Объеденённые пламенем феникса

Рождество — это праздник, который должны любить все. Семья, друзья, подарки, снег, камин, теплые напитки, передозы сладкого и невообразимые чудеса. Тем не менее, у каждой семьи свои традиции празднования Рождества. Каждый по-своему украшает дом, накрывает на стол, развлекается с семьёй и наслаждается праздником. Рождество — семейный праздник, а семьи бывают разными.

***

      — Джеймс, ты можешь просто подать мне шарик?!       — Если бы ты не вопила, как крыса, то подал бы! Дейзи и Джеймс ругались больше обычного. Они были такими братом и сестрой, которые воюют из-за одной конфеты, даже если есть целая корзина точно таких же. Почему? У них такой стиль общения. Они очень любят друг друга, но признают это только в моменты, когда одному нужно прикрыть другого. После бала чистокровных они начали ссориться постоянно и беспрерывно. Они не мирились, как делали это обычно. В любые другие дни один из них приносил конфеты, шоколад, напитки, еду, что угодно для того, кого обидел. Чаще мирился Джеймс, но иногда и Дейзи, хоть и грубо, но могла бросить в брата несколько его любимых шоколадных лягушек. Теперь они вообще не мирились, а просто находились в состоянии войны. И дело было в Джеймсе. Дейзи пыталась пару раз помириться с ним. Она даже пыталась поговорить, а не просто бросить извинения, но брат упёрся, как самый настоящий баран и не желал выходить на мировую. Она, конечно же знала, что дело в Авроре и в их расставании. Дейзи пыталась поговорить с Авророй, но она просто… Она просто заблокировала ее на день. Это было в стиле Авроры, поэтому Дейзи не обиделась, но все оставалось по-прежнему плохо. Она надеялась, что скоро они помирятся. Ведь, если бы они не значили ничего друг для друга, то не были бы такими злыми.       — Джеймс, Дейзи, перестаньте, — попыталась утихомирить их миссис Поттер. — Сейчас Рождество, а вы как кошка с собакой. Постарайтесь помириться, всё-таки, праздник. Джеймс бросил гирлянду, которую пытался повесить и ушел. Дейзи пошла за ним, вспомнив, что не менее упрямая и приставучая.       — Джеймс Флимонт Поттер, прямо сейчас ты послушаешь меня и поговоришь со мной!       — С чего бы?!       — С того бы! Сейчас Рождество, а ты просто… Ужасен! Ты отвратителен, Джеймс! Если ты так бесишься из-за Авроры, то помирись с ней. Я уверена, что она хочет этого не меньше, судя по ее злобным выходкам в последние дни.       — Да мне плевать на нее!       — Я вижу! Джеймс почему-то резко отстранился от сестры. Его как будто что-то напугало. Или ударило. Молоток свалился прямо на голову и перед глазами закружились звёзды. Звезда. Капелла.       — Просто… — смягчилась Дейзи, — вы дороги друг другу. Это видно. Но из-за гордости и упрямства, свойственного вам, вы почему-то это просто отвергаете. Поговорите, когда будете в Хогвартсе. Вам это нужно. Мне кажется, вы наговорили много того, чего говорить не собирались. Осознание медленно настигало Джеймса, как волна, которая растет с каждым метром и в конце концов обрушивается огромным цунами, чтобы снести. Именно так и произошло. Его накрыло и снесло.       — Возможно, ты… Права.       — Конечно же права, — самодовольно хмыкнула Дейзи. — Джеймс, сейчас Рождество. Наш любимый праздник. Пожалуйста, перестань быть засранцем и побудь немного… Моим братом. Один день.       — Да хоть неделю, Дав, — улыбнулся он. Впервые за несколько дней.

