ты стал моим домом

Жизнь в общежитии — это непривычно для Антона. Нельзя сказать, что ему было здесь дискомфортно — их общежитие нельзя было назвать стандартным клоповником с соседями ебанатами. Но все же для человека, который почти двадцать два года прожил в комфорте под родительским крылом, подобное изменение в жизни спокойно и без происшествий пройти не могло. Шаст успел почти поссориться со Славой, так как тот постоянно бурчал что-то, пока работал над переводами. Антон, который вовсе не привык «возгорать» на ровном месте, вспылил как-то, мучаясь над своей презентацией под невнятный шепот то ли на английском, то ли на испанском языках. Правда тогда все закончилось лишь на ворчащем: «Блять, будь потише, я вроде тоже делом занимаюсь», да и дело с концом. Шастуну критически не хватало личного пространства — и это было чертовски заметно. Как-то на кухне Влад — тот самый, который действительно оказался чуть выше него самого — окликнул его, пока Антон, с чашкой кофе в руках, спокойно витал в облаках и Шаст аж подпрыгнул от неожиданности; вылил, к счастью уже не горячий кофе весь на себя. О существовании еще десятка людей, которые тоже желали подкрепиться перед парами — он все еще напрочь забывал. Антон, конечно, уже миллиард раз забывал пропуск — и коменда запомнила его уже хотя бы поэтому. Правда это работало только с Полиной Вячеславовной. В свою очередь Олег Александрович — он же Саныч — каждый раз грозился не пускать парня на порог ни при каких условиях. Тогда приходилось трезвонить Славе, чтобы тот спустился к нему и подтвердил, что «Шастун здесь действительно живет, а вот и пропуск этого недотепы, видите?». В остальном же все оставалось на своих местах — он неплохо нашел общий язык с ребятами на этаже, чего для его зоны комфорта казалось вполне достаточно. Все равно большую часть времени он проводил либо за бесконечными рефератами, либо за кодами для сайтов его знакомого — стипендии даже на жизнь в общаге, естественно, не хватало. Ни готовка, ни стирка, ни прочие прелести «самостоятельной жизни» для него, к счастью, не были особым испытанием, как это часто бывает с молодыми парнями, покинувшими родительский дом. Шаст и до этого нередко помогал по дому, а готовку он и вовсе обожал с детства — правда тут уж пришлось укротить свои таланты из-за уменьшения бюджетов. Не в новинку была лишь гора задач, которую парень хоть и закрывал в дедлайны, но порой с огромными проблемами. Антон всегда учился прекрасно и (почти) на каждой паре смог бы ответить на любой вопрос преподавателя, но студентом, которому «дано», он себя никогда не считал. Собственно, и причин на это было миллиард, так как каждый раз он сидел над конспектами с лицом ничегошеньки не понимающего истукана и осваивал тему явно дольше, чем оно того требовало. В особенности эта закономерность касалась непрофильных предметов. Всех этих неизменных философий на первом курсе бакалавриата, от которых тошнит всех и каждого — Шаст был первый в очередь к туалетной кабинке от таких дисциплин. "Ну, на магистратуре ведь не должно быть подобного, ведь все «развивающие» программы успели запихнуть студентам в головы за четыре года" — именно это было в мыслях у Антона, пока в расписании на второй семестр он не получил предмет «Экономико-правовые основы рынка программного обеспечения». Тут-то дело и запахло писюнами, и если базовые классификации информационных систем Шастун еще хоть как-то выносил — то когда в программе появились «маркетинговые комплексы» — мозг окончательно отказался поддерживать сотрудничество и переваривать информацию. Вот и сейчас, собственно, Антон сидел за заключительной лабой по этой теме, описывая все свое состояние случайно вырвавшимся из уст "Пиздец". Снизу на это откликнулся Слава, который сам занимался либо лабой, либо работой — он в обоих случаях бурчал что-то, как Шастун уже понял, на испанском, поэтому понять, чем именно он занимается, было крайне сложно. Сам Антон сегодня предпочел остаться на кровати и с высоты своей второй полки сейчас посмотрел на соседа, который явно не понимал, к чему эти отчаянные вздохи, доносящиеся сверху. — У тебя снова что-то не отрендерилось или не сработало? Чего ворчишь? — Слав, так