Двадцать четыре. Шестнадцать

— Что насчёт поцелуя? Даби игриво приподнимает бровь. Он флиртует, потому что может и придуривается он по той же причине. Ему можно все. Все простят, как показывает опыт… Ястреб светлый. Невероятный. С каким-то колоссальным запасом терпения. Он отвечает на шутки шуткой и флиртует так же через слово, как и сам Даби. Только держит себя в руках и не позволяет лишнего. Это… Типа, трогательно? Мило? А еще бесит, потому что какая-то не самая здоровая часть Даби хочет чего-то большего чем нежная улыбка и держания за ручки. Ястреб с ним обращается как с хрустальным, вроде и выведать что-то пытается, а вроде и мастерски обходит все острые углы. Вроде и подкалывает, но не жестит. Даби нарывается скорее по привычке. И разговор этот заводит только для того, чтобы проверить или сломать границы «можно/нельзя». Ястреб, до этого момента, воюющий с кофемашиной, дергает крылом и оборачивает: ‌- Поцелуй? — уточняет герой. — Один? ‌ — А можно два? — провоцирует Даби. — Или больше? — Можно, — в золотых глазах напротив пляшут веселые черти и все это пахнет масштабным обманом. А ещё кофе. Потому что кофемашина соизволила заработать, но это не важно. Так же как и подозрения. Любопытство сильнее. — Ты слишком легко согласился, в чем подвох? — Даби садится на кухонный стол. — Ни в чем, — пожимает плечами Ястреб и делает шаг на встречу, становясь вплотную к столу. — Закрой глаза, горячий парень. И Даби слушается. Потому что ему любопытно, потому что Ястреб выглядит таким невероятно привлекательным, потому что это первый человек (не считая Гирана) которому ему хочется довериться. Две горячие ладони бережно обхватывают лицо Даби. Большие пальцы нежно проводят неровную линию по стыку здоровой и обожженной кожи. — Не больно? — и ведь это не фальшивое беспокойство, не наигранное. Ястреб действительно беспокоится. — Уже нет, — Даби нетерпеливо ерзает и облизывает губы. — Ну так что там насчёт… Фразу он так и не договаривает. Сначала… Парень чувствует, как легко, почти невесомо и целомудренно Ястреб целует его в левую, потом в правую щеку. И это не честно, хотя и мило. Даби открывает глаза и сталкивается взглядом с героем. И в этом взгляде столько невысказанной теплоты, любви и немого обожания, что становится не по себе. На Даби в жизни никто не смотрел т а к. Словно он важен. Словно, он самый важный человек на Земле. Дух от этого предательски перехватывает, а звук собственного сердцебиения отдается в ушах. Ястреб так и не убирает руки с лица Даби. — А ещё? — у него щеки буквально пылают. Даби думает что он и сам сейчас загорится или что-то подожжет от переизбытка чувств. — Ну, ещё так ещё, — легко соглашается Ястреб. Третий поцелуй в кончик носа, а четвертый в лоб. Как ребенка или покойника… Кого там в лоб целуют? Даби претендует и на первое, и на второе звание. И этого хватает. И это гораздо больше, чем поцелуй в губы, это просто… Нет, не просто. В груди по бестолковому жарко, сердце вот-вот выскочит и… Это запах паленого дерева? На кухонном столе видны два неровных обугленных отпечатка ладоней. Ястреб улыбается и делает шаг назад. — Остальное после возвращения тебя в твой возраст. — Ага, — подобрать слова и вернуть язвительную маску говнюка после такого очень сложно. Даби буквально ложится на стол и… думает, что его взрослой версии невероятно повезло встретить такого человека.