Не могу сопротивляться чувствам

      После столь резкого ухода Цзян Чэна Сичэнь окончательно растерялся. Он сделал что-то не то? Как-то обидел? Новый посетитель вошел в блинную. От порыва ветра, прогулявшегося по помещению, купюры на столе опасно зашелестели. Хуань торопливо прижал их ладонью, огляделся с потерянным видом и часто заморгал. Ему не показалось. Все действительно пошло не по плану. Он машинально поднял руку, подзывая к столу официанта.       Возможно кто-либо другой никогда не задумывается о систематизации своих действий. Иногда в жизни достаточно иметь несколько маленьких ритуалов, чтобы счастливо существовать без лишних хлопот. Сичэнь таким человеком не был. Распорядок дня, ведение ежедневников, конкретные планы на день — все эти действия прошли с ним длинный путь взросления и остались подле. В отличие от людей. Окружение менялось постоянно.       В подобном случае на первое время достаточно было действовать по выверенному сценарию. Немногословно расплатиться, оставить что-то на чай официанту, затем отойти к общей вешалке за пальто. Уже встав с места, Хуань замечает несовпадение в своей отлаженной системе. Он завис на добрых минут пять и не сразу вспомнил про оставленные А-Чэном деньги. Стоило бы расплатиться ими, но чтобы вот так напрочь забыть чужие деньги на столе и уйти. В сердце неприятно кольнуло. Он поспешно вернулся, забрал купюры, положив их в отдельный отсек кошелька, и покинул блинную.       Ваньинь был весь из системных огрехов, отрицать данный факт было бы сущей глупостью. Рядом с ним не получалось вести себя продуманно и уж тем более — предсказывать что-то. Сичэнь до сих пор не до конца отошел от завершения вечера, а потому боялся даже предположить что-то. Во многом это было бессмысленно. Настроения и мысли в чужой голове иногда можно предугадать, но не в этом случае. Казалось, что собеседник думает о чем-то новом каждую следующую секунду, и успеть следом, уловить что-то по мимике требовало больших навыков, чем было у Хуаня.       Обычно до такого не доходило. Он и чужие деньги в общем-то не забирал никогда, но все бывает впервые. Сейчас главное придерживаться картинки, которая вырисовалась в голове, и закончить сегодняшний маршрут.       Стремительно темнеющие улицы с яркими вывесками, уменьшение количества прохожих. Обстановка с долей романтики, но для первой встречи — просто располагающая к доверительному диалогу. Сегодня он должен был пройтись тут с Цзян Чэном, но реальность услужливо предлагала вариант одиночной прогулки. Возможно, так даже лучше. По крайней мере можно проанализировать произошедшее.       Сегодня Хуань, кажется, спугнул того, на встрече с кем испытал нечто, что не мог выразить словами. И от того, что второй попытки уже не будет, становилось невероятно тоскливо.       Сичэнь изначально не планировал знакомиться ради похода на свидания. Как показывала статистика, в его случае романтическое общение с кем-то было сопряжено с огромными рисками как разочарования, так и собственной безопасности. Поэтому начать следовало с подбора правильного способа.       Заполнить анкету в приложении для знакомств представлялось идеальным вариантом. У него даже был промежуток в пару дней с дотошным изучением отзывов и историй знакомств в интернете. Это сейчас все звучит забавно, но доверяться цветной иконке приложения, у которой рейтинг всего лишь две с половиной звезды, — занятие рискованное. По итогу выбор пал на тиндер. Кое-как заполнив анкету, Сичэнь посмахивал пару раз то вправо, то влево. Затем опомнился, подкорректировал настройки и лег спать около половины третьего. А наутро проснулся чертовски популярным у прекрасной половины человечества.       Поначалу у него вполне получалось поддерживать беседы на различные темы. Возможно, со скрипом, но для того, кто не имел богатого опыта общения в соцсетях, Хуань делал большие успехи. Напрягало только то, что все, кто ответил на анкету, были девушками, но на первых порах коротких переписок вполне хватало.       