Save me...

22 февраля С того момента девушка продолжала жить своей новой жизнью с новой семьёй. Заботы якудзы, досрочное поступление с Миюки в университет в США, в Гарвард. Словно мгновение, жизнь пролетала мимо юных глаз, что так и хотели познать этот большой мир. Миюки: - Думаю, нам надо ещё сделать путеводитель по интересным местам. Нужно всё обойти! Норика: - Подарки не забудьте купить - попивая чай, пробубнила злая подруга. Салли: - Нори, будешь так часто злиться - морщины появятся. Норика: - Спасибо, Мисс Очевидность. Уютная атмосфера в кругу самых близких людей в этом мире. Сказочный мир дружбы словно списан с банальных книг о пяти подругах, сидящих с горячими напитками на удобных мягких местах, обсуждающие всё, что приходит в голову. Миюки: - Хоши, ты опять снимаешь? - переведя взгляд на подругу, она наблюдала, как та снимает их на новую видеокамеру. Хоши: - Угусь, представь, как вы вернётесь, и я покажу целый большой ролик о нас. Отредактирую всё и вставлю наши общие фото. Салли: - И, конечно же, мне ещё потом рассказывать как пользоваться редактором, да? Хоши: - Ну Салли, родная, любимая. Т/И: - Будет интересно посмотреть, - отпивая горячий ореховый кофе, сказала девушка. -Мы всё равно ненадолго туда. Через год вернёмся ведь. Норика: - Да-да, мы прям и не заметим. Т/И: - Нори, это не наш выбор, частично. Нори: - Заебали вы со своими папашами. Хоши: - Т/И, Миюки, вы такие умнички! Очень счастлива за вас. - сев рядом с Норикой она положила на её плечо голову. - Нори, мы же рядом будем. Не злись. Норика: - Хоши, я не из-за этого. Просто обидно, что по итогу Т/И и Миюки едут лишь вдвоём. Хотя мы мечтали уехать отсюда вместе учиться в другую страну. Салли: - Тебе бы оценки подтянуть, тогда могла бы и подумать о переезде временном. Норика: - Ещё хоть слово скажи - проснёшься блондинкой. Хоши: - Нори! Салли! Прекратите обе ссориться, а то обижусь! Т/И: - Страшная манипуляция, лучше миритесь сейчас. Салли: - Это не я начала. Напомню. Норика: -Т/И, нам на съемку нужно уже, время. - решив не затягивать ссору, что длилась уже месяц, девушка поставила пустую чашку и стала приводить себя в порядок. Т/И: -Точно, блин, ещё столько сделать нужно. Миюки, поедешь с нами? Миюки: - Конечно. У нас будет там время обсудить? Т/И: - Не думаю, что у отца будет столь длинный разговор. Если что - спасение в виде Нобуо будет. Хоши: - Пф, и нас с Салли бросаете? Бесстыжие. Всё, пошли играть в новую отомэ игру! Салли: - Привыкай к тому, что некоторые люди начинают вести свой бизнес очень рано. Их не стоит осуждать за выбор. Хоши: - Салли… Норика: - Не устраивай шумиху, Хоши.

