Милая Вика

Здравствуйте. Меня зовут Стас, и это моя история. История встречи с девушкой, которая раньше существовала лишь в мечтах. Но обо всём по порядку. Шестнадцать лет. Рост — около ста шестидесяти сантиметров. Чёрные волосы почти закрывают глаза — ещё чуть-чуть, и начнут мешать смотреть на мир. Нужно подстричься. Карие глаза, стройное телосложение, но без выраженной мускулатуры. Учёба даётся неплохо — четвёрки, пятёрки, иногда проскакивают тройки. Без них, конечно, никуда. Спорт нравится, особенно бег, велосипед, плавание. А вот в личной жизни всё иначе. Подойти к девушке, познакомиться — задача не из лёгких. Даже знакомую одноклассницу пригласить куда-нибудь не хватает духа. Зимний день, похожий на сотни других, неожиданно всё меняет. После школы, как обычно, домой. Бросаю рюкзак у двери, быстро готовлю салат, достаю учебники. Лучше разобраться с уроками сразу, чтобы вечером можно было спокойно отдохнуть. — Ну и зачем столько задавать? Такое ощущение, что каждый учитель уверен — кроме его предмета у учеников вообще ничего нет! — тихо ворчу, вычеркивая очередное уравнение в тетради. Из кухни доносится спокойный голос: — Всё просто, Стасик. Молодой мозг впитывает знания быстрее. Чем старше человек, тем сложнее ему осваивать новое. Лень поднимать голову, но вопрос всё же вырывается: — Почему так? Отрываюсь от тетради, запрокидываю руки за голову, потягиваюсь, зеваю. Мама выглядывает из-за двери, пожимает плечами: — Кто знает? Никогда особо не задумывалась. Может, сознание с возрастом теряет пластичность, не позволяет усваивать информацию так же быстро. А может, всё проще — чем больше знаешь, тем сложнее найти место для нового. Мысленно прикидываю обе версии, хмыкаю: — И какая из них верная? — А вот это уже не ко мне. Ответов много, и у каждого есть своя логика. — Смеётся, заметив моё разочарование. Щёки непроизвольно раздуваются от досады, но спорить смысла нет. Захлопываю тетрадь — уроки подождут. Вечер тянется лениво и размеренно. Домашние задания разобраны, голова немного гудит от цифр и формул. Небольшой отдых — и пора собираться в бассейн. Плавки — на месте. Очки, красная шапочка, шампунь. Телефон полностью заряжен. Пропуск. Полотенце. Деньги на проезд — быстро пересчитываю мелочь, проверяю ещё раз. Всё в порядке. Тёплые синие джинсы приятно ложатся на ноги, футболка с изображением алого дракона немного затирается под курткой. Глубокий вдох перед выходом. Ключи последними летят в рюкзак, оседая поверх полотенца. Из гостиной доносится голос мамы: — Не забудь хорошенько вытереть голову! А то простынешь. И ключи проверь! Мы с папой через полчаса уезжаем на несколько дней — решили на байдарках походить. Снега всё равно нет, температура нормальная, даже лёд на лужах не встал. — Хорошо! — откликаюсь, а потом тише, себе под нос: — Как будто первый раз зимой в бассейн иду… Конечно, вытру. Дверь закрывается с лёгким щелчком. Спокойный морозный воздух встречает мягким холодом, освежая мысли. Остановка совсем рядом, но холод уже пробирается к ушам. Ветер цепляется за волосы, словно напоминая о забытом. — «Шапка…» — Но останавливаться бессмысленно — времени впритык. Автобус подъезжает, двери раздвигаются с тихим шипением. Тёплый воздух внутри приятно окутывает, сменяя уличный холод на приглушённое тепло. Монета звякает в приёмнике, водитель кивком подтверждает оплату. Минут через пять лёгкое, почти невесомое прикосновение к плечу. Оборачиваюсь — перед глазами добродушная старушка, крохотная и закутанная в тёплый платок. Взгляд мягкий, заботливый. — Милок, у тебя рюкзачок расстёгнут, — её голос тёплый, негромкий, но звучит с той ноткой настойчивости, перед которой сложно не прислушаться. Сердце мгновенно уходит в пятки. Пальцы судорожно тянутся к лямке. Скидываю рюкзак с плеча, оглядываю содержимое. — «Шапочка, плавки, пропуск, очки… Всё на месте.» — Облегчённо выдыхаю, защёлкивая молнию. — Спасибо вам большое! — благодарность вырывается горячо, искренне. Старушка одобрительно кивает, сжимает в руках авоську с покупками и вновь растворяется в потоке пассажиров. Автобус плавно останавливается, шины шуршат по укатанному снегу. Двери открываются, выпуская наружу тёплый воздух салона, смешанный с запахом ткани, духов и металла поручней. Холод встречает резким контрастом, пробираясь под одежду. Шаги ускоряются сами собой, направляя к спортивному комплексу. Знакомое здание возвышается впереди — четыре этажа, длинные ряды окон, за которыми теплится искусственный свет. Внутри — бесчисленные залы: легкоатлетический, теннисные корты, тренажёрный, бассейн и многое другое. На входе молодой проверяющий мельком поднимает глаза от телефона. Растянутая толстовка, скучающий взгляд, быстрый кивок. Пропуск исчезает в его руках на пару секунд — пометка сделана, и внимание тут же возвращается к экрану. Лестница ведёт на второй этаж. Металлические поручни холодны на ощупь, шаги гулко отдаются в коридоре. Дверь в раздевалку поддаётся с привычным скрипом. Быстрое переодевание, прохладная вода душа, струи, смывающие усталость дня. Бассейн раскинулся перед глазами, широкая гладь воды поблёскивает в свете ламп. Сто метров длины, десять дорожек, отделённых волноотбойниками — красные, синие, жёлтые, чередующиеся в порядке, привычном глазу. В воздухе витает характерный запах хлорки, смешанный с влажным теплом. Выбранная дорожка почти не занята — только один человек неспешно плывёт впереди. Вода прохладная, ласково обволакивает кожу, стирая дневное напряжение. Шапочка плотно прилегает к голове, очки надёжно сидят, не пропуская воду. Несколько шагов по бортику, короткий разбег — и тело с лёгкостью уходит под воду, рассекая