My Universe

— Тэ, напомни мне, почему я на это согласился? Чимин застёгивал на груди чёрную шёлковую рубашку, матерясь про себя, потому что пуговицы никак не хотели пролезать в маленькие петельки. И эта небольшая заминка грозилась быть последней каплей во всём том мракобесье, в которое втянул его лучший друг. — Потому что ты меня любишь? — Тэхён вертелся перед зеркалом аки девица перед первым свиданием со своим крашем, от чего Чимину хотелось треснуть его посильнее. — Попробуй ещё раз, а то промазал. — Захлопнись уже, Чиминни. Мило. Как можно грубость сочетать с уменьшительно-ласкательным сокращением? Но у Тэхёна получилось. — К тому же, ты сам говорил, что тебе пора выбираться из пещеры. Вот, я тебя вытащил. Не благодари. Так-то Чимин и не собирался. Нет, он и правда как-то ляпнул, что надоело ему только тренироваться, он уже хочет как-нибудь выступить на сцене. Соскучился по духу соревнований, по атмосфере выступлений, когда ноги в предвкушении дрожат, а когда выходишь на сцену и вступаешь в такт музыке, то забываются все волнения, отходят на второй план сомнения, и ты будто паришь. Но он никак не думал, что его первый выход из долгого танцевального перерыва будет происходить так! — Готов? Чимин бы сказал, к чему он на самом деле готов (врезать по довольной Тэхёновой морде), но друг был настолько ошалело счастлив, что ни рука, ни язык не поднялись, чтобы что-то сказать или сделать. — С тебя домашка на весь следующий год, ты помнишь? — Я же согласился, идиотина, — Тэхён ткнул Чимина пальцем в спину и таким образом направил его в сторону кулис. Им выступать через три номера, а Чимин, стоя за дешёвой занавеской, которая изображала занавес, перебирал в голове варианты, когда же он умудрился так лажануться. То, что Тэхёна пригласили выступить на каком-то уличном концерте — это очень вдохновляло. Друг всё-таки давно занимался пением (как недавно выяснилось), и к ним в школу вокала заглянул организатор этого мероприятия. Уж неизвестно, чем ему приглянулся долбанутый Тэхён, но он позвал выступить именно его, да ещё и песню позволил выбрать самостоятельно. Тэ от такого предложения сначала пришёл в дикий восторг, потом наступила стадия сомнения (в первую очередь, в своих вокальных данных), когда пришлось Чимину и Чонгуку петь дифирамбы расстроенному Тэхёну, что он поёт просто великолепно (правда, Чимин никогда и не слышал, но все решили пропустить этот факт мимо внимания). Потом Чимин миллион раз пожалел, что придумывал сотню синонимов к слову "прекрасно", потому что друг, очкуя выступать в одиночестве, притащился к нему за пару дней до выступления и на коленях умолял помочь ему. Сначала до светлой головы Чимина не доходило, чем он может помочь Тэхёну, но этот гадёныш продумал всё заранее. Он включил на телефоне известную в широких кругах песню Black Swan и с лицом ангелоподобного беса попросил станцевать под неё танец, пока он будет петь — "а то он один на сцене будет стоять, как идиот". В отличие от Тэ первой стадией у Чимина было отрицание. Во-первых, он давно не выступал, во-вторых, танец надо было придумать за два дня, в-третьих, концерт какой-то сомнительный — о последнем пришлось умолчать, потому что Тэхён бы обиделся. Но этот другоподобный мудак умел давить на жалость, поэтому, скрепя сердце, Чимин перешёл в стадию принятия. И даже придумал что-то типа танца, хотя больше рассчитывал на импровизацию (потому что за два дня нормальный танец не придумать, к тому же, Чимин эти два дня охреневал от того, что вообще согласился). Стилем танца он выбрал контемп — современно, романтично, грустно. То, что надо. К слову, пел Тэхён действительно круто. Чимин и не думал, что у него настолько красивый голос. Видимо, ярче всего он раскрывался именно в пении. У них была всего одна репетиция, на которой в качестве зрителя выступал, естественно, Чонгук, который яростно хлопал в ладоши, топал ногами и скандировал что-то поддерживающее на