***

Стеклянная дверь открылась перед лицом девушек. Писклявый голос ужасной секретарши, с которой Т/И так и не смогла смириться, встретил ещё не вошедшую фигуру дня. Секретарша: — Саканиси Т/И, вас ожидает отец в 310 кабинете. Т/И: — Благодарю за информацию. Девочки, присоединюсь позже. В воздухе повисла та особая тишина, что всегда сопровождала её появление здесь. Тишина, сотканная из шёпота «та самая удочерённая» и взглядов, быстрых, как уколы. Она научилась не замечать. Лифт плавно понёс её наверх. За стеклом открывался вид на студию — идеальный, отполированный мир её отца. Мир, в котором ей отвели роль, смысл которой она до конца не понимала, но правила уже усвоила. Нобуо уже ждал у двери, его улыбка была привычно светлой, но глаза, как всегда, видели слишком много. Нобуо: — Здравствуй, принцесса. Шеф в хорошем настроении, — это значило, что разговор будет коротким и по делу. — Поболтаем позже. Рио поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, что Т/И не могла назвать простой отцовской любовью. Это была смесь гордости, одержимости и чего-то ещё, более тёмного, что она предпочитала не анализировать. Рио: — Даже не пришлось просить. Растёшь, доченька. Т/И: — Привет, пап. - Он откинулся в кресле, изучая её. Рио: — Учёба? — коротко бросил он. Т/И:— В норме. Рио: — Планы? Т/И:— Гарвард. Конец марта, как и договаривались. Разговор был деловым и кратким. Учёба, планы, отъезд в конце марта. Ни одного лишнего слова. Ни одного прямого намёка на её истинное будущее. Всё говорилось между строк, и она научилась читать эти строки с закрытыми глазами. Перед тем как она ушла, он протянул ей изящный серебряный портсигар. Рио: — Возьми. Пора обзаводиться собственным стилем. И выброси ту дрянь, что куришь с подругами. Не для тебя. Он знал. Он всегда знал такие мелочи. В его жесте не было заботы — был расчёт. Он лепил её образ, и каждая деталь, даже такая, имела значение. Т/И молча взяла подарок. Ни благодарности, ни возражений. Просто ещё один штрих к портрету той, кем она должна была стать.

***

Дверь в уборную захлопнулась, отрезав её от внешнего мира. Сначала — тишина. Глухая, давящая. Потом — нарастающий гул в ушах. Она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Воздух стал густым и тяжёлым, словно его вытеснял призрачный дым из прошлого. Пальцы сами разжались, и портсигар с глухим стуком упал на кафель. Этот звук вернул её в реальность. Перед глазами поплыли образы, от которых она годами бежала. Пожар. Мать, застывшая в неестественной позе, её пальцы впились в пол. Сестра, прижавшая к груди обгоревшую куклу. И Аки... Его пустые глаза, смотрящие в ночное небо с высоты чёртова колеса. Шиничиро сказал: "Самоубийство". Полиция подтвердила. Дело закрыто. — Почему? — вырвалось у неё шёпотом. — Ты же никогда... Она медленно подняла портсигар с пола, ощущая его вес. Холод металла пронзил ладонь, но на этот раз боль была другой — не резкой, а тягучей, напоминающей о выборе, который она сделала, принимая этот подарок. Горло сжал спазм. Она закашлялась, пытаясь вдохнуть полной грудью, но вместо воздуха в лёгкие врывался едкий запах гари. Призрачный, но от этого не менее реальный. Она схватилась за раковину, пытаясь удержаться в настоящем, но пол под ногами поплыл. — Всё кончено, — прошептала она, глядя на своё бледное отражение в зеркале. — Они мертвы. Ты — нет. В глазах отражались две реальности — прошлое с его болью и настоящее с его холодной необходимостью. Она смотрела на себя, пока граница между ними не стала чёткой, как лезвие. Потом она достала из кармана смятую пачку своих старых сигарет. Дешёвых, пахнущих тоской и одиночеством. Последнюю нить, связывавшую её с той девочкой, которая верила в справедливость. Одним резким движением она сломала пачку пополам. Табак посыпался в раковину. Ещё одна. И ещё. Она уничтожала их одну за другой, и с каждой сломанной сигаретой дыхание выравнивалось, а руки переставали дрожать. Когда от прошлого не осталось и следа, она подняла голову. В зеркале на неё смотрела не та растерянная девочка, а холодная женщина с пустыми глазами. Маска снова была на месте. — Всё под контролем, — сказало отражение. На этот раз в голосе не было надлома — только плоское, безэмоциональное утверждение. Правда, ставшая оружием.