Два способа согреться в Снежной

***

      Ноги утопают в вязкой глубине мягкого сыпучего снега. Ветер рвано треплет волосы и продувает уши насквозь. Морозный воздух до легкой боли щиплет каждое открытое место на коже. Движения становятся всё более скованными, каждый шаг даётся с трудом по крутому подъёму обледенелых каменистых скал.       — Вы точно знаете, куда идти?       Покрасневшие от холода пальцы неуклюже пытаются развернуть карту. Потрепанную, влажную от попавшего на неё снега бумагу безжалостно терзает порывистый ветер. Впрочем, она сейчас бесполезна — известные ориентиры окутаны плотной стеной колкого снега. Всё белое вплоть до расстояния вытянутой руки настолько, что яркая белизна слепит глаза, сощуренные из-за острых снежинок, будто нарочно стремящихся прорезать роговицу. В такую погоду лучше друг от друга не отходить.       — О, нет… — отмороженные пальцы, отказываясь слушаться, были не в состоянии держать достаточно крепко тонкий пергамент, который резко подцепил воздушный поток и унёс в неизвестном направлении, тут же скрыв за снежной пеленой.       — Беннет! Не-ет! Плохой идеей было доверить ему карту…       — Простите, ребята… — неудачливый искатель приключений принялся обеспокоенно извиняться.       — Думаю, нужно возвращаться, скоро стемнеет, мы совершенно не знаем местности, — обратился ко всем Чжун Ли, трезво оценивая ситуацию, в которой они находились.       — Но ведь мы так далеко зашли… — Сахароза расстроенно посмотрела в спину идущего впереди Альбедо.       — Нет-нет-нет! Это может быть опасно! — умоляюще вскрикнула Паймон, схватив Путешественника за шиворот, оттягивая его назад.       — Мы уже близко. — твердо произнёс алхимик, продолжая идти вперёд.       — Ха-ха, кажется, будет весело! — ухмыльнувшись в предвкушении, Тарталья похлопал Чжун Ли по плечу.       — Э-это… лавина! — из последних сил сопротивляясь ураганному ветру, Сахароза обернулась к остальным. — Держитесь друг за дру…       — А-а-а-а-а!

***

      Тарталья очень нехотя разжал ладонь, сжимающую руку Чжун Ли. Порыв стих, но метель всё ещё не отступала, беспорядочно кружа снегом в воздухе.       — Кха-кха, кажется, нас разделило, — громко прокашлялся Чайлд, сидя в сугробе, отряхивая снег с плеч и волос.       — Надеюсь, с ними всё хорошо, — Чжун Ли поднялся на ноги, осматриваясь.       — Уверен, ведь наш дорогой Путешественник с ними, — успокоил его Чайлд — Итэр был одним из немногих, чью силу Тарталья признал.       — Ты прав, — выдохнул тот, хотя беспокойство никуда не ушло.       — Немного стихло, но, судя по всему, это ненадолго, буря вот-вот вернётся. Нужно как можно скорее найти укрытие, — Тарталья коснулся предплечия всматривающегося вдаль архонта и потянул на себя, поторапливая скорее выдвигаться.       Небо на глазах затягивалось чернеющими и сгущающимися тучами, ветер вновь усиливался, завывая и гудя; из-за плотной снежной завесы было совершенно непонятно, в каком направлении двигаться, отчего двое отправились наугад.

