Депрессивная хрень

Утро началось с мерзкого писка будильника матери, который не прекращался минут пять. Когда он всё таки стих, снизу послышался звук журчащей воды из ванной и тихие маты охрипшим голосом. Я устало потёрла глаза и села в кровати, но после тут же легла обратно. Голова раскалывается от недостатка сна, тело отказывается двигаться, а мысли все путаются. Через минут десять я наконец-то смогла заставить себя подняться. Во рту неприятное послевкусие непонятно чего, оставшееся со вчера. Медленно подхожу к шкафу и достаю первую попавшуюся футболку, чистые джинсы и носки. Спустившись вниз, вижу, как мать медленно ходит по кухне и убирает беспорядок, ругаясь себе под нос. Пока она меня не заметила, проскальзываю в ванную и запираю дверь на замок. Стягиваю с себя запачкавшийся свитер с джинсами, чувствуя тупую боль в мышцах, и закидываю вещи в корзину для белья. Меня немного пошатывает из-за нехватки сна и еды в организме, но это привычное для меня состояние, поэтому я не особо обращаю на это внимание. Подойдя к зеркалу, медленно окидываю себя взглядом. Руки, рёбра и бёдра покрыты сеткой шрамов от селфхарма, а на плечах и грудной клетке видны свежие неглубокие царапины, которые я оставила ногтями во время последней истерики. От этого вида появляется чувство отвращения к самой себе. Умывшись ледяной водой и почистив зубы, я избавляюсь от оставшейся одежды и залезаю в ванну. Включаю душ и меня тут же обдаёт кипятком, но мне всё равно, лишь бы смыть остатки сна и прийти в обычное состояние. Через пять минут под горячей водой мне удаётся этого добиться, поэтому я вылезаю из ванны, надеваю чистую одежду и иду на кухню. Мать уже успела перевернуть стол обратно и поставить к нему уцелевшие стулья. Она не стала сейчас себя утруждать уборкой блевотины со столешницы и стекла в перемешку с мочой с пола и просто села с кружкой только что приготовленного кофе за стол, делая вид, что всё в порядке. Я заглянула в холодильник, но в нём оказались лишь пару полупустых бутылок пива, несколько заплесневелых кусочков хлеба, зубчик чеснока и практически пустая пачка кетчупа. Да уж, не густо. А меня тошнит от голода ещё с вечера. И живот как на зло урчит на всю кухню. Но придётся сегодня обойтись одним кофе на завтрак. И возможно на обед. Ну, и если всё совсем плохо будет, то и на ужин тоже. Налив полную кружку горячего и до безумия горького отвратительного кофе, я поднялась к себе в комнату, чтобы собрать вещи в академию. На самом деле, мне не нужно было брать с собой много вещей: пару тетрадок, небольшой блокнот и пенал, в котором лежит одна ручка, огрызок карандаша и стёрка. Я постояла пару минут около кровати, осматривая комнату и попивая этот отвратный кофе, и решила дополнительно закинуть в потёртый рюкзак запасную майку, зарядку от телефона и нож. Возможно, я вернусь домой лишь завтра, так что надо быть готовой ко всему. Допив кофе, я быстро натянула толстовку прямо на майку, запихнула сигареты и наушники в карман джинс и, прихватив рюкзак, спустилась вниз. — Эстер — вдруг раздался охрипший голос матери с кухни — подойди сюда… — Да, мам? — сказала я, появившись в дверном проёме. Она всё так же сидела на месте и пила кофе с пустым взглядом. — Возьми — она кивнула на несколько смятых купюр на столе — перекусишь что-нибудь. — Эм… спасибо — я взяла деньги и немного недоверчиво посмотрела на мать, но решила промолчать и просто уйти. В коридоре я посчитала — мне хватит на пачку сигарет и еду на дня три, а если повезёт нарваться на скидки в магазине, то и на все пять. Я сунула деньги в рюкзак и, накинув свою джинсовку, вышла из дома. На улице прохладно, но всё же теплее, чем ночью. Привычно