О звёздах и песнях

Куда бы вы ни шли и каких бы трудностей вам жизнь ни подкидывала… Помните, что для вас всегда будет место среди звёзд на ночном небосводе Тейвата.

Если бы кто-то спросил Сяо, испытывает ли он хотя бы небольшое удовлетворение, сражаясь на пределе своих возможностей, то он бы одним взглядом убил этого человека, а после (да, именно после) прочитал сжатую лекцию о том, что даже если где-то глубоко внутри и загорается в нём чувство удовлетворения, то оно просто ничтожно по сравнению с влиянием скверны. Ведь даже теперь, когда очередной десяток демонов недалеко от Каменных врат изгнан, а Сяо едва стоит на ногах, он не чувствует ничего, кроме желания поскорее умереть. Хотя, на удивление, он не ранен, нет. Просто в груди будто вновь разожгли огонь и схватили за горло так крепко, что даже дым от этого пожарища не может выйти наружу, и заполняет собой всё внутри. Ответственность за людские жизни также ложится тяжёлым грузом поверх боли из-за собственной кармы. «Всё равно», — повторяет Сяо сам себе, из последних сил карабкаясь на самую вершину скалы. Сейчас, находясь на грани между сознанием и обмороком, он едва ли может сбежать, а тем более перенестись с ветром куда-то далеко, где ни одна живая душа не пострадает от его гнетущей, практически несущей смерть ауры. От одной мысли, что где-то внизу смертные сейчас чувствуют панический страх, даже не зная отчего, ему хочется взрыть землю когтями и зарычать диким зверем. А ночь, между тем, кажется бесконечно долгой. Когда Сяо открывает глаза, всё же провалявшись немного без сознания, сверху всё так же простирается звёздное небо, трава колет и щекочет оголённые участки кожи, а на уши давит звенящая тишина. Не слышно ни пролетающих мимо птиц, ни гуляющего на такой высоте ветра. Его в принципе нет, и дышать Сяо становится всё тяжелее. Это действует на нервы, но он продолжает пялиться в небо, не двигаясь с места. Обычно мимолётное, теперь время стало ползти, как огромный ленивый слайм. Возможно, проходит всего несколько секунд, возможно — часов, но тишину вдруг разрезает порыв ветра. Напряжение разбивается вдребезги и Сяо, без раздумий хватая лежащее рядом копьё, рывком пытается подняться и устранить угрозу. Только вот именно, что «пытается», потому что ноги, словно ватные, тут же подкашиваются, и он вновь падает в траву, рыча от сковывающей, связывающей все конечности боли и расстилая тёмную ауру на многие километры вокруг. Перед глазами плывёт, но спустя несколько мгновений Сяо всё же может нечто распознать: две необычно яркие звезды ясно-лазурного цвета, которые совсем близко, а не где-то высоко в небе. Рвано вздохнув и осознав, что опасности нет, Сяо всё же закрывает глаза и относительно успокаивается. — Почему ты каждый раз при смерти, когда я прихожу? — Потому что дикого зверя оставят в покое, если он притворится мёртвым, — кое-как ворочает языком Сяо, раздумывая, насколько же человеческие тела хрупки. Даже если являются оболочкой для божественной сущности (если Сяо имел право себя к таковым отнести). — Если тебе так не нравится моя компания, мог бы просто сказать, — с напускной гордостью произносит Венти, дёргая подбородком. Его высокий, переливающийся голос действует на нервы почти так же, как и недавняя тишина. — Я тебе так и сказал в прошлый раз. И в позапрошлый. — Я помню. Я о том, что у тебя совершенно нет уважения к божеству, — Венти говорит это таким тоном, будто все беды Сяо да и в принципе мировые беды происходят из-за этого факта. — К божеству, которое прожигает столетия в своё удовольствие, забывает о своём народе и называет это свободой, у меня и правда нет никакого уважения, даже не буду врать. Да и к тому же, ты теперь не то чтобы божество. — Зануда. Твой Господин точно такой же теперь, кстати, если ты не забыл. Венти, дурачась, становится на самый край скалы и балансирует на одной ноге спиной к обрыву. Сяо, не в силах проигнорировать последние слова, с трудом поднимает веки и одаривает Венти настолько тяжёлым взглядом, что тот враз жалеет о сказанном и едва не срывается вниз. Что ж, по крайней мере теперь они квиты: Сяо знает, что задел Венти за живое (к слову, для того, чтобы приучить Сяо к этому имени, Венти в какой-то момент просто перестал отзываться на своё настоящее имя, чем жутко злил Сяо). Не то чтобы он сделал это специально, просто сказал правду, а на неё, как известно, не обижаются. Да и к тому же, подобный разговор повторяется практически каждый раз. Судя по всему, Венти тоже это понимает и стремится перевести тему. Но Сяо опережает его коротким: — Зачем ты пришёл? На самом деле, Венти самую малость