Депрессивная хрень

Солнце наконец закончило свой длинный путь на сегодня и, подарив людям свои последние тёплые лучики, закатилось за горизонт. На необъятном тёмном атласе небосвода начали один за другим зажигаться маленькие огоньки. Это конечно же мало кого удивит — звёзды появляются на небе каждую ночь, они постоянны. Так же, как и постоянны вечерние крики с кухни моего дома. И сегодняшний день не стал исключением. Мать напилась и долго кричала что-то неразборчивое, обвиняла нас с братом во всех проблемах своей жизни, угрожая однажды убить, била пустые и не очень бутылки и громила кухню. Опять. Пол часа назад крики прекратились и до сих пор не продолжились, значит она уснула. Я тихо спускаюсь вниз и заглядываю на кухню. Пьяное спящее тело валяется посереди стеклянных осколков и разбросанных тут и там пластиковых бутылок, стол перевёрнут, стулья валяются рядом, столешница вся заблёвана, а через окно проходит длинная трещина. Зайдя внутрь, замечаю, что мать сжимает отломанную ножку стула в руке. Весело ей было, ничего не скажешь. Наклоняюсь проверить, дышит ли она вообще, и о чёрт! Она решила обоссаться прямо сейчас, фу! Брезгливо делаю несколько шагов назад и с отвращением смотрю на неё. Мать не всегда была такой. Раньше она была учёной, работала над каким-то сложным проектом со своей командой и моим отцом, была доктором естественных наук, а потом в один момент всё пошло по наклонной. Папа умер, половина команды ушла, а на мать легло слишком много обязанностей, и она перегорела. Просто в один день поехала крыша. Она провела три года в психушке, но пару лет назад её почему-то выпустили, сказали мол всё с ней в порядке, но каждый вечер происходит одно и то же, и я считаю, что это совсем не в порядке. Я иду в коридор, накидываю свою потрёпанную джинсовку чёрного цвета и выхожу на улицу. Тут холодно. По ощущениям примерно +1, не больше. Я укладываю волосы назад быстрым движением обеих рук, распрямляю плечи, вдыхаю в лёгкие побольше ледяного воздуха и, убрав руки в карманы куртки, выдвигаюсь в рандомном направлении. Может я и была бы рада остаться дома, закрывшись в своей комнате, но понимаю, что делать мне там нечего. Лечь спать я не смогу, слишком сильно меня мучают кошмары, поэтому каждую ночь мне приходится выматывать своё тело настолько, чтобы отрубиться и не видеть вообще никаких снов. Откуда у меня кошмары? Из детдома, где мне «посчастливилось» провести три года, пока мать была в психушке. Каждый день я проводила в страхе, ночью невозможно было спокойно спать, потому что каждую секунду тебя подстерегает опасность. Меня там вообще сразу невзлюбили, потому что у меня была мать, а там таких не любят. Но если честно, после того, как я ушла оттуда, спокойнее в моей жизни не стало: мать постоянно избивает меня, кидается стеклянными бутылками, а по вечерам устраивает вакханалию на кухне. Ощущение, что после смерти отца моя жизнь превратилась в ад наяву. Пока я прокручивала в голове все эти мысли, мои ноги успели пронести меня через весь город, и я остановилась прямо перед входом в заброшенный район на окраине. Под пыльными кроссовками зачавкала грязь. Точно, днём в этой части города был дождь, а я уже успела забыть об этом. По ночам здесь обычно ошиваются всякие маргинальные личности, вроде наркоманов и алкашей, в подвалах заброшенных домов живут бомжи, а ранним утром тут можно встретить горстку сектантов, которые проводят свои странные обряды в дальних закоулках этого района. Но в этот раз я услышала тихие детские голоса где-то недалеко от входа. Любопытство одолело осторожность, и я двинулась в их сторону. В обломках сгоревшего дома я обнаружила трёх мальчуганов с фонариком. Они сидели кругом и рассказывали страшилки друг другу. Наверное, решили устроить себе проверку на храбрость. Вот только выбрали они для этого слишком опасное место. Я только хотела подойти и прогнать их, как недалеко от них упал лист железа и из-за него показался один из местных бомжей — невысокий индивид мужского пола с сильными залысинами, седой бородой, которая неопрятно торчала во все стороны, пропитым лицом, вымазанном в