засунув руки в карманы, я двинулась в сторону академии. В утренних сумерках разбитые улицы города, обшарпанные дома и грязные лужайки выглядят ещё хуже обычного. Где-то вдалеке завыла собака, и от её раздражающего воя стало только хуже. Я брела по знакомым с раннего детства улицам, пока не дошла по небольшого ларька с хот-догами. Мне нравится это место из-за классного продавца и дешёвой еды. Тут продаются самые дешёвые хот-доги в городе, и, что самое главное, я ими ни разу не травилась — не лавка, а сказка. Но сейчас она закрыта, ещё слишком рано, поэтому я сажусь рядом с ней, выбрав самое незаплёванное место на бордюре, и закуриваю. Хоть сейчас и теплее, чем ночью, но стоя на месте, я всё равно мёрзну, а сигарета хоть как-то согревает. Пока я курила, мой взгляд упал на прогнившую вывеску старого кинотеатра и я сразу вспомнила брата. В детстве мы часто в него ходили, были почти на каждом новом мультике. Он всегда покупал мне маленькую пачку попкорна и сок, а после сеанса мы шли в ближайший парк и покупали большую сладкую вату на двоих и потом долго-долго гуляли и разговаривали обо всём на свете. Да, тогда было здорово, папа был жив, мама не слетела с катушек и брат был рядом… А сейчас он уехал из города. Не смог выдержать того, что творит мать. Продержался всего месяц и уехал при первой же возможности. И я его не виню, жизнь с этой женщиной — это сущий кошмар, но мне всё равно немного обидно, что он оставил меня тут. Бросил меня одну сначала в детдоме, а потом и здесь. Я, конечно, знаю, что он любит меня и он всегда будет готов помогать, но из-за того, что его нет рядом, слишком сильно ощущается чувство собственной никчёмности и ненужности… Пока я думала об этом обо всём, прошло минут пятнадцать и я успела сильно замёрзнуть. Руки уже тряслись от холода, а пальцы отказывались адекватно сжиматься и разжиматься. Тут из-за поворота появился высокий худощавый парень в ярко-красной куртке. Это Эмир — продавец хот-догов! Волнистые тёмные волосы до плеч немного растрепались, пока он шёл, и теперь частично закрывали его лицо, украшенное негустой бородкой эспаньолкой с усами и россыпью веснушек. Увидев меня, Эмир лучезарно улыбнулся и его и без того узкие глаза буквально превратились в две щёлочки. — Здравствуй! Долго ждёшь? — спросил он меня, пока открывал лавку. — Достаточно, чтобы успеть замёрзнуть, но недостаточно, чтобы перехотеть есть — он усмехнулся, услышав мой ответ, и скрылся внутри лавки. Через минут семь створки открылись, и Эмир показался уже в фартуке. Его волосы были завязаны в тугую дульку, но вместо того, чтобы казаться смешным, он становился только более презентабельным с ней. — Что будешь? — по-доброму улыбаясь, спросил он. — Как обычно, один хот-дог — ответила я, и он принялся готовить. — В академию идёшь? — Ага, куда же ещё мне идти в такую рань? — И то верно — он помолчал несколько секунд, поле чего спросил — Ты в последнее время почти не заходишь, случилось чего? — Да нет, всё по старому, просто сейчас на мели… — да, на мели, потому что мой братец, который обещал скидывать мне деньги, сейчас не выходит на связь. Такое случается иногда, и каждый раз я сначала переживаю за него, а после злюсь, потому что отчётливо осознаю одну вещь: он может просто исчезнуть из моей жизни, когда пожелает, и я никогда больше не смогу его найти. И тогда я просто останусь одна. И я боюсь этого. Очень боюсь. Пока я задумалась об этом, возникла немного неловкая тишина и я решила её заполнить вопросами — Как продажи идут? — В последнее время просто отлично! Клиентов всё больше и больше. В основном студенты из академии приходят, а под вечер всё как обычно, рабочие с соседнего