Save me...

Вернувшись к девушкам, она вновь надела свою идеальную маску. Уголки губ приподняты в лёгкой улыбке, поза расслаблена — ничего, кроме лёгкой усталости после встречи с отцом. Фотосессия затянулась к вечеру. Т/И сидела на диване, следя за работой Норики взглядом со стороны. Она не обсуждала с Миюки разговор с Рио — не потому что не доверяла, а потому что некоторые вещи должны оставаться запертыми внутри. Нори же в свою очередь отработала первую полноценную фотосессию в смену 8 часов с парочкой перерывов. Редактор журнала и продюсер были потрясены её мимикой, идеальными движениями, эмоциональной энергетикой. Поэтому после работы её агент подписал договор, договор о частом сотрудничестве с директором журнала, который был популярен среди молодёжи. Радость подруги, было не описать словами, ведь наконец, мечта одной из их святой пятёрки сбылась. Красивый, снежный вечер. Никто из подруг не хотел заканчивать вечер столь быстро. Норика: - Миюки, я устала, какой клуб, не издевайся! Миюки: - Нори, мы с Т/И можем и вдвоём пойти. Норика: - Да щас, я её с тобой вдвоём не пущу! Т/И: - А вы не заостряйте внимание лишь на двух местах. - её голос прозвучал ровно, но пальцы непроизвольно сжали складки платья. Миюки: - Тогда сама решай куда пойдём, а то мне скучно. Норика: - Как насчёт того, чтобы сделать пару фоток на заброшках? Т/И замерла. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по телу пробежала холодная волна. Миюки: - У тебя жар? Т/И: - Мне сейчас кажется или Нори подменили? - она заставила себя рассмеяться, но звук получился чуть слишком резким. Норика: - Нет! Я серьёзно, недавно видела у одного артиста... Т/И: - Я против. - фраза вырвалась слишком быстро, почти срываясь. Она тут же взяла себя в руки, смягчив тон: - Это может быть не безопасно. Миюки: - Эй, совсем что ли? Такая возможность редко бывает, пошли. Т/И: - На жопу приключений ищите что ли? - шутка прозвучала почти естественно, если бы не едва заметная дрожь в кончиках пальцев, которую она спрятала в карманы. Норика: - Пф. - Отвернувшись, она начала шагать в сторону ближайших заброшек. Миюки: - Признайся, мелкая, ты это планировала! Т/И сделала глубокий вдох. Страх отступил, уступив место холодной решимости. Оставить их одних было нельзя. Т/И: — Вы меня совсем не хотите слушать? Издевательство, — сказала девушка и, сдавленно вздохнув, принялась догонять подруг. Заброшенное здание возвышалось перед ними, как чёрный зуб, вонзившийся в бледное небо. Ветер гулял по пустым коридорам, издавая заунывный свист. Норика:— Жутковатое местечко, — процедила Норика, внезапно потеряв всю свою браваду. Едва они пересекли порог, как из глубины здания донёсся приглушённый шум — грубая ругань, звуки ударов, явно шла драка. Т/И мгновенно остановилась, прижав палец к губам. Её рука уже лезла в карман за телефоном. Т/И: — Полиция. Сейчас же, — тихо, но чётко произнесла она, набирая номер. Пока трубка звонила, она успела продиктовать подругам: — Нарушение общественного порядка, драка. Адрес... **И в этот самый момент, пока она говорила с диспетчером, из темноты грянул выстрел. Один. Затем второй.** **Звон стекла. Крики. Топот убегающих ног.** **— Всех задержать! — раздалась откуда-то команда.** И словно из-под земли вокруг них появились люди в форме. Полиция. Они действовали молниеносно, блокируя выходы, задерживая разбегающихся участников перестрелки.** Т/И стояла неподвижно, всё ещё с телефоном у уха. Её взгляд был холодным и оценивающим. Она наблюдала, как полиция берёт ситуацию под контроль. Т/И: — Отмена, — сказала она в трубку. — Прибыли сами. — И положила телефон в карман. Только теперь, когда непосредственная угроза миновала, она позволила себе оглядеться. И её взгляд упал на то, что осталось в эпицентре столкновения. За поворотом, в луже, отливающей чёрным в скупом свете луны, лежали они. Двое. Один — высокий, почти мальчик, с иссиня-чёрными волосами. Его лицо было искажено гримасой боли. Рядом с ним, лежал другой. Худой, почти хрупкий, с серебристо-белыми волосами. **Т/И незаметно достала телефон снова. Одно короткое сообщение Нобуо: «Заброшка на Таканаве. Инцидент с полицией. Нужна информация». Ответ пришёл почти мгновенно: «Уже в работе».** Когда грянули выстрелы, Норика вжалась в стену, застыв от ужаса. Вся её модельная небрежность исчезла, оставив лишь испуганную девочку. Она молча наблюдала, как Т/И звонит в полицию, как появляются копы, как Миюки бросается к раненым. Миюки застыла на месте. Её дыхание перехватило. Миюки: — Нет... — это был не крик, а стон. Она сделала шаг. Медленный, неуверенный. Она опустилась на колени. Её пальцы потянулись к беловосому, но отшатнулись, едва коснувшись холодной кожи. Миюки: — Пульс... есть, — выдохнула она, и голос её дрожал. — Слабый. Очень слабый. Она перевела взгляд на темноволосого великана. И тут он застонал. Тихо, почти неслышно. И из его губ вырвалось одно-единственное, сдавленное кровью и болью слово: Какучё:— Иза... на... Миюки сжала окровавленную куртку в руках, прижимая её к ране на груди Изаны. Её пальцы были липкими, а по спине бегали мурашки, но она не отводила взгляда от бледного лица парня. Миюки:— Я поеду с ними, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя губы чуть подрагивали. Фельдшер, уже грузивший Какучо на носилки, обернулся: — Ты родственница? Миюки: — Я... сестра, — выдохнула Миюки, не моргнув глазом. — Пожалуйста, я должна быть с ними. Т/И наблюдала за этим молча. Она видела, как напряглись плечи Миюки, какую борьбу она вела внутри себя. Но в её глазах горел тот самый огонь — тот, что заставлял её идти в медицину. Фельдшер: — Хорошо. Садись. Миюки бросила последний взгляд на подруг. Т/И: — Предупрежу дома, — коротко сказала Т/И, и в этих двух словах была целая история: «Я прикрою тебя. Делай что должно». Двери «скорой» захлопнулись, увозя с собой два искалеченных тела и одну испуганную, но непоколебимую девушку. Норика: — Ты с ума сошла! — прошептала она, когда Миюки объявила о намерении ехать с «скорой». — Они же... они же преступники! Но Миюки уже не слышала её. Когда машина скрылась, Норика обернулась к Т/И: Норика: — И что теперь? Нас тут до утра будут допрашивать? У меня же завтра съёмка в шесть утра! — в её голосе слышались слёзы. — И эти... эти кровь повсюду... Она с отвращением смотрела на свои забрызганные кеды. Т/И холодно оглядела подругу: Т/И: — Успокойся. Ты всего лишь свидетель. Скажешь, что ничего не видела. Норика: — Но Миюки! Она поехала с ними! Что, если... Т/И: — С Миюки всё будет в порядке, — Т/И положила руку на плечо Норики. — Её фамилия — лучшая защита. А сейчас соберись. И пока полиция оцепляла территорию, Норика, всё ещё дрожа, достала зеркальце и начала поправлять макияж дрожащими пальцами. Она ловила на себе восхищённые взгляды полицейских — даже здесь, в окружении крови и смерти, её красота работала безотказно. Но когда её взгляд упал на Т/И, пальцы сами разжались, и зеркальце с лёгким звоном упало на бетонный пол. Перед ней стояла не та Т/И, которую она знала все эти годы. Не подруга, с которой они смеялись над глупыми шутками и делились секретами. Из-за безупречной маски светской львицы на нее смотрел совершенно другой человек. Холодный, расчетливый, с пустым взглядом, в котором не осталось ни капли знакомой теплоты. Норика: — Т/И? — тихо, почти беззвучно выдохнула девушка. Но та уже отвернулась, её поза была идеальной — лёгкая усталость, досада от испорченного вечера. Ничто не выдавало в ней девушку, которая несколько минут назад без тени сомнения отдавала распоряжения и оценивала ситуацию с леденящей кровь хладнокровностью. Старший офицер почтительно склонился перед Т/И: — Мисс Саканиси, приношу извинения за беспокойство. Ваш отец... господин Саканиси, вероятно, будет недоволен. Передайте, что мы сделаем всё возможное. В его глазах читалось подобострастие — он видел лишь дочь успешного бизнесмена. Т/И кивнула с холодной вежливостью: — Благодарю за понимание. Отец ценит дисциплину. В этот момент Норика с абсолютной ясностью поняла — она никогда не знала настоящую Т/И. Та девушка, с которой она дружила, была лишь тщательно продуманной ролью. А то, что она увидела сегодня... Это было лицо чего-то древнего и опасного, что скрывалось за безупречным фасадом семьи Саканиси. Холодный страх сковал её сильнее, чем вид крови и звуки выстрелов. Она боялась не происходящего вокруг. Она боялась подруги, которая стояла в двух шагах от неё, и в чьих глазах она впервые разглядела бездну.

