Сдайся мне

Дальше дни сливались в полосу работы, звонков, посещения танцев, всё-таки передумала и решила попробовать занятия в группе, с другими людьми, также посещения психолога, заключительного посещения врача, который помогал убирать последствия стресса. За это время успела ещё два раза встретиться с Мэри и провести ее на самолёт домой. Даже как-то не верилось что уже пролетело две недели. И почти три недели как идёт расследование дела Ромы и собираются доказательства его преступной деятельности под личиной Чумного доктора. Я постепенно открывалась своему психологу и слушала ее дельные мысли и замечания. Только одну тему я пока ни разу не затронула. Сны. Они максимально странные. Бывает просто пустота, бывает вижу зыбучие чёрные пески, бывают райские сады, иногда вижу прогулки с младшим Разумовским, часто видела старшего Разумовского. Даже бывало ссорилась с кем-либо. И сегодня сидела на сеансе и вспоминала сон этой ночи. Может он был вызван прочитанным романом перед сном? Ага, ну да, перед сном… В обед. Кого я обманываю? А что видела? Стыд и срам. Облизнула губы и перед глазами всплыла вся картина. — Простите, можно взять перерыв, чувствую себя немного… измотанно? — Конечно, Елизавета, можете пройти в комнату отдыха. Сколько вам необходимо времени? Я подумала. — Минут 15? — Хорошо. Я зайду за вами. — Благодарю. — поднялась с пуфика и подошла к двери в комнату отдыха. — Постарайтесь глубоко дышать. Я кивнула и скрылась в комнате. Села на мягкий диванчик, взяла подушку, обняла её прижав к груди и поджала ноги под себя. Прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Картинка снова вспыхнула. Было ощущение будто сейчас, в самой реальности, я снова ощущаю теплые, слегка сухие руки младшего Разумовского на талии. Меня окутывают два разных парфюма. Выдохнула. Откинула голову назад и уставилась в потолок. Пальцами гладила подушку пока перед глазами проносились детали. Вокруг был приятный запах свеч, а на стенах плясали блики от огня. Серёжа нежно держит мои ладони и иногда целует их. Влажные губы Ромы касаются кожи на моей шее. Сердце заходится в приятной пляске когда потрескавшиеся губы второго Разумовского накрывают мои. Так робко, нежно, совершенно невинно. Его рука придерживает мою голову, а пальцы нежно поглаживают затылок. Он на секунду отрывается от моих губ и меня дёргает назад. Меня оборачивают и я вижу ухмыляющегося Рому. — Скучала, пташка? Мужчина не дал ничего сказать жёстко впившись в мои губы. Почти сразу же его язык скользнул в мой рот, руки жадно прижимали меня к нему. Я слышала шум ткани, пока Рома властно целовал меня. Через время мне было позволено вдохнуть воздуха. Руки сзади подхватили край моей юбки, поднимая ее. Вторые руки ударили по первым и исчезли, чтобы появиться внизу моей кофты. Судя по ногтям, которые видно просто отвратительно, это руки Серёжи. Передо мной появился Рома и сел на колени. Ткань поползла вверх. Холодок прошёлся по коже, заставляя покрываться гусиной кожей. Рома подвинулся ближе и прижался губами рядом с моим пупком. Мою кофту стянули с меня и пригладили волосы после. — Как ты, солнце? — услышала Серёжин голос у своего уха. Кончик его языка задел мочку. Шумно выдохнула. Кожей чувствовала ласки Ромы, дыхание Серёжи на шее, плечах. В какой-то момент его пальцы скользнули к моему подбородку, обхватив всей ладонью за шею, повернул моё лицо в свою сторону. Наши губы соприкоснулись. Чья-то рука расстегнула мой бюстгальтер и сняла его. Две разные руки ласкали мою грудь, заставляя чувствовать возбуждение от которого ноги подкашивались. — Серый, я понимаю что ты любишь нежности, но можно я ее уже раздену? — слегка гневно вопросил Рома. Серёжа отстранился о моих губ. — Ты в кои-то веки просишь у меня разрешения на что-то? Тот хмыкнул и грубо схватив меня за талию, заставил посмотреть на него. Вторая его рука поползла вверх под юбкой и сжала бедро. — Девочка моя, скажи пожалуйста, как ты себя чувствуешь? Я открыла рот чтобы начать говорить как он резко приподнял мою ногу, заставив их раздвинуть и прижал к себе. С моего рта вырвался полустон. Как же давно не чувствовала его пах… Он меня оттолкнул, отпустив ногу и я угодила Серёже в руки. Тот быстро поднял мою юбку до талии и прикоснулся пальцами к краю трусов. Приоткрыла глаза и осмотрела ещё раз помещение. Рома сидел на постели и вовсю смотрел на нас. — Давай, брат, проверь ее. Ему дважды не нужно было повторять, горячая рука скользнула под ткань. Я прикусила губу и сжала бедра. Он шепнул сразу же: — Расслабся… Послушалась и немного расставила ноги. Его пальцы мягко скользнули внутрь. Я схватилась ладонью за его руку. Без понятия зачем. — Ну что? Он добавил второй палец, я запрокинула голову назад