Ты любишь меня, Чуя?

У вас когда нибудь было ощущение дискомфорта, когда вы находитесь в пустом, погруженном во тьму месте? Вот, например, чуя сейчас ощущает именно этот дискомфорт. маленький, рыжий паренек был брошен собственной матерью, в заброшенном доме. Его детское лицо не выражало ничего кроме страха. Он не сделал ни одного шага за эти два дня, потому что до безумия боится монстров, маньяков и пьяниц. Последние, к слову, уже побывали тут, но каким-то чудом не заметили мальчика. чуя накахара — с недавних пор сирота, брошенка.ему 9 лет, его глаза наполнены слезами, а руки связаны веревкой. почему? что ж. *** два дня назад. *** — Мама! почему мы тут?.. — - С наивностью в голосе спросил малыш смотря на маму телячьими глазками. — Молчи. — Строгий женский и пьяный тон пронесся по дому. — Мамочка, я не хочу туда! Мамочка… — Не ной. Не ныть? а что еще делать? Мальчику же хочется показать родной маме свои чувства, свои слезы. Хотелось показать, что он не хочет оставаться тут, он хочет быть с мамочкой. Вдруг громкие шаги послышались возле комнаты, где находился Чуечка. — Чёртовы зачистки. Да ещё и в мой выходной… Мужской голос за дверью был возмущённым, нет, даже, злым заставляя мальчишку сжаться. Шаги отдалялись, а накахара отошел к окну. Звуки отдались эхом. которое, видимо, услышал тот человек за дверью. Скрип старой, деревянной дверцы. — Ничего себе, ребенок. Перед рыжим, исхудавшим парнем стоял высокий, стройный, забинтованный мужчина лет 20 на вид. — Что ты тут забыл? — Уже строже сказал тот. — Я…я…- Тихо, со страхом говорил паренек. — Что ты?! — Я не знаю… — Меня оставила тут мама…- Дрожащий, детский голосок ударил в голову неизвестного мужчины. — В каком смысле оставила? — Строгий тон пропал. парень подошёл к ребенку и присел на колени, что бы быть с ним на одном уровне. — О.она сказала, что мы идём гулять.и привела меня сюда…а потом.- Мальчишка захныкал.  — Она сказала, что придет… потом и ушла…- По щекам снова покатились слезы. — Как давно она ушла…? — Вытирая струйки слез с лица рыжего задал новый вопрос забинтованный. — Д…два дня назад.- Он с какой то надеждой смотрел на неизвестного. буквально говоря «забери меня…». У мужчины в сердце что то кольнуло. Он с жалостью посмотрел на малыша и взяв его на руки понес к выходу из помещения. — Как зовут твою маму? — Шепотом спросил шатен в своей голове подмечая, что парень очень легкий, почти невесомый. Шатен выжидающе смотрел на мальчика, пока тот пытался выдавить из себя слова. — Ни. Ни… — захлебывался в слезах Чуя, не в силах что-то сказать. — Тихо, Малыш, — Дазай ещё сильнее обнял мальчика и поспешил к выходу, понимая, как на него действует это здание. На вид ему всего лет восемь-девять, а он уже столько пережил. Нет, конечно, Дазай тоже немало повидал, но Дазаю девятнадцать, а он ещё такой маленький. — Ника. — приговорил мальчик, когда Дазай отошел достаточно далеко от того здания, — Накахара Ника. Шатен незаметно для мальчика коснулся левого уха, где у него был маленький наушник для связи. Он повторил имя и, услышав, что информацию ему предоставят, убрал руку. Слезы все ещё текли из глаз рыжика, но тот их быстро вытирал, будто Дазай не видел. Мальчик хотел казаться сильным. Он и был сильным. Именно такой вывод сделал Осаму. — Меня зовут Чуя, — сказал мальчик, когда Дазай посадил его в машину и дал стакан с горячим шоколадом, который хотел выпить после миссии, — А Вы? Таким глазам нельзя было лгать или не ответить. Дазай вглядывался в голубые глаза мальчика. Он ему доверился. Доверился тому, кого видел впервые. — Моя фамилия Дазай. Но… — шатен на секунду задумался, — но ты можешь звать меня по имени — Осаму. — Приятно познакомиться с тобой, Осаму — мальчик улыбнулся своей простой, но очень искренней улыбкой, попивая напиток данный ему шатеном, всматриваясь в спасителя. — Взаимно — подняв уголки губ, произнëс кареглазый, ласково смотря на голубоглазое чудо, сидящее перед ним. ‌Допивая напиток, чиби зажмурил глазки, восхищаясь всей вкусностью данного напитка, он так и горел от радости, показывая восхищение. ‌Забинтованный же тихо смеялся, над этой улыбающейся смешной детской мордашкой, которая была очень благодарна за спасение из того ужасного одинокого здания. — Твоя мама била или обзывала тебя? — Как ты невзначай шатен начал разговор о его матери и посмотрел на мальчика в зеркало машины. Улыбка сразу упала с лица чуи. Он посмотрел на дорогу не понимая куда те свернули. — И.иногда…когда я очень плохо себя вëл.и мешал ей работать…- тихим, уже не таким радостным голосом ответил малыш заправляя прядь грязных, но рыжий волос за ухо. — Ясно. а кем она работала? — сожеление в карих глазах становилось все больше. но он продолжал спрашивать паренька. — она…- и тут он замялся. он не знает, что сказать. Правду — что женщина работала дилером. Или же соврать — что та работала в баре… Как говорится ложь- во благо, но эта поговорка не вызывала доверия у мальчика. «Вдруг эта поговорка тоже врёт? но мама говорила, что врать нехорошо…» Из мыслей его вывел приятный голос дазая. — Так что? — А кем ты работаешь? — как бы кстати спросил мальчик? Мама говорила, что заработать большие деньги честно невозможно, А раз Дазай работал в подобном районе, он зарабатывал много. Чуя инстинктивно отодвинулся дальше. От Шатена это не утаилось. — Не беспокойся, Чиби-чу, я хочу не такой как твоя мама. Скорее, даже наоборот. Я борюсь с такими, как твоя мама. — А как ты это делаешь, Осаму? Я смогу так? — Чуе было действительно интересно. Глаза блестели и Дазай невольно любовался ими. — Мы их находим, узнаем информацию, а потом… — Осаму осекся, нельзя говорить ему, что он действительно делает, — наказываем. — И мою маму накажешь? На лице рыжика были смешанные эмоции. В глазах проглядывался страх, но не за мать, а скорее просто перед шатеном. —А ты хочешь? — задал вопрос Дазай и повернул голову к Чуе.