манер военных кричалок, отчего Чимин вообще почти сбился и не получил никакого удовольствия от сего мероприятия. Он вообще не рассчитывал получить удовольствие и сегодня. Отстрелялся и окей. Помог другу и замечательно. Тем более, домашка по всем предметам на год вперёд на улице не валяется. Расправив плечи и размяв шею, Чимин вышел на сцену вслед за Тэхёном. Руки друга еле заметно дрожали. На секунду Чимину стало даже его жалко, но потом он вспомнил, кто втянул его вот в это вот всё, поэтому мимолётное чувство жалости быстро испарилось. Первый ряд зрителей резко взорвался аплодисментами, от чего в изумлении вздрогнули все — и те, кто на сцене, и те, кто в зрительном зале. Чимин опустился на колени — поза, с которой начинался его танец, во все глаза глядя на активистов, которые кричали, орали, визжали и улюлюкали. Нет, Чонгук, конечно, охрененный организатор! Притащил, наверное, всех своих друзей и, видимо, дал ценные указания по дресс-коду — только в чёрном. Чимин скользил восхищённым взглядом по чёрным бомберам и штанам друзей Чонгука, а потом почувствовал, что не может дышать. Наверное, Юнги воспринял просьбу друга о чёрном дресс-коде буквально, потому что теперь даже его волосы были иссиня-чёрными, вместо белобрысого безобразия, что было раньше. Растерянным взглядом Чимин рассматривал чёрную кожанку в заклёпках на плечах своего соулмейта, зауженные чёрные джинсы с драными коленками, чёрную футболку с надписью Black Swan по всей груди. Сука, подготовился капитально! От осознания, что пиздец подкрался незаметно, Чимина отвлекли первые аккорды музыки. Так, он потом подумает о Юнги и о его нестандартном (охрененном) виде, а сейчас надо не облажаться. Три минуты пролетели, как один миг. Если бы Чимина спросили, что и как он танцевал, то он бы и под страхом смертной казни не ответил бы. В голове набатом бухала музыка, а перед глазами образ соулмейта в чёрном. Вот кто настоящий Black Swan, хотя, скорее, Black Demon. Застыв в финальной позе, Чимин пытался наладить сбившееся дыхание. Он оглянулся на Тэхёна, который раскланивался перед аплодирующей толпой, и, тоже поклонившись, наткнулся взглядом на Чонгука с оравой дружков. Только вот Юнги среди них уже не было.

***

Пойти в бар всей компанией было, наверное, не лучшей идеей. Чимин оглядел три стола, заставленные пивом и чипсами и решил, что выпьет сегодня максимум кружку. Потому что в такой огромной компании напиваться не хотелось, да и настроения не было. Последнее, кстати, было совсем неожиданным выводом. Чимин считал, что выступил на все сто процентов из ста — это раз, что несколько лет отсутствия тренировок никак на нём не сказались — это два, что получил полное удовольствие и удовлетворение от танца — это три. По логике, настроение должно закрепиться где-то на отметке "выше солнца", но на душе отвратительно скребли кошки. И он совершенно отказывался соглашаться с доводами разума, что раздражение и злость были связаны с его соулмейтом, который, кстати, появился в баре уже тогда, когда все расселись и успели немного накидаться. Юнги сидел рядом с Чонгуком и до невозможности долго копошился в телефоне, иногда прикладывая к губам бокал с пивом. Такое безразличие выводило из себя до такой степени, что на секунду Чимину даже показалась заманчивой идея напиться до поросячьего визга, но он сразу же отмёл эту мысль. Вряд ли ему захочется завтра вставать с головной болью и жутким похмельем. Но вмазать Юнги по его свежевыкрашенной башке всё-таки хотелось. За всеми этими неприятными думами Чимин упустил тот момент, когда его соулмейт опять исчез. Неуловимый какой-то. Ну и пусть катится на все четыре стороны. Чимин решил, что думать о Юнги — слишком уж много чести. Есть мысли и поприятнее. Однако, когда он увидел Юнги в окне бара — тот курил у входа прямо под фонарём, Чимин поднялся с места и вышел на улицу. Просто чтобы напомнить о том, что он всё ещё здесь, а заодно понять, что же его