преувеличил со словами, которые произнёс вместо приветствия: всего лишь в половине случаев ему приходилось экстренно приводить Сяо в чувства после очередного сражения. Причём Венти всегда приходил по какой-либо причине, так что Сяо и теперь немного неудобно, что он так не вовремя решил развалиться на части. Венти подходит к нему и опускается в траву на колени, утыкаясь в них ладонями. И долго молчит. Сяо уже знает этот его приём, но всё же пытается: — У тебя колени будут зелёные там, где сейчас белые, шёлк не жалко? Дорогая ткань, между прочим. В ответ ничего. Не поддаётся. Венти давно пытается сделать из Сяо более разговорчивое создание и мало-помалу ему это удаётся: он может час молчать, пока с ним не поделятся хоть капелькой запрятанных где-то в глубине души чувств. Поэтому, подумав, Сяо больше не юлит: — Даже Моракс давно не искал встречи со мной, полностью окунувшись в людскую жизнь. А ты продолжаешь… — Сяо делает неопределённый взмах рукой, словно пытаясь выхватить из воздуха нужные слова. — Проделываешь весь этот путь из Мондштадта. А если нет, то передаёшь с ветром свою музыку, чтобы я мог хотя бы заснуть, забывая о карме, и не чувствовал себя так одиноко. Последние слова даются тяжело, долгие столетия Сяо в принципе не понимал, что такое «одиноко», а теперь вот, благодаря Венти, понимает. А ещё понимает примерно… семь базовых эмоций. Венти считает, что это победа. Да и как бы они ни кидались колкостями, сейчас Сяо благодарен, что Венти здесь, и в глубине души уже понимает, почему тот так вовремя оказался рядом. — Я собирался наведаться к тебе через несколько дней, но ветрам этой долины, кажется, надоело за тобой наблюдать, и они рванули прямо в Мондштадт, чтобы сообщить мне, что ты опять играешь в самоубийцу. Сяо усмехается, закатывая глаза. Так вот почему какое-то время не чувствовалось ни единого порыва ветра: стихия, которая немного ему подчинялась, решила его же и спасти, значит. И от понимания того факта, что Венти пришёл на помощь по первому зову ветра, внутри Сяо как будто рождается свет, хотя Венти толком ещё ничего не сделал. А он, между прочим, впервые здесь исключительно за тем, чтобы облегчить страдания Сяо. Было бы неплохо, конечно, если бы он явился чуть пораньше и помог расправиться с демонами, но всё же это ноша Сяо, и не следует об этом забывать. — Ты драматизируешь. — Да, я драматизирую! — Венти вновь становится самим собой и вскакивает на ноги. — Я даже ни капли вина сегодня выпить не успел, а вчера написал замечательную балладу, а ты… — Сыграешь мне? Сяо перебивает его настолько неожиданно и бесцеремонно, что Венти зависает, медленно моргая и опять садясь на землю. За этим забавно наблюдать. Барду с языком без костей, кажется, нечего сказать, какая ирония. Ощутив, что силы уже немного возвращаются к нему, Сяо садится, чтобы не смотреть на Венти снизу вверх. А тот оттаивает и смотрит прямо в глаза, пытаясь понять: Сяо его так заткнуть хотел или ему действительно послушать хочется? И, кажется, выражение янтарных глаз настолько красноречивое, что Венти всего лишь материализует в воздухе лиру, пересаживается на самый край скалы и начинает бездумно перебирать струны, словно это необходимо ему для подготовки. И уже от этого умиротворение начинает понемногу окутывать Сяо. Незамысловатая мелодия всяко лучше тишины. Настроившись, Венти начинает петь. Честно говоря, Сяо не вслушивается в слова. Его исцеляет один лишь голос, который всегда оказывается действеннее любого музыкального инструмента в руках Венти, даже флейты. В такие моменты Сяо не понимает, как его вообще мог раздражать этот похожий на звон колокольчика тембр. Они столько раз подходили к какой-то непонятной грани, что уже не счесть. Но не переступали её, и у каждого были на это свои причины. Так что Сяо осматривает Венти уже привычным внимательным взглядом, не боясь встретить ответный. Белый шёлк чулок и правда испачкался в травяном соке, внешне превращая этого поэта во всё более и более приземлённое создание. Хотя больше Сяо нравится наблюдать за тем, как тонкие пальцы задумчиво перебирают струны, а чуть ли не светящиеся глаза внимательно смотрят куда-то в небо. — Очень красиво, — произносит Сяо, когда Венти замолкает и поворачивается как будто в ожидании вердикта. — Я так и знал, что ты не слушал! — торжественно и вместе с тем оскорблённо произносит Венти. Сяо в замешательстве. Вообще-то, два этих слова — верх похвалы, которую можно от него услышать и едва ли он бы сделал такой комплимент Венти пару лет назад. Чего он возмущается? — Это не новая баллада, а та, которую я тебе уже играл в прошлый раз. Всё