Отказ двигателей

Третий день ноября, до календарной зимы совсем немного, до безвозвратной потери хореографа, кажется, и того меньше. Уже неделю она по запаху определяет, чем вчера закончился вечер и началось утро ее коллеги. Вплоть до градусов. Сегодня похмелялся коньяком. И, кажется, даже не дома. И не дома уже не первый день. Одежда не меняется четвертые сутки подряд. - Дань,- после тренировки женщина тянет в сторону своего сотрудника,- пойдем-ка покурим-ка. На задах “Хрустального” двое ежатся от ветра, создаваемого аэродинамической трубой криво распланированного пространства. Блондинка бесцеремонно забирается в карманы куртки Глейхенгауза, вынимая из одной пачку сигарет, из другой зажигалку. То, что он курит теперь, тоже не секрет. Этери не курит уже очень давно, сегодня, кажется, начнет. В конце концов начать нетрудно, когда который год во сне снится как втягиваешь горький голубоватый дым от тлеющей сигареты. И все еще бывает так хочется окунуться в эту сизую пелену никотинового отчаянья. - Эй, не смей!- Даня протягивает руку, чтобы вырвать из сжатых губ сигарету и тут же получает по пальцам тонкой сильной рукой. - Глейхенгауз, скотина, ты почему бухаешь без просыху?- сквозь зубы шипит начальница, одновременно щелкая зажигалкой у ядовитого кончика, обещающего временное расслабление. В ответ он молчит. Так же без слов забирает зажигалку, которую женщина вертит в замерзших пальцах, и опускает в куртку. - В общем, слушай внимательно, считай установкой от начальницы,- выдох с запахом табака прикасается к мужскому лицу, настолько она близко.- Тебе нужно прекращать пить, во-первых; и начинать ночевать дома, во-вторых. Девчонки от ароматов, которые того и гляди начнешь распространять на катке, могут и в обмороки начать падать. Ты взрослый человек и пример для них. Понял?! Сигарета в тонких пальцах с французским маникюром выглядит настолько неорганично, что Даня морщится, глядя, как ладонь вновь подносится к губам, чтобы в очередной раз наполнить легкие едкой отравой вязких смол. Ему лишь остается удивляться, как легко курит в глубокий затяг эта элегантная женщина. - Ты, вообще, где ночи проводишь, в кабаках?- делово интересуется Тутберидзе. - Нет,- коротко звучит в ответ. Никаких уточнений не следует. Блондинка чуть приподнимает бровь, ожидая какого-то продолжения, но мужчина молчит. - Сегодня вечером после тренировки поезжай домой. Мимо всех винных бутиков и отделов. Этери неспешно давит бычок о металлическое ограждение и озирается в поисках урны, куда можно выбросить окурок. Его сигареты она засунула в карман своей куртки. Удивило Глейзенгауза, что не отправила в мусорку вместе с выкуренной. - И не вздумай меня обманывать,- предупредила начальница.- Придешь завтра хмельной, считай, с работы я тебя уволила. Он молча смотрит на тающие на луже снежинки. Головы не поднимает. На темной шевелюре снег тоже медленно превращается в ледяные капельки. Женская ладошка с тонким ароматом сигаретного дыма прикасается к виску, стирая талую каплю. - Данечка, мне очень тебя жалко, но так нельзя. На работе так нельзя! Длинные пальцы прижимает к щеке сильная мужская рука, и в перегиб узкого запястья бьется горячий выдох слов: - Не могу я домой, Этери, не могу! Тем более быть там трезвым не могу. Один. Не могу! Куда угодно, с кем угодно! Не домой. Только не домой! Я хотел научиться жить сам, без нее. Но там все - мама! Даже кружки в сушилке стоят так, как она их ставила! Я не могу! - Дань, но жить-то все равно надо как-то учиться. Самому. Без мамы. И не вечно пьяным по чужим углам,- под ладонью колючая щетинистая мужская щека, когда он говорит, то чувствуется, как перекатывается мышца челюсти под буграми Юпитера и Аполлона. - Надо,- соглашается молодой человек, опираясь спиной на стену. Этери вытягивает пальцы из-под прижавшей ее руку мужской, царапаясь кожей о небритость. - Вот что, Данечка, дождись меня вечером после тренировки. Будем что-то думать и решать. Снова ежится на холодном, совсем зимнем ветру. Распахивает сильным движением пожарную дверь и заходит в полумрак коридора “Хрустального”. Что с этим потерянным мальчиком делать, она знать не знает, но и следить за погружением в бездну не хочет. А это значит только одно - что-нибудь придумается. Всегда что-нибудь придумывается, когда другого выхода нет. Хлопает дверью кабинета, закрывает на ключ и следом открывает настежь окно. Где-то глубоко, в нижних ящиках стола лежит зажигалка. Долго шарит и наконец извлекает узкую коробочку в металлическом корпусе. Щелкает, смотрит на появившееся пламя и тут же сбрасывает палец с кнопки. В пачке Глейхенгауза еще шесть сигарет. Без той, которую она закуривает в распахнутое окошко, будет пять. Докурит их и снова бросит. Ей не привыкать. "Бросить курить очень просто. Я делал это тысячи раз!"- Марк Твен. Человек знал, о чем писал.