ты стал моим домом

— Так и что, вы втроем на Андорре почти месяц просидели? Они уже давно закончили свою трапезу, видимо решив растянуть и так поздний завтрак до ужина, и просто сидели на кухне, попивая чай с принесенным Арсом шотландским печеньем. Антон был прекрасным слушателем — складывалось ощущение, что он старался окунуться к той самой Каса д`Арени. Арсений особенно любил уделять внимание всяким развалюхам в своих рассказах, забывая, что речь вообще-то шла про город и его убранства. Он продолжал уже своими представлениями о том, как в тех краях жили в XVI веке, как рыцари защищали своего императора во времена его путешествий в летнюю резиденцию: «Шестнадцатый век ведь, Шастун — тут крестьяне и высшие чины спорят о сказаниях Лютера, а тут уже войну затевают». Но особенно завороженно Антон слушал, когда Арсений говорил про сам город — тот описывал его так, будто лучше места на свете просто-напросто не существует. На самом деле, Шастун просто еще не знал — Арс так говорит про любой город и в каждом души не чает, не считая редкий исключений вроде Дурреса или, как ни странно, Парижа. Но про Андорру-Ла-Веллу тот говорил завороженно, описывая свои вечерние прогулки по узким улицам города, где мелкий снег тепло падает на макушку, а впереди — горный хребет, вдоль которого расходятся ели. Он говорил про горные тропы, где не ровен час встретить местных жителей в виде диких кабанов. Попов с друзьями долго там старались не задерживаться, но он все же успел сделать несколько фотографий заката — и от этих снимков у Антона загорелись глаза. А еще Арс рассказывал, посмеиваясь, как холодными вечерами играли с парнями в плойку, а снегопад на улице все продолжался, ложась третьим слоем снега. Для Арсения подобные рассказы порой становились истощающими — представьте каждую поездку пересказывать десятку людей, пытаясь каждый раз упоминать все в самых красочных деталях. Но Антон смотрел так, что хотелось рассказать про каждую секунду, каждый момент — даже те, что Арсений, казалось бы, хотел оставить лично себе. Антон, со своей лучезарной улыбкой и прыгающими — когда он чуть кивал на какую-то фразу Арса — кудряшками, смотрел до мурашек заинтересованным взглядом. Было в этом парне что-то ребяческое и «детское». Этот звук звенящих друг об друга колец — Арс только спустя некоторое время заметил, что парень постоянно крутил их вокруг пальцев, задевая друг об друга, видимо перевозбужденный от его рассказов. Эта искренняя улыбка, полная вовлеченность в рассказ Попова и неубитая искренность в глазах слушателя. Хотя каждый из них здесь был в своем роде наивен — и Арсений с изливанием своей «души» парню, которого он видит первый, хотя, естественно, не последний, раз; и Антон с миллиардом уточняющих вопросов и любознательностью, будто все, что услышит от Арсения не смог бы прочитать где-нибудь в интернете. — Да нет, в Андорру мы с ребятами рванули только восьмого — до этого я Новый Год да Рождество с мамой отпраздновал, — как-то особенно ласково ответил Арс, — в Омске. — Так ты истинный сибиряк, — Антон почти смеялся в своей искренней улыбке, — не зря тебя в горы тащит в маленькие княжества — я о твоей Андорре до этого и не слышал, если честно. Звучит классно! — В горы в маленькие княжества меня тянут отзывы на ТрипЭдвайзере, а не сибирская душа. Но как истинный сибиряк могу сказать, что обожаю холод — хотя, мне кажется, ни один сибиряк так не говорит. — Извращенец. Скажи еще, что с выключенным светом вечно сидишь, как граф Дракула на вершине Карпатских гор. — Если ты говоришь про замок Бран — то он далеко не на вершине Карпатских гор, а у самого их подножия, — Попов самодовольно улыбнулся, но по-доброму — будто продолжая свои познавательные сказания для Антона, как когда рассказывал про