A hidden World.

Бойд: После той ночи, когда я пришел домой к Эрике, читающей мою книгу, мне постоянно напоминали о том, как стая наконец-то обнаружила мою книгу. Бойд всегда утыкался носом в "Истоки", его лицо было напряженным и сосредоточенным на словах, напечатанных на страницах. Я заходил в гостиную, все смотрели фильм и расслаблялись только для того, чтобы заметить Бойда, свернувшегося калачиком на мешке с фасолью, с "Истоками" в руке. Я навещал Дерека, Бойда и Джексона в Механическом гараже, который Дерек купил и начал свой бизнес, чтобы принести им еду и найти Бойда, радостно листающего страницы моей книги. Он даже начал читать ее во время наших ежедневных тренировок, сидел на траве в заповеднике, напевая, пока его глаза пробегали по словам. Я даже застал Эрику и Бойда в гостиной, первый читал вслух второму. Тот день был одним из самых радостных дней в моей жизни, и тот факт, что я пришел домой к ним, читая свою книгу, был просто глазурью на действительно испорченном торте. В то утро Ханна попросила меня прийти в офис в пять утра, чтобы я мог отредактировать и проверить работы другого писателя. Так что мне пришлось не только вставать ни свет ни заря, что было огромным испытанием для ненавистника утра, но и часами сидеть перед компьютером, проверяя работу других журналистов, как какой-нибудь учитель средней школы, оценивая домашнее задание своего ученика. В ту же секунду, как я проснулся, я понял, что этот день будет плохим. Тогда мои опасения оправдались. Во-первых, я выскользнул из душа и резко приземлился на левое бедро, оставив огромный ноющий синяк, который болел всякий раз, когда я двигался. Затем я сожгла свой тост и обнаружила, что Скотт забыл упомянуть, что он доел масло, когда я ходила за покупками накануне. Затем, в довершение всего, Дерек спустился по лестнице, топлесс и богоподобный, и совершенно чертовски горячий для четырех пятнадцати утра, и продемонстрировал все то, чего я никогда не получу. Я имею в виду, что Дерек был сексуален, а я, честно говоря, с другой стороны, не был. Так что это только сделало мое и без того ужасное начало дня еще хуже. Когда я, наконец, пришел на работу, опоздав на двадцать минут и задыхаясь, потому что мне пришлось пробежать полмили, чтобы добраться туда, когда Роско решил умереть на мне, моя голова уже раскалывалась от растущей головной боли. Первые пару часов были потрачены на редактирование первых семи или около того статей, написанных другими, исправление и приведение в порядок их работы, прежде чем дать им добро на публикацию в газете. Но потом, в девять тридцать утра, Гринберг из всех людей постучал в дверь моего кабинета с застенчивым видом, и я сразу понял, что он сделал что-то не так. Оказывается, он сделал что-то ужасно неправильное. Он потерял исследование, которое я провел за эти недели над статьей, о которой я должен был написать, - файл исследования на пятьдесят страниц, на составление которого у меня ушло несколько часов. Сказать, что я был зол, было бы преуменьшением. Единственное, что нужно было сделать этому мужчине, - это принести папку в мой офис и оставить ее на моем столе. Я отдал ее ему после того, как распечатал, он был самым близким мне человеком, прежде чем мне пришлось спешить на встречу с Ханной, которую она в последнюю минуту попросила у меня. Никогда еще не было так трудно устоять перед желанием убивать. Я помню, как накричал на этого человека, прежде чем уволить его, мне пришлось просмотреть свою историю Интернета, чтобы найти нужную информацию, и потратить следующие два часа на то, чтобы снова переделать папку и распечатать ее. И чтобы было еще хуже? Гринберг, гигантский придурок, нашел его полчаса спустя на дне своей сумки. Я серьезно должен был воздержаться от того, чтобы придушить этого засранца. А затем, как раз когда я сел на свой офисный стул, чтобы продолжить работу над редактированием,желая, чтобы мой день не стал хуже, когда в воздухе раздался робкий стук, и я раздраженно фыркнул. Оказывается, в один прекрасный день может стать еще хуже. Новичку удалось удалить целую статью, написанную одним из моих лучших авторов, и я, честно говоря, чуть не растаял. Мне пришлось позвонить Дэнни и потратить еще три часа своего драгоценного времени на восстановление статьи. И вот, наконец, в