завода. — То есть сейчас дело себя окупает? — Ага. Оно и до этого себя окупало так то. — О, здорово. — А с чего вдруг такая заинтересованность? Тоже хочешь в будущем лавку заиметь? — Да нет, просто интересно — да уж, лучше от моих вопросов не стало. Снова повисла тишина. Я не очень то умею разговаривать с людьми по-дружески. Совершенно не привыкла к этой доброте, которую излучает Эмир. Она ставит меня в тупик каждый раз. С другой стороны, пусть лучше я буду неловко молчать, тревожно потирая руки и затылок, чем конфликтовать с этим счастливым, лучезарно улыбающимся парнем. Я ему даже завидую, если честно. Он купил эту лавку в свои 19 и последние 8 лет каждодневно работает на любимой работе, разговаривает с самыми разными людьми, с теплотой встречает каждого клиента и просто-напросто кайфует от своей жизни. Он по-настоящему счастлив, и я завидую этому. — Твой заказ готов — Эмир протянул мне мой хот-дог, вырывая меня из череды моих размышлений, а после поставил на столешницу стаканчик — А это тебе презент за ожидание. Тут травяной чай, как ты любишь! — Ух ты, спасибо — я и правда рада чаю. Пока я доставала деньги, Эмир высыпал в напиток два пакетика сахара. Да уж, он очень хорошо знает мои вкусы. Это ещё одна его черта, которую я не понимаю и которой завидую. Он проявляет свою доброту не только в общении, но и в действиях. И, наверное, поэтому люди к нему тянутся. Я поблагодарила его повторно и, забрав стаканчик с чаем, продолжила свой путь в академию. Я старалась есть свой хот-дог медленно, но голод взял своё, и я съела его буквально за три укуса. Сразу же в желудке появилось приятное чувство наполненности, впервые за последние двадцать часов. Раньше мне скорее всего было бы трудно так долго обходиться без еды, а потом я бы не чувствовала насыщения от такой порции, но я прожила в подобном режиме последние лет пять и мой организм уже успел адаптироваться. Травяной чай неплохо согрел меня, и я даже почувствовала себя сильно лучше. Настолько, что даже не заметила, как добралась до ворот академии. Она считается одной из самых престижных во всей стране, и попасть сюда для многих является чудом. Но для меня это было совершенно не трудно. Не знаю, может свою роль сыграла наследственность, но для меня учёба никогда не была проблемой, даже наоборот, мне всегда было слишком легко учится. И в академию я поступила с самыми высокими баллами по всем предметам. Многие думают, что я днями и ночами не вылезаю из учебников, но на самом деле я уделяю учёбе не больше двух часов в день вне академии и этого мне вполне хватает, чтобы держаться на втором месте по успеваемости среди всех учеников. Я захожу во двор и неспеша двигаюсь в сторону первого корпуса, где у меня должна пройти математика. Учеников сейчас не так уж и много, я пришла достаточно рано сегодня, и все они походят на только что оживших зомбаков. Только вместо мозгов им всем нужен сон. Мимо меня пробегает один парень и толкает меня плечом. Он поворачивается и тут же с испугом говорит: — О, Эстер, это ты! Прости меня, пожалуйста… — это Гордон Нилевски – щуплый не особо высокий парень с вечно идеальной укладкой длинных русых волос, прыщами по всему лицу, ясно-голубыми глазами, которые постоянно внимательно изучают всё происходящее вокруг, и небольшим, но достаточно заметным шрамиком на правой брови. Он учится со мной в одной группе. — «Прости»? Ты совсем тупой? Ты задел меня плечом, что было непростительно грубо, и думаешь, что я не замечу этого, только из-за простого «прости»? — Но я… — Сказал «прости»? Это что, какое-то волшебное заклинание, о котором я не знаю? Что-то вроде, ты говоришь его, а я должна сделать вид, что ничего не