В следующий Новый Год ты полюбишь меня

Январь Очередной кошмар, преследующий его чуть ли не каждую ночь, если тот засыпает в панике. Неужели они не могли уйти из жизни, не оставив кровавого следа на сердце? Серое небо угнетает еще сильнее, делая ауру невыносимой для существования. Скребущиеся об окна ветки чуть ли не оставляли царапины и трещали как могли, сопровождая звуком каждый вздох, будто тот - последний. Целыми днями Чуя лежал на кровати уже не думая об Осаму. Он давно забыл о нем. Он - не спасение, он - лишь еще один камень, тянущий его вниз. Как бы то эгоистично не казалось, думал он только о себе и о своей жалкости. У него никогда не было друзей. Все свои 20 лет он прожил тщетно. Сам факт того, что он живет с матерью, и не потому что так комфортнее, а просто не к кому пойти. Ведь ему стыдно за то, кем он являлся, и увы каждый свой шаг совершался лишь в бездну небытия.. Он старался быть для других самым резвым и активным, но это лишь сгущало краски, ведь.. «Они понимают что я вру. Я нагло вру.» Ни одна таблетка не могла излечить собственную бренность, ни одна таблетка не могла излечить душу. Выходные должны были закончится, возвращение в общество неизбежно и необходимо. Снова он не встретит там ничего кроме своих страхов и тревог. А два черта, являющиеся самыми родными друг для друга, так и поджидают его.

***

Чуя, дойдя до здания, попутно хлюпая ботинками из-за омерзительной погоды, встречал на пороге пустоту. Студенты бегали по коридорам, компания девушек что-то бурно обсуждали, учителя шли в свои аудитории, шум и гам вокруг. Лекции шли скучно, основы автоматизации технологических процессов давно надоели и он не заострял внимание на них. Полил дождь, капли хлестали об окна будто мечтали пробраться во внутрь. Люминесцентные лампы переодически издавали треск, то и дело переводя внимание на себя. Прошло около четырех часов. Время возвращаться домой - так же бессмысленно как и выходить оттуда. Выходя, Накахара боковым зрением заметил Гин, которую встречал брат. Они ведь друзья? Нет, это громко сказано. Осознав все же свою ситуацию, этот вывод будет логичен. Чуя лишь давал ей списывать конспекты и провожал пока Рюноске не вернулся из армии. Самому удалось откосить, и тот очень рад, ведь год он бы не прожил. Общение с девушкой было из серии «Лишь бы не сдохнуть одному», что заставляло его выдавливать улыбку. Проходя мимо двоих, он помахал рукой, пытаясь не смотреть на парня рядом. Та улыбнулась и ответила тем же, но рыжий уже был впереди, так и не увидев отклика. — Вы до сих пор общаетесь?.. — сказал Акутагава. Он не знал о коммуникабельной сестре, это поставило его в ступор. — Да! Мы подружились после того, как ты уехал. Вы не помирились? Ответить было сложно, ведь сам он жалел что тогда наговорил глупостей. В то время Рюноске ввязался в неприятности, вступив в банду. Конечно, ничего серьезного, обычное хулиганье, но «председатель» этого бедлама отпечатался в памяти хорошо. Именно из-за него начался хаос. Как бы то ни было, извинений будет мало. Чуя не простит его, даже пытаться не стоит. Оставить все как есть казалось оптимальным решением.

***

Опять больница. Уже серая от пыли тюль, развеваясь от приоткрытого окна, висела на поржавевших кольцах. Сколько бы Дазай ни старался и не молился, лежать в могиле он не может. Чуть облокотившись на локти, он приподнялся в поисках воды, но увидел лишь очередные блистеры. Чтоб их, блять, ебучие таблетки. Если они не помогают, то зачем ему пихать их? Тут шатен опомнился. Видно, лежать ему тут месяц, третья попытка была. Раздался хохот, опытный специалист не может его поднять, смешно до ужаса. Смысла просыпаться не было, потому чуть ли не сразу Осаму провалился в сон. Февраль Долго зима в центральной Японии не задерживается, снег стаял, не оставив и намека на себя. Длинные и тонкие, словно таинственные руки дамы, ветки колыхались на свежем ветерке. Дождевая цепь едва качалась, разве что наслаждалась от поглаживания природы. Солнце, проходя сквозь ширму облаков, озаряло крошечный балкончик и парня, вдыхающего вред очередного табачного изделия. Сзади показалась изумительная женщина, которая в ту же секунду была освещена, но создавалось впечатление, что она и без этого некая «звезда». — Его выписывают. Явно нехотя выдала Коё. Это обидит его, и она знала это. — Хочешь сказать, мы опять будем пытаться его «спасти»? Надежда умерла в тот же миг, как они взглянули друг на друга. Неизбежность. — Мы обязаны довести дело до конца, моя репутация не позволяет его бросить. Чуя потушил сигарету, сжав руку в кулак, и сразу же бросил ее на пол. Градус поднимался. — Это бесполезно! Он и таблетки пил, и мы с ним говорили. Что еще ему подать? Что же еще ему преподнести эдакого, лишь бы понял зачем жить! Ребенок, не наигравшийся в королеву драмы. Какая же у него травма, о Боги!.. Вопли нарушили мирную февральскую атмосферу уюта. Свет потускнел, облака обернулись бетонной стеной, не пропускавшей ни единого лучика. — Попробуй поговорить с ним так, будто говоришь с собой. Лишь таким методом ты осознаешь его проблемы. И да,- женщина вздохнула.- заканчивай курить, надоело делать вид словно я ничего не замечаю.

***

Сидя в комнате который час, он беспрестанно пялился на полку, будто впервые видя предметы на ней. Та самая рамка. Верным решением всегда было и будет избавление от нее, ведь она причиняет боль. Все встречи на парах были сплошным вакуумом изнурительных часов. Молчание и сверление взглядом сопровождали муки. А в конце недели появлялись и длительные посиделки, с теми же попытками выведать любую информацию. Правда, все они были одинаковы и лишены всякого смысла, ведь в конце концов разговор один..

***

Напольная лампа давала своей энергии выплеск в приглушенный треск и скудное свечение. — Задавай хоть миллиард вопросов, я не отвечу. Все нервные клетки, если и когда-то были, сдохли окончательно. — А я тебя не держу. Вперед, сигай хоть с моего балкона. Стоят друг друга еще как. Чуя не соврал, все последующие явки проходили в гробовой тишине. Смотря глаза в глаза, никто не хотел сбавлять обороты. Каждый пытался довести другого, надеясь что тот сдастся. Такое продолжалось около месяца, но кое-кто решил выдвинуть меры. Собираясь пару минут, а возможно и все те встречи, Дазай произнес свою речь. — Прости меня. Очередная подстава? Он опять начал юлить и язвить? Не узнаешь если не попробуешь. Правильнее было бы промолчать и сделать выводы, если бы это был не Накахара. — Я думаю нам надо все обсудить. Встав с дивана, Чуя подошел к кухонной тумбе, рыская в поисках зеленого чая. Постепенно засыпая заварник, он переключился с плохого настроения. Дом все же был обставлен в европейском стиле, совершенно неординарно, разве что пара футонов, напоминающие где они, лежат на всякий пожарный для гостей. — Прошу к чаю. Все уселись за стол, как тишину разрушил затейник всего пира: — Мне все же интересно, что тебя побуждает к скорой кончине с собой? — Не думаю, что тебе будет приятно слышать эту историю. Взяв пиалу полную чая, Осаму отхлебнул пару глотков, дабы освежиться. — Это мой отец.