Save me...

Дверь закрылась за её спиной с тихим щелчком, отсекая тревожный шум города. И тут её накрыло волной другого, знакомого до боли мира. Воздух в прихожей был густым и тёплым, пахнущим жареным чесноком, соевым соусом и чем-то сладковатым. Из кухни доносились приглушённые голоса и звон посуды. — ...значит, нужно ещё пять минут, и тогда тофу впитает весь соус! — это звонкий, уверенный голос Салли. — Поняла. А рис уже готов? — более тихий, спокойный тон Миюки. Т/И сняла косуху и кроссовки, постояла секунду, просто слушая. Этот бытовой гул был лучшим бальзамом. Она прошла в гостиную. На полу, скрестив ноги, сидела Хоши, уткнувшись в скетчбук. Кончик её языка виднелся в уголке рта от сосредоточенности. Рядом, развалившись на диване, лежала Норика, её пальцы быстро скользили по экрану смартфона. Картина была настолько мирной, что у Т/И на мгновение перехватило дыхание. Всего час назад она стояла в больничном саду, разговаривая о смерти. А здесь пахло домом. Первой её заметила Хоши. Она подняла глаза, и её лицо озарилось безмолвной, но яркой улыбкой. Неловкая тишина повисла в воздухе, едва Т/И сделала шаг к кухне. Шуршание карандаша замерло. — Т/И, — Норика не поднимала глаз с телефона, но её поза стала напряжённой. — Ты не хочешь рассказать? Т/И остановилась, но не обернулась. — Рассказать что, Нори? — Не делай вид. — Норика наконец отложила телефон и подняла на неё взгляд. В её глазах плескалось раздражение, смешанное с тревогой. — Мы все знаем. Знаем, что ты ездила к Какучё. Знаем, в каком он состоянии. И знаем, — она сделала ударение на слове, — что Изана жив. Миюки всё рассказала. Из кухни донёсся приглушённый вздох — виноватый и растерянный. Т/И медленно повернулась. — И что с того? — спросила она, и её тихий голос прозвучал опаснее крика. — Что с того? — Норика резко встала с дивана. — Мы тут как семья, да? Ты тащишься по ночам к какому-то сломанному пацану, который ищет смерти, зная, что тот, из-за кого он страдает, — жив! И мы должны просто делать вид, что всё в порядке? Готовить ужин и рисовать картинки? — Норика, — тихо попыталась вмешаться Хоши, но та проигнорировала её. — Я не понимаю тебя! — выдохнула Норика, и в её голосе впервые прозвучала не злость, а боль от непонимания. — Почему ты не сказала ему? Почему не остановила это... этот цирк? Т/И стояла неподвижно, принимая удар. Она смотрела на Норику и видела не вызов, а страх. Страх потерять её. Вместо ответа Т/И развернулась и направилась к кухне. Прошла мимо замерших Салли и Миюки. Она подошла к плите, где стоял чайник, и включила его. Щелчок выключателя прозвучал оглушительно в тишине. Затем она неторопливо, с почти ритуальной медлительностью, достала две керамические чашки. Поставила их на стол. Насыпала заварки. Её движения были выверенными, точными, словно она обезвреживала бомбу. Гулкий свист чайника разрезал напряжённое молчание. Т/И подняла его, и струя кипятка, с шипением ударившись о дно чашек, подняла облачко пара. Она донесла обе чашки до кухонного острова, одну поставила перед собой, другую — на противоположный край, прямо напротив Норики, которая молча наблюдала за ней, сбитая с толку. — Садись, — тихо сказала Т/И, не глядя на неё. Её голос был глухим от усталости. — Чай нельзя торопить. И правду — тоже. Она, наконец, подняла на Норику взгляд. И в её глазах не было ни гнева, ни упрёка. Только усталая, бездонная серьёзность. — Ты хочешь всё знать? Садись. Но будь готова, что тебе не понравятся ответы. Норика медленно подошла к кухонному острову и опустилась на табурет. Её пальцы нервно обхватили тёплую чашку. Салли и Миюки робко присели рядом. Хоши тихо подошла и прислонилась к дверному косяку. Они все ждали. Т/И сделала медленный глоток, поставила чашку и посмотрела на их юные, испуганные лица. — Вы думаете, мир делится на хороших и плохих, — начала она тихо. — Что если кто-то перешёл черту, обратной дороги нет. — Она