До последнего хотелось думать, что он не гей. Возможно, бисексуал, который просто не так часто общался с противоположным полом. Пусть так, в тиндере много прекрасных дам, которые не против с ним прогуляться. В прогулке нет ничего обязывающего, правда? Оно так и было, но чем дольше продолжались беседы, тем сложнее становилось отрицать очевидное. И на порядок сложнее — прямо говорить собеседнице, что его привлекают мужчины.       Только когда Сичэнь прямо написал об этом в описании профиля, поток желающих познакомиться резко сократился.       Сообщений от парней не было вообще. Ни через день, ни через два. На третий какой-то бритый мужик, с которым они совпали в симпатиях, обозвал его чертовым гомиком и спешно заблокировал. Кто знает, побоялся ли он заразиться гомосексуальностью или таким специфическим образом выражал симпатию. Проверять верность своих догадок Хуань не стал, но вынес ценный урок. Хочешь сделать что-то хорошо — лучше сделай это сам. Напиши первым, прояви инициативу, оставь должное первое впечатление. Быть может, до свидания и не дойдет, но по крайней мере проведешь интересную беседу.       Пока его одолевали воспоминания, начался дождь. Сичэнь ускорил шаг, чувствуя, как стремительно промокает до нитки. Спустя пару домов, он нырнул под козырек подъезда, поприветствовал консьержа и двинулся к лифтам. Только перед дверью, повинуясь внезапному порыву, мужчина все-таки не удержался и проверил диалог с Великим Цзян. Прошло несколько часов, но ни одного нового сообщения так и не появилось. Сичэнь напряженно вздохнул и, убрав телефон в карман, открыл дверь.       Невероятных усилий стоило ничего не писать. Интуиция упорно подсказывала, что произошедшее — целиком и полностью его вина. Именно он заговорил о собаках и взял собеседника за руку. Сигналов, чтобы вести себя так панибратски, не было. Наоборот, Цзян Чэн показался ему очень напряженным и нервным человеком. Возможно дело было также в скромности, но в этом возникали сомнения. В целом впечатление от встречи осталось приятным. Сегодня он столкнулся лицом к лицу с диким лисом, чье доверие только предстояло завоевать. Хуань усмехнулся собственным мыслям. О каком завоевании могла идти речь, когда этот самый «лис» буквально сбежал с их первой встречи.       Сичэнь сосредоточенно провернул ключ, запирая дверь. Романтические отношения... Ваньинь правда ему понравился, но про взаимность не приходилось думать. Сколько ни симпатизируй, сложно привязать к себе другого человека таким же образом. Не всем дано быть толерантными и принимающими любые неровности. Тут это не сработало бы даже на уровне дружбы.       А возможно ноги просто росли из неприятия другим человеком не обговоренных физических контактов. Таким, например, был его брат Ванцзи. Уточнять в любом случае было поздно. Хуань прошел вглубь квартиры, скинув ботинки где-то на пороге.       Еще какое-то время он вел с самим собой длинный монолог в попытке отчетливо прояснить ситуацию. А может и чтобы успокоиться.       Дома никого не оказалось, поэтому его загадочное поглядывание на заблокированный телефон не вызывало лишних вопросов. В семье Ланей очень многое считывалось по выражению лица. Сосредоточенность Сичэня выдавала бурю эмоций, но только для дяди и брата. Но никого из них поблизости не было, а значит и волноваться о конфиденциальности своего хрупкого мира гомосексуальных переживаний не приходилось.       . . .       Дни шли, и чем больше их проходило, тем более невыносимо становилось молча переживать все это. С исчезновением Цзян Чэна телефон утих окончательно. Не было ни уведомлений, ни сообщений, ни оповещений о новых фотографиях. Ни единого сигнала, хотя Сичэнь многократно пересмотрел чужой профиль. Иногда он делал это несколько раз на дню, брал в руки телефон и пялился в диалоговое окно. Хотелось написать что-то очень точное, оправдания, даже извинения. Но непонимание собственных эмоций на этот счет совершенно не способствовало подбору правильных слов. Страх показаться навязчивым — тем более.       