Чертова дюжина

— Дверью будешь в другом месте хлопать. Сел рядом. Мне категорически не нравилось то, что происходило с Разумовским в последнее время. Дерзость, наглость, непонятные шатания с ночи до утра. Про таких обычно говорят что-то вроде «от рук отбился». Что ж, буду прибивать обратно. Диван рядом со мной примялся. Пахнуло алкоголем и костром. Я нахмурил брови и повернул голову, ожидая объяснений. — Я не желаю с тобой разговаривать, отстань. Могу просто пойти спать? День был… Хуйня, короче. — в конце он икнул и улыбнулся, пытаясь предотвратить гнев с моей стороны. — На колени. — в голосе была сталь, во взгляде холод. Церемониться с ним не было желания, особенно после подобного. — Олежа… Я еле стою на ногах, думаешь на коленях ситуация лучше? — опять улыбка. — Это приказ. Кряхтя, он свалился с дивана и кое-как сел, поджав ноги под себя. Пошатывался даже сидя, жалкое зрелище. А ведь я всегда старался быть не слишком строгим, использовать меньше наказаний, меньше проявлений контроля. Ошибка? О. получается, что именно она. И лучше бы приступить к ее исправлению. Я встал. Грубо схватил его за подбородок и слегка дернул вверх, чтобы создать зрительный контакт. — Солнце, я вроде сказал встать на колени, а не приземлить свою жопу на пятки, так? — сейчас главное не переборщить с холодом, это может напугать. Кивнул. Почти сразу после этого выполнил то, что требовалось от него изначально. Я убрал руку от лица, не переставая смотреть на пьяное нечто. Этот вечер он запомнит, гарантированно запомнит. Даже если выжрал ящик водки. Ну или чего покрепче. — Ты перестал воспринимать мои слова. Обращаешься на ты. Разрушаешь свою жизнь. Ничего рассказать не хочешь? Сережа отвел взгляд, повернув голову куда-то в сторону окна. — Гречкин сказал, что я достоин лучшего обращения к себе. И я… Ну типа. Согласен, что ли? — он заикался почти на каждой букве, но упорно продолжал смотреть в сторону. Пришлось присесть на корточки и сжать кулак максимально крепко. Бить Разумовского — последнее, чего бы я хотел. Ведь пазл сложился, эта ужасная фамилия — как недостающая деталь, точнехонько вставшая на пустое место. Злость кипела внутри, хотелось показать этому Гречкину где раки зимуют. И из него рака сделать. С собственной норкой на дне реки. — Я к тебе плохо отношусь? Ты так считаешь? — максимально нейтрально спросил я. Сережа повернулся и всхлипнул, положив голову мне на плечо. Сзади оборону держал диван, что позволило мне не опрокинуться. — П-погладьте меня… Прошу. — еле слышная просьба. — Встреча с Кириллом была плохой идеей. И еще алкоголь. Мы чуть-чуть, правда. — Ответь на вопрос, Сереж, — моя рука ходила вверх-вниз по его спине. — Я так не считаю. Кирилл считает. Что мне надо бежать. И так говорил… Ну, очень правдиво. И вот я так. Последние две недели балагурю. — недолгая пауза. — Гречкин посчитал, что так отношения быстрее прекратятся. Рука остановилась. — Знаешь… Меня волнует только то, как считаешь ты. И никто другой больше. Уясни это раз и навсегда. Если понял — можешь укусить, так уж и быть, — ухмылка, рука возобновила свой ход. Ответа не последовало. Лишь ровное дыхание с редким иканием.