никто не говорит вообще-то, — Антон измученно выдохнул, но все-таки усмехнулся и посмотрел на соседа, — И нет, тут не по работе. Я просто совсем не понимаю, зачем нам в программу добавлять гребаный маркетинг, а потом еще и давать лабу на «Сравнения маркетинговых политик». Это ведь реальный бред. — Я бредом считаю изучать пять разных дисциплин по английскому, поэтому прекрасно тебя понимаю, бро. Ну так в инете найди, в чем проблема? Ctrl-C, Cntr-V и делов-то с этим маркетингом. Мне тебя еще учить, как это делается? — Ты действительно думаешь, что я не пытался найти хоть какие-то работы, когда понял, что сам вообще ни черта не понимаю? Тут по моей теме только один курсач, и тот вообще по какой-то ноунейм фирме, — Антон выдохнул и вновь взглянул на экран ноутбука — там было открыто минимум двадцать вкладок, с каждой из которых можно было бы взять хоть какую-то информацию, но все равно это все было абсолютно не то. — Слав, а у вас разве не было такого на начальных курсах? Может ты тут хоть что-нибудь смыслишь? — Маркетинг для лингвистов-педагогов? — парень засмеялся и закрыл крышку собственного ноутбука, окончательно направляя все свое внимание на Шастуна, — Если бы к миллиарду иностранных нам добавили бы еще такую бесполезную чухню — мы бы всей группой совершили массовый суицид не сговариваясь. Если ты помощи хочешь от живого человека — это тебе к Попову. — Арсу? А он на маркетинге учится что-ли? — Антон слегка растерялся, вспоминая их непринужденные диалоги на кухнях в эти две недели. В первую встречу он слушал про путешествия Арсения, потом сам Антон рассказывал про своих родителей и переезд в Питер несколько лет назад, упоминал, что учиться на программной инженерии и про ненавистные экономически-правовые основы. А вот у самого Попова ни разу не поинтересовался, где он учиться или хотя бы чем занимается. Знал только, что тот работает безвылазно, и то лишь из-за того, что как-то они пересеклись, пока Арсений наспех заваривал кофе, приговаривая, что нужно возвращаться к работе: «Сорь, Шаст, дела горят — в следующий раз беседы побеседуем». — Ну, вроде того. Я сейчас и не вспомню как там у него что называется, но он у нас рекламщик от бога — это уж точно. Да и Арсений — тот человек, который тебе объяснит что угодно, даже если оно написано на китайском. Так что если хочешь помощи — тебе к нему. — А он, это, нормально к такому отнесется? Мы ж знакомы от силы пару недель, а тут я со своими просьбами о помощи — не комильфо выйдет. — Ну, подумает разве что, что ты решил к нему яйца подкатить. — Антон уже хотел что-то сказать на эту нелепую вставку, но Слава его сразу перебил, — Да шучу я, Шаст. Думаю, Арс будет только рад тебе помочь — если этот трудоголик время найдет для этого. — Блин, спасибо, Слав. Я, пожалуй, действительно схожу к Арсению тогда, а то заебался мучаться с этой фигней, а дедлайны уже начинают гнать под задницу. Антон уже действительно начал спускаться с кровати, чтобы побежать «молить о помощи», потому что — ну а чего ждать-то, если есть подобная возможность? Тем более, что компания Арса была действительно приятна парню и почему-то он ни разу не сомневался в словах Славы о его умении обучить даже таких тугодумов, как сам Шаст. — А яйца-то к нему подкатывать, как ты выразился, можно? — Антон усмехнулся, обернувшись к соседу уже недалеко от выхода. Не то чтобы ему крайне важна была эта информация, но, во-первых, тут баш на баш и хоть как-то на неуместный выпад друга ответить нужно. А, во-вторых, ну так, для общего развития. — А это уже только одному Арсению известно, не мне судить. А ты куда погнал? Может номер комнаты хоть узнаешь? Или ты не просто так узнаешь свободно ли сердечко юного поэта и сам следишь за ним по ночам? — Я для общего развития, — уже озвучил оправдание перед самим собой же Антон, очень тактично проигнорировав последующий наезд. Шастун решил не уточнять, что значит это «самому известно» и «не мне судить», но, возможно, Слава подобным образом просто нет хотел побуждать его к действию — будто бы сам Антон собирался что-то подобное делать. Уже стоя в дверях почти «на вылете» он понял, что действительно без понятия куда ему идти. — Так какая комната ты