Запредельные желания

      Наконец-то выходной! Кэйа проснулся в прекрасном расположении духа — сегодня он не собирался отступать от своих желаний. Поэтому в первую очередь рыцарь собрался в «Долю ангелов». Завсегдатаи там на время не смотрят: Венти только кивнул ему и уже немного покачивающейся походкой направился к выходу. За одним из столиков сидела Розария, Кэйа тепло поприветствовал подругу и подсел к ней. Всё образовывалось отлично, приятная компания только улучшала настроение. Неизвестно, что вообще связало сестру церкви Фавония и капитана Ордена, возможно, какая-то глубокая тайна, ощущение того, что они находятся не на своём месте, но тем не менее их нередко можно было увидеть вместе. Когда выдавалась свободная минута у обоих, очень занятых мондштадцев, они не отказывались от встречи. Вместе им было как-то комфортно, оба были открыты и искренни.       Разговор лился рекой: не видевшиеся почти две недели товарищи делились последними новостями, обсуждали происходящее в Монде, рассуждали о праздновании такого не скорого Луди Гарпастума, периодически запивая всё пряным вином, подносимым Чарльзом. Через какое-то время даже затронули тему межличностных отношений и планов на ближайший месяц.       — Катерина позавчера по всей церкви панику развеяла, была сильно напугана. Просила, чтобы кто-то осмотрел тебя, уж очень ей твой вид показался болезненным. Она ещё добавила, — Розария на минуту остановилась и посмотрела в глаза Кэйе, будто раздумывая: говорить ли дальше, затем всё же продолжила, — что ты ушёл с мастером Дилюком, неужели…?       — О-о-о, мастер Ди-люк, — начал Альберих медленно-тягуче, — да-да, всё так и было.       Дверь в таверну распахнулась, а Кэйа, не оглядываясь, продолжил:       — Катерина ещё много чего не знает. Знаешь ли… — начал он с каким-то мечтательным взглядом и потянулся за бутылкой, сделав несколько глотков прямо из горла, наблюдая за тем, как Розария подаёт ему какие-то странные знаки, молчать просит, что ли? Ну уж нет, раз довольно близкий человек затронул такую тему, Кэйа хотел хоть немного выговориться, поделиться каплей своих переживаний, — мне кажется, что последнее время мне с ним даже как-то везёт. Вот помнишь, как с поездки на Архипелаг Золотого Яблока всё изменилось. Ненависть, кажется, прошла. Проходит и неприязнь. А раз одни чувства вытесняются, приходят, или… возвращаются другие. Я думаю…       В этот момент из рук рыцаря была бесстыдно изъята бутылка. Он хотел было возмутиться такой наглости, но его опередили:       — А я думаю, сэр Кэйа, что вам с утра достаточно.       О, да, голос, выделяющийся из тысячи, такой родной, такой приятный. Голос, теперь не говоривший чего-то личного и чувственного, «не учитывая той ночи» — добавил бы Кэйа.       Похититель, в лице Дилюка, уже скрывался по лестнице на второй этаж, оставив взятого с поличным Альбериха, разводящего подобные разговоры, в полном смущении.       Почему-то Кэйе захотелось пойти за ним. Розария поняла его без слов и лишь покачала головой, смотря вслед уходящему капитану, до чего сложны были их, когда-то безупречные, отношения.       С неизвестно откуда взявшейся в подобной ситуации уверенностью, Альберих заглянул в приоткрытую дверь, с ходу начиная импровизированную речь; выговорил он лишь имя Рагнвиндра. Дилюк сидел перед ним на полу и так же, как Кэйа несколько минут назад, пил из горла вино. Четыре года рыцарь не видел подобного. Что же должно было произойти, чтобы Дилюк притронулся к ненавистному с некоторых пор напитку?       — И что же ты знаешь, Кэйа? — негромко произнёс Рагнвиндр, пока тот, остолбенев, стоял в дверном проходе.       — Чего я точно не знаю, так это того, почему ты сейчас сидишь тут в таком состоянии?       Вопросы без ответов продолжались:       — А в каком состоянии ты, если додумался рассиживать в моей таверне и направо и налево высказывать свои, ничем не подтверждённые, догадки?       — Снова будешь отчитывать меня?       — В том, что напрямую касается меня. О себе можешь придумать хоть ещё тысяча и одну небылицу.       — Хочешь сказать, что наладившиеся отношения — небылица?       Дилюк сказал немного погодя:       — Нет. Но всё слишком сложно, Кэйа. Может, мне просто надоело тратить на это свои нервы?       — Вот как. Раз считаешь так, или хочешь считать, я даже не буду пытаться переубедить тебя. Зачем? — Кэйа окинул взглядом комнату и развернулся, собираясь уйти, но услышал тихий голос Дилюка:       — Постой… Всё не так. Я просто не могу открыться тебе полностью. Не могу доверять во всём. Не могу показать всё, что на самом деле чувствую. Я не хотел сказать, что мне всё равно на то, что происходит между нами, Кэйа.       — Есть, что скрывать? — неуместно улыбаясь, спросил Кэйа.       — Да… — на выдохе прошептал Дилюк.       — Дилюк, я не прошу тебя говорить мне обо всём. Просто, пожалуйста, не говори чего-то диаметрально противоположного от того, что чувствуешь. Сам меня просишь не врать, а это тоже самое.       — Зря мы об этом заговорили.       — Не хочешь разобраться?       — Хочу, но… прости…       — За что? — изумлённо спросил Кэйа, в следующую секунду ощутив на плечах руки Дилюка, а на губах жар его поцелуя.       — За это, — отчеканил Рагнвиндр.       Сердце Кэйи, кажется, упало с самой высокой скалы Тейвата, что он вполне наяву ощутил на ряду с невероятно быстрым его биением, будто падению предшестовало скоростное восхождение. Горло спёрло, дышать было нечем. Зрачок на открытом глазу расширился до необъятных размеров и Кэйа, парализованный, стоял, не в силах осознать произошедшего.       — Ты в порядке? Прости, такого, конечно, больше не повторится. Я вот и не хотел заводить этот разговор сейчас. Надеюсь, я не сильно ранил твои чувства? — слегка тревожно спросил Дилюк.       — Р-ранил? Лю… Дилюк, в таком случае это самое приятное ранение в моей жизни, — глубоко дыша, признался Кэйа.       — Что?       — Что? Конечно, ты не знал. Только редкие промахи могли меня раскрыть. Не думал, что ты узнаешь об этом так скоро, не думал, что так…       — Узнаю что?       — Дилюк…       Кэйа поймал на себе испытывающий взгляд.       — Я люблю тебя, Люк, — сказал Альберих и уставился в пол. Слишком много откровений, ещё и это имя, используемое ещё «чистеньким» Кэйей, не запятнаным клеймом предателя. Зато искренне? Как Дилюк любил?       — Безумный день, — устало сказал Рагнвиндр.       — Да. Раз ты теперь знаешь, нам, наверное, лучше не видеться. Не знаю, чем был вызван твой порыв… но, не думаю, что тебе будет приятно находится рядом, — он вздохнул, — я пойду…       — Кэйа.       — М?       — Я хочу, чтобы ты был рядом, — Дилюк подошёл к рыцарю и обнял его, запуская руку в синие густые волосы. Кэйа улыбался: эпизод повторялся.       — Я тоже тебя люблю, — борясь с собой, проговорил Рагнвиндр.       Если не от счастья, так от приступа, Альберих сегодня чуть не умер. Уж никак он не ожидал услышать такого от того, кто ещё несколько дней назад боялся признать, что беспокоится. Они слишком долго молчали. Чувства ведь возникли не в один день. Они слишком долго притворялись и терпели. И вот, сработала бомба замедленного действия: всё прояснилось в один момент.