толщу прозрачной глади. Глубина поглощает звуки, оставляя только ритм собственного дыхания и мерное движение рук. Один круг, второй, третий — мышцы разогреваются, движения становятся плавными и уверенными. Остановка у дальнего края бассейна — рука касается прохладного кафеля. Грудь размеренно поднимается и опускается, дыхание постепенно выравнивается. Замечаю, как из женской раздевалки выходит девушка. Красный купальник, светлая кожа, высокие точёные скулы — расстояние не даёт рассмотреть детали, но взгляд невольно задерживается. Фигура стройная, движения грациозные, а рост — явно выше среднего. Будто почувствовав чужой интерес, она вдруг останавливается, быстро оглядываясь по сторонам. Взгляды встречаются — и горячая волна стыда накатывает мгновенно. Глубокий вдох, резкое погружение в воду. Пусть лучше подумает, что показалось. Гребки становятся быстрее, вода разрезается уверенными движениями, но боковое зрение ловит её силуэт на соседней дорожке. Плывёт на спине, плавно скользя по поверхности. Вблизи черты лица становятся чётче — наверное, лет семнадцать или восемнадцать. Белые цветы на красном фоне купальника подчёркивают линию ключиц. Глубокий вдох, лёгкое ныряние. Вода становится призмой, сквозь которую взгляд цепляется за девушку: ровный изгиб спины, даже на вид упругая попка, подтянутые ноги, силуэт, созданный для движения. Мелькает мысль, что не стоит так явно разглядывать, но отвести глаза не получается. Девушка движется уверенно и легко — два круга кролем, два на спине, будто полностью растворяясь в воде. Каждое её движение точное, отточенное, наполненное естественной грацией. Вода гладко обтекает её тело, подчёркивая изгибы и гибкость. Ныряю глубже, позволяя воде заглушить внешние звуки. В толще воды её силуэт кажется мягче, линии плавнее. Грудь спокойно вздымается при каждом вдохе, а светлая кожа контрастирует с тёмной гладью бассейна. Смотрю дольше, чем следовало бы, и вдруг ощущаю, как где-то в глубине зарождается странное волнение. Жар пронзает кожу, пробегает вдоль позвоночника. Лицо начинает гореть, и где-то внизу просыпается предательское ощущение. Сердце стучит громче, чем должно. Раздражённо выныриваю, стараясь сосредоточиться на плавании. Вдох, толчок, гребок. Держать ритм. Не смотреть в сторону соседней дорожки. Время идёт, но сосредоточенность ускользает. Раз за разом взгляд выхватывает её фигуру — то плавный поворот плеч, то изгиб бедра, то движение рук, рассеивающее воду. Ноги перестают слушаться, мысли путаются. Пытаюсь восстановить контроль, но искушение всё равно заставляет нырнуть ещё раз. Проходит час. Когда наконец выныриваю и смахиваю воду с лица, замечаю, что она выходит из бассейна. Капли скатываются по коже, волосы слегка прилипли к шее. Красный купальник подчёркивает каждый изгиб. Смотрю, как она направляется в сторону женской душевой, ощущая лёгкую пустоту внутри. — «Жаль. Нравилось наблюдать за её движениями, за тем, как вода подчёркивает естественную красоту.» — Делаю ещё пару гребков, но плавание уже не приносит прежнего удовольствия. Решаю, что пора выходить. Горячая вода едва успевает смыть усталость, когда захожу в раздевалку. Влажный воздух пропитан запахом хлорки и шампуня, приглушённые голоса отдаются гулким эхом. Открываю ящик, роюсь в рюкзаке, нащупываю штаны, трусы, телефон, пропуск… Полотенца нет. Холодок пробегает по спине. Перебираю вещи ещё раз, потом снова, уже быстрее, тщательнее. Всё та же пустота. — «Но ведь точно клал его перед выходом…» Память лихорадочно цепляется за события вечера. Автобус, старушка, расстёгнутый рюкзак. Что-то не сходится. В тот момент, когда проверял вещи, полотенце вообще не вспомнилось… И вдруг осознание накрывает с удвоенной силой. — «Поверх полотенца лежали ключи!» — Напряжённые пальцы снова врываются в рюкзак, но надежда угасает с каждой секундой. Пропали. Полотенце, ключи — всё ушло вместе с не застёгнутым карманом. Выдох получается сдавленным. В висках пульсирует досада. — «Нет смысла копаться дальше.» — Медленно одеваюсь, застёгиваю куртку, выхожу из раздевалки. Шум бассейна остаётся позади, а вместе с ним и странное ощущение лёгкости, которое было в воде. Шаги гулко отдаются в коридоре, когда направляюсь к лестнице. Влажные волосы прилипают к шее, прохладный воздух слегка обжигает разгорячённую кожу. Почти достигаю выхода, как за спиной раздаётся звонкий, тёплый голос:— Мальчик, не стоит выходить на улицу с мокрой головой, так можно и простудиться! Останавливаюсь. Голос приятный, мягкий, с лёгкой улыбкой в интонации. Оборачиваюсь — и взгляд натыкается на неё. Ту самую девушку из бассейна. Вблизи она ещё красивее. Глубокие голубые глаза, длинные рыжие волосы, чуть влажные на концах, спускаются до лопаток. Ростом выше на голову. Одетая в тёплый чёрный пуховик, тёмно-синие джинсы и светло-голубые кеды, она выглядит уютно, даже немного по-домашнему. На голове — забавная шапка с кроликами. — Полотенце потерял… вместе с ключами, — слова выходят сами собой, и, к своему удивлению, замечаю, что голос звучит тише, чем хотелось бы. Она чуть склоняет голову, в глазах мелькает беспокойство. — Помнишь, где мог их оставить? — Примерно… — встречаться взглядами не решаюсь, и почему-то становится жарко. Уши, наверное, уже горят. — Давай помогу с поисками? — задумчиво накручивает прядь волос на палец. — Помню, у меня похожая история была… Пришлось у подруги несколько дней жить. Губы трогает тень улыбки, а затем, немного порывшись в сумке, достаёт полотенце и протягивает. — Держи, вытри голову. Извини, что мокрое, но, как говорится, чем богаты. Беря полотенце, замечаю, что оно чуть влажное. Аккуратно касаюсь волос, вытирая их быстрыми, почти неловкими движениями. Лёгкий запах шампуня ласкает обоняние. Ненавязчивый, чуть сладковатый, с тонкими травяными нотками. И вдруг в голове вспыхивает образ: это полотенце только что касалось её волос, скользило по коже, впитывало тепло. Пальцы на мгновение замирают. Щёки вспыхивают предательским жаром. Полотенце быстро впитывает влагу, но волосы всё ещё остаются влажными. Протягиваю его обратно. — Ну куда ты так спешишь? Они же до сих пор мокрые! — в голосе лёгкое раздражение, но скорее заботливое, чем сердитое. Подходит ближе, а прежде чем успеваю хоть что-то сказать, мягкие руки уже касаются головы. Полотенце скользит по волосам, слегка теребит их, и с каждой секундой жар поднимается выше. Попытка вывернуться — скорее по инстинкту, чем осознанно. Не поймите неправильно, прикосновения очень приятные… но слишком смущающие! — Стой на месте и не дёргайся! Мешаешь только! — строгий взгляд пронзает насквозь, и сопротивление испаряется само собой. Замереть оказывается не так уж сложно. Гораздо сложнее — контролировать дыхание, сердцебиение… мысли. Запах её шампуня окутывает с головой, а тёплые пальцы словно ласкают кожу сквозь ткань. Каждый взмах полотенца — то наслаждение, то пытка, и бороться с собой приходится изо всех сил. Тело реагирует предательски. Нужно срочно переключить внимание. Глубокий вдох… взгляд в сторону… выдох. Длинная минута — и всё заканчивается. Она убирает полотенце в сумку и протягивает тёплую шапку. Натягиваю её посильнее, пряча если не лицо, то хотя бы уши, пылающие огнём. — Ну что ж, давай подвезу. Вместе попробуем найти хотя бы ключи, а если повезёт — и полотенце, — Вика хлопает по спине, тепло улыбается, словно давно знакомы. — Спасибо большое… — слова выходят немного неуверенно. Аллея, по которой недавно шёл к остановке, кажется ещё более пустынной в свете редких фонарей. Машина мягко катится по дороге, в салоне играет негромкая музыка, а разговор как-то сам собой завязывается. — Меня, кстати, Вика зовут. Двадцать лет, — произносит, не отрывая взгляда от дороги. — А ты? — Стас… шестнадцать, — смущение проскальзывает в голосе, а боковое зрение невольно цепляется за её профиль. Глубокие голубые глаза, рыжие волосы, которые в свете приборной панели кажутся почти огненными. Весь её образ какой-то лёгкий, естественный… — Может, просто довезти до дома? Дубликат ключей потом сделаете, — предлагает, явно желая помочь. — Некому открывать, — усмехаюсь, вспоминая утренний разговор с родителями. — Уехали на пару дней, тестируют байдарки друга семьи. Говорят, ещё никогда не плавали зимой. — Байдарки зимой? — с лёгким удивлением повторяет Вика. — Они точно понимают, во что ввязываются? — Кажется, им именно это и нравится, — пожимаю плечами, но невольно улыбаюсь. Вика ненадолго отрывает взгляд от дороги, смотрит внимательно, словно оценивает что-то, затем мягко улыбается. В свете уличных фонарей её голубые глаза кажутся ещё глубже, а влажные концы рыжих волос чуть поблескивают. Приезжаем на нужную улицу. Поиски затягиваются — аллея, подъезд, двор, снова аллея. Холод постепенно пробирается под одежду, футболка неприятно липнет к телу. — Есть, где переночевать? — голос звучит с лёгким сочувствием, но без лишней жалости. — Родственников в городе нет… К друзьям уже поздно проситься… — слова выходят тише, чем хотелось бы. Заметно знобит, а дыхание превращается в лёгкий пар. Вика задумчиво сужает глаза, словно быстро перебирает в голове варианты. Через мгновение уверенно кивает самой себе и решительно объявляет: — Значит, переночуешь у меня. Когда-то мне так помогли, теперь я помогу. — Но… — попытка возразить обрывается, даже пары слов сказать не успеваю. — Никаких «но»! — отрезает Вика и, не давая времени на сомнения, берёт за руку, потянув к машине. Тепло её ладони резко контрастирует с промёрзшими пальцами, от чего по коже пробегает короткая дрожь — то ли от холода, то ли от чего-то другого. — Спасибо… — выходит едва слышно. Садимся в машину. Внутри тихо, только негромкая музыка заполняет пространство. Город за окном скользит размытыми огнями, дорога кажется бесконечной. — У меня двухкомнатная квартира, — внезапно произносит Вика, не спеша, будто размышляя вслух. — Одна комната пустует, но кровать там есть. Так что спать будешь не на полу. Последнюю фразу сопровождает лёгкий смешок. Голос мягкий, приятный, тёплый. Музыка, приглушённый свет, её смех — всё сливается в единое, заставляя забыться хоть на мгновение. Лифт поднимается плавно, но с лёгким дребезжанием. Третий этаж. Вика достаёт ключи, привычно щёлкает замком и первым делом включает свет в прихожей. Узкое пространство наполняется тёплым жёлтым сиянием. Справа – вешалка с куртками, слева – полки для обуви. Запах чего-то свежего, лёгкого, чуть цитрусового. — Разувайся, раздевайся. Короче, чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях, — с улыбкой говорит Вика, чуть наклоняясь, чтобы потрепать по волосам. Тепло её ладони касается макушки, и почему-то от этого жеста становится не по себе. Не неприятно, скорее… непривычно. Она проходит в комнату справа, кидает на кровать сумку, затем машет рукой в сторону двери напротив входа. — Это моя, а вот тут можешь расположиться. Квартира кажется уютной, без лишней помпезности, но со своим характером. Лёгкий беспорядок в мелочах – плед неровно сброшен на кресло, на тумбе у зеркала брошены ключи вперемешку с какими-то чековыми лентами. Всё это создаёт ощущение живого, обжитого пространства. Вика идёт дальше, иду следом. — Здесь гостиная и кухня, — бросает она через плечо, переступая порог. Вдруг резко срывается с места, будто вспомнив что-то важное. Мгновение требуется, чтобы понять, куда она устремилась. Большая комната, справа диван, рядом небольшой столик… На нём… Глаза натыкаются на розовый продолговатый предмет, который явно не должен быть на виду. Шаг назад – инстинктивное движение. Смущение обдаёт жаром, но успеваю отвести взгляд прежде, чем он успеет зафиксировать слишком много деталей. Вика хватает фаллоимитатор, резко поворачивается, прячет её за спиной. Видит меня. Стою в дверном проёме, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, но вряд ли выходит убедительно. Мгновение молчания кажется вечностью. — Я... просто хотела тебе чай предложить, — с непринуждённой улыбкой говорит она, но в её голосе что-то меняется. Всё в порядке. Абсолютно нормально. Только вот есть ощущение, что этот момент останется в памяти надолго. — Кстати, до сих пор пахнешь хлоркой, — Вика выравнивает дыхание, внимательно смотрит, чуть прищурившись. — Ты точно мылся в мужской душевой? Тепло расходится по лицу, неприятно жжёт уши. — Да… но без шампуня, — голос выходит тише, чем хотелось бы. — Думал дома ещё раз в ванной помыться. — Тогда давай бегом в душ, — кивает в сторону двери слева от гостиной. — Сейчас халат принесу. А пока ты будешь мыться, приготовлю нам ужин. — Последние слова она произносит уже спокойнее, задержав взгляд чуть дольше, чем того требует обычный разговор. Грудь сжимает странное чувство — смесь неловкости, растерянности и чего-то неопределённого, чему даже название дать сложно. Не находя другого выхода, быстро киваю и ухожу в свою временную комнату. Пространство небольшое, но уютное. Двухместная кровать, письменный стол со стулом, высокий шкаф. Бирюзовые обои делают комнату светлее, придавая ей ощущение чего-то свежего, почти морского. Рюкзак оказывается на стуле, но мысли заняты не этим. — «Я в доме безумно красивой девушки. Сейчас пойду в душ, а она будет… буквально за стеной». — Жар пробегает по телу, заставляя пальцы крепче сжать ремень рюкзака. — «Нужно срочно переключиться.» — Выдохнув, выхожу в коридор и тянусь к двери ванной, но в тот же момент она распахивается. Вика. — Халат повесила на вешалку, рядом полотенце, — говорит она, делая шаг в сторону, чтобы пропустить внутрь. Стараюсь не смотреть ниже её лица, но сознание предательски фиксирует каждую деталь, а кровь начала приливать к моему члену. Делаю быстрый шаг вперёд, прижимая ремень джинсов, надеясь, что всё не так заметно, как кажется. В тот самый миг, когда дверь почти захлопывается, краем уха улавливаю тихий, почти неразличимый шёпот. — Какой милый… — «Показалось?» — Сердце сбивается с ритма, ладони вздрагивают на дверной ручке. — «Лучше не думать об этом.» Включаю воду и опускаю голову под холодную струю. Быстро сбрасываю одежду, бросая короткие взгляды на дверь. Логика говорит, что никто не войдёт, но тело напряжено, будто ожидает чего-то. Горячая вода смывает напряжение, шампунь в ладонях пенится, оставляя лёгкий цветочный аромат. Вика пахнет так же… Пальцы замирают в волосах. Холодный ветерок пробегает по спине. Резко оборачиваюсь. Дверь закрыта. Пустое пространство ванной, клубящийся пар, приглушённый шум воды. — Показалось… — выдыхая, шепчу в пространство. Пытаюсь выбросить лишние мысли, заканчиваю мыться, хватаю полотенце, быстро вытираюсь. Халат висит рядом, тёмно-синий, мягкий на ощупь. Натягиваю его, но длина едва прикрывает колени. Смущённо дёргаю полы халата, понимая, что выбора нет. — Вещи для стирки брось в корзину! — голос Вики доносится из кухни, лёгкий, будничный. — Она в туалете, на стиральной машинке. Путь короткий. Дверь туалета приоткрыта, в полумраке угадывается силуэт корзины. Заглядываю внутрь, собираясь кинуть одежду, но взгляд цепляется за что-то яркое. Красные… Кружевные… Трусики. Сердце резко гулко стучит в рёбрах. Руки опускаются сами по себе. Ткань тонкая, лёгкая. Глубокий вдох. Аромат Вики. Пробирает до мурашек. Сознание включается с запозданием, ледяной волной смывая секундное помутнение. Сжимаю зубы, едва не выругавшись вслух. Пальцы судорожно разжимаются. Трусики падают обратно на кучу белья. Следом отправляется моя одежда. Глубокий вдох. Выдох. В гостиной уже накрыт столик, тарелки, чашки, аромат свежесваренного чая. Вика сидит на диване, спокойно поправляя волосы. Глубокие голубые глаза на мгновение ловят мой взгляд. Дыхание снова сбивается. — Давай, садись рядом. Я не часто для кого-то готовлю, — Вика улыбается и легонько хлопает по дивану у себя сбоку. Место рядом с ней кажется слишком близким, но других вариантов нет. Столик перед диваном невысокий, на нём две тарелки с аппетитной картошкой и омлетом. Запах жареного масла и специй смешивается с лёгким ароматом её шампуня, всё ещё витавшим в воздухе после душа. Опускаюсь рядом, стараясь двигаться как можно естественнее, но плечи всё равно напряжены. Вилка в руке чуть дрожит, когда придвигаю тарелку ближе. — Приятного аппетита, — голос звучит чуть тише, чем хотелось бы. — И тебе, малыш, — уголки её губ чуть приподнимаются, в глазах мелькает насмешливый огонёк. Малыш. Сердце глухо отзывается в груди. Она начинает есть, и только через пару минут, уже машинально отправляя еду в рот, осознаю, что тарелка стоит ровно там, где несколько минут назад лежал розовый предмет. Горячая волна стыда поднимается к лицу. Вилка зависает в воздухе. Резко кидаюсь доедать, пытаясь не думать, но мысли предательски крутятся вокруг одного и того же. Чем больше стараюсь их отогнать, тем сильнее распаляется сознание, превращая обычный ужин в мучение. С трудом сглатываю последний кусок, вскакиваю, хватаю тарелку с вилкой и быстрым шагом направляюсь к посудомойке. — Спасибо за ужин, было вкусно! — голос срывается на почти бег. Пальцы крепче сжимают пояс халата, стараясь держать его закрытым. Вика звонко смеётся позади. — Не за что. — Взгляд, полный лукавства, скользит по спине, и от этого становится ещё жарче. Тело постепенно расслабляется, но ощущение неловкости всё ещё не отпускает. Потянувшись, бросаю взгляд на халат — тёмно-синий, короткий, едва прикрывает колени. Перед глазами всплывает Вика: высокая, уверенная в себе, с этой её мягкой, но насмешливой улыбкой. — Как же стыдно вот так ходить перед ней… да ещё перед такой красивой, — шепчу, глядя в потолок. Выдох. Нужно отвлечься. Тянусь к телефону, чтобы написать маме. Если не предупредить сейчас, начнёт волноваться. — «Мама, я потерял ключи, но договорился пожить у друга несколько дней. Всё в порядке, не переживай. Хорошо отдохните». — Пальцы несколько раз стирают текст и набирают заново, пока не нахожу формулировку, которая кажется самой нейтральной. Отправляю. Через пару минут телефон загорается входящим вызовом. — Ты как? — голос обеспокоенный. — Всё хорошо, мы уже поужинали, сейчас собираемся ложиться спать, — голос звучит спокойно, но в этот момент дверь неожиданно приоткрывается. Вика. Замерев, замечаю, что халат распахнулся чуть сильнее, чем следовало бы. Пальцы судорожно хватаются за ткань, пытаясь прикрыться. — Ой, прости! — она тут же делает шаг назад. — По привычке хотела выйти на балкон через твою комнату. Ты разговариваешь? Тогда зайду позже. — Дверь мягко закрывается, оставляя за собой лёгкий шлейф её аромата. — Мне показалось, или там был женский голос? — в голосе мамы звучит едва заметное веселье. — Это сестра друга, — отзываюсь слишком быстро, отчего лицо предательски вспыхивает. — Ну-ну… Ты уже в таком возрасте, не забывай предохр… — Мама! — перехватываю, чувствуя, как пылают уши. — Всё, пока! В трубке раздаётся её смех, прежде чем заканчиваю звонок. Пару минут просто лежу, пытаясь вернуть себе хладнокровие, но спокойствие рушит голос из соседней комнаты: — Стас, хочешь посмотреть фильм? — Да, хочу! — откликаюсь, чуть замявшись. — Тогда бегом в мою комнату! Поднявшись, иду по коридору. Внутри странная смесь стеснения и любопытства. Комната просторнее моей. Слева стоит кровать, чуть больше, чем моя, с аккуратными тумбочками по бокам. Справа — большой шкаф, в центре которого выделено место под телевизор. Мягкий свет ночника создаёт уютную, чуть интимную атмосферу. Вика лежит на кровати, вытянув ноги, в длинном красном халате. Волосы раскиданы по подушке, один рукав халата сполз, открывая бледное плечо. — Ну, что встал в дверях? Давай сюда, — в её голосе скользит лёгкая улыбка. - Выключи свет и ложись здесь - попросила Вика. Послушно выключил свет, лег рядом с ней и сразу же почувствовал запах ее волос и тела, тут же вспоминая аромат её трусиков. Темнота наполняет комнату мягкой тишиной, нарушаемой лишь приглушенным гулом телевизора. Лежа рядом, ощущаю тепло её тела, едва различимый ритм дыхания. Волосы источают тонкий, чарующий аромат — тёплый, чуть сладковатый, обволакивающий. — Давай посмотрим ужастик? — предлагает она, лёжа на боку, устремив на меня любопытный взгляд. В её голосе слышится лёгкость, словно в этом предложении спрятана шутка, намёк, проверка. Киваю, стараясь выглядеть естественно. Вика находит нужный фильм, пульт со стуком опускается на тумбочку. На экране вспыхивает изображение — очередной старый дом, наполненный зловещими тенями. Сюжет ускользает на задний план. Внимание расфокусировано, мысли блуждают. Запах её кожи, едва уловимый, но стойкий, пробуждает что-то смутное, неловкое, запретное. Ловлю себя на том, что вдыхаю его глубже, медленнее, стараясь запечатлеть в памяти. Время теряет очертания. Лишь мерцающий свет экрана выхватывает мягкие линии её силуэта, очерчивает изгибы скул, блеск рыжих прядей. Всё слишком тихо, слишком уютно. И вдруг — пронзительный крик, резко вспарывающий воздух. Сердце замирает на мгновение, тело вздрагивает. Вскоре осознаю, что часть халата неловко распахнулась, обнажив кожу. Напряжение скользит по позвоночнику, дыхание сбивается. Поворачиваю голову, встречаясь с её взглядом. Голубые глаза мерцают в полутьме — в них искорка смешанного любопытства и... чего-то ещё. Пальцы неспешно касаются тела, лёгкое прикосновение — изучающее, дерзкое. — А что это у нас тут? — голос звучит мягко, но в интонации слышится что-то большее — намёк, испытание. Тёплая ладонь ложится туда, где напряжение уже стало почти нестерпимым, движется медленно, изучая. Внутри всё сжимается. Порыв отстраниться захлёстывает, но прежде чем успеваю пошевелиться, осторожное сжатие моего чувствительного мешочка приковывает к месту. — Ну куда же ты? — выдох горячим дыханием касается уха, губы чуть задевают кожу. Пальцы уверенно массируют яйца, удерживают. Сердце гулко стучит, дыхание становится сбивчивым. Всё тело напряжено до предела. — Теперь никуда не отпущу, ведь это... — голос обрывается, ладонь сжимается чуть крепче, удерживая контроль над яичками. — Теперь моя добыча. Щелчок пульта, экран гаснет, оставляя комнату в почти полной темноте. Ощущения обостряются, каждое касание — как вспышка. Губы касаются уха, а затем лёгкий укус, чуть дольше, чем просто игра. — От чего же ты так возбудился? — голос звучит мягко, но в нём слышится озорство, явное удовольствие от смущения, которое не удаётся скрыть. Ладонь неспешно, с ленивой игривостью, исследует, щипает, провоцируя. Тело предательски выдаёт реакцию раньше, чем удаётся выдавить из себя слова. — О-о-от т-твоего зап-паха… — спотыкающиеся на каждом звуке слова едва слетают с губ, грудь сдавливает смущение, лицо пылает. — Ммм… — Вика