провела пальцем по ободку чашки. — Удобная сказка. — Но он же... он перешёл её! — вырвалось у Хоши. — Намеренно! — Да, — холодно согласилась Т/И. — И он несёт за это ответственность. Сейчас. В эту самую секунду. — Она посмотрела на каждую из них. — Но скажите мне, разве один поступок, даже самый ужасный, должен навсегда определить судьбу человека? В комнате повисла тишина. — У каждого есть выбор. Даже когда кажется, что его нет. Даже когда этот выбор — просто признать, что ты был не прав. — Её голос стал твёрже. — Он выбрал насилие. И за это его почти убили. Считайте, что он уже заплатил. А сейчас... прямо сейчас у него есть другой выбор. Она увидела, как глаза Миюки наполняются слезами. Хоши отвернулась. Норика сжала свою чашку. — Он может выбрать ненависть. Решить, что мир — это джунгли, и в нём есть только право сильного. И продолжить этот цикл. — Т/И медленно покачала головой. — Или он может выбрать боль. Боль от осознания содеянного. Боль от попытки стать лучше. Самую трудную боль. — Зачем? — прошептала Норика. — Зачем ему это? И... зачем тебе? — Потому что кто-то должен разорвать этот круг! — голос Т/И не дрогнул, но в нём впервые прозвучала страсть. — Кто-то должен показать, что даже из самой глубокой ямы можно выбраться. Что один неверный шаг — не приговор. Я помогаю ему не потому, что он этого заслуживает. А потому что верю, что у каждого должен быть шанс искупить вину. Даже запоздалый. Даже несовершенный. Она обвела взглядом всех их. — Вы можете бояться его. Можете ненавидеть. — Её голос снова стал тихим и усталым. — Но я вижу в нём не монстра. Я вижу в нём человека, стоящего на распутье. И я просто... показываю ему, что есть и другая дорога. Т/И отпила последний глоток чая и отставила пустую чашку. — Я не прошу вас понимать. Я прошу вас доверять мне. Хотя бы немного. Она встала, и её тень легла на них — не угрожающая, но бесконечно уставшая. — А что будет с Изаной? — прошептала Миюки, словно боясь произнести это имя вслух. Т/И не стала ни отводить взгляд, ни менять позу. Она лишь подняла бровь, будто вопрос был о погоде. Вопрос Миюки повис в воздухе, острый и неудобный, как забытая на столе игла. Даже Норика замерла, уставившись на Т/И. — Он едет с нами в Гарвард, — произнесла она ровно. — На факультет управления и технологий. Думаю, ему пригодится стратегическое мышление. Там его и пристроим. В комнате воцарилась гробовая тишина. Казалось, даже часы перестали тикать. — В... Гарвард? — Салли выдавила из себя, её глаза стали круглыми, как блюдца. — Как... Как ты это вообще организуешь? Т/И наконец сдвинулась с места. Она подошла к мойке, сполоснула свою пустую чашку и поставила её на сушилку. Каждое движение было выверенным и спокойным. — Всё уже готово, — сказала она, поворачиваясь к ним и вытирая руки. Её голос был плоским, лишённым всякого волнения. — Фальшивая академическая история, рекомендательные письма от пары очень влиятельных... благотворителей. Всё чисто. Не парьтесь. Она посмотрела на их онемевшие, бледные лица — на Хоши, которая забыла дышать, на Миюки, которая смотрела на неё как на пришельца, на Салли, пытающуюся осмыслить услышанное. — Т/И... ты... — начала Норика, но слова застряли у неё в горле. Что можно сказать? Она была не просто сильной. Она была той, кто перекраивала реальность под себя, стирая границы между возможным и невозможным. Т/И слабо улыбнулась. Это была не радостная улыбка, а улыбка-маска, за которой скрывалась бездна усталости и знаний, недоступных им. — Я серая, — тихо сказала она, как будто делая самую простую констатацию в мире. — Не белая, не чёрная. Поэтому некоторым так сложно понять меня. Я не играю по вашим правилам. Я пишу свои. Развернувшись, она наконец подошла к плите и сняла крышку с кастрюли. Пар хлынул наружу, заволакивая её лицо. — Тофу в порядке, — объявила она, и её голос снова стал обычным, бытовым. — Садитесь. Есть будем. Остальное... остальное