три тридцать пять я наконец-то вернулся к редактированию. Только в девять часов вечера я, наконец, вывалилась из офисного здания, позвонив Дереку, чтобы он заехал за мной, и чуть не поцеловала его от радости, когда его черный "Камаро" вкатился на стоянку. Я практически упал в машину, измученный и опустошенный, я заснул почти мгновенно. Я помню, как проснулась с самыми великолепными глазами в мире, зелеными, смешанными с голубым, и серыми со слабыми оттенками коричневого, лучшее, что случилось со мной за весь день. Как только Дерек потряс меня по-настоящему проснулась, и я быстро последовала за ним на чердак. Счастье наяву, к лицу Дерека, быстро исчезла, когда я вошел в гостиную и увидел Эрика и Бойд прижавшись друг к другу, бумажный резервная копия 'истоки' между ними глубокий голос Бойда значение слова вслух. "Геним знал с того самого дня, как встретил Эрика, что этот человек будет для него. Он знал, что любит добрую и нежную душу, которую он так ясно видел под грубой внешностью измученного жизнью и избитого человека. Ему не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в этого человека, всего один взгляд, и он уже отдал свою heart. It Это было одновременно и самой трудной, и самой легкой вещью, которую когда-либо делал Геним. Было легко отдать свое сердце такому хорошему и достойному мужчине, легко любить его доброе сердце, его заботливую натуру, его защитные наклонности и его дурацкий, саркастический юмор. Но Геним знал, что это будет труднее всего, потому что он знал, что никогда не получит сердце этого человека взамен. Эрик был так далеко от него, что даже если бы он попытался встать на цыпочки, он все равно был бы в нескольких метрах. Кто-то, как Эрик заслуженный человек, который мог сделать его счастливым, кому он мог открыться и довериться, и что, Genim знал, что никогда не будет его. Эрик может считать его союзник, но он никогда не увижу Genim как нечто большее, чем раздражает присоединенный он тоже терпеть, так как Стефан присоединился к стае. Геним был убит горем из-за этого факта, но он знал, что никогда не откажет Эрику в счастье. Он пожертвовал бы своим сердцем, своей любовью и своими чувствами только для того, чтобы увидеть человека, которого он любил, счастливым, и он знал, что отдал бы свою жизнь за то, чтобы Эрик обрел счастье. На самом деле у него уже было" Я полностью застыла, когда услышала голос Бойда, цитирующего мою книгу, мои настоящие чувства, выставленные на всеобщее обозрение и прочитанные членами моей стаи. Я чуть не сломался тогда и там; опечаленный и убитый горем, глаза начали слезиться. Я любила Дерека всем, что у меня было, и услышать, как мои мысли читаются мне в ответ, вызвало новую волну эмоций и горя по моему телу. Я смирилась с тем, что всегда буду любить этого человека и не буду любима в ответ, но теперь это было так, как если бы кто-то сорвал повязку и позволил открытому воздуху жалить старые открытые раны. Я не задержалась надолго, практически второй раз за две недели убежала в свою спальню, спряталась от мира и тихо плакала в подушки. В ту ночь я не вышла из безопасной спальни, слишком подавленная и убитая горем, чтобы даже пошевелиться. Утро было ненамного лучше, но, к счастью, была суббота, так что у меня не было работы, так что я мог лежать в постели и плакать, пока мне больше нечего было проливать. Но каким-то образом, ближе к полудню того дня, Дерек снова чуть не довел меня до слез, когда постучал в дверь моей спальни, тихо открыл ее и заглянул в приоткрытую дверь. "Я купил тебе Обед. Я заметил, что ты не ела прошлой ночью или этим утром, поэтому я подумал, что приготовлю тебе немного", - сказал он, его беспокойство заставило мое сердце забиться и заболеть одновременно. Его слова звучали так заботливо, но все же я знала, что никогда не позволю своему сердцу почувствовать надежду, потому что он никогда не почувствует того же. Я помню, как он принес мне поднос с жареной картошкой и гамбургером, прежде чем уйти, с легкой, успокаивающей улыбкой и сжал мое плечо, руки были теплыми и большими, прежде чем он ушел, мое сердце все еще было в руке. И именно в тот момент я был совершенно разбит. К счастью, однако, через неделю, казалось, Бойд закончил книгу, и я мог постепенно начать забывать о постоянной боли в сердце.