говоришь? — Ну, теперь уже говорю — 302. И ты это, не отчаивайся, если он на стук не ответит — он почти всегда в комнате, только глухомань в своем тридесятом измерений. Он дверь открытой оставляет — заходи так, если что. — Ага, принял, — кинул Антон в уже захлопывающуюся за ним дверь и пошел по коридору, к названной комнате. *** — Ох черт, Арс, прости, совсем не хотел напугать, — Антон слегка замешкался, смотря на Арса виноватым взглядом. В эту секунду хотелось прибить Славу с его советами «заходить просто так». Арсений и в правду не ответил, когда Шастун пытался достучаться, поэтому он и решил заявиться незваным гостем. Картина перед ним оказалась поистине магическая, он будто наблюдал за героем из книги или сериала со стороны. Арсений был крайне сосредоточен, постукивая по клавишам чуть с большей истеричностью, чем, наверное, должен был. Порой он зависал покусывая губу, будто ловил связь с собственным миром, и в этот момент его глаза быстро бегали по монитору — видимо, вычитывая написанное до этого. Он будто вовсе игнорировал существование Шастуна в его комнате, пока Антон не закрыл дверь и тот аж подпрыгнул на своем кресле, уставившись на непрошенного гостя. Ебанный Слава со своими советами. — Я... Нет, все окей, заработался. Ты стучал, да? Сори, я в наушниках вообще из мира вылетаю — ничего не слышу. Э, Антон, хотел что-то? — Попов лишь обернулся к входной двери, отвлекаясь от ноутбука, и быстро включил гостеприимность и заинтересованность, хотя Шастуна ожидал увидеть на своем пороге меньше всего. — Э, да, я стучал. Извини, что врываюсь, Слава говорил, что ты разбираешься в маркетинге и я хотел попросить о помощи. Но я вижу, что ты занят. Нужно было подойти позже, извини, не подумал, — мысль бежать сломя голову в первую же секунду показалась Антону глупой только сейчас. Действительно, нормальные люди, зная, что человек может работать — как минимум дождутся вечернего времени, чтобы заявиться в гости. А как максимум, могут написать в телеграме и не заваливаться в комнату, да еще и так. Возможно, до этого мысли Антона были затуманены наступающими на пятки дедлайнами, а возможно и примитивным желанием увидеться с Арсением. — Шастун, я ведь сказал, что все в порядке, — Арс говорил чуть строже обычного, в подобном кипише три извинения в секунду слегка раздражали. Хотя он прекрасно понимал неловкость парня и поэтому его не винил, как-никак, это все же было даже немного мило. — А на Программной инженерии преподают маркетинг теперь? Впрочем, расскажешь вечером, окей? Честно, действительно занят — не против прийти к восьми? Покажешь там что у тебя за траблы, разберемся. — Да-да, когда тебе удобно, спасибо. Парень заметил, что Арсений переживает не меньше него — вот только в его случае не было ясно — от неловкого это диалога или же от желания его закончить, потому что хотел вернуться к работе. Он выглядел возбужденно, будто в нем как минимум чашек 5 кофе или же чего похуже. Антон уже хотел развернуться, и вернуться куковать к себе, но внезапное желание помочь повело его вглубь комнаты. Парень напротив смотрел на него пристальным взглядом, явно ожидавший, что разговор уже закончен и собиравшийся до вечера вернуться к своим делам. Но Шаст подошел к его рабочему столу и прокрутив пару раз вокруг пальца, снял кольцо, которое одиноко украшало его руку, и положил на краешек рабочего стола. — Мне помогает, когда я кипишую или нервничаю, что-то крутить. Надень, тебе вроде как сейчас нужнее, — Антон еще раз взглянул Арсу в глаза. В голубизне все еще читался немой шок, а взгляд бегал по лицу самого Антона, будто пытаясь найти ответ на подобный жест. Но через пару секунд в уголках глаз появились мелкие морщинки, а губы расплылись в нежной улыбке. Шасту сразу же захотелось отвести взгляд. — Спасибо, Тош. И мне правда нужно работать, — он забрал кольцо, сразу же надевая его на безымянный палец и смотрел все с такой же не сходящей улыбкой. Выгонять гостя будто бы не хотелось, как и просиживать задницу, когда горят проекты. — Да, прости. И спасибо еще раз, до вечера, — Шастуну так и не хватило смелости вновь посмотреть собеседнику в глаза, поэтому он быстро протараторил прощание и ретировался из комнаты.