уже не ваша забота. И в этой фразе заключалась вся её суть. Она брала на себя их страхи, их проблемы, их чудовищ, решала нерешаемое и просила взамен лишь одного — чтобы они просто жили своей светлой, простой жизнью. Пока она оставалась в тени, обеспечивая им эту возможность. Тишина медленно рассеялась, уступив место привычным звукам дома. Т/И разложила еду по тарелкам с ловкостью, наработанной за годы жизни с подругами. Когда все уселись, она отложила палочки и посмотрела на Салли с тёплой, почти незаметной улыбкой. — Кстати, Салли, — начала она, подхватывая кусок тофу. — Ты же вроде заканчиваешь свои курсы по кибербезопасности? Салли, с набитым ртом, жизнерадостно кивнула. — Так вот, — Т/И продолжила, обращаясь ко всем, но глядя на неё. — Мой отец, Рио, как-то упоминал, что в его компании ищут талантливых стажёров в IT-отдел. Тестирование систем, поиск уязвимостей — всё легально и скучно, — она чуть усмехнулась. — Но оплата хорошая, и опыт бесценный. Думаю, тебе могло бы понравиться. Если хочешь, я могу договориться о собеседовании. Наступила короткая пауза. Салли перестала жевать, её глаза загорелись интересом. — Правда? — прошептала она. — В такую крупную компанию? — Конечно, правда, — Т/И пожала плечами, как будто это было самой естественной вещью на свете. — Ты талантливая. Им как раз такие нужны. Ничего особенного, просто хороший старт. Можешь посмотреть, понравится ли тебе атмосфера. Она посмотрела прямо на Салли, и в её взгляде не было ничего, кроме искренней поддержки. — Никто ни к чему не обязывает. Просто возможность. Если захочешь — скажи. Если нет — ничего страшного. Она умолчала о масштабах бизнеса отца и о том, что «скучная работа» могла открыть двери в мир, о котором Салли даже не мечтала. Но это было не сейчас. Сейчас это было просто предложение от подруги, которая верила в неё. — Конечно, хочу! — выдохнула Салли, и её лицо расплылось в счастливой улыбке. — Это же круто! — Вау, Салли! Это огромный шанс! — Миюки хлопнула в ладоши. — Ты же всегда мечтала о серьёзном проекте! Хоши молча улыбнулась и протянула Салли свой скетчбук с наброском супергероя-хакера. И тут Норика, с самым невозмутимым видом на свете, произнесла: — Поздравляю. Значит, теперь мне придётся терпеть тебя не только здесь, но и в офисе отца Т/И. — Она нарочито тяжело вздохнула. — Готовься к тому, что я буду заходить в IT-отдел с важным видом и критиковать твой вкус в интерьере. Всё-таки я лицо компании, а ты... счастливица, которая будет видеть моё прекрасное лицо даже на работе. Салли фыркнула и швырнула в неё свернутой салфеткой. — А я принесу в офис самый уродливый кактус и поставлю его тебе на стол, «лицо компании»! Т/И наблюдала за этой сценой, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Они не знали, что «ложе» Норики — всего лишь красивая витрина. Что настоящим архитектором всего этого была она, Т/И, дочь Рио, наследница империи, сидящая с ними за столом и раздающая еду. И что Салли, сама того не ведая, получила не просто работу, а ключ от backstage её мира. Ключ, который откроет ей глаза на многое. Со временем. — Только проследи, чтобы кактус был в корпоративных цветах, — с невозмутимым видом парировала Т/И. — Не хочу, чтобы у моего отца были вопросы к нашему вкусу. — Она перевела взгляд на Норику. — Кстати, о стиле... Не забывай, кто подписывает твои гонорары за съемки для наших рекламных кампаний.. В воздухе повисла лёгкая, игривая пауза. Все всё поняли: Норика — лицо, но Т/И — та, кто решает, каким это лицо будет. — Ладно, ладно, босс, — с преувеличенным вздохом сдалась Норика, поднимая руки в знак поражения. — Твоя взяла. И в этот момент, глядя на смеющихся подруг, Т/И чувствовала странное спокойствие. Она была дочерью Рио, серым кардиналом, дергающим за ниточки в тени, пока они наслаждались светом. И это был её выбор. Её способ оберегать этот хрупкий, шумный, тёплый мир, который она назвала домом.