всё-таки так злило. — Ты сменил имидж? — Слова вылетели сами собой. Юнги вопросительно посмотрел на Чимина и ухмыльнулся своей фирменной ебучей ухмылкой, которая стала уже порядком надоедать. — Нравится? Чимин бы, может, и сказал честно, что соулмейт выглядит охуенно, но злость позволила сказать иное. — Пойдёт. — Небрежно, как и планировалось. — Комплиментов я от тебя и не ждал, — Юнги закатил глаза и, затянувшись сигаретой в последний раз, бросил её в урну. — Кстати, классно выступили. Мне понравился танец. — Ты даже не досмотрел! — Возмутился Чимин, только потом осознавая, что продемонстрировал сейчас соулмейту свою осведомлённость в его отсутствии. — Ты заметил? — Лицо Юнги вытянулось от удивления. Чимин про себя обозвал себя же всеми отборными нецензурными словами, что пришли в голову. Что он сейчас ответит? Юнги подумает, что он будто следил специально. Но Чимин не следил! Он просто обратил внимание. Вот и всё. От неудобного и, главное, абсолютно тупого ответа, которого он даже пока не придумал, его спас звонок на телефон. Чимин мысленно поблагодарил богов, что сжалились над ним, и заодно того, кто решил позвонить ему в это самое нужное мгновение, и быстро принял вызов, стараясь не смотреть на улыбающегося во все тридцать два зуба Юнги. — Слушаю. — Пак Чимин? — Голос был абсолютно незнакомым и определённо мужским. — Да, — Чимин нахмурился. Вообще, он не любил принимать звонки с незнакомых номеров, да и всегда он такие звонки игнорировал, но только не сейчас, когда надо было спасаться от шуточек соулмейта. — Добрый вечер. Вы сегодня выступали на концерте вместе со своим другом. Мне очень понравился ваш танец, и я хотел бы сделать вам деловое предложение. Чимин слушал мужчину, постепенно охреневая. Видимо, степень охреневания была написана на его лице, потому что Юнги, перестав лыбиться, внимательно уставился на Чимина, вопросительно приподняв брови. — Да, я зайду к вам завтра в одиннадцать. До свидания. Чимин ткнул на кнопку выключения и недоумённо уставился на свой гаджет, будто вместо него держал в руке что-то неприличное. Юнги, видимо, надоело ждать, пока его соулмейт отойдёт от шока, поэтому он ощутимо ткнул парня в плечо кулаком. — Эй, алло! Что случилось? Чимин вздрогнул и посмотрел на Юнги, будто впервые видел его. — Мне предложили вести танцевальную группу в крутой танцевальной школе. Я и сам туда ходил, когда только начинал заниматься. — О, — глаза Юнги округлились от удивления. — Здорово. Поздравляю. — Спасибо, — Чимин слабо улыбнулся, внимательно разглядывая непроницаемое лицо соулмейта, пытаясь понять, действительно ли он рад за него или просто поздравил формально. От обоюдного разглядывания их отвлёк оглушительный шум со стороны бара. По звукам казалось, что внутри носится стадо бизонов. Не сговариваясь, Чимин и Юнги бросились внутрь и застыли на пороге, оглядывая происходящее. В куче-мале на полу барахталось, как минимум, человек пятнадцать. Кулаки летали направо и налево, и в этих самых кулаках и распростёртых на полу телах Чимин, к своему ужасу, опознал Чонгука, Тэхёна и других парней из их компании. Походу драка началась ещё до полного кавардака, потому что на лицах, которые мелькали так же часто, как и другие части тела, уже были синяки, порезы и другие отметины. Столы рядом были практически пусты, значит, драка была не между своими, а между своими и чужими. Чимин, в полном шоке разглядывая поле боя, на задворках памяти припомнил, как рядом с их компанией сидели несколько крепких парней, которые лили в себя коньяк стопками. И именно они сейчас набивали морды их друзьям. Чимин дёрнулся в сторону драки, но был тут же остановлен крепкой рукой Юнги. — Ты с ума сошёл? Они убьют тебя, — крикнул Юнги. Он был бледен, но решителен.