кусая губы. — Прекращай. — скомандовал Птица. Пальцы исчезли. — Подойдите. Серёжа повёл меня к постели. Рома посадил меня себе на колени и схватил Серёжину руку, которой он касался ко мне и подсунул мне к губам. — Зачем? — спросила я и эти пальцы прижали к моим губами. Послушно приоткрыла рот и обхватила их, слегка обсасывая. — Хорошая девочка, — Рома гладил мою спину. — Не прекращай пока чувствуешь свой вкус. Кивни, если поняла. Я кивнула и посмотрела на младшего Разумовского. Произошло то, чего во сне не было. Рома не брал меня за правую ногу, закидывая ее на постель, тем самым снова раздвигая мои ноги и поглаживая меня, заставляя намокать больше. — Елизавета Николаевна, — прорвался чей-то голос. Сделав усилие поймала этот голос и увидела подушку. Подушку, которую держала. Чья-то рука лежала на моём плече. — Елизавета Николаевна, вы в порядке? Моя психологиня смотрела на меня. — Да, а что, уже 15 минута прошло? — Да. Ничего страшного, бывает. Часто пациенты засыпают от перегрузки. — Простите. Долго будили? Она выпрямилась. — Нет, вы проснулись буквально сразу, стоило один раз позвать вас. Я рассеяно кивнула и пошла следом за ней. Остаток нашей сессии мы обсуждали общее развитие взаимоотношений с братьями Разумовскими. — Могу сказать что у вас наблюдается тенденция жертвенности в отношениях, но судя по тому что я вижу в вас сейчас, вы меняетесь. Это радует. Разберём это всё подробнее на нашей следующей встрече. — женщина встала со своего кресла. Я поднялась с пуфика и подала ей руку. Мы пожали ладони друг друга и я пошла на выход. Дома поела неплотно и предупредила маму что иду спать, меня не беспокоить. В комнате закрыла плотно шторы и заползла под тяжёлое, тёплое одеяло. Прикрыла глаза и сразу же провалилась в сон. Сначала было темно, но спустя время появилась светящаяся точка и начала расти в размерах. Слышала чей-то шёпот и сделала шаг вперёд. Что-то толкнуло меня в спину и я упала. Открыла глаза и увидела голубые глаза. Их обладатель нависал надо мной. — Долго в гляделки играть собираетесь? Я вздрогнула и повернулась на источник звука. Лёгкая боль внизу живота заставила вскрикнуть и схватиться за простынь. Открыла глаза и увидела развалившегося на полу Рому, его лицо выражало удовлетворение. Ощутила прикосновение к ключицам. Затем более влажное прикосновение у основания шеи. Ещё толчок. Но уже больно не было. Даже становилось приятней. Я смогла расслабиться. Вздохи вырывались из моей груди и слышала тоже самое со стороны Серёжи. — Смотри на меня. — услышала Птицу. — Давай, ты же послушная девочка. С меня вырвался новый стон, но я повернула лицо к нему. Он потянулся ко мне рукой и провел пальцем по нижней губе. — Тебе хорошо, да, солнце? Ответом ему был новый стон. — Серёжа, не увлекайся. Мужчина прикусил кожу на шее и приподнял голову. — Может я сам решу? — поинтересовался он хриплым голосом. Этот толчок был жёстче чем все до него. Я закатила глаза. Птица лишь молча пилил Серёжу взглядом. — Это всё, только потому что я разрешил! — указал Рома. Как бы я не сдерживалась, ощущала подступающий оргазм. — Ещё, пожалуйста. — попросила пересохшими губами. Мои волосы намотали на кулак. Его карамельные глаза прожигали меня. — Рано моя хорошая, не разрешаю. — он потянул волосы. Стало больно, оргазм отдалился. — Давай, братишка продолжай. Недовольный вздох со стороны, мои волосы всё ещё в руке Ромы. — Ты будешь умолять, Елизавета. Я тебе обещаю. — Как же она меня сжимает, как хорошо, — просипел Серёжа, наращивая темп. — Проси, девочка, проси. — Пожалуйста, — выдавила из себя и выгнулась в тазе. Ощутила как лобок Серёжи хорошо надавил на клитор. — Прошу. — Ещё. — рука Птицы немного попустила волосы. — Пожалуйста, позволь, — губы Серёжи утянули меня в поцелуй. Он его не разрывал до тех пор пока я не расслабилась вся в приятном бессилии, а потом и он сам. Серёжа лег рядом со мной, я потянулась руками вверх и заметила пылающего гневом Птицу. Он лёг рядом со мной и заставил лечь на бок. Я столкнулась взглядом с младшим Разумовским и потянула к нему руку. Рома перехватил ее и положил на свой пояс. Его ладонь устроилась на моём лобке и потянулась к клитору. Через несколько минут уложил меня на спину и заставил тоже удовлетворять его рукой. К нам ближе подполз Серёжа и гладил мой живот, грудь, целовал шею, декольте, прочёсывал пальцами второй руки волосы. Стоило что-то сделать не так и Рома менял ритм и степень давления. Почти всё возбуждение сразу пропадало. Через время моя рука окропилась тёплой жидкостью которую он заставил слизать с руки. Я выполнила указание. Он навис надо мной, склонился над лицом и укусил мою нижнюю губу. — Серёжа, уходи. — выдавил он из себя и подтянул меня за бёдра ближе к себе. — