Не могу сопротивляться чувствам

      Ваньинь старался не оборачиваться. На повороте боковым зрением он заметил, как фигура в белом грузно опустилась обратно на лавочку. Лань Хуань не собирался идти следом. Возможно оно и правильно. Он и сам бы не пошел, признаться честно. Слева от него задорно послышались коготки — Нори на месте. Цзян Чэн шумно вздохнул. Во всех этих запоздалых сердечных метаниях он совершенно забыл про собаку. Чтобы наверняка не потерять, мужчина пристегнул ее к поводку.       Как Сичэнь вообще оказался в парке? Может следил? Ваньинь прокручивал в голове все последние действия в сети. Но нет, маловероятно, что несколько смешных видео в интернете помогут выследить местоположение, даже если господин Лань — великолепный хакер. С большей вероятностью он мог проследить за ним в реальной жизни. Скажем, сразу после блинной, разозлившись, пройти до самого дома Цзян Чэна. Оттуда узнать маршрут до работы. Ваньинь ускорил шаг, ожидая услышать за спиной хоть что-то, похожее на придуманную им же погоню.       Цзян Чэн остановился, оглянулся — погони нет. Никакой Лань Хуань за ним не гнался. Он и сам не заметил, как добежал практически до выхода из парка.       «Какого хрена он там сидит?» — неожиданно завелся Ваньинь. Действительно, на дворе не май месяц. И погода совершенно не располагает прогулкам. Разве что для вынужденных с собакой, как это было у него. Сичэнь — другое дело. В первую встречу он показался рациональным и вдумчивым. Тем, у кого всегда найдется причина, чтобы сидеть в богом забытой части парка, когда на улице ужасно холодно.       Откуда-то сверху начинало накрапывать. Все еще думая, Цзян Чэн укрывался под навесом доживающего сезон летнего кафе. Дождь не усилился за те несколько минут, на которые он подвис взглядом, но в воздухе чувствовалась мелкая морось. Неприятная, если застанет тебя на улице. И усиливающая холод.       Ваньинь покосился на скудное меню с напитками.       — Черный чай, пожалуйста.       Аллея темнела справа. Сердце беспокойно кольнуло.       — Ой, нет. Будьте добрый еще один, — в спешке выпалил Цзян Чэн и тут же еще раз уточнил. — Два чая       Ему нужно было извиниться.       . . .       Сичэнь обнаружился на той же скамейке, где и был оставлен. Проявления постоянства с его стороны даже начинало нравится Цзян Чэну. Хуань, реагируя на посторонний звук, приоткрыл глаза и как-то вымученно улыбнулся.       — Здравствуй.       — Нормальные люди говорят «привет».       — Чем плохо «здравствуй»?       — Ничем, если тебе не 40, — тут же съязвил Ваньинь.       Его собеседник тихонько усмехнулся. Потянув Нори за поводок, Цзян Чэн занял место на противоположном конце скамейки. Все равно тут было свободно, а претендовать на него никто не мог. Собака тут же заинтересованно обнюхала ноги незнакомого человека.       — Нори, нельзя, иди сюда.       — Все нормально, она не мешает.       Сичэнь попытался потрепать животное по загривку, но та только шугнулась. Одно дело просто изучать нового человека и совершенно другое — когда он протягивает к тебе руку. Нори поспешно пересела по другую сторону от Цзян Чэна, кажется, решив таким образом отгородиться от незнакомца.       — Не распускай руки, это чужая собака. Она не очень любит гладиться, — Ваньинь передал один из стаканчиков. — Я купил тебе чай, у тебя лицо по цвету почти как газон. Сахар только один взял, сам добавишь.       — Спасибо, обычно я пью без сахара.       Ваньинь поморщил нос — кажется их предпочтения совпадают — и запихнул стик в карман. Сичэнь наблюдал за ним так, что можно было начинать злиться. На что именно — парень пока не понимал. Это ж сколько мозгов должны были не доложить, чтобы отсиживаться в парке с риском попасть под дождь и промерзнуть. Получается, он тоже придурок, раз сидит тут вместе с ним.       — Почему ты вообще тут это..? Ждешь кого-то?       Лань Хуань отрицательно помотал головой, отхлебывая из стаканчика. Чай оказался слишком горячим, даже после того, как его пронесли по улице, так что «идеальное лицо» сморщилось от неприятного ощущения. Ваньиню почти понравилось, как его перекосило. Сичэнь стал чуточку живее что ли.       — Голова разболелась, вот, вышел в парк прогуляться. Свежий воздух должен был помочь.       — Живешь где-то недалеко?       — Да. И школа близко, в которой работаю, буквально в квартале отсюда.       — Ясно.       О да, идеальное слово, чтобы продолжить диалог. Ясно. Ага, особенно на улице. Прям ни одной тучки над головой. И не холодно, кстати, нихрена. Цзян Чэн покосился в сторону своего спутника — вот уж кого точно ничего не заботило. Не то, чтобы он сам был против молчания. Ему нравилось, когда с человеком было о чем помолчать, а еще больше — когда тот не приставал с тупыми вопросами. В этом пункте требований Лань Сичэнь набирал почти максимальное количество очков. Если бы тишина не казалась Ваньиню такой неловкой, он, быть может, даже закрыл глаза на непрактичность белого пальто.       — Ты вообще живой? — поинтересовался Цзян Чэн.       — Да, полегче. Спасибо.       «Я очень рад, что тебе полегче, но не рад, что ты так на меня вылупился», — Ваньинь угрожающе сдвинул брови к переносице. Обычно он неплохо держался во время прямого зрительного контакта, но от этих светлых зырок ему становилось не по себе. Понятно, почему он смотрит на Сичэня. Только недавно тому явно было плохо, и сейчас Цзян Чэн хотел бы убедиться, что он не откинется в ближайшие двадцать минут. Хуань, кажется, не врал. Цвет его лица больше не напоминает болотный и даже теплел из-за подступившего румянца. Ваньиню хотелось верить, что не он является тому причиной. Лань Сичэнь просто согрелся.       — Мне все равно не нравится.       Если Хуань и собирался что-то сказать, то заткнулся на полуслове, стоило Цзян Чэну встать.       — Я видел, что тут продавали батончики, — Ваньинь было развернулся, чтобы переступить через поводок собаки, — Схожу за одним, чт-...       — Стой!       Обычно за то, что ты хватаешь другого человека за руку, бьют по ебалу. Цзян Чэн сдержался и ограничился тем, что вырвал ее, и развернулся лицом к этому человеку. Как минимум для того, чтобы смерить взглядом совершенно растерянную рожу, но Справедливость, если она и существует, промахнулась и попала прямо в Ваньиня. А если быть точнее — в тот чай, про который он совершенно забыл.       — Да блять, Сичэнь!       — Прости, я случайно, — ответил Хуань практически одновременно с ним.       Цзян Чэн принялся тереть расползающееся по джинсам мокрое пятно. Вот чего ему в этой ситуации особенно не хватало, так это морды Нори, которую больше всего заинтересовало случившееся.       — Фу, нельзя.       Лань Сичэнь зачем-то поднялся.       Ваньинь перевел на него строгий взгляд и, признаться, хотел ругнуться еще раз, когда «твою ж мать, этот придурок» начал было снимать с себя верхнюю одежду. Джентельменские наклонности своего спутника он заметил еще в прошлый раз, но сейчас было определенно не самое лучшее время, чтобы Хуань разделся. Сказать по правде, те, кто выбирают подобное пальто, в парк приходят уже раздетыми, но Цзян Чэн не был уверен, что хочет озвучить эту шутку. Вместо того он многозначительно вздохнул. Сичэнь, слава всевышним, каким-то образом его понял и как-то неуверенно накинул пальто обратно.       