тянет звук, будто пробует вкус этих слов. — А когда ещё ты наслаждался им? Взгляд невозможно оторвать от её лица. Полуприкрытые глаза, лёгкая улыбка — в ней смешаны любопытство, забава, что-то ещё… что-то, от чего внутри всё сжимается. — В-во в-время у-у-жина… — признание выходит тихим, почти неразличимым. — Это всё? — она отпускает мошонку, а затем, медленно, но уверенно, усаживается на едва заметный пресс, заключая в ловушку между своих ног. Стройные бёдра сжимают с боков, кожа горячая, бархатистая, а влажная ткань трусиков касается живота, вызывая волну новых, пугающе сильных ощущений. Дыхание сбивается. Внутри всё сжимается от осознания, от беспомощности перед её движением, её близостью. — И-и ещё… когд-да… — голос срывается на хриплый шёпот, слова застревают в горле. — Складыв-вал вещи в к-корзину, я… я… Наклоняется ближе. Тепло её тела ощущается отчётливее, дыхание касается щеки. — Что же ты сделал? — голос обволакивает, проникает внутрь. Язык касается уха, лёгкое, едва ощутимое движение — и мир рушится в пылающем жаре смущения. — Нюх-хал тв-вои тр-русики… — едва различимый выдох, утонувший в аромате её волос. Горячее дыхание касается кожи, обдавая мурашками. Вика наклоняется ближе, и прядь её огненных волос щекочет шею. Голубые глаза искрятся лукавством. — Ммм… какой плохой мальчик, — её голос звучит почти ласково, но в этом мягком тоне скользит что-то, от чего сердце сбивается с ритма. Тёплые губы касаются шеи, а потом чуть сжимают кожу. Осторожно, дразняще, оставляя ощущение её дыхания, которое становится невыносимо явным. — Ты хочешь, чтобы я тебя наказала? — нежное мурлыканье на грани насмешки. Её взгляд ловит мой, удерживает, не позволяя отвести глаза. Грудь сдавливает жар, и слова даются с трудом. — Д-да… Воздуха не хватает. Сердце, кажется, хочет вырваться наружу, но стоит Вике улыбнуться — лукаво, самодовольно, зная, что вся ситуация у неё под контролем — и мир сжимается до одного только её лица. — Хорошо, — она перемещается, оседая сверху на грудь, лёгкость её движений почти пугает. — С этого момента ты будешь делать всё, что я скажу. Иначе будет хуже. Смешинка в её голосе не умаляет того, насколько серьёзно звучит этот приказ. — Х-хорошо… — слова застревают в горле. Близость сбивает с толку. Запах её кожи, едва уловимый аромат духов… Всё это слишком. Изо всех сил стараюсь не сорваться в попытке прильнуть губами к ее ароматно пахнущему лону. — В таком случае, снимай халат. Полностью. Пауза. Воздух в комнате будто сгущается. — Но… — начинаю было, но Вика прерывает на полуслове. — Ты хочешь ослушаться? — её тон становится чуть ниже, чуть опаснее. В голосе едва слышное раздражение, но за ним всё та же игривая уверенность. Пауза затягивается. Воздух в комнате плотный, как перед грозой, и каждая секунда кажется вечностью. — Н-нет… но… — слова путаются, голос звучит неуверенно, слишком тихо. — Никаких «но». Делай молча то, что я сказала, — голос Вики звучит твёрдо, но в нём слышится веселье, словно она развлекается, наблюдая за смущением. Тёплая ладонь скользит по плечу, и её прикосновение будто обжигает. Но едва тело привыкает к этой вспышке жара, Вика отстраняется. Тишина. Только дыхание — своё и её — да слабый запах её духов, что едва уловимо витает в воздухе. Медленно поднимаюсь с кровати, стараясь не встречаться с ней взглядом. Движения скованные, как у загнанного зверька, оказавшегося в чужой игре, где правила неизвестны. Ткань халата тянет вниз, и пальцы цепляются за неё, медлят, будто сама ткань может стать защитой. — Раз ты так боишься смотреть мне в глаза… — в голосе Вики слышится лукавая нежность, — я надену на тебя это. Шёпот звучит слишком близко. Что-то мягкое касается лица, скользит по коже. Маска для сна. Темнота. Всё исчезает, остаётся только её голос, дыхание и приглушённые звуки движений. Зрение больше не помогает, и теперь каждый звук становится ощутимее, каждый шорох резче. Холодный металл касается шеи. Узкое кольцо охватывает кожу, замок щёлкает, будто запирая внутри этой странной игры. — Давно хотела завести себе собачку, но всё времени не было… — Вика протягивает слова лениво, будто размышляет вслух, и голос её звучит так спокойно, что от этого становится ещё сложнее дышать. — Зато теперь у меня есть ты. Тёплый выдох касается уха, и следом ощущается лёгкое движение — прикосновение, лёгкий нажим. Пальцы пробегают по краю ошейника, словно проверяя, как он сидит. — И, знаешь… Он тебе очень идёт. В одно мгновение всё вокруг сжимается до одного лишь ощущения: её дыхание, её руки, тепло её кожи, медленные, выверенные движения. Руки скользят вдоль плеч, потом опускаются ниже. Спина ощущает её тепло, плотно прижатое к коже. Лёгкое касание губ — сначала едва заметное, потом смелее. Поцелуи в шею, череда коротких, тягучих прикосновений. А затем — движение, резче, сильнее. Одна рука крепко обнимает, другая скользит по груди, пальцы находят сосок и сжимают, играя: то отпуская, то чуть оттягивая. Взрыв ощущений. В горле застревает звук — не слово, не вздох, а нечто промежуточное. Тело невольно откликается, кожа становится чувствительнее, будто просит большего. — Ммм… — звук срывается слишком тихо, но Вика наверняка слышит. И от этого становится ещё жарче. — Какой милый пёсик… — мурлычет Вика прямо у уха, и по спине пробегает жаркая дрожь. Голос тёплый, с ленцой, будто она смакуёт каждое слово. В груди всё сжимается — и от смущения, и от странного, непривычного жара. — Иди в кроватку, ложись на спину, — добавляет она, голос звучит мягко, но в нём есть что-то… слишком игривое. Осторожно двигаюсь вперёд, едва не сбив что-то ногой. Закрытые повязкой глаза обостряют ощущения. Наощупь нахожу край кровати, забираюсь на неё, стараясь не задеть ничего лишнего. Колени тонут в мягкости матраса, пальцы цепляются за простыню. Чувствую, как взгляд Вики прожигает сзади. — Какой прекрасный вид… ммм… — протягивает она, и мне кажется, что в её голосе слышится улыбка. Жар моментально взлетает к ушам. Не раздумывая, падаю на бок, тут же переворачиваясь на спину, как приказано. Сердце стучит где-то в горле, пальцы судорожно сжимают простыню. Кажется, воздуха становится меньше, хотя, может, это просто воображение. А Вика по-прежнему рядом. И этот полумрак, и её голос, и собственная беспомощность — всё это делает момент почти невыносимым. — Вытяни руки в стороны. И не дёргайся, — голос Вики звучит мягко, но в нём скользит что-то… настойчивое. Грудь сдавливает странное волнение — слишком резкое, слишком глубокое. Подчиняюсь, вытягивая руки, чувствуя, как воздух в комнате становится гуще. Тишина тянется долгими секундами, пока пальцы Вики не обхватывают запястье. Кожа у неё тёплая, лёгкое прикосновение будоражит. Щёлк. Металл смыкается на руке, холодный, непривычно жёсткий. Моргнуть не успеваю, как второй щелчок звучит где-то у края кровати. Сердце резко сбивается с ритма. — «Наручники.» — Мысль вспыхивает и тут же утопает в горячем, сбивчивом осознании. Картинки из порно вдруг обретают пугающую реальность — не просто фантазии, не просто сцены с экрана. Дыхание выходит неровным. Вика молчит. Секунды тянутся вязко, почти невыносимо, пока запястье не сжимают снова. Второй щелчок. Дыхание перехватывает. Ни вырваться, ни спрятать неловкость. Через несколько секунд ощущаю, как мягкая ткань словно обвивает основание моего члена, а потом она туго сжимается, почти до боли. Чувствую, как её руки движутся уверенно, будто зная, что делают. Я вдруг осознаю, что она контролирует все. Это ощущение меня пугает, но и будоражит одновременно. Чувствую, что Вика не отрываются от моего лица, и в её взгляде скрывается нечто большее, чем просто забота. Она чувствует, как мне неловко, и это ей нравится. Наверное, она знает, как меня заставить краснеть, как заставить сердце биться чаще. Её голос звучит почти мурлыкающе, мягкий, обволакивающий, но с явной ноткой лукавства. — Ты мне приглянулся ещё в бассейне, — губы Вики изгибаются в хитрой улыбке, а голубые глаза сверкают. — Думаешь, я не замечала, как ты постоянно нырял и следил за мной, когда я плавала на спине? Лёгкий жар накатывает к лицу. Попытки возразить застревают где-то в горле — слова вдруг кажутся неуместными. Пальцы Вики неспешно касаются члена, движения уверенные, но при этом странно ласковые, словно изучающие. Тёплые ладони скользят, будто играя, пробуя на ощупь реакцию. — Когда сжала твои милые яички во время фильма, вдруг осознала, что это идеальная игрушка-антистресс, — она смеётся легко, непринуждённо, словно говорит о чём-то совершенно обыденном. Пульс гулко отдаётся в висках. Воздух кажется плотным, наполненным чем-то почти неуловимым — смесью её близости, жара ладоней, едва ощутимого запаха шампуня и возбуждения. Вика двигается всё увереннее, её прикосновения становятся настойчивее. Говорить сложно. Да и нужно ли? Кажется, каждое движение, каждая перемена в дыхании и без слов говорят больше, чем любые фразы. Спустя пол минуты я был готов кончить и только попытался это сделать, как понял «Не могу!» Увидев мои напрягшиеся ноги, Вика уточнила: - Ты только что, попытался кончить? Милый, пока основание твоего пениса сжимает надетая мной ткань, ты кончить не сможешь. Тебе нужно это заслужить! - продолжая мастурбировать, с улыбкой, которая была слышна в голосе проговорила она. - К-как мне эт-то заслужить? - смущаясь и частого дыша поинтересовался у неё. - Я это решу чуть позже - мурлыкнула она и я почувствовал, как что-то теплое и влажное обхватывает мой пенис. «Она делает это ртом?» с удивлением подумал, но даже эти мысли быстро исчезли из моей головы, мне хотелось только одного – кончить. Через некоторое время она прервалась. - Нечестно это, ты получаешь больше удовольствия, поэтому и тебе придется немного поработать - игриво сказала Вика. Сначала я почувствовал, как с обеих сторон от моей головы она что-то ставит и сразу за этим мне на лицо опустилось что-то теплое, влажное и знакомо пахнущее. Я почувствовал, как она начала водить этим мне по лицу, особенно задерживаясь на моем носу, полностью погружая его в это средоточие влажности и запаха. «Неужели это ее киска!» удивленно подумал, ведь я узнал этот запах! Именно им пахли ее трусики! Ее запах сводил с ума, я инстинктивно высунул язык и неуклюже попытался лизать. - Ммм… хороший песик! - со стоном похвалила она меня и через мгновение вновь обхватила мой пенис своими губами, а я все лизал, лизал, лизал, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия, с удивлением отмечая, что ее киска пахнет бананами. В какой-то момент Вика полностью села мне на лицо, начиная себе мастурбировать изредка привставая с моего лица, чтобы я мог вздохнуть и сразу же садилась обратно. - Ты быстро учишься, но пока недостаточно, чтобы довести меня до оргазма. Так что, попробуем кое-что другое… - с хитринкой в голосе произнесла она, вставая с моего лица, полностью покрытого её выделениями. - Ты так мило выглядишь! Нужно запечатлеть этот момент! - вставая с кровати сказала она и через несколько десятков секунд, я услышал хорошо знакомый звук, сделанной фотографии на телефоне. Осознав, что это за звук, я постарался положить одну ногу на другую и слегка повернуться боком, чтобы прикрыть пах. Но Вика положила руку на колено моей ноги, которой я старался прикрыться и раздвинула мои