— Нельзя лезть. Там никто не разберётся где наш, а где не наш. — Ты что? — Чимин дёрнул руку на себя, но Юнги держал крепко. — Мы не можем их бросить! Мы должны помочь! Отпусти! — Видишь, никто не вмешивается, потому что своя жизнь дороже! — Парень ткнул на официантов, других посетителей и даже охранников, которые жались по стенам и даже не пытались разнять дерущихся. — Конечно надо помочь, но не так, как ты хочешь, балда! Останешься без остатков своих мозгов! — Юнги, блять, твои дебильные шутки... — Заткнись и пошли! — Юнги дёрнул Чимина за руку и потащил к туалетам. — Где у вас уборщица хранит вёдра? Быстро! — Юнги свободной ладонью ухватил обалдевшую официантку за запястье. — В подсобке, — промямлила девушка, тыкая пальцем в сторону неприметной двери. Юнги толкнул дверь, схватил два ведра, одно сунул непонимающему откровенно ничего Чимину в руки, а другое схватил сам. — Лей воду, быстрее! Холодную! Ощутимый тычок в сторону женского туалета прилетел прямо в спину. — Но... Там же женский туалет... — Ты ссать, что ли, там собрался? Воду наливай, я сказал! — Заорал Юнги, попутно влетая в мужскую уборную. Чимин словно током ударило. Он в одно мгновение заскочил в туалет, подставил ведро под струю ледяной воды и начал молиться богам, чтобы эта треклятая вода лилась как можно быстрее. А она, как на зло, текла безо всякого напора. — Ну же, давай! — Чимин крутил кран в разные стороны, отчего поток немного усилился. — Ты там решил макияж подправить, что ли? — Юнги появился в дверях с полным ведром воды. — Напомни мне потом ушатать тебе за твой идиотский юмор, соулмейт хренов, — процедил сквозь зубы Чимин, вытаскивая из раковины наполненное ведро. — Набьём друг другу морды в другой раз, дорогой, — Юнги сплюнул в раковину. В зале ничего не поменялось. Чимин надеялся, что активность и силы покинут дерущихся к моменту их возвращения, потому что, казалось, что за водой они ходили целую вечность, но ожидания не оправдались. Юнги ткнул пальцем в место, которое стоило занять Чимину, а сам перебежал на другую сторону дерущийся кучи. — Лей! — Крикнул он и с размаха вылил ледяную воду из ведра на всех, кому не посчастливилось оказаться сейчас в этой драке. Чимин, даже с особым садизмом, сделал то же самое, только с другой стороны. В одно мгновение в зале воцарилась тишина. Парни, что свои, что чужие, замерли на своих местах, совершенно не понимая, почему они оказались мокрыми и такими холодными, как рыба из морозилки. — Полный пиздец. Голос Юнги прозвучал в оглушающей тишине, как удар колокола. И Чимин, наблюдая за офигевшими присутствующими, не мог не согласиться со своим соулмейтом.

***

— Эй, хён, больно! — Чонгук поморщился, когда Юнги вылил ему на покрасневшую от пореза скулу полбутылька обеззараживающего средства. Юнги хмыкнул, а потом, с большим удовольствием, которое читалось на его лице, прижал к порезу ватный тампон. — Блять, хён! — Заткнись! — Юнги выдавил на пальцы заживляющую мазь и нанёс её на веко донсэна, где красовался синюшный фингал. — Скажи спасибо, что мы тут с вами возимся вообще! — Вас никто и не просил, — процедил сквозь зубы Чонгук, стараясь привыкнуть к боли. — Серьёзно? Окей. Чимин, пошли, им наша помощь нахуй не нужна, — Юнги бросил на диван баночку с мазью и пошёл к выходу. — Куда? Мы так-то в моей квартире. Тогда пусть сами катятся отсюда. — Чимин обрабатывал разбитые костяшки на руках Тэхёна, чертыхаясь про себя. — Блять, реально. Всё, Чонгук, валите, — Юнги подошёл к стулу, на котором сгорбившись сидел младший, и поднял его за шкирку. — Что смотришь на меня? — рявкнул он, глядя в расстроенные глаза Чонгука. — Блин, Гук, вот правда, заткнись! Было заметно, что Тэхёну стыдно за поведение своего парня, поэтому он стрельнул в того недовольным взглядом. Чонгук сразу же поник ещё больше, обмякая на стуле безвольной кучей. — Прости, хён, моя башка не соображает, — Чонгук потянулся к руке Юнги и дёрнул его за рукав, как нашкодивший ребёнок. — Оно и заметно, — Юнги воздел глаза к потолку, а потом снова взял с дивана баночку с мазью. Чимин проследил за примирением, заметил, как на лице соулмейта