чём-то, напоминающим фекалии, стойким запахом грязи, тухлятины и перегара, перемотанной кое-как ногой и в грязных тряпках, свисающих с него отвратительными лохмотьями. Он посмотрела на ребят мутным нетрезвым взглядом и, медленно наклонившись, улыбнулся своими тремя пожелтевшими гниющими зубами, от чего мальчуганы мгновенно вскочили и с громкими воплями пронеслись мимо меня к выходу. «Быстрее, побежали домой!» — со страхом кричал один из них. Дом… Обычно этим словом люди называют то место, где тебя любят и ждут, где ты чувствуешь себя в безопасности и спокойствии. Долгое время я мечтала о том, чтобы купить себе маленькую квартирку где-нибудь подальше от прошлой жизни, чтобы я могла звать её своим домом, но потом поняла, что как бы далеко я ни была от родных мест, от своего прошлого я сбежать никогда не смогу. А ещё я поняла, что «дом» — это даже не совсем место. «Домом» может быть какая-то вещь, здание, любимая работа, хобби или даже человек. Это больше внутреннее состояние умиротворения, чем место. И вот в таком смысле «дом» я найти скорее всего не смогу. Почему? Ну, я уже очень давно, наверное последние лет пять, чувствую только негативные эмоции: злость, печаль, страх, тревогу, ненависть, раздражение… События, происходящие после смерти отца, сильно надломили меня и мою психику. Настолько, что день я считаю хорошим, если задумывалась о суициде не больше пяти раз. О каком вообще состоянии умиротворения может идти речь? Думая об этом, я дошла до конца заброшенного района, перелезла через полутораметровый железный забор и начала спускаться вниз к лесополосе. Как мне не страшно ходить по подобным злачным местам? Ну, сказать по правде, я очень похожа на здешних обитателей: глубокие мешки под глазами от моего хронического недосыпа, потрёпанная и старая одежда, сильно растрёпанные тёмные волосы, которые я очень коротко обрубила ещё три с половиной года назад огромными ржавыми ножницами из столовой детдома, вечно потухший взгляд серых глаз, бледная кожа — в общем выгляжу как среднестатистическая наркоманка, хотя таковой совершенно не являюсь. Добравшись до лесополосы, я направилась вглубь и вскоре вышла к небольшому ручейку. Если не ошибаюсь, этот ручеёк идёт прямиком из канализации, так что притрагиваться к воде мне стрёмно, но вот само место, где он располагается, мне нравится — кроны деревьев стоят плотно друг к другу, создавая защиту от ветра и сильную тень. Правда сейчас ночь и никакой пользы от возможной тени я не получаю, но вот отсутствие ветра мне вполне себе нравится. Я сняла свою джинсовку, постелила на редкую траву около ручья и села. Рука уже привычно скользнула в карман джинс и достала оттуда полупустую пачку сигарет. Закурив, я стала крутить в пальцах зажигалку от нечего делать. На ней изображён простенький рисунок волка и какие-то японские иероглифы. Не знаю, что они означают, я вообще украла эту зажигалку у кого-то, когда кто-то украл мою. Вот такой вот круговорот зажигалок в природе. Докурив, я выбросила окурок в ручей, откинулась назад, оперевшись на руки, и уставилась на небо. Здесь, вдали от ослепляющих городских огней, звёзды кажутся раз в пять ярче. Всё таки исключительно ради них я решила сегодня прийти именно в это место, не какое-нибудь другое. Хотелось бы и мне быть звездой, сиять на небе, ни о чём не волноваться, не ведать страха, печали и злости. Да, звёзды крутые… Я просидела так ещё минут двадцать, пока не поняла, что окончательно замёрзла и мне пора выдвигаться обратно. Надев джинсовку, я потёрла руки и снова засунула их в карманы. Обратный путь дался мне тяжелее, ведь я уже успела устать. Особенно тяжело идти было после заброшенного района. Когда я свернула на свою улицу, небо уже начало светлеть в ожидании рассвета. Зайдя в дом, я обнаружила мать всё в том же положении и решила не трогать её. У меня есть ещё три с половиной часа на сон перед новым учебным днём. Тело всё гудело после ночной прогулки, веки казались жутко тяжёлыми, так что я даже не затруднилась переодеванием, плюхнувшись в кровать всё в той же одежде. Как только голова коснулась подушки, я тут же вырубилась.