***

      Посчастливилось достаточно быстро отыскать пещеру, в которой мужчины успели укрыться перед тем, как буря настигла с новой силой. Помещение, если его можно так назвать, оказалось достаточно сухим и пригодным для того, чтобы переждать пургу, хоть места было и маловато. В центре располагалось пепелище от костра и бережно собранная подстилка из сухой травы и листвы — очевидно, здесь не впервой кому-то укрываться.       Яркой вспышкой золотистые кристаллы появились словно из ниоткуда, излучая благородный переливающийся свет, к которому словно тянуло прикоснуться, ощутив на кончиках пальцев тепло и в то же время могущество. Чайлд завороженно смотрел в статную спину властелина камня, который вмиг запечатал выход с помощью гео-элемента, продуманно оставив небольшую щель, чтобы свет и кислород могли поступать в достаточном количестве.       — Та-ак, нужно осмотреться и подготовить материалы пригодные для костра, — с этими словами, через силу убедив себя прекратить пялиться, Тарталья прошёл внутрь, потирая руками. — Неизвестно, сколько ещё продлится снежная буря.       — Скажи, Чайлд, ты ведь специально увёл нас от остальных? — завершив со входом, обернувшись, вдруг совершенно спокойно поинтересовался Чжун Ли низким тоном.       — Хе-хе, а вы умны, что в принципе и ожидалось от Моракса… — особо не намереваясь скрывать свой уже расколотый план, с хитрым прищуром улыбнулся Чайлд, который согласился присоединиться к экспедиции лишь потому, что сказали, что в команде будет Чжун Ли.       — Что тебе нужно? — желая узнать, что мог задумать Предвестник Фатуи, спросил он напрямую в своей привычной серьёзной манере.       — Я всего лишь нашел достойного противника, — не стал юлить парень, наигранно печально разведя руками. — Хах, но задумка сразиться провалилась, как только мы оказались в этой непригодной для хорошего боя крохотной пещере.       — Ха-ха-ха… — аристократично рассмеялся шеститысячелетний архонт, уяснив, что этого парня кроме сражений, в действительности, мало, что заботит. — Вы — дети, такие смешные.       — К слову, я уже далеко не ребенок. Может, показать вам? Хех, — ухмыльнувшись, повёл бровью Чайлд, сочтя подобное обращение к себе за вызов.       — Гхм… — Чжун Ли, немного замявшись, смущенно кашлянул в облаченный в перчатку кулак, оглядев тело высокого, широкоплечего парня, который был немного крупнее него самого.       Тарталья звонко рассмеялся, заметив скользящий по его телу пристальный взгляд архонта, и горделиво задрал голову вверх, расплывшись в широкой улыбке.

***

      — А-агрх! Никогда не хотелось иметь пиро глаз бога так сильно, как сейчас, — раздраженно пробурчал Чайлд себе под нос, сидя на корточках перед кучкой веток и сухой травы, чиркая вконец отсыревшими спичками из-за снега, предательски засыпавшегося в карман во время снежной бури.       Наблюдая эту картину, властелин камня заботливо окружил своими ладонями руки Чайлда, ограждая их от сквозняка, тянущегося по всей пещере. Предвестник поднял удивленный взгляд на склонившегося над ним архонта, на автомате чиркнув ещё раз — их лица тут же осветились вспыхнувшей спичкой словно по волшебству. Парень застыл, глядя на мягкие черты лица архонта, но вдруг, опомнившись, всполошился, ведь нужно было скорее поджечь подготовленный розжиг, пока спичка не погасла. Всё же удалось развести небольшой огонь из того, что под руку попалось, собрав по пещере всевозможные мелкие ветки и прочий мусор.       — Такого не хватит надолго… — вздохнул Чжун Ли, осматривая небольшую кучку материалов, хоть как-то пригодных для костра, и добавил к ней пару книг, что были у него с собой. — Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например — не читать их… Кажется, так говорилось в одном романе, на который я наткнулся в библиотеке Ли Юэ… Всё же люди удивительны.       — Огонь не только сжигает, но и согревает… — Тарталья поднял свой взгляд на Чжун Ли и, тепло едва заметно улыбнувшись уголками губ, взял одну из книг и аккуратно подбросил её в огонь. — Эту я уже читал, хе-хе…       Шаловливые языки пламени тут же потянулись к новому и, словно желая поскорее с ним ознакомиться, жадно принялись за бумагу, которая постепенно начала тлеть, охваченная огнём, оголяющим всё новые стремительно чернеющие, сворачивающиеся под действием высокой температуры страницы, будто растворяющиеся одна за другой. Двое молча смотрели, как костёр пожирает чьи-то кропотливо выстраданные труды, благодарно одаривая их теплом и уютом.       — Интересно, сколько времени мы уже здесь? Снаружи уже скорее всего ночь, это можно понять по тому, как снизилась температура, — рассудительно отметил Чайлд, устраиваясь возле огня на соломенную подстилку, оставленную здесь предыдущими гостями. — Нужно постараться растянуть этот жалкий запас. Садитесь рядом, теплее будет, — добавил тут же он, обращаясь к архонту, пригласительно качнув головой.