ноги. - Не надо смущаться, ведь ты такой милый и беззащитный, особенно сейчас - облизнувшись мурлыкнула она, сделав еще несколько фотографий с разных ракурсов. - А за то, что ты не давал сделать фотографии, тебя ждет наказание! Не издавай ни звука! - Приказав это, она открыла шкаф, доставая что-то кажется с металлической цепочкой, которую я легко опознал по характерному звуку. Через несколько секунд, почувствовал, как сначала один потом второй сосок что-то сильно сжимает. - Эти зажимы очень тебе подходят, как будто изначально для тебя сделаны! - сказала Вика и зажимы резко потянули мои соски вверх. - Ммм… - стараясь как можно меньше шуметь, промычал я. - Хороший мальчик! А теперь маленькая награда! - вскоре после последних слов девушки, я почувствовал как она садиться рядом с моими бедрами, берет в руку мой пенис наводит его и садиться прямо на него! Даже ее губы не могли дать мне таких чувств! Она стала привставать и садиться на пенис все быстрее и быстрее, я старался попадать в ее ритм начиная сам качать бедрами и тут же почувствовал, как зажимы на сосках, резко потянулись вверх! - Ах-х - простонал я неожиданно для себя, а Вика все больше и больше увеличивала темп. Не знаю сколько прошло времени, но мои ноги начало потихоньку сводить судорогой от невозможности кончить, как Вика полностью села на пенис и глубоко дыша произнесла. - Извини малыш, но твой пенис еще не может меня удовлетворить, поэтому сделаем по-другому! - она встала с пениса и снова отошла к шкафу, беря из него что-то новое. Подойдя ко мне, она приказала - Приподними голову и открой рот! - я мгновенно подчинился. - Умничка - ласково мурлыкнула Вика, засунув что-то большое и продолговатое мне в рот. Она продолжала засовывала, пока в мои губы не уперлась рищина, к которой было прикреплено несколько полос ткани, свисавших по моим щекам. Вика взяла ткань, приподняла мне голову и сведя ткань на моём затылке, защёлкнула замок. - Наслаждайся теперь таким подарком. Если мне понравиться, в будущем, этот предмет станет довольно часто посещать твой сладкий ротик - с милым смешком произнесла она и я почувствовал, как она на мгновение вдавила резиновый член немного глубже мне в рот и тут же что-то мокрое и прохладное попало мне на лицо. Я почувствовал, как кровать вновь проминается около моей головы. - Не беспокойся Стасик, у тебя во рту лишь малая часть этого фаллоиметатора, а его старший брат близнец с обратной стороны, скоро окажется во мне - промурлыкала Вика, медленно садясь на понравившейся ей предмет. Свои нежные руки Вика уперла мне в грудь, слегка оттягивая соски. Поудобнее устроившись она сначала потихоньку, затем все быстрее и быстрее начала скакать на нем, периодически поднимая вверх цепочку, заставляя меня выгибаться, вслед за зажимами. Не прошло много времени, как я начал чувствовать своим носом мягкую и нежную кожу попки Вики. «Хлюп хлюп» эти звуки сопровождались мелкими брызгами смазки девушки, попадающими мне на лицо. Мой пенис и яйца нещадно болели, от невозможности выплеснуть все то, что в них есть. Соски последние минуты, Вика постоянно тянула вверх, а я сам уже плохо мог дышать, от залившей смазки Вики мне нос. Но вот, в один момент все изменилось, я почувствовал дрожь Вики, она резко с хлюпаньем поднялась с фаллоса, одной рукой быстро расстегнула замок у меня на затылке, а второй рукой быстро вытащила из моего рта фалос. - Не смей закрывать рот! - глубоко дыша быстро произнесла Вика. Ни о чем не думая глубоко вздохнул воздух и сразу же почувствовал, как девушка садится на мой рот и тут же ее сотрясает сильнейший оргазм! Я за неимением иного выхода старался проглотить весь этот поистине великолепный сок, но к сожалению, далеко не всегда удавалось. Оргазм не прекращал сотрясать ее тело еще несколько минут, но даже после того, как он прекратился, она все еще сидела на моем лице. Я же не придумав ничего лучше стал лизать ее киску с таким манящим нектаром. Вика почувствовав это засмеялась. - Молодец песик, заслужил не только награду, но и бонус в виде соков из моей киски - посмеиваясь сказала она, снимая зажимы с моих сосков. - Какие они стали красивенькими и красными, а я ведь люблю этот цвет! Интересно, насколько они стали чувствительными…- задумчиво пробормотала Вика, наслаждаясь моим язычком и зажимая двумя пальчиками один из сосков. «Мммм…» не имея возможности говорить простонал я. Вика же вновь засмеялась. - Ну ладно, полизал и хватит - мурлыкнула она, перенося свою сладкую попку с моего мокрого, уставшего, но такого довольного лица, на грудь. - У тебя еще не раз будет возможность удовлетворить меня своим язычком. А сейчас, время твоей награды - сказала она и обхватила губами мой пенис, начав делать минет, при этом одной рукой нежно массируя мне яйца. Я быстро достиг своего предела, но за мгновение до того, как я кончил, Вика сильно сжала мои яйца в своей ладони, а второй рукой развязала узелок на основании пениса и я тут же со стоном кончил, получая непередаваемые ощущения от комбинации сладкой боли и наслаждения. - Какая у тебя вкусная сперма и сладкий стон… Ммм… думаю позже придумаем, что-нибудь новенькое, а пока отдыхай милашка - проглотив всю мою сперму весело произнесла Вика, вставая с меня, освобождая мои руки от наручников и снимая маску с лица. - Отдыхай пока, но ошейник не снимай, как никак теперь ты мой пёсик. Сначала я схожу в душ, а потом ты. Может когда-нибудь заслужишь право сходить вместе со мной - смеясь сказала Вика выходя из комнаты. Проследив за уходящей девушкой, понял, что теперь, я для нее горы сверну, не только ради секса, но и ради того, чтобы еще хоть раз услышать ее чудесный смех.