произошло? Так? — Я случайно… — А если бы ты мне, ну скажем, случайно отрубил ногу, мне тоже надо было бы закрыть на это глаза, потому что «ну я же случайно»? — Мне правда жаль… — Жаль? — я делаю большой шаг вперёд и наклоняюсь к его лицу — По-моему тебе ни капли не жаль. Тебе ведь абсолютно всё равно, я не права? — Я совсем не хотел доставить тебе неудобств — он мямлит — Можно я просто развернусь и пойду, мне не нужны проблемы… — Не нужны проблемы? А такое ощущение, будто бы ты только их и ищешь — я, конечно же, знаю, что он совершено не хотел задевать меня, и мне абсолютно не хочется тратить свои и так немногочисленные силы на злость и агрессию в его сторону, я вполне могла бы просто забить на это, но мы живём жестоком мире, и я следую его правилам. Съешь или съедят тебя. Унижай или будь униженным. Заставь всех вокруг бояться тебя или сам трясись от страха всю жизнь. Успей сделать первый удар до того, как ударят тебя. И я делаю. — Н-нет, я же извинился… — продолжал испуганно мямлить Гордон и медленно пятиться, но уже поздно. Я выхватываю банку энергетика из его руки и выливаю содержимое ему на голову. Красная жидкость течёт по его идеально чистым волосам и, стекая по лицу, оставляет яркие следы на белой рубашке. — Будь внимательнее в следующий раз, придурок — я сжимаю уже пустую банку в руке и кидаю её рядом с Гордоном — Не забудь убрать мусор за собой. И, ах да! Прости, я случайно! — иронизирую я. — Я... — он вот-вот расплачется — Я... — Что ты? Позовёшь свою мамочку? Или побежишь жаловаться директору? Или, может, расхрабришься и попробуешь ударить меня? — я щёлкаю его по носу. Мы оба понимаем, что ничего из этого Гордон не сделает, потому что слишком напуган. Вся академия знает, что со мной и моей мстительностью лучше не связываться, только хуже будет, поэтому ему придётся просто смириться. — Эй ты! Что ты творишь?! — раздаётся сзади меня возмущённый голос. Поворачиваю голову и вижу перед собой незнакомую девушку. Она ниже меня сантиметров на двадцать – двадцать пять, кудрявые ярко-рыжие волосы, отливающие золотом в лучах утреннего солнца, обрамляют её сердитое лицо. Она забавно морщит свой нос с небольшой горбинкой и поджимает верхнюю губу. — Даю урок внимательности и аккуратности этом придурку — с вызовом произношу я и ловлю разъярённый взгляд светло-зелёных глаз незнакомки. — Он же тебе ничего не сделал! — Он толкнул меня и это было грубо. — Ты не имела права так унижать его! Можно было просто сделать замечание! — Это не в моих принципах, полторашечка. Кто ты вообще такая, чтобы вмешиваться не в своё собачье дело? — Я… - с гневом начала она, но я тут же перебила её: — Тебе стоило бы уже уйти. Или тоже захотелось огрести, а? — Так, давайте без драк! — закричал только что подбежавший к нам староста параллельной группы и, поймав мой злой взгляд, быстро добавил — Пожалуйста! — его зовут Бен, он высокий со спортивным телосложением, правильными чертами лица, короткими блондинистыми волосами и громким голосом. Мне всегда казалось, что он вышел из какого-нибудь типичного американского фильма, в котором проживал жизнь типичного спасателя на типичном пляже. — Бен, ты вообще видел, что она сделала?! — возмущённо закричала незнакомка. — Слушай, это не наше дело, мы не закончили экскурсию, ребята сами разберутся, пойдём! — Нет, я не оставлю это просто так! — рыжеволосая фурия привлекает много внимания своими криками и мне это совершенно не нравится. — Даниэль… — хотел продолжить свои тщетные попытки образумить незнакомку Бен, но я мгновенно его прервала, сделав уверенный шаг вперёд. — Нет, оставишь, если не хочешь отхватить — я схватила за её куртку и, немного потянув вверх, посмотрела