***

Машина мчалась по ночным улицам, сирена прорезала тишину. Миюки сидела между носилками, сжимая в одной руке холодные пальцы Изаны, а другой прижимая датчик пульсоксиметра к запястью Какучо. *«Пожалуйста, держитесь», — мысленно повторяла она, глядя на мониторы. — «Просто держитесь».* Она не знала их имён. Не знала, что свело их здесь. Но сейчас это не имело значения. Перед ней были просто две жизни, висящие на волоске.

***

В приёмном отделении больницы, куда их доставили, царила контролируемая суматоха. — Двое пострадавших с огнестрельными ранениями! — крикнул фельдшер, вкатывая носилки. — У одного проникающее ранение грудной клетки, у второго — колото-резаная рана шеи! Дежурный врач, немолодая женщина с усталыми, но цепкими глазами, бросила взгляд на Миюки: — А вы кто? — Я... Ясуда Миюки, — представилась она, поднимая голову. — Я сопровождаю их. Врач кивнула, уже отдавая распоряжения медсёстрам. Имя «Ясуда» сделало своё дело — тон персонала мгновенно сменился с равнодушного на почтительный. — Доктор, — Миюки сделала шаг вперёд. — У беловолосого потеряно много крови, давление падает. Ему нужно переливание, и срочно. Врач изучающе посмотрела на неё. — Вы медик? — Будущий, — твёрдо ответила Миюки. — И я останусь, чтобы помочь. И пока врачи боролись за жизни незнакомых парней, Миюки Ясуда, наследница одной из влиятельнейших семей Токио, в окровавленной одежде и с трясущимися руками, но с непоколебимой решимостью в глазах, делала свои первые настоящие шаги в профессии, которая отныне будет стоить ей гораздо больше, чем она могла представить.