Game Over? Not yet

До Летнего кубка оставалось всего несколько дней. Наверное, именно поэтому никто не стал спорить, когда Куроо объявил, что команде нужен вечер отдыха. — Мы весь месяц только тренируемся, — заявил он. — Если продолжим в таком темпе, то к турниру будем выглядеть как группа очень уставших пенсионеров. — Ты и сейчас выглядишь как уставший пенсионер, — заметил Кай. — Спасибо за поддержку. В итоге всё закончилось тем, что в субботу вечером половина волейбольного клуба и несколько девушек из группы поддержки Некомы оказалась в гостиной дома Куроо. За прошедшее время, черлидинг и волейбол — очень сблизились, стали друзьями, которые вместе тренируются, ходят вечером в караоке и помогают друг другу с домашкой. Гостиная постепенно наполнялась шумом голосов. Кто-то раскладывал на полу подушки и пледы, кто-то уже успел добраться до еды, а кто-то спорил о том, какой фильм вообще стоит смотреть. — Только не романтику, — простонал Ямамото. — Если я пришёл сюда смотреть, как двое людей два часа не могут признаться друг другу в любви, я ухожу. — Ты это уже почти больше месяца наблюдаешь, успокойся. — Как бы за между прочим, бросил Куроо, от чего получил подушкой от Яку. — Не доводи до греха. — Все, молчу-молчу. — Никто тебя не держит, — отозвалась одна из девушек из группы поддержки. — Эй! По комнате прокатился смех. — Ладно, всё, хватит спорить, — Куроо хлопнул в ладоши так громко, что Ямамото даже вздрогнул. — Демократия умерла. Мы выбираем фильм голосованием. — Это не демократия, это диктатура, — пробормотал Кай. — Демократическая диктатура, — невозмутимо уточнил Куроо. Он уже тянулся к пульту, когда его тут же попытались перехватить сразу с трёх сторон. — Никаких ужасов! — почти хором сказали две девушки из группы поддержки. — Почему это? — Куроо замер с пультом в руке, будто его только что оскорбили лично. — Это классика командного сближения. — Это классика того, как вы потом будете спать с включённым светом и обнимать друг друга в панике, — спокойно заметил Кенма, не поднимая глаз. — Это… эмоциональная поддержка команды, — тут же выкрутился Куроо. — Это ложь, — сказал Кай. — Это искусство, — добавил Куроо с видом человека, который уже победил в споре. Ямамото тяжело вздохнул. — Я заранее страдаю. — Отлично! Значит, ты готов к атмосфере, — радостно заключил Куроо и наконец ткнул в пульт. Экран мигнул. Появились первые тревожные кадры. — О, начинается, — с удовольствием протянул Куроо и тут же устроился поудобнее, будто это не он сейчас подвергал всех коллективной травме. — Я тебя ненавижу, — прошептал Ямамото. — Нет, ты меня боишься, — поправил Куроо. — Это одно и то же! Первые минуты фильма прошли относительно спокойно… ровно до первой внезапной скрипучей двери и резкого звука. Одна из девушек схватила подушку и уткнулась в нее лицом, закричав в нее. — Это просто звук, — попытался успокоить Кай. — Это звук моей смерти, — ответили ему. Куроо довольно усмехнулся. — Смотрите, смотрите! Это только начало! — он повернулся к остальным с таким видом, будто лично режиссировал фильм. — Дальше будет лучше. — Это угроза? — уточнил Кенма, устраиваясь на полу, спиной опираясь на диван. — Это обещание. Юна тихо рассмеялась. Летние вечера прохладные, это хорошо чувствовалось через открытое окно. Подтянув у себе колени, Юна удобно устроилась на углу дивана, как раз за спиной у Кенмы, немного съёжившись от прохладного сквозняка, а забирать плед у рядом сидящей девушки не особо хотелось. Юна вспомнила, как тепло ей было, когда её обнимал Кенма. Она уже не особо обращала внимание на фильм, иногда переводя взгляд с экрана на блондина, который сидел перед ней. — Юна, замёрзла? Давай я с тобой пледом поделюсь? — тихо спросила черлидерша, а после открыла плед, чтобы Юна смогла укрыться другой половиной. — Да нет, все нормально, грейся. Кенма потянулся и отложил телефон экраном вниз, посмотрев по сторонам, ему попался Лев, который кутался