разгладились гневные морщинки, как заулыбался в силу возможности разбитого в салат лица Чонгук, и усмехнулся по себя. Да, Юнги оказался тем ещё динамитом. Чимин думал, что его соулмейт сам разнесёт всю свою компанию на органы, когда они вышли из бара. Точнее, выйти им удалось не сразу. Сначала пришлось растаскивать мокрых драчунов в разные стороны, потому что в той куче-мале было вообще ничего не понятно. Тут им с Юнги уже помогли охранники. Разделив всех на две кучи, сотрудники бара начали подсчитывать убытки и звонить в полицию. Но если с компенсацией за разбитые столы и посуду были согласны все, то с представителями доблестной полиции знакомиться не хотелось никому. Порадовало то, что хозяином бара был старый друг Юнги, с которым они ещё дружили в школе. Хёну пришлось улаживать вопрос с ним, попутно раздавая подзатыльники своим донсэнам, которые прятали побитые рожи и старались делать вид, будто их здесь и нет. От полиции удалось отвертеться, но пришлось заплатить кругленькую сумму за всё, что в пылу драки разнесли эти "неадекватные долбоёбы", как сказал Юнги. Опять же, таких денег ни у кого из компании не оказалось, даже в том случае, что половину оплачивали те незнакомые им "конченые идиоты" — снова же цитата Юнги. Чимину и Юнги пришлось скидываться и отдавать свои деньги, правда им клятвенно обещали их вернуть вот прям завтра. Лица друзей были похожи на месиво, кто-то ещё дополнительно держался за руку или ногу, поэтому идти по домам в таком виде было рискованно — они могут попасться на глаза патрулирующим улицы офицерам. И тут уже вопросов не избежать. Поэтому было решено сначала в квартире Чимина (просто он жил ближе всех) привести все подбитые морды в относительный порядок, а потом отправить парней туда, куда им нужно — "к херам" (и снова цитата Юнги). Чимину эта идея особо и не понравилась, но, видя, как друзья еле стоят на ногах, согласился. А ещё он понял несколько вещей — когда Юнги злой, он сильно и много матерится. Это раз. Два — когда Юнги злой, он орёт так, что уши закладывает. Чимин был откровенно шокирован тем, каким устрашающим может быть его соулмейт. Стоило только двери закрыться за последним вошедшим, как Юнги начал разносить всю компанию в пух и прах, особо не стесняясь в выражениях, а все стояли и слушали его, понурив головы и изредка переглядываясь. — Пошёл-ка я нахер отсюда, — пробормотал Чимин, смываясь на кухню, чтобы перевести дух. Отсюда вопли Юнги были слышны тише, но всё равно можно было разобрать каждое слово. Чимин решил не обращать внимания на воспитательную беседу (скорее, воспитательный ор) и начал выгружать из морозилки всё мясо, что там лежало. На это потребовалось минут десять, потому что куски смёрзлись и пришлось их отдирать друг от друга. Закончив, Чимин прислушался — похоже, Юнги не собирался прекращать вопить, поэтому нужно было в срочном порядке его прервать. Правда, Чимин не был уверен, что в запале злости Юнги не вмажет и ему, но остановить это моральное извращение было уже пора. Чимин осторожно заглянул в комнату — Юнги стоял к нему спиной, всё так же распекая дружков, которые, казалось, уже еле держались на ногах. — Хён, — Чимин осторожно коснулся локтя парня, от чего тот дёрнулся и резко обернулся, вопросительно подняв брови. — Понимаю, ты злишься, но, может, доорёшь потом? Они сейчас попадают уже, — он ткнул пальцем в сторону парней, которые, почуяв поддержку, согласно закивали. — К тому же, им срочно нужно приложить к синякам что-нибудь холодное, а то дольше заживать будут. Соулмейт чертыхнулся, оглядел понурившихся друзей, которые исподлобья на них посматривали, а потом снова повернулся к Чимину. — Ладно, прости, — он потёр уставшие глаза рукой, — ты прав. Давай сюда, — он указал на таз, в который Чимин свалил все куски мяса. Отдав Юнги мясо и пронаблюдав, как он выдал каждому из друзей по окорочку для подбитого глаза, Чимин быстро сбегал в ванную за аптечкой. Вот чего у него было дома в избытке, так это медикаментов. Раньше, когда занимался танцами, постоянно лечил то растяжения, то ушибы, а потом, когда всё забросил, уже лечил кулаки после драк, в которые иногда влипал будучи в подвыпившем состоянии. Вот так же, как эти долбанутые сегодня. Сейчас же его квартира напоминала поле боя. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то обосновался в спальной, похоже, сразу трое валялись на его кровати, от чего Чимин медленно умирал — он не любил пускать даже близких друзей в свою комнату, что уж говорить о тех, с кем знаком первый день. Кто-то отсиживался на кухне, даже в ванной кто-то на полу разлёгся звездой. Собрать бы этот кагал и выставить за дверь, но вежливость не позволяла. К тому же, все парни действительно хорошо получили от тех недоумков. Было потрачено всё обезболивающее из аптечки, все бинты, а их было достаточно много, и всё обеззараживающее. — Из-за чего началась драка? Чимин вынырнул из мыслей и поднял взгляд с костяшек Тэхёна на Чонгука, который от вопроса стушевался и бросил быстрый взгляд на своего парня. — Гук, тебе в драке уши отшибло? — Юнги дёрнул донсэна за ухо, а тот шикнул от боли. — Я спросил: из-за чего началась драка? — Эти козлы назвали нас пидарасами, — Чонгук поднял взгляд на хёна, но быстро его опустил. Чимин замер с тюбиком мази в руках. Он ошарашенно смотрел на Чонгука, который прятал взгляд, а потом на Юнги, который тоже застыл в удивлении. — Дальше, — соулмейт отмер первым. — Хён, ты же знаешь, что меня особо этим не выведешь. Я уже привык, потому что давно определился, кто мне нравится, — Чонгук снова посмотрел на Тэхёна, а тот кивнул в ответ. Чимин не мог видеть его лица, потому что стоял чуть сзади, но был уверен, что друг сейчас улыбается. — Но потом один из них ткнул пальцем в Тэ и сказал: "Ну да, он же милашка". И заржал, как не в себя. Вот мне крышу и сорвало. Повисла тишина. — Ну, нормальный комплимент. — Юнги-хён, ты что, никогда нормальных комплиментов не слышал? — Чонгук зыркнул сердитым взглядом по лицу старшего и отвернулся. — Ладно. Что было дальше? — Я решил популярно объяснить, куда ему стоит пойти со своими ебучими комплиментами, — Чонгук снова поморщился от боли в скуле. — А потом всё само собой завертелось. Чимин молча переваривал услышанное, в то же время стараясь по мере сил восстановить израненные руки Тэхёна. Его бесила и одновременно ужасала перспектива жизни в мире, где ты не можешь быть тем, кем ты хочешь быть, любить того, кого хочешь. Вот ему, например, в соулмейты достался парень. Разве это плохо и неправильно? Но, может быть, вселенной известно лучше? Чимин поднял взгляд на Юнги, который, шёпотом чертыхаясь, обрабатывал обеззараживающим средством порезы на плече Чонгука. Сколько бы Юнги ни матерился, сколько бы ни орал и сколько бы ни ругался, всем было понятно — это от волнения. Он был слишком привязан к мелкому Чонгуку, который, видимо, не в первый раз влипает в историю, и Чимину стало даже на секунду завидно. Ему бы тоже хотелось, чтобы о нём кто-то так заботился, чтобы о нём кто-то так переживал, если уж его соулмейт распространяет свою любовь не на него. — Спасибо, Чимини, — проговорил Тэхён, поднимаясь и оглаживая наклеенные на костяшки пластыри. — Извини, что так получилось. Я... — Всё нормально, Тэ, — Чимин внимательно смотрел в лицо друга, который, боясь посмотреть в ответ, прятал глаза. — Знаешь, что я хочу тебе сказать? — Тэхён, всё-таки, смог поднять взор от ламината и посмотреть на него. Чимин резко подался вперёд и обнял друга, крепко сцепляя руки за его спиной. Он почувствовал, как Тэхён от удивления охнул, но сразу же обнял его в ответ. — Я хочу тебе сказать, что ты имеешь право любить того, кого хочешь. Даже если это долбанутый Чонгук с манией защищать тебя, как принцессу от злобного дракона. И наплевать на всех. Тэхён шумно выдохнул и крепче вцепился пальцами в рубашку на спине Чимина. — Спасибо.