Андорру. — Ну а так-то да, сижу. — Слава богу, что меня не поселили с тобой — я, конечно, был бы не против слушать о точном местонахождении замка Дракулы ежедневно, но жить во мраке и холоде — это страх и ужас. Добавь влагу и все равно что подвал. — Зато мой уютный подвал, — он каждый раз говорил это так, что у всех прохожих могли бы замереть сердца от этой любви — но прохожих здесь не было, а была лишь одинокая кухня и Шастун. А Антон хватал эту любовь сполна в надежде, что когда-нибудь поймет, когда-нибудь задаст вопрос о том, что же тот подразумевает. Но пока Арсений говорил с таким теплом, что спрашивать не хотелось, а лишь хвататься за такого довольного Арса и влюбленность его голосе. *** С возвращения Арсения прошло уже около полутора недель и он в очередной раз начал вспоминать, почему же он так редко уходит в отпуски. Отдых — хорошо ровно до того момента, пока он не заканчивается — как бы это ни звучало. Ты отключаешься от процесса, а заменяющий тебя менеджер натворил уже достаточно откровенной фигни. Разгребать все это Арсению не хотелось, особенно пережив неизбежную серотониновую яму после столь долгого и многогранного путешествия. Хотя и других особо активных действий тоже предпринимать не хотелось — разве что сорваться куда-то снова, только вернувшись в Санкт-Петербург. Парень искренне любил город, который может смело называть «домом» вот уже пятый год и дело вовсе не в том, что ему наскучила Нева и белые ночи с кучей туристов. Но у Арсения шило в заднице, как говорят многие, поэтому он считал, что искренняя любовь даже крепче держится на небольшом расстоянии — и ни в коем случае не ошибался. Но реалии жизни таковы, что сейчас нужно сидеть на своей чудесной заднице ровно и полностью переформатировать стратегию по февралю. Арс не раз уже перекручивал свой диалог с начальством перед отпуском, в котором он уверял, что продвиженец — ужасный кандидат на его замену во время отпуска. Естественно, никто его и слушать не хотел, опираясь на стандартное: «У вас схожие функции, Даня легко сможет справиться с твоими задачами». И никого не ебет, что вести полное позиционирование компании и закупать рекламку — далеко не одно и то же. За последние полторы недели он успел обматерить каждый угол своей комнаты, поблагодарив вселенную за то, что может хоть это, сидя на удаленке. И, естественно, не забыл оповестить об этой фиче в твиттер, пусть пользуются, вдруг кто не знал. Попов также успел все же передать свой небольшой подарок комендатше и еще минимум три раза рассказать о своем приключении ребятам. Правда, разумеется, уже не с таким энтузиазмом и тонкими деталями, как он в первый день рассказывал Антону. С Шастом он тоже успел пару раз пересечься за это время. Оказалось, что тот живет в одной комнате со Славой, парнем которого Арсений обозвал Антона в первую встречу. По словам парня, его тогда каминг-аутнули перед Шастом, за что Арсению «низкий поклон». А Антон лишь посмеялся, назвав их комнату «пидорской обителью». Вот такие вот в их общаге странные "выходы из шкафа" и происходят, все-таки богическое место ваш этот Петербург. Не успевал Арс за это время только одного — просто отдохнуть. Хотя бы пару секунд вечерком без навязчивых мыслей об обрушившемся на него рабочем пиздеце. Пройдет неделька и он все закроет, все решит — но пока что он с лишним кипишем печатает что-то на ноуте, пока в наушниках громко звучит Prodigy. И долгое время даже не замечает, что находится под пристальным взглядом — пока по его волосам не пробегается ветер от только что хлопнувшей двери. Арсений чуть не выпрыгивает с рабочего места, когда видит у нее непрошеного гостя в виде Шаста. — Ох черт, Арс, прости, совсем не хотел напугать, — парень слегка суетится, смотря на него виноватым взглядом.