в плед. План созрел сразу же, он даже не задумывался. Протянув руку, Кенма несколько раз дёрнул на себя плед. — Эй, что такое? — Конфискация. — Лев резко выпрямился, уставившись на Кенму так, будто его предали на государственном уровне. — В смысле «конфискация»? Кенма даже не повернул головы. — В смысле ты слишком тепло живёшь. — Это вообще не ответ! — Лев потянул плед обратно, но Кенма уже спокойно перехватил край и чуть отодвинул его к себе, забирая плед. Юна тихо фыркнула, пряча улыбку в колени, наблюдая за этой «операцией» с дивана. За окном что-то скрипнуло на ветру, и она машинально чуть сильнее подтянула ноги, оставаясь на своём месте, не вмешиваясь. Кенма наконец слегка повернул голову, будто только сейчас вспомнил, что Лев всё ещё существует рядом. Лев ещё пару секунд пытался удержать плед, но в какой-то момент просто сдался и откинулся назад с выражением человека, которого морально ограбили. — Я запомню это, — мрачно сообщил он. — Отлично, — ровно ответил Кенма. — У тебя будет чем заняться на перемене. Юна тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, но тут же снова отвела взгляд к экрану — там как раз снова что-то скрипнуло, и половина комнаты синхронно напряглась. Накинув плед себе на плечи, Кенма уселся удобнее и, тоже не глядя, протянул руку назад, в сторону Юны, слегка потянув её за ногу вниз. — Что такое? — тихо и удивлённо спросила девушка. — Спустись. — Юна на секунду замерла, явно не сразу понимая, что от неё хотят. В комнате тем временем снова что-то громко скрипнуло на экране, и это почти помогло ей сделать вид, что она ничего не услышала. — Зачем? — так же тихо переспросила она. — Тебе холодно, иди сюда, пожалуйста. — Юна взяла Кенму за руку и он потянул её к себе. Юна аккуратно сползла с дивана вниз, между ним и спинкой, стараясь не задеть никого вокруг. Кенма чуть сдвинулся вперёд, освобождая место, и в следующий момент она уже оказалась между его ног, сидя спиной к нему. Комната на секунду будто не заметила этого — все были слишком заняты фильмом и очередным скрипом на экране. Кенма спокойно обнял её за талию, без лишних движений, будто делал это не впервые и не придавал этому особого значения. Просто притянул ближе — чтобы не было щели между ними и холод не добирался. Юна медленно выдохнула, расслабляясь. Сзади стало тепло. Кенма слегка наклонился вперёд и, почти лениво, устроил подбородок у неё на плече, на секунду прикрыв глаза, как будто шум фильма и чужие голоса перестали его касаться. — Так лучше, — тихо сказал он. Юна особо уже и не вникала в сюжет фильма, только иногда вздрагивала от внезапный сцен и громких звуков. Откинув голову на плече Кенме, она прикрыла глаза. Спать не хотелось, а вот растворится у моменте — вполне. Фильм подходит к концу, кто-то ушел на кухню, чтобы поставить чайник, две девушки уснули на диване, Куроо уже о чем-то разговаривал с Яку, явно это касалось игры. Юне нужно было идти домой. Разблокировав телефон, она посмотрела на время. — Уже поздно. — Кенма также опустил взгляд в её телефон. — Я тебя провожу. Она аккуратно выбралась из его объятий, стараясь не привлечь лишнего внимания. — Я скоро, — бросил он в сторону Куроо. — Ага, — отозвался тот, даже не оборачиваясь. — Только не теряйся по дороге, гений. — Постараюсь, — без эмоций ответил Кенма. И всё. Никто особо не обратил внимания, как они вышли в коридор, а потом — на улицу. Ночной воздух оказался прохладнее, чем Юна ожидала. Он сразу прилип к коже, заставив чуть сильнее сжать руки на груди. Где-то вдалеке шумели машины, редкие фонари тянули свет по асфальту длинными полосами. Кенма шёл рядом молча, засунув руки в карманы. Юна сначала тоже не говорила — просто шагала в такт. Он остановился на полшага, снял с плеч худи и просто протянул ей. — Надень. — Ты же сам замёрзнешь. — Я не мёрзну, — ответил он. Юна посмотрела на него с явным сомнением, но всё-таки взяла худи. Ткань ещё хранила его тепло, и когда