***

      Они разместились возле огня, облокотившись друг на друга спина к спине, чтобы хоть как-то сохранять драгоценное тепло. Несмотря на то, что в пещере стало значительно теплее, при дыхании всё еще продолжали образовываться невесомые облачка пара.       Вокруг костра в тесной пещере витала тишина, окутанная лишь приятным, слегка гудящим звуком потрескивающего пламени. Застывшее спокойствие оживлял играющий на каменистых сводах трепет теней, отбрасываемых двумя, что, погруженные в собственные мысли, завороженно наблюдали за извивающимися языками пламени. В воздухе над костром суетливо словно мотыльки метались мелкие искорки, находя своё отражение в золоте глаз властелина камня и синеве очей предвестника, чьи руки были столь близко, что взгляд Чайлда невольно словно спотыкался о изящные пальцы архонта, стараясь побороть в себе желание придвинуть свою ладонь ближе, хоть краешком легонько коснувшись его. Забывшись на мгновение, он был уже готов сделать это ненароком, но тут же был возвращён в реальность голосом вдруг начавшего говорить архонта.       — Огонь столь прекрасен, но рано или поздно он угасает, как и всё в этом бренном мире. Ничто не вечно, эрозия жестока… Так ревностно цепляющиеся за жизнь языки пламени похожи на нас. Исчерпав себя, им суждено исчезнуть, став тлеющими угольками, от которых в скором времени останется лишь горстка серого пепла, словно воспоминания, которые неизбежно подхватит ветер и беспощадно растворит в пространстве. Воспоминания — часть души всего сущего, вместе с их исчезновением, мы теряем часть себя, вплоть до того, что можем забыть, кем мы были и кем мы являемся, — глубоко вздохнув, Чжун Ли сделал паузу, будто погрузившись в себя. — Время словно огонь, в котором мы сгораем — красив, но разрушителен.       — Не кажется ли тебе всё это слишком пессимистичным? — с сомнением поинтересовался Чайлд. — Огонь в сердцах движет нами, и чем ярче пламя, тем сильнее стремление жить. Разве не это называется смыслом, а? Великий властелин камня? Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ожидание своего собственного исчезновения…       Не договорив, Тарталья почувствовал легкую дрожь спиной — недолго думая, из любопытства он, опершись на одну руку, немного отклонился назад так, чтобы было видно лицо своего компаньона, который с губами цветом отдающим в синеву, глядя на еле живой огонь, подрагивал от холода, сохраняя при этом невозмутимый вид.       — Погодите-погодите, вы дрожите? Как же столь могущественный архонт мог замерзнуть? — с легкой иронией в голосе удивился Тарталья, привыкший к жутким морозам Снежной с самого детства.       — Будучи архонтом, не испытывал ничего подобного. Оказывается, человек столь хрупок… Хоть я и создал это тело значительно крепче человеческо… — всё так же спокойно и рассудительно ответил Чжун Ли.       — Ха-ха. Похоже, вы ещё многого не знаете о смертном теле… А такое вы тоже не испытывали? — обернувшись, Тарталья что-то шепнул теплым воздухом ему на ухо. — О… вы не представляете, насколько выносливым оно может быть…       — Думаешь, свои шесть тысяч лет я провёл лишь в рассуждениях? — без колебаний ответил архонт.       — Вот как… Мне по душе ваш ответ — как ни погляди, атмосфера располагает к откровениям… — недвусмысленно протянул Чайлд. — Что ж, вы учили меня обращаться с палочками, (до сих пор удивляюсь, как только ими едят в вашей стране) теперь самое время мне побыть вашим учителем, дражайший господин Чжун Ли.       Тарталья снял с себя шарф и заботливо накинул его на шею товарища, которого тут же окружил уют и смущающе приятный аромат, напоминающий корицу — теплый, сладковатый, обволакивающий.       — Благодарю, но… как же ты сам? — немного озадаченно уточнил Чжун Ли, приятно удивленный проявлению подобной доброты к себе, подтянув рукой шарф так, чтобы уткнуться в него замерзшим носом.       — Мой друг, это закалка! Знаете, в Снежной лютые морозы, такие, что никакая меховая одежда не спасает, — Чайлд ухмыльнулся, запустив руку к себе за пазуху. — Есть два надежных способа отогреться на моей родине…       — М?       — А вот, собственно, первый! — Тарталья потряс вынутой флягой так, что внутри что-то бултыхныло. — К слову, я ношу небольшой запас всегда с собой, никогда не знаешь, когда может настигнуть буря…       — Что там?       — Водка.       — Водка? — с сомнением повторил Чжун Ли доселе незнакомое ему название. — Хм-м, интересно, впервые слышу о подобном зелье.       — А-ха-хах, — рассмеялся Чайлд под громко чпокнувший звук, который издала выдернутая резиновая пробка. — Ну-у, в принципе можно и так назвать… И у этого зелья есть кое-какие побочные эффекты… Если выпить слишком много, можно превратиться в свинью, хотя… впрочем, нам это не грозит… Но согревает получше любого костра. Позволите угостить?       Сделав глоток первым (почтенно, в знак того, что «зелье» не отравлено), Тарталья через плечо протянул Чжун Ли флягу с согревающим напитком; архонт принял её и, оглядев ёмкость, поднес горлышко к губам. Едва отведав незнакомый напиток — передёрнуло. Он тут же закашлялся — обожгло горло так, что на глазах проступили слёзы; тепло разлилось по груди и жарким комом опустилось вниз, вызвав прокатившуюся по всему телу волну дрожи.       — Кха-кха, это же… — сиплым голосом с трудом выдавил из себя архонт, но быстро пришел в норму, и, впечатленный мощным согревающим эффектом, продолжил, вернув флягу Чайлду. — Значительно крепче нашего байцзю, гхм…       — Ха-ха, вы никогда не пили ничего крепче вина? — звонко захохотал Чайлд. — У нас на родине — это обычное дело. А вот про медведей с балалайкой — глупые выдумки.       — Серьёзно? Слышал, что в Снежной жители настолько суровы, что держат у себя в домах ручных медведей, а некоторые особи даже обучены игре на балалайке… — вполне серьезно заявил Чжун Ли.       — Ха-хах, да кто вам такую глупость рассказал? — Тарталья продолжал заливаться смехом. — Моракс, с тобой весело!       — Да-а… Не важно… — немного печально задумавшись, он решил не упоминать свой недавний разговор с Ху Тао, которая убедительно втирала ему похожие на правду небылицы про далёкую снежную страну.       — Ну? Ещё по глотку? — Тарталья опрокинул ещё, занюхнув рукавом. — А-а-агрх! Хорошо!       — Огненная вода… Так стоило бы её назвать… Хах, — Чжун Ли, улыбнувшись, сделал глоток, и сразу же за ним ещё один более смелый, слегка тряхнув головой, поморщившись при этом. — Добротно. Выпивка тем хорошее, чем приятнее компания…       — Хе-хе, семейный рецепт… Перец — согревает, а подмороженная клюква — придаёт приятный вкусовой оттенок.

***

      Распробовав настойку, мужчины коротали время за уютной беседой по душам, где никто не мог помешать их уединению. Фляга переходила из рук в руки, щеки румянились уже вовсе не от холода; речь стала мягкой, а тесная пещера превратилась в как-то по-домашнему родное место.       По телу разлилась нежащая истома, поддавшись которой, Чжун Ли плотнее облокотился на спину Тартальи, откинув голову назад на его плечо так, что его губы ненароком оказались возле уха рыжеволосого, каждым произнесённым словом вызывая у того легкие мурашки, всякий раз заставляя юного предвестника прикрывать глаза, балдея от тепла на своей шее.       Стараясь не отвлечь от рассказа властелина камня, Тарталья собрал зажатые меж их спинами, длинные, завязанные в хвост, волосы брюнета и, аккуратно вытянув их из-за плеча, на мгновение прислушался, боясь негативной реакции на подобные прикосновения, но Чжун Ли не подал вида, что что-то не так. Расценив это в качестве разрешения слишком увлеченного беседой архонта, он провёл по их длине, любуясь, как они переливаются в свете пламени, соскальзывая с его пальцев.       Моракс рассказывал что-то про устройство Ли Юэ, что-то про справедливость и контракты, что-то о самих архонтах и далёком прошлом, но Тарталья разбирал лишь отдельные слова: всё, что он слышал — приятный бархатный голос над его ухом, который хотелось продолжать слушать, играючи перебирая шелковистые волосы властелина камня.       — Никогда не подумал бы, что когда-либо окажусь с тобой вдвоем в пещере, на пару выпивая неизвестный мне ранее напиток. Напоминает вечера, когда мы проводили время с моими старыми добрыми друзьями… — закопавшись носом в мягкую ткань шарфа Тартальи он вдруг спросил. — Ты говорил, что способа два, какой же второй?       — Вам действительно интересно? Или вы ещё не отогрелись? — с хитринкой произнёс фатуй, искоса взглянув на лежащего на своём плече разомлевшего мужчину, обронив его волосы.       — Если я спрашиваю, значит, мне интересно, — с этими словами, архонт протянул Чайлду опустошенную флягу.       — Ха-а… Как скажете. Он работает лучше, если применить его после первого… — промурлыкал предвестник и, схватив его за запястье протянутой руки, ловким движением вдруг оказался прямо над Чжун Ли — фляга звонко упала на пол, откатившись в сторону по каменистому полу. — Прямо как сейчас…       Последние угольки умирающего костра дотлевали, обращая всё в полумрак, но этого света было достаточно для подрагивающих, слившихся воедино теней, отбрасываемых двумя застывшими друг перед другом посреди пещеры. Вплотную приблизившись, Тарталья остановился прямо перед лицом архонта, всё крепче сжимая его запястье. Взгляд предвестника был скрыт тенью прядей волос, ниспадающих на его лоб, губы его изогнулись в ухмылке. Сбитый с толку Чжун Ли не пытался высвободиться, лишь смотрел на него широко распахнутыми глазами из-под темных ресниц.       — Чайлд, что ты делаешь? — сквозь сбившееся дыхание, непонимающе вдруг выдал румяный архонт, не двигаясь.       — Показываю второй способ, что же ещё? — непринужденно ответил Чайлд, свободная рука которого уже настойчиво поглаживала член архонта через ткань его брюк; сам он приблизился к его уху, обдавая жарким воздухом, и продолжил дразнящим шепотом. — Признаюсь, я искал сражения с вами, но я знаю и кое-что получше…       Нарочно оставив фразу незавершённой, Чайлд провёл влажным языком по шее архонта и легонько прикусил краешек его уха, отчего с губ властелина камня слетел непроизвольный вздох, услышав который, Тарталья впился в его нежную кожу, продолжая настойчиво скользить рукой по члену архонта.       — Погоди… — Чжун Ли, желая ослабить его напор, уперся свободной рукой в грудь парня, и, казалось, почувствовав это, тот отступил, позволяя ему перевести дыхание.       Чайлд отстранился, разглядывая румяное лицо властелина камня, но запястье не отпустил — вместо этого, широко улыбнувшись, не произнеся ни слова, вдруг примкнул к приоткрытым губам разомлевшего брюнета, заставляя их раскрыться ещё больше. Чжун Ли сквозь влажные касания, попытался отодвинуть его от себя, надавив сильнее, но тот не поддавался, продолжая жадно сминать его губы.       Юноша приятно двигал языком, мягко касаясь языка архонта — каждое такое оплетающее движение отдавало жарким, ноющим чувством в паху. Веки опустились на прежде удивленно распахнутые глаза, погружая в обволакивающую, теплую мглу. Рука, упирающаяся в грудь, вдруг ослабла, пальцы ухватились за край пиджака, оставив попытки препятствовать близости. Утонув в ощущениях, властелин камня подался немного вперед, отвечая на поцелуй.       — Ха-ха, неужели вы поверили? — вдруг резко отстранившись, играючи поинтересовался Чайлд, вытерев ухмыляющийся рот рукавом.       Не дожидаясь ответа, небрежно похлопав по ткани брюк, отряхивая колени от соломы, Тарталья уселся немного в стороне и, облокотившись спиной о каменную стену, вальяжно согнул одну ногу, состроив при этом надменно-безразличное лицо; а у самого сердце так и рвется из груди, казалось, ещё немного, и вырвалось бы наружу.       «Что я делаю, черт возьми? Не припомню, чтобы алкоголь творил со мной подобное», — накрыв глаза ладонью, немного раздраженно отчитал себя юноша, привыкший держать ситуацию под контролем, чувствуя начинающую напрягать тесноту в штанах. — «Впрочем, получилось весьма занятно, хех…» — немного остыв, он приоткрыл один глаз и украдкой бросил взгляд на архонта, который, по его мнению, сейчас должен был выглядеть крайне растерянно.       К его удивлению, ситуация сложилась немного иная. За свою долгую жизнь властелин камня хоть и не смог научиться полностью понимать человеческую натуру, но правду от лжи он с легкостью умел отличать с присущей ему проницательностью. И сейчас он почувствовал, как еле заметно подрагивали уголки губ предвестника, какой ненастоящей была наигранная холодность в его словах, за которой скрывалось пылкое биение сердца юноши.       — «Человеческая жизнь так коротка, чтобы тратить её на ожидание» — не ты ли меня этому научил? — опустившись на пол рядом с Тартальей, вкрадчиво напомнил ему Чжун Ли, положив руку на его грудь. — Твоё сердце сейчас стучит так быстро…       — С каких это пор архонта интересуют утехи смертных? — всё ещё пытался держаться предвестник.       Лоб покрылся испариной. Его игру приняли, но как бы не вышло так, что в ловушке оказался он сам. Тарталья хотел было что-то ещё выдать, но Чжун Ли уже подтянул его к себе за подбородок и занял губы Чайлда поцелуем.       Не растерявшись, руки предвестника ловко скользнули под плащ архонта — Тарталья нагло ухватился за его ягодицы и, подтянув к себе, усадил на свои колени. Губы влажно сминали чужие губы, то глубоко впиваясь, то лишь едва касаясь их вскользь, то мягко покусывая. Ладони Чайлда жадно оглаживали бёдра Чжун Ли, втискиваясь в упругую кожу. Сбитое дыхание вырывалось невесомыми облачками пара вместе с тихими, томными вздохами.       На мгновение затерявшись в нежности, Тарталья почувствовал, как чужое тепло на губах вдруг исчезло — открыв глаза, он увидел перед собой смущенное лицо Чжун Ли, который поправлял мешающие, выбившиеся пряди шелковистых волос, аккуратно заправляя их за ухо с поблёскивающей серьгой. В этом изящном движении не было ни капли пошлости, но отчего-то этот вид невыносимо возбуждал. Тарталья продолжал молча завороженно смотреть на его румяные щеки, влажные губы, которые наполнились цветом из-за его поцелуя; на шею с оставленной им небольшой розоватой отметиной; и глаза таинственного, словно светящегося изнутри оттенка с аккуратной алой линией на нижнем веке.       Даря томный взгляд из-под полуприкрытых век, Чжун Ли запустил пальцы в вырез ворота пиджака Чайлда, медленно ведя рукой вниз, расправляясь с застежками.       — Хо… Какой вы нетерпеливый… — вновь ухмыльнувшись, пропел Тарталья и накрыл своей ладонью руку Чжун Ли, остановив его.       Он аккуратно стянул с неё перчатку, открыв аристократичного вида, изящные пальцы, и поднес их к своим губам, дыхнув несколько раз на них жарким воздухом, отогревая.       — Так и знал, что холодные… — прошептал он, прижавшись к его всё таким же ледяным пальцам.       Пересчитав легкими поцелуями каждую костяшку его руки, Тарталья заметил, что тот еле заметно сжал пальцы, будто желая отнять у него свою руку, ощущая некую неловкость. Эта реакция словно провоцировала Чайлда, он развернул его кисть и провёл языком по нежной кожи запястья и ладони, закончив кончиком указательного пальца, который тут же оказался у него во рту.       Продолжая обсасывать палец, он поднял взгляд на архонта, чтобы насладиться его видом: умоляюще приподнятые брови вверх, кончики пальцев свободной руки, притронувшиеся к нижней губе приоткрытого рта, туманный взгляд из-под густых ресниц.       Видеть властелина камня, обычно незыблемо серьёзного и рассудительного, таким, казалось чем-то невыносимо притягательно-манящим — Чайлд провёл большим пальцем по влажным после поцелуя губам архонта и, схватив за ворот свой пиджак, чуть ли не сорвал его с себя, бросив на пол рядом с ними. Светлая, закалённая кожа молодого рельефного тела, покрытая шрамами — следами многочисленных сражений, что оставили надолго на ней эти, казалось, жуткие рубцы, будто светилась в полумраке пещеры; но шрамы эти ему чертовски шли, словно делая Чайлда ещё более соблазнительным, подчеркивая его пылкую натуру.       Расправившись с пиджаком, он ухватил Чжун Ли за плечи и, развернув, повалил его на спину, вмиг оказавшись сверху. Тот не успел ничего понять, как губы предвестника уже оказались на его шее, покрывая поцелуями, а пальцы торопливо расстегивали пуговицы его брюк, которые в следующее мгновение уже были отброшены в сторону.       На стройных ногах лежащего на спине архонта остались высокие носки на подтяжках — черных, соблазнительных ремешках, перетягивающих икры. Полы длинной, не так давно идеально выглаженной рубашки, через которую едва заметно просвечивали аккуратные соски, отчасти прикрывали пах. Тарталья поднёс свою руку к губам, и, ухватив зубами за край, стянул с неё перчатку.       