***

Блэки были огромной семьёй с огромными проблемами. Каждое рождество они собирались в главном поместье рода Блэк и делали вид, будто любви в этом доме больше, чем ненависти. Но это Рождество, благодаря Константе Нотт, будет другим. Константа не была домохозяйкой и ей все эти заморочки на кухне и в быту были не нужны, поэтому она пользовалась услугами эльфов на полную, хоть и была с ними нежнее многих других хозяев. Суматоха на кухне давала ощущение жизни, а музыка, которую Константа включала по радио была куда живее монотонных звуков заколдованных пианино и скрипки. Даже братья и сестра Блэк не ссорились в этот день. С самого утра они переняли волшебное настроение тети и танцевали вместе с ней, будто за дверями не стоит темная ночь, напоминающая их родное поместье. К счастью, на улице ярко светила луна и сияли звёзды. Наконец, в дом пришел и Альфард, моментально влившийся в атмосферу дома, и затянул Аврору в танец. Сев за стол, все тяжело дышали, но, кажется, были счастливы.       — Надеюсь, вам нравится Рождество? — спросила Константа, стараясь набрать как можно больше воздуха в лёгкие.       — Да! Наконец нет серого и угрюмого дома Блэков, — радовался Сириус, на что Регулус поджал губы и недовольно посмотрел на брата.       — Дом Блэков — это наш дом.       — Ты когда-нибудь ощущал себя там, как дома? — почти крикнул Сириус. Регулус притих и все резко напряглись. Аврора, сидевшая между братьями, щёлкнула их по ушам и укоризненно произнесла:       — Хватит портить праздник! Альфард рассмеялся, разлив несколько капель вина.       — Ты так сурова, Аврора. Почти как твоя мать. Хотя ты более очаровательная ее версия. Аврора гордо улыбнулась и чокнулась бокалом с соком со своими крёстными и братьями. Константа счастливо оглядела стол с гостями в своем доме.       — В моем доме сияют 3 прекрасные звёзды: Сириус, Регулус и Капелла. Я рада, что вы здесь.       — А я? Вообще-то, есть звезда Альфард.       — Точно звезда? Не комета, которая рушит все на своем пути? Константа и Альфард начали ругаться и пререкаться, а братья и сестра Блэки смеялись над ними, радуясь, что это Рождество они проводят с этой частью своей семьи. Как бы не были иногда Блэки грубы друг к другу, все же, они умели любить.

***

По своему любимому обычаю, Меделин и ее мама гадали в рождественский вечер, пока отец и брат играли в шахматы.       — Мама, эти гадания никогда не показывают мне ничего нового.       — Потому что ты на пути к своей мечте, Меделин, если карты не меняют своих значений, значит, ты ещё не свернула с пути.       — То есть, то, что у меня выпадают разрушения и разочарования — это хорошая стабильность? — с сомнением и издёвкой спросила Меделин. Ее мама рассмеялась, а Римус заинтересованно глянул на карты. Он не увлекался гаданиями и уроки тарологии с удовольствием бы прогуливал, но их мама не была волшебницей в их привычном понимании. Считалось, что мама Римуса и Меделин была ведьмой, как и все поколения женщин в ее семье. Их отец, хоть и был волшебником, всегда относился к ее магии скептично и считал, что она не волшебница и не ведьма, а просто имеет хорошую интуицию. Меделин же завороженно училась у матери заговорам на травы, гаданиям по кофейным гущам, волосам и картам, ритуалам крови и природы, и всему тому, на что папа Меделин закатывал глаза. Римуса это интересовало, но он относился к этому с опаской, потому что считал, что ведьмовство сравнимо с черной магией и неосторожное использование может привести к негативным последствиям.       — Твое разрушение и разочарование, как ты сказала, означают перерождение и переосмысление. Тебе предстоит пройти путь и испытания, которые заставят тебя задуматься о том, правильно ли ты видишь мир вокруг себя. Их мама всегда заставляла задуматься Меделин. И сейчас Меделин думала о том, что же она видит не так в своем мире. Возможно, то, что существуют иные существа с магией природы, более мощной, чем обычная магия волшебников и есть то самое переосмысление? Ведь феникс — символ перерождения. Может быть, Меделин уже идёт к своей мечте, даже не подозревая об этом?