ей прямо в глаза. В следующую секунду она сильно оттолкнула меня. Настолько, что мне пришлось сделать пару шагов назад, чтобы сохранить равновесие. Не успела я понять, что вообще происходит, как она замахнулась и наотмашь ударила. Я покачнулась в противоположную от её кулака сторону в последнее мгновение, так что удар пришёлся вскользь по скуле — Ах ты сука! Во мне мгновенно вскипела дикая ярость и, за секунду скинув рюкзак на землю, я кинулась на неё. Несмотря на то, что я худая, как спичка, и имею сильный недостаток в весе, драться умею хорошо, поэтому первым делом целюсь в нос и одним точным ударом ломаю его. Дальше, не медля ни секунды, целюсь в висок, но рыжая неожиданно делает шаг вперёд и мощно пробивает в челюсть, однако я не останавливаюсь, хватаю её за куртку и точным движением бью коленом в область рёбер, от чего она сгибается пополам. Дальше я хотела схватить её за длинные волосы и приложить лицом об колено несколько раз, но чьи-то руки схватили меня сзади и начали оттаскивать. Я несколько раз ударила с локтя человеку, который меня держал, и тут же почувствовала другие руки, которые тоже старались удержать меня на месте. Моё сознание полностью захватила злость, мне было мало этого, я хотела разбить лицо этой рыжей мрази в кровавую кашу, отбить ей все органы точными пинками, пока она корчится от боли на земле, харкаясь кровью, сломать несколько пальцев, чтобы она больше никогда не смела даже думать, что может просто попробовать поднять на меня руку. Я точно знаю, что я не кричала, пока избивала её и пока пыталась вырваться, потому что привыкла молчать, но внутри меня всё трепетало, мне хотелось орать так громко, чтобы слышала вся академия, нет, весь город, чтобы каждый уяснил, что я разорву на маленькие кусочки абсолютно любого, кто посмеет сунуться на меня. Но в итоге мне всё же пришлось успокоиться. Какой-то мудак позвал учителей, а те, словно мухи, слетающиеся на говно, мгновенно прибежали к нам. И только тогда руки, держащие меня ослабили свою хватку, и я смогла выбраться. Всё это время меня держал Бен. Ну точно, типичный спасатель. Преподаватели отвели меня вместе с рыжей стервой в медицинский кабинет, но я отказалась от осмотра и поплелась в крепость академического закона и порядка — кабинет директора. Зайдя внутрь, я даже не стала лишний раз оглядываться, я знаю это место наизусть, слишком часто тут бываю. Прохожу к столу и сажусь в коричневое кожаное кресло. Директор любит пафос и стиль, поэтому в кабинете у него всегда царит особенная атмосфера роскоши. Передо мной сидит он — седовласый чрезмерно высокий старик с густой длинной бородой, как у какого-то волшебника или Санта Клауса, в меру морщинистым для его возраста лицом и стойким разочарованием в глазах. — Ну вот мы и снова встретились, Эстер Браун — начал он своим басистым голосом. — Верно, здравствуйте, мистер Сильер —челюсть наливалась болью с каждым моим словом. — Мне уже успели всё рассказать. Опять подралась. Да ещё и с новой студенткой. — Она новенькая? — перебила я директора — Надеюсь, не в моей группе? — Нет, в параллели — я облегчённо выдохнула — Чем она тебе так не понравилась? Что вы уже успели не поделить то? — Ничего особенного, мистер Сильер, просто она приставучая сука, которая лезет в чужие дела без разрешения. — Эстер! Постыдилась бы таких выражений при мне! — Вы так говорите, как будто бы впервые слышите подобные выражения — в этот момент в кабинет, тихо постучавшись, зашла эта рыжая. — Здравствуйте — тихо произнесла она, виновато опустив глаза. — Присаживайтесь, мисс Каганер! — директор указал на кресло рядом со мной — Что ж, рассказывайте. Как вы умудрились устроить драку в первый