Пальцы тут же подлезли под ткань рубашки, скользя по голой коже архонта, оставляя следы жара на ней под развратный шёпот на ухо. Теплые ладони мягко сжали бока; кончики пальцев щекотно прошлись по рёбрам, пробравшись выше, и стиснули грудные мышцы, приятно массируя их; большие пальцы остановились на затвердевших от возбуждения и холода сосках и описали окружность, слегка теребя выпуклые горошины, заставляя архонта выгибаться, томно вздыхая всякий раз, когда приятные касания сильных рук, таких теплых… оказывались на его коже.       Тарталья плавно сполз вниз, с силой сжав бедра Чжун Ли, который хотел было его остановить, но было поздно - губы юноши уже ласкали чувствительную кожу внутренней поверхности бедра, подбираясь всё ближе к паху. Архонт лишь ухватился за рыжие волосы, сжимая густые пряди. Под томные постанывания, Чайлд сочно облизывал кожу, оставляя на ней дорожки засосов, так прекрасно, по его мнению, украшающих молочно-бледную кожу властелина камня.       Наконец, подобравшись достаточно высоко, Тарталья подцепил пояс нижнего белья и провел пальцем по его краю, словно нарочно изматывая его и себя ожиданием. Он поднял свой взгляд выше, чтобы увидеть выражение лица архонта, обнажив его упруго качнувшийся эрегированный член.       — Хо… Что за вид, господин Чжун Ли? — глядя снизу на его подрагивающий член с блестящей от выделившейся смазки головкой на фоне его раскрасневшегося лица и растрепанных волос. — Вы так долго не протяните. Хотите, чтобы я что-то сделал с этим?       — А-агх… — Чжун Ли вздрогнул, зажмурившись, почувствовав, как его член вдруг обхватили мягкие губы, скользя языком по чувствительной головке.       — Ну же, не отворачивайтесь, смотрите же сюда, — привлекая к себе внимание донельзя смущенного архонта, обхватив ствол члена рукой, парень, развратно пихнул его себе за щеку, елозя головкой из стороны в сторону.       Чжун Ли послушно приоткрыл глаза и увидел, как тот обсасывает его мокрый от слюны член, играет языком с головкой, водит им вдоль длины, дроча его рукой, заставляя из его груди вырываться такие странные постанывающие звуки.       — Вижу, вам нравится подобное, не стоило это скрывать, Моракс… — подразнивая, произнес Тарталья, заметив, как в его руке дернулся и весь напрягся член архонта, наблюдавшего перед собой столь пошлый вид обнаженного по пояс юноши.       Из груди архонта вырвался томный стон, вдруг ощутив, как Чайлд аккуратно просунул палец свободной руки в его анальное отверстие, массируя его тугие стенки, толкая палец внутрь него, продолжая сосать член. Не выдержав, Чжун Ли вжался пальцами в плечи предвестника, оставив розовые полосы от ногтей на его спине, затерявшиеся среди остальных шрамов. Горячая сперма заполнила рот парня, стекая по уголкам его губ. Медленно выпустив струйку спермы себе на пальцы, Тарталья размазал её по промежности архонта, введя уже сразу два пальца в него, плавно растягивая.       — Вам не стоит долго сидеть так, — неожиданно произнёс юноша и, уловив на себе непонимающий взгляд архонта, пояснил. — Пол здесь прохладный, думаю, так будет удобнее.       Чайлд притянул Чжун Ли к себе в объятья и ловко развернул так, что тот оказался сверху него. В такой позе, сидя верхом на его бёдрах, стало видно очертание, просвечивающего сквозь ткань его брюк крепкого стояка.       Тарталья приспустил штаны, демонстрируя партнеру во всей красе покрытый венками член, который тому предстояло принять в себя. Чайлд обхватил его ствол и пригласительно качнул им из стороны в сторону, зазывая присесть на себя. Разглядывая красивой формы, крепкий член, Чжун Ли протянул руку вперёд и, нежно коснувшись пальцем его головки, склонился и лизнул её кончиком языка, пробуя его.       Придерживая свои волосы, он взял его полностью и принялся сосать, двигаясь вверх и вниз, скользя губами по его длине. Тарталья, не ожидавший такого смелого жеста, раскраснелся, теряясь в мыслях, насколько он милый, когда делает подобные пошлые вещи с его членом. Архонт умело отсасывал, нежно обвивая его головку языком, сочно хлюпая размазанной по члену слюной, то усиливая движения, то замедляясь, дразня его, не позволяя кончить.       — Ах, стой… Я сейчас… — вдруг проскулил он и, ухватившись за затылок брюнета, стал поддталкиваться бёдрами, не в силах сдерживать желание кончить.        