Цзян Чэн сам не понимал, нравится ли ему этот контраст молчаливого взаимопонимания и возведенной в абсолют неловкости, которая возникала всякий раз, когда кто-нибудь из них открывал рот. Возможно с Хуанем нужно было просто молча прогуливаться. Почти как с собакой, но функционал немного побольше. Например, его можно было отправить за чаем, за салфетками или что там еще может понадобиться.       — Вот, подержи, — он передал Сичэню поводок.       Если подумать, собака не сможет удержать другую собаку. Либо сцепятся, либо убегут куда-то вперед, увлеченные игрой. Но господин Лань с ролью фонарного столба прекрасно справлялся.       — Мне от твоего пальто только больше забот будет, — пробормотал Ваньинь себе под нос, расстегивая куртку. — Оно длинное и будет волочиться по земле. Еще и белое. Хочешь постирать? Хрень получится. Будешь в сером пальто ходить.       — Мне это нравится...       — Разонравится. Купил бы серое, а не превращал в него свое. Кто вообще покупает белую верхнюю одежду? Это же непрактично.       Цзян Чэн стянул с себя куртку и, придерживая ту за рукава, обвязал ее на уровне бедер. Если он прикроется, будет хоть немного теплее.       — Вся грязь липнет, — продолжал негодовать Ваньинь. — Манжеты пачкаются особенно быстро. Малейший дождь — все, можешь отправлять в стирку.       — Кажется, он скоро начнется.       — Собираешься что-то с этим сделать? Над прогнозом погоды поколдовать или, может, у тебя зонт припрятан?       — Нет, я сегодня без зонта.       — Ты меня совершенно, блять, не радуешь.       — Я живу неподалеку. Ты можешь подождать, пока высохнешь, у меня.       Идея настолько ахуительная, сколько и тупая. Чтобы высохнуть самостоятельно, может потребоваться несколько часов. Лань Хуань и тут умудрился проявить чудеса дедукции и, кажется, прочитать что-то по его лицу.       — У меня есть фен. Будет быстрее.       — Я с собакой.       — Думаю, она не помешает.       — Это чужая собака, Сичэнь.       — Это уточнение каким-то образом изменяет факт возможности присутствия в моей квартире собаки?       От такой логичности Цзян Чэну почти стало душно.       — Ла-адно, если ты не боишься запачкать свою идеально чистую белую квартиру, пожалуй, я могу согласиться.       — Она не белая, — Лань Хуань мягко улыбнулся. — Я не настолько непрактичный, как ты думаешь.       — Знаешь, я уже в этом не уверен.       — Тогда предлагаю убедиться лично.       Хитрый засранец — сначала предложил, а потом не оставил никакой альтернативы.       — И чай я могу тебе заварить. Новый. Согреешься.       Для этого было бы достаточно и просто в свою квартиру пустить, но вслух Ваньинь не стал возмущаться. Никто Хуаня за язык не тянул, значит и с него, как с гостя, снимаются все обязательства. Неопределенно фыркнув, Цзян Чэн наклонился за упавшим стаканчиком.       — Показывай, куда.       Лань Сичэнь сделал пару шагов в нужном направлении. Что самое ужасное, Нори, кажется, совершенно без разницы, кто именно ее выгуливает сегодня — эта предательница совершенно спокойно побежала дальше, чуть не утащив Хуаня за собой. Ваньинь поспешно выбросил стаканчик в урну, прежде чем пойти за ними.       — Украдешь собаку, и я натравлю на тебя ее хозяев.       Угроза, как ни странно, сработала. Сичэнь послушно кивнул, обернувшись через плечо. Хозяева Нори — милейшие люди, которые и голоса, кажется, не поднимут. Вряд ли Хуань каким-либо образом с ними знаком. Ну хоть остановился, подождал, на том спасибо.       Ваньинь забрал у него поводок и замедлил шаг, подстраиваясь под мерную ходьбу своего спутника. Как скоро он пожалеет о том, что согласился на все это...