же учебный день? — Это не я! Это она начала! — закричала новенькая. — Очевидцы говорят об обратном. И не повышайте на меня голос! — Извините — скромно произнесла рыжая, вновь виновато опустив взгляд — Да, может быть я и ударила первой, но только из-за поведения этой… — она замолчала, не в силах подобрать достаточно скромный эпитет для меня при директоре. — Моё поведение тебя волновать вообще не должно, душнила — сказала я. — Так, Эстер, помолчи, пожалуйста! — сделал мне ещё одно замечание директор и снова обратился к новенькой — Что именно тебе показалось неподобающим в её поведении? — Она вылила на парня банку энергетика ни за что! — Вообще то он меня толкнул, и это было довольно грубо — возразила я. — Но не до такой же степени! — снова закричала эта рыжая. — Мисс Каганер, успокойтесь! Это всё, что вас смутило? — А этого разве недостаточно? Она унизила парня перед всей академией и спровоцировала меня на драку! — Вы несомненно правы, но учитывайте, пожалуйста, что мисс Браун сейчас проходит сложный период жизни, так что она просто ошиблась, это может случиться с каждым. Она, знаете, просто перенапряглась от учёбы и стресса, выплеснула эмоции. Такое случается. Не стоит на этом заострять внимание — конечно, ты пытаешься меня выгораживать, я же создаю отличные показатели успеваемости академии. Да и к тому же, ты уже сам знаешь, что никакие разговоры на меня не действуют. — Перенапряглась от учёбы? Да она не выглядит, как человек, который вообще хоть одну книгу за жизнь прочитал! — А вот оскорблений не нужно, мисс Каганер! Эстер на втором месте по успеваемости по всей академии! — Она то?! — Да, я, а у тебя есть с этим какие-то проблемы? — я вскакиваю с кресла. — Так, мисс Браун, спокойнее! Мне жаль, что вы обе познакомились так, но надеюсь, что в будущем вы двое поладите! — ага, как же, я с этой стервой, да никогда! — Погодите, мистер Сильер, вы не собираетесь её никак наказать? Вы что, оправдываете её поведение? — снова негодовала рыжая. — Как это не собираюсь. Конечно, она понесёт соответсвующее наказание. Эстер, я назначаю тебе 3 дня отработок за участие в драке и ещё 2 за происшествие с тем парнем — новенькая злорадно посмотрела на меня — А вам, Даниэль, я назначаю 6 дней отработок за то, что вы развязали драку и активно участвовали в ней! — Что? Но… — только начала она, но директор тут же перебил её. — Никаких но! А теперь до свидания! Скоро звонок, постарайтесь дойти до кабинета раньше, чем он прозвенит, Эстер! А вам, мисс Каганер, лучше бы вернуться в мед кабинет! Мы вышли и я собиралась уже идти на математику, как эта громкая Даниэль окликнула меня: — Эй ты! Эстер Браун! Ты сломала мне нос, ты в курсе? И если ты думаешь, что это так просто сойдёт тебе с рук, то не надейся! Всё это! Я не знаю, почему директор опекает тебя и поощряет подобное поведение, но я буду бороться за справедливость! — Ой, боюсь-боюсь! А что ты мне сделать то сможешь, а? Тебе напомнить, как жалко ты дралась? Если бы меня не оттащил Бен, ты бы уже была избита до полусмерти. — Ах ты… — А ещё, что с того, что я сломала тебе нос? Боишься, что горбинка на нём появится? А, подожди, она же уже есть. Тогда чего переживаешь, куколка? — Я… Я… — мне казалось, что её вот-вот разорвёт от злости. — Что ты? — Я объявляю тебе войну! Поняла, Эстер Браун? — Ты? Мне? Войну? Прости, полторашечка, но силёнок маловато! — она только открыла рот, чтобы что-то ещё сказать, как раздался звонок — О, мне пора на математику. Пока, рыжик! Она что-то кричала мне вслед, но мне уже было всё равно. На эти разборки и драку я потратила последние силы и теперь мне было тяжело даже физически. Надеюсь, я смогу поспать на математике…