с тобой понятно. — Это отменяет тот факт, что песня красивая? Сяо не составляет труда сделать вид, что ему вовсе не стыдно за такой очевидный прокол. Он всё ещё вроде как умирающий, его вообще попрекать нельзя. С другой стороны, вряд ли кто-то оказывает должное внимание песням Венти и стоило бы проявить больше уважения. Со вздохом Сяо пододвигается к нему и спрашивает: — А новую не споёшь? В конце концов, если бы я «не играл в самоубийцу», ты мог бы сейчас спокойно распевать её в таверне и пить на подкинутую мору. — Нет. — Лира растворяется в воздухе, и Венти утыкается локтями в колени. — Я не собирался её никому петь. Даже тебе. Просто захотелось добавить своему якобы возмущению немного пафоса. Ну ты знаешь. Венти болтает ногами в воздухе, опасно наклоняется вперёд, и Сяо сперва ни о чём его не спрашивает. Несмотря на собственную скупость на эмоции, изменения в настроении Венти он чувствует как-то интуитивно. Со стороны кажется, что у этой ходячей катастрофы оно меняется каждую минуту. Но Сяо чувствует: Венти всегда плохо. Просто иногда он позволяет себе стать немного серьёзнее, показать настоящие чувства другим. К тому же, Сяо и Венти знают друг о друге всё, в основном от одного и того же источника информации (чьё имя начинается на Мо и заканчивается на ракс), и потому просто молча сочувствуют в тот или иной момент. Или не очень молча. — Тебе всё ещё больно? — осторожно спрашивает Сяо, чувствуя обязанность как-то помочь Венти в ответ за всё то, что он сделал. И одновременно ненавидит себя сильнее за то, что посмел упрекнуть Венти в выбранном способе забыться. — Отсюда небо кажется ещё ближе, — задумчиво произносит Венти, глядя на сверкающие звёзды. Сяо же воспринимает это как просьбу не лезть в душу. И они вновь начинают говорить о звёздах. Наверное, это единственная тема, в которой нет острых углов, недомолвок, однако печальных воспоминаний хватает. Сяо становится всё спокойнее на душе, чужие молящие голоса больше не заглушают стук собственного сердца. Вместе с тем голос Венти наполняется всё большей усталостью, и Сяо мысленно уверяет себя: едва звёзды побледнеют и на горизонте пробьются первые лучи солнца, он грозным тоном отправит Венти отдыхать и восстанавливать силы. И желательно подальше от самого Сяо. Венти начинает мурчать себе под нос какой-то напев о звёздах и Селестии, а Сяо узнаёт в нём довольно древние мотивы. Он смотрит вверх и ему кажется, что скопление звёзд, похожее на огромный цветок, начинает сверкать в такт мелодии и сами небеса обласкивают Венти своей энергией в благодарность за память о них. — Оно болит чуть меньше, чем всегда, — всё же шёпотом отвечает на вопрос Венти, закончив петь и опустив голову. Сяо кажется, что он вот-вот услышит всхлип. Но через несколько секунд Венти глубоко вздыхает и поднимает голову, улыбаясь как ни в чём не бывало. — А что насчёт тебя? — Тоже чуть меньше, чем всегда. И, глядя Венти в глаза, Сяо осторожно накрывает его ладонь, лежащую в траве. Он и раньше иногда так делал, так что это перестало быть чем-то сверхъестественным и Венти просто переворачивает ладонь, чтобы переплести пальцы с чужими. Это в первый раз он искренне изумился, что Сяо не просто не был против прикосновения, но сам был его инициатором. И совершенно внезапно, даже для самого себя, Сяо улыбается. И ведь не знает почему, не то чтобы даже у Венти сейчас был повод улыбаться, но он улыбкой строит вокруг себя защитные стены, а Сяо в принципе никогда не понимал, что такое улыбка. Просто вся жизнь у них — сплошная печаль с мимолётными проблесками тепла. Но, честно говоря, Сяо бы очень хотелось, чтобы эти проблески наконец-то превратились в полноценный свет. А до Венти наконец-то доходит, что изменилось в лице Сяо. — Ты улыбнулся! Поверить не могу! — Венти и сам расплывается в улыбке и вдруг крепко обнимает Сяо, заваливая его в траву. — Тебе очень идёт улыбка, погоди, дай я запомню, как это. Сяо не уверен, что ему следует делать, а потому спокойно лежит, не отвечая на объятие, но и не отталкивая Венти. Что уже ещё одна маленькая победа. Венти запускает пальцы ему в волосы и долго-долго вглядывается в лицо Сяо, будто бы видит в первый раз. Либо же в последний. — Пообещай мне, — внезапно серьёзно говорит Венти, — если однажды я не успею… Пообещай найти себе место хотя бы среди звёзд. Просьба короткая, но Сяо сердцем слышит, сколько всего прячется за ней. И этот искренний страх, привязанность и что-то ещё, пока что для Сяо непонятное, невозможно игнорировать. И Сяо стаскивает зубами с руки перчатку, поглаживает Венти по тёплой щеке, впервые ощущая мягкость его кожи. — Обещаю.