она надела её, рукава оказались чуть длиннее пальцев. Парень подошёл, поправил воротник и закатал рукава, после чего нежно взял девушку за руку и неспеша повел в сторону её дома. — О чём ты обычно думаешь? Юна даже останавливается. — Это ужасный вопрос. — Почему? — Потому что теперь придётся выбирать одну мысль из тысячи. — Например? — Допустим, сегодня я думала о том, что Куроо смог бы продать воздух. Потом вспомнила, что забыла полить цветок. Потом решила, что если бы у меня был кот… Всю оставшуюся дорогу до её дома, Кенма слушал её монолог, который никак не хотел заканчиваться, что его, на удивление, веселило, а не раздражало. Юна уже успела подумать, что Кенма, наверное, пожалел о том, что вообще задал этот вопрос. Но остановиться она всё равно не могла — перескакивала с одной мысли на другую, рассказывала про всех в команде, потом вдруг про девочку из средней школы, и всё это складывалось в бесконечный поток её привычной болтовни. Так они и дошли до её дома. У калитки Юна замедлилась, но не замолчала — наоборот, продолжала говорить, всё ещё улыбаясь, будто разговор мог тянуться бесконечно. — Ты всем рассказываешь свои мысли? — усмехнулся Кенма, чуть крепче сжав её руку. Юна на секунду посмотрела на него, всё ещё с этой лёгкой, привычной живостью во взгляде. — Нет, — ответила она. — Только с тем, с кем мне по-настоящему комфортно. Я вообще так много ни с кем не говорила… кроме тебя. — Юна сказала это так легко, будто не придавала словам особого значения, но в воздухе всё равно повисло что-то другое — более личное. На секунду она снова попыталась улыбнуться и привычно добавить ещё что-то, но привычный поток слов почему-то не вернулся. Кенма немного потянул её за руку, притягивая к себе, отпустив её ладонь, он медленно обнял её за талию, зарываясь лицом в её шею. Юна сразу ответила на объятия, обвив руками его шею и поднимаясь на носочки. Несколько секунд они стояли в тишине. Юна уже набрала воздух, чтобы снова начать говорить — привычно, быстро, как всегда, но Кенма её опередил. — Мне нравится, когда ты много говоришь. Она на секунду замолчала. — Тебе же обычно не нравится шум… Кенма чуть пожал плечами, всё так же не отстраняясь. — Мне нравится твой голос. Юна чуть задержала взгляд на нём, будто проверяя, не слишком ли громко это прозвучит в её собственной голове. Потом тихо выдохнула, и привычная лёгкая улыбка снова мелькнула на губах, но уже мягче, теплее. — Мне нравится твой голос, — повторила она почти шёпотом. — Но… ты сам по себе нравишься больше. Она на секунду опустила взгляд, пальцами слегка сжала край его худи, будто это помогало не развалиться на смущение. И уже совсем тихо, но так, чтобы он точно услышал: — Намного больше, чем просто голос. Кенма не ответил сразу. Он просто смотрел на неё так, будто пытался аккуратно сложить её слова внутри себя — без лишнего шума и спешки. Потом медленно поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Пальцы задержались у виска на секунду дольше, чем это было «просто жестом». Юна не отвела взгляд. И тогда он провёл тыльной стороной ладони по её щеке — почти невесомо, как будто проверял, настоящая ли она в этом моменте. — Понятно, — тихо сказал он. Но в голосе не было привычной ровности. Там было что-то другое — тёплое, очень тихое. Юна хотела что-то добавить, но он уже наклонился ближе. Кенма не стал ничего говорить. Он просто смотрел на неё чуть дольше обычного, как будто проверял момент на прочность. Пальцы всё ещё легко лежали у неё на щеке. Юна тоже не двигалась, только тихо выдохнула. И когда он наклонился, это было без паузы и без лишних мыслей — просто шаг ближе. Поцелуй получился мягким и коротким. Не смелым — скорее аккуратным, но уже не сомневающимся. Как будто он наконец перестал себя останавливать. Юна на секунду закрыла глаза, и всё вокруг стало как-то тише и проще, чем было до этого. Когда он отстранился, он не убрал руку с её лица. Просто остался рядом.