Член напрягся и, содрогнувшись, выплеснул всё накопившееся в рот архонта, который ещё раз описал языком окружность по его чересчур чувствительной после оргазма головке, отчего по телу Чайлда пробежала волна мурашек, и он не смог сдержать стона.        Приподнявшись, раскрепощённый выпитым алкоголем властелин камня приоткрыл рот и, высунув язык, выпустил полученную сперму на свою ладонь.       — Ха… Один — один… — облизнувшись, прошептал он, довольно улыбаясь. — Это нам понадобится…       Чжун Ли приподнялся, встав на колени над Чайлдом, и запустил руку себе между ног, смазывая себя свежей спермой, смешивая их семя вместе, томно дыша и громко выдыхая, когда его пальцы проскальзывали внутрь. Чайлд, не успевший отойти от оргазма, ощущал, как его пульсирующий член был готов кончить ещё раз лишь от одного этого развратного вида.       Прежде собранные в хвост волосы ниспадали на плечи властелина камня, из-за небрежно расстёгнутой переставшей быть идеально выглаженной рубашки виднелась сияющая бархатистая кожа с нежно прорисованным рельефом мышц на ней. Колышущаяся в движении ткань задевала краем рубашки его аккуратные соски, делая их всё более твёрдыми. Обнаженный, возбужденный, весь влажный член возвышался прямо перед лицом предвестника. Покрытая засосами бледная кожа изящных, разведённых в стороны бёдер так и манила к ней прикоснуться. Развратные, хлюпающие звуки скользящих в промежности пальцев властелина камня ласкали уши, возбуждая всё сильнее.       Сгорая в нетерпении, жаждая скорее засунуть свой член внутрь, сделав столь прекрасного архонта своим, Тарталья ухватил его за ягодицы и потянул на себя. Нащупав горячий член предвестника, Чжун Ли направил его, и, коснувшись головкой промежности, немного надавил, чувствуя, как его растягивает член, заполняя собой.       Туго войдя внутрь, Тарталья с нежностью плавно начал толкаться в него, стараясь поместиться полностью. Чжун Ли крепко обхватил широкую спину Чайлда, дыша жаром ему на ухо вперемешку с постанываниями, которые заполнили пещеру от испытываемых приятных ощущений. Наращивая темп, Чайлд впивался в его шею, оставляя яркие засосы до легкой, сладострастной боли.       Тарталья ухватился за ягодицы брюнета сильными руками, помогая всё глубже насаживать его на себя, сочно трахая его своим членом. Стало жарко, действительно жарко. Стоны вдруг стали громче, Чжун Ли весь напрягся, вцепившись пальцами в ставшую влажной кожу Чайлда. Чувствуя, что тот вот-вот кончит, Тарталья, сдерживающий всё это время свой приближающийся оргазм, прикусил нежную шею архонта, резко насадив его на себя, заполняя его горячей спермой, выплеснувшейся из пульсирующего члена. Вместе с ним, под протяжный стон капли вырвались из члена архонта, окропив живот и грудь предвестника. Чжун Ли, тяжело дыша в истоме, облегченно расслабился, закатив глаза от удовольствия.       — Я не согласен заканчивать ничьей, хе-хе, — прервав приятную тишину, игриво усмехнулся предвестник, заботливо вытерев большим пальцем слюнку, стекающую по уголку рта архонта.       — Чайлд, ты… — в изнеможении протянул Моракс, понимая, к чему тот клонит.       — Зови меня моим настоящим именем, — широко улыбнулся он, прижавшись к груди, сидящего на себе архонта. — Я — Аякс.       — Хах, теперь я уверен, Аякс, — Чжун Ли приобнял его в ответ, запустив пальцы в его мягкие рыжие волосы. — С тобой не замерзнешь…

***

       Буря утихла, разделённые искатели приключений встретились в лагере на входе в Драконий хребет в целости и сохранности.       — Эхей! Как хорошо, что с вами всё в порядке. Мы уже вас заждались! — Паймон радостно помахала двоим рукой. — Мы добыли материалы для Альбедо! А вы чем занимались? Надеюсь, этот наглец ничего не натворил? — бросив недоверчивый взгляд в сторону молодого предвестника, обратилась она к Чжун Ли, но тот несвойственно ему замялся, поправляя одежду. — Знаем мы, на что он способен!       — Схлестнулись в дуэли, — невозмутимо ответил за него Тарталья, солнечно улыбнувшись довольным лицом, и заботливо достал соломинку из волос Чжун Ли.       — Чайлд! Опять ты за своё! — выкрикнула фея. — Господин Чжун Ли, вы не простудились? У вас всё лицо горит!