Затем произошло своего рода принятие. К тому моменту Хуань уже перестал считать, сколько дней прошло, но проанализировал диалог в блинной достаточно, чтобы сделать вывод: их встреча была не только первой, но и последней.       Ваньинь довольно четко дал это понять. Горько, но честно. Без иллюзорных надежд на то, что когда-то возможно они выпьют вместе кофе и раскурят трубку мира. Прямое «нет» в отношениях гораздо лучше, чем недомолвки, и хотя бы за это Хуань был бесконечно благодарен.       Дальше дела пошли легче и позволили немного отдохнуть. Не номинально, а в принципе от того, что было в сети. До их школы добралась аккредитация, и теперь усилий в работу на ближайшие пару дней приходилось вкладывать раза в три больше. Не из-за резкой необходимости поднять баллы учащихся до среднестатистических цифр по региону, а для идеальной статистики. Два брата Лань, оба выпускники этой самой частной школы, всегда считались идеалом, который задал направление школьной деятельности еще во времена их выпуска. Такая стратегия применялась не первый год, однако, на удивление, все еще держалась на плаву.       Органы управления, которые входили в состав проверочной комиссии, идеальные аттестаты напрягали, поэтому приходилось изворачиваться и выдумывать показательные формы контроля за тем, как проходит процесс обучения. За минувшую неделю у Сичэня прошло столько открытых уроков, что, казалось, проверка не закончится никогда. Паника же подливала масла в огонь, уверяя, что они могут даже и не пройти эту аккредитацию. Звучало как местный конец света. Что творилось в это время в голове Лань Цижэня было и вовсе страшно представить. Хотя Хуань мог предположить, что, колупайся кто-то так же в устройстве его предприятия, он точно не улыбался бы так, как это делает дядя.       В перерывах между уроками — еще пара попыток что-то написать. В этот раз рядом с именем нет значка онлайн, и некоторое время ему удается структурировать общую мысль послания. А затем Цзян Чэн появляется в сети, и расписывать то, что накопилось, становится невыносимо. Чтобы не мозолить глаза, Сичэнь блокирует телефон и кладет экраном вниз. Так, если внизу замигает лампочка уведомлений, он не сможет это увидеть и понадеяться на что-то хорошее.       На какое хорошее он вообще рассчитывал?       После пяти уроков подряд голова раскалывалась так, что ноги непроизвольно вынесли Сичэня в ближайший парк. Ноябрь не самая подходящая пора для прогулок, но и гулять он вроде не собирается. Просто ищет тишины, чтобы разжать сдавливающие голову тиски. Позже, возможно, и прокрутит в голове что-то из числа того, что его беспокоило последние дни.       Кого он обманывает, все мысли давно заняты Ваньинем.       Сев на лавочку, Хуань обреченно вздохнул. Казалось его уже ничто не спасет и придется вынужденно изменить маршрут, чтобы попасть в аптеку. Сколько он просидел так, неизвестно, но из воображаемой гугл-карты мужчину выдергивает шорох листьев. Сичэнь потирает переносицу, стараясь облегчить усилившуюся головную боль, и боковым зрением замечает увлеченное шевеление какого-то мохнатого комка. Пересилив себя, он аккуратно поворачивает на звук голову. Собака. Хуань провожает животное невозможно уставшим взглядом. На бездомную не похожа. Вымытая, подстриженная. Мужчина глянул дальше, чтобы узнать, чья она.       На противоположном конце аллеи, держа руки в карманах, стоит какой-то осанистый гопник в кепке. Они встречаются взглядами и смотрят друг на друга, до тех пор, пока собачник не меняется в лице. Сичэнь еще какое-то время всматривается в нечеткое лицо, пока, наконец, не узнает его. Сердце пропускает удар.       Практически одними губами, не отводя взгляд, он произносит: «Ваньинь?..». Так же быстро, как его посетила догадка, Хуань подрывается на ноги, а тот, кто не выходил из мыслей все эти дни, резко метнулся в ближайший поворот к выходу.       «Это ведь вправду он?»