***

Наконец-то все разбрелись по домам. Тэхён с Чонгуком и Юнги ушли последними, когда стрелка часов уже переступила отметку полуночи. Старший решил проводить "сладкую парочку", чтобы те не нарвались по дороге на ещё какие-нибудь приключения. Чимин захлопнул за друзьями дверь и в изнеможении прислонился к ней спиной. Трудный денёк им выдался. А начиналось всё так хорошо. Хотя казалось, что они с Тэхёном выступали на фестивале не то, что вчера, а будто целую вечность назад. Цепляясь за все углы и косяки, Чимин поплёлся в гостиную. Его взору предстал полный кавардак: везде валялись салфетки с каплями крови, ватные тампоны, пропитанные обеззараживающим средством, куски бинтов, тюбики от мазей и коробочки от лекарств. Кровь была и на ламинате прямо перед телевизором, и Чимин мысленно порадовался, что светлый ковёр с длинным ворсом, как ни странно, не пострадал в этой схватке за здоровье. На кухню сначала было страшно заходить — там сидели самые нетрезвые и самые избитые. Правда, всё оказалось не так страшно. Хотя и пришлось сгружать гору использованных чашек в раковину (помыть уже сил не хватало) и протереть столешницу от засохших капелек крови. Взяв пакет для мусора, Чимин поплёлся в гостиную. Лучше уборку начать с неё. И спать, наверное, он будет сегодня на диване. Вот к спальной и ванной он сегодня точно не был готов прикоснуться. От комкания в руках использованных ватных тампонов его отвлёк звонок в дверь. — Открыто! — Крикнул Чимин, даже не двигаясь с места и не пытаясь пойти встретить гостя. — Я за ключами пришёл. Чонгук забыл, — Юнги застыл в проёме двери, оглядывая хаос, что творился в комнате, и Чимина, застывшего посреди этого хаоса с ватками в одной руке и пакетом для мусора в другой. — А, окей. Я только не знаю, где они, — Чимин пожал плечами, отворачиваясь и принимаясь собирать разбросанные повсюду баночки и бутылочки от лекарств. Юнги молча пошарил по дивану, выудил из-под подушки связку ключей и вытащил телефон. — Подойди под балкон, — проговорил он в трубку и направился к балконной двери. Чимин заинтересованным взглядом следил за старшим, совершенно ничего не понимая. — Эй, лови, — послышался голос Юнги. — Ну, лучше ловить надо, придурок! Всё, идите домой. Старший вернулся с балкона и столкнулся с удивлённым взглядом Чимина. — Что это было? — Ничего, — Юнги пожал плечами и снял с себя кожанку. — Тряпка где? — Зачем? — Чимин откровенно ничего не понимал. Юнги пошёл провожать Тэ и Чонгука домой, а сейчас с самым обычным видом спрашивал, где в его доме тряпка. — Вот это хочу оттереть, — старший ткнул пальцем в пятна крови перед телевизором. — И в коридоре тоже. Они везде наследили, поэтому в ванной, скорее всего, тоже что-то есть. И в спальне. — Да я сам бы всё сделал, — попытался отговориться Чимин, чувствуя, что краснеет. — Ты же собирался провожать Тэхёна с Чонгуком. — Не маленькие, сами доберутся, — Юнги поморщился. — А если их заберут в обезьянник, значит, так и надо. Один ты долго тут возиться будешь. А уже поздно. И тебе завтра в твою танцевальную школу надо, сам говорил. Так где тряпка? — В ванной, — тихо проговорил Чимин, отворачиваясь. В груди приятно расползлось тепло, и ему не хотелось думать, откуда оно взялось. Хотя он и так понимал, что это от того, что Юнги не ушёл со всеми, а остался ему помогать. Непонятно, по какой причине, да и выдумывать эту самую причину Чимину не хотелось. Вот просто остался и всё. А ещё соулмейт запомнил, что ему завтра предстоит встреча с директором танцевальной школы по поводу работы. И это очень сильно удивляло, и, что уж скрывать, было приятно. По шебуршениям было понятно, что Юнги переместился из ванной на кухню. Он там пробыл совсем недолго, а потом снова появился в гостиной. — Свиньи, наследили тут, — бормотал он под нос, ставя на пол ведро с водой и опускаясь на корточки перед кровавыми отпечатками. Чимин хихикнул и промолчал, утрамбовывая в пакет весь мусор, что удалось собрать. Тишина изредка прерывалась всплесками воды, шуршанием пакета и была вполне комфортная. Вдруг Чимин фыркнул, а потом тихо засмеялся. — Ты что? — Юнги, видимо, решил помыть весь пол, раз уж такое дело. — Хён, ну ты и выдал Чонгуку. "Нормальный комплимент", — передразнил старшего Чимин, уже смеясь в голос. — Это на милашку-то? Юнги ухмыльнулся и повернулся к Чимину, сидя на корточках. — А разве не так? — В его глазах плясали смешинки, и младший, с улыбкой глядя на хёна, был готов смотреть в его смеющиеся глаза ещё очень очень долго. — О, да, особенно от странного незнакомого мужика, — парировал он, а потом его взгляд упал на свою левую руку. — Тогда это тоже можно считать комплиментом? — Он выставил вперёд запястье с меткой, с разочарованием наблюдая, как веселье пропадает из взгляда напротив. Юнги отвернулся и снова принялся тереть пол, ничего не говоря в ответ. А Чимин, глядя на спину старшего, старался всячески понять, почему на душе в одну секунду стало так гадко и тоскливо. Он, неловко переступив с ноги на ногу, поплёлся собирать мусор по другим комнатам. Застыв на пороге спальной, Чимин приоткрыл рот от удивления. — Блять, кто это сделал? — Что такое? — Юнги оказался рядом в одно мгновение. Чимин, еле передвигая онемевшие от шока конечности, подошёл к кровати и стянул с неё свой любимый бежевый плед. Теперь на нём красовались размытые пятна крови, и было сильное подозрение, что они уже не отстираются никогда. Если до этого Чимин ещё как-то старался держаться, то сейчас его придавило очень сильно. Прижав к себе плед, он опустился на кровать и уткнулся в испещрённый кровавыми следами ворс лицом. Плакать не хотелось, просто он так устал за этот странный и длинный день, что хотелось лечь и уснуть. И испорченный плед казался последней каплей. — Чимин. — Младший почувствовал прикосновение к плечу и поднял голову. Он смотрел в обеспокоенное лицо Юнги расфокусированным взглядом, стараясь собрать в кучу тот миллион мыслей, которые крутились в его голове. — Может, его ещё можно отстирать? — Нет, хён, — Чимин поднялся, сгрёб плед в кучу и начал запихивать его в мусорный мешок так остервенело и зло, что тот, скрипнув, порвался по шву. — Подожди, — прикосновение Юнги было мягким, но настойчивым. Он осторожно вынул из рук донсэна плед, усадил парня на кровать и присел перед ним на корточки. — Не расстраивайся, почти всегда можно всё поправить. — Хён, не надо, — младший попытался возразить, но получилось не очень. Взгляд Юнги был серьёзный, но одновременно мягкий и понимающий. И от этого хотелось взвыть и повиснуть у него на шее, прося о внимании. Но он не имел на это права. Он не Чонгук — любимый донсэн, о котором хочется заботиться, не Тэхён — парень любимого донсэна и уже тоже не менее любимый младшенький, не Намджун — друг и верный товарищ, который всегда придёт на помощь. У Юнги было много друзей, которые заслуживали его внимания больше, чем Чимин. Он всего лишь соулмейт, о чём услужливо напоминает метка на запястье и полное отсутствие желания исполнять прихоть вселенной. От осознания, что всё происходит по такому дерьмовому сценарию, к горлу подкатил ком. Дышать стало в два раза тяжелее. — Если не отстирается, хочешь, я куплю тебе такой же? Чимин усилием воли постарался вникнуть в сказанное. — Но... хён, ты же не виноват, что... — Мне без разницы, кто виноват, — перебил Юнги, внимательно глядя на расстроенного донсэна. — Так, хочешь? — Дело не в пледе, пойми, — Чимин уткнулся лбом в ладони. — Его мне подарила сестра перед тем, как уехала жить за границу. Я не видел её очень давно, и это как память, что ли. Чимин поднял голову и увидел, как Юнги утвердительно кивнул. — Всё равно, я попробую что-нибудь с ним сделать, — старший поднялся и взял в руки плед. — И, да, кстати, — он кивнул на руку Чимина, — можешь считать это комплиментом, — с этими словами, широко улыбаясь, он вышел из комнаты. Чимин перевёл шокированный взгляд на своё запястье с меткой соулмейта. — Ты знаешь, что совсем не умеешь делать комплименты, хён? Ответом ему был только громкий смех Юнги.