата со всем урожаем, на других — сам Джордж, передающий довольно крупные пакеты волшебной травки. И это небольшая клиентская база?! Да там сотни фотографий, причём на парочке даже он сам засветился — обдолбанный и грязный. Стыдоба-то какая… — Что бы сказала твоя мамаша, Уизли? — мерзко хихикнул Салли, оказываясь рядом и вырывая папку из рук. — Нахуй бы тебя послала, — огрызнулся Рон, за что вновь получил под дых. Сквозь боль он услышал слова Дурка, сказанные уже на выходе из подвала. — Даю тебе три дня. *** Салли вышвырнул его посреди оживленной улицы Лютного. Упав в грязь, Рон поклялся проголосовать на новом слушании в Министерстве против закона об освобождении эльфов. Эти твари совсем распоясались. — А палочку? — успел крикнуть парень исчезающему эльфу, и тот спустя секунду бросил древко ему под ноги. — Спасибо… Тяжело кряхтя, Рон поднялся на ноги и отряхнулся. Тело ныло после таких приключений, но сильнее всего болела голова, хотя по ней и не особо попадало. Просто мысли о своём незавидном положении вызывали мигрень. Как Джордж умудрился так вляпаться? И где теперь его искать? Ладно, допустим, брат сам свяжется с ним — не бросит же он его самому разгребать это дерьмо? Но даже если так, каким образом им теперь отделаться от Дурка? То, что не стоит обращаться к Поттеру и аврорам, он понял сразу. Даже Гарри со всеми своими связями не сможет отмазать Джорджа от такого компромата. Выход один: отдать гоблину рецепт дури и валить из страны (если брат, конечно, уже этого не сделал, и тогда Рон встрял по полной). Или найти кого-то более серьёзного и стать для него послушной сучкой в обмен на помощь и неприкосновенность. Короче, при любом раскладе Рон оказывался в полной заднице. А что лучше всего помогает с принятием обстоятельств? Правильно, алкоголь. Решив отложить до утра все проблемы, парень двинулся вдоль улицы, на которой вечерними огнями подсвечивались вывески магазинов и баров. Вот последнее ему и было нужно. Пройдя квартал, Уизли зашёл в незнакомую дверь, вывеска над которой изображала косого пирата с бутылкой в руке. Внутри было темно и шумно — самое то, чтобы забыться за стаканом огденского. Рон подошёл к барной стойке и жестом сделал заказ, осматривая помещение. Людей было много, в основном они располагались за столиками по всему периметру, но некоторые уже вовсю отплясывали на небольшом танцполе. Взяв со стойки уже наполненный стакан, Рон залпом опрокинул его в себя, чувствуя, как железный привкус собственной крови растворяется в терпком алкоголе. Стало чуточку легче, и парень довольно улыбнулся. Кинув взгляд вбок, он заметил знакомый силуэт девушки. Неверяще поднял брови, признавая в посетительнице Паркинсон. Та стояла у противоположного конца бара с бокалом в руке, затягиваясь волшебной сигаретой и пританцовывая на месте. На глазах Уизли к ней подошёл какой-то то высокий тип и навязчиво попытался вовлечь в то ли в разговор, то ли в какие-то разборки, и по лицу девушки было явно видно, что она не рада этой компании. Тип схватил её за локоть, отчего Паркинсон болезненно скривилась и попыталась вырвать руку. Руки девушки были заняты выпивкой и сигаретой, и она явно не могла достать палочку, чтобы поставить ублюдка на место. А вот Рон мог. В конце концов, накопившиеся за день эмоции требовали выхода, а наглый ублюдок, лапающий беззащитную девушку, был отличным вариантом. — Руки убрал, — подойдя к типу со спины и ткнув палочкой ему в бок, прошипел Рон. Глаза Паркинсон удивлённо округлились, когда она увидела своего спасителя. — Уизли, уйди нахрен, — одними губами произнесла девушка. Тип, наконец, отпустил девушку, а в следующую секунду резко развернулся, намереваясь выхватить свою палочку, но Рон оказался быстрее — выпустив Жалящее ублюдку прямо в лицо, он для надёжности врезал ему между ног. — С-сууука… — прохрипел тип, оседая за пол и явно не понимая, за что держаться — за саднящее лицо или звенящие яйца. — Тебя не учили, что приставать к девушкам нехорошо? — Рон отпихнул ублюдка вбок и посмотрел на Паркинсон. Та, казалось, спасению рада не была. — Какого хера, Уизли? — прошипела она. — Ты, блядь, рыцарем себя возомнил что ли? — А затем наклонилась к типу: — А ты, Дэнни, ещё раз дотронешься до меня, я тебе член Сектусемпрой отрежу, понял? И пошла в сторону выхода. Рон растеряно крикнул ей в след «Не за что?», но ответом девушка его не удостоила. Да какого хера? Парень почувствовал себя настолько возмущенным, что перешагнув через типа поспешил за ней. Догнал уже на улице. Паркинсон быстро шла по дороге, звонко цокая высокими каблуками. Рон только сейчас обратил внимание, что юбка девушки была сногсшибательно короткой, а ноги наоборот — длинными и красивыми. — Ты бы хотя бы спасибо сказала! — бросил Рон, поравнявшись с девушкой. — У тебя даже палочки в руках не было! Та зыркнула на него блестящими глазами. — Хочешь на себе проверить, как я умею отшивать мудаков без палочки? Уизли проверять не хотел. Но и отставать от своей знакомой в его планы не входило. Он вдруг неожиданно осознал, что не хочет оставаться один. Паркинсон словно тоже это поняла, потому как резко остановилась и осмотрела помятого парня с ног до головы. — Паршиво выглядишь. Рон хмыкнул. — А ты заебись. Где здесь ещё можно выпить? Потом было три бара. В первом они преимущественно соревновались в язвительности, потом неожиданно разговорились. — Почему ты тусуешься в таких местах? — А где я должна, по-твоему, тусоваться? — Паркинсон сделала глоток и оставила стакан, зажмуриваясь от крепости. — Ну, где-то, где обычно проводят время богатые и чистокровные. На званых ужинах там, балах, в подпольных казино. Девушка закатила глаза. — Чтобы сдохнуть там от скуки? Да и кто бы меня туда позвал. После ссоры с отцом, он мне неплохо так перекрыл кислород, так что в высшем обществе меня теперь не жалуют. Что-то такое Рон, кажется, слышал. Гермиона однажды рассказывала ему о ситуации в семье Паркинсон, но парень, как обычно, слушал вполуха. Вроде действительно в магическом сообществе пару лет назад был скандал — Роджер Паркинсон с позором изгнал из фамильного поместья свою дочь Пэнси и лишил её наследства. Подробностей никто не знал, но поговаривали, что Пэнси связалась с какой-то мутной компанией и попыталась в обход отца вывести часть средств со своего фонда. Ещё, кажется, в статьях Скитер фигурировали наркотики и беспорядочные половые связи. — А ты сам-то почему… — она неопределённо повела плечами, — ты же теперь тоже вроде как богатый, чистокровный… Уизли поморщился. — Богатства принадлежат семейному фонду, а с некоторых пор мне поставили лимит на снятие средств. Ну, знаешь, слишком много тратил и ничего не вкладывал взамен. А чистая кровь… она никого никогда не делала крутым, тебе ли не знать? Паркинсон усмехнулась и отсалютовала ему бокалом. — Да и к тому же, я просто неудачник… Парень опустил взгляд, бездумно рассматривая рисунок столешницы. Руку грел очередной стакан, но вот внутреннее тепло вдруг сменилось ознобом. Паркинсон внимательно смотрела на своего спутника, но вместо обычного презрения в её глазах промелькнуло понимание. Она подалась боком к парню и пихнула его в плечо. Тот кинул взгляд на девушку и улыбнулся. — Кто тебя так? — Паркинсон кивнула на его разбитую губу и синяк на скуле. — Не бери в голову, — отмахнулся Рон, — Джордж перешёл дорогу не тем… ребятам, а разгребать, кажется, предстоит мне. — Справишься? — спросила девушка, и Рону вдруг стало так хорошо от такого простого вопроса. Никаких претензий, сомнений в его способностях, насмешек, которыми его осыпали окружающие. Просто вопрос — просто поддержка. — Куда денусь, — усмехнулся Уизли и допил одним глотком виски. Во втором баре они перешли с алкоголя на травку и много танцевали. Паркинсон двигалась как кошка, в то время как его дёрганья напоминали скорее колыхания пьяной водоросли. К счастью, это не мешало девушке тереться своими бесстыдными бёдрами совсем близко с его. Она смеялась над ним, хотя Рону казалось, что всё же больше над собой — она так и говорила: — Салазар, я тусуюсь с Роном Уизли… не понимаю, то ли мой рейтинг взлетел, то ли наоборот — я пала ещё ниже. Рон не спорил. Ему, откровенно говоря, было плевать на рейтинги — он и так знал, что находится на самом дне, а значит, был куда свободнее тех, кто выше. Он знал лишь, что с Паркинсон ему весело и хорошо. Третий клуб он запомнил урывками: горячее дыхание на шее, вкус клубники и табака с мягких губ, кружево под пальцами и пряная влага на них же. Он зажимал девушку в тёмном углу, трахая пальцами едва ли не на виду у всех, и в очередной раз восхищался длиной её юбки. Паркинсон бесстыже стонала, заводясь от того, что их могут увидеть, и сжимала пальцами выпуклость на его штанах. — Я так кончу, — выдохнул Рон, не вовремя вспоминая, что у него давно никого не было. Без лишних слов Паркинсон достала палочку и аппарировала их куда-то, где было мягко и хорошо. Уизли даже не успел удивиться тому факту, что в таком состоянии их не расщепило — Паркинсон опустилась перед ним на колени и посмотрела наверх, захватывая в ловушку своих зелёных глаз. — Блядь… — он закрыл лицо руками, откидываясь назад. Перед тем, как его разорвало от первого (но отнюдь не последнего) оргазма, он успел поймать себя на единственной пьяной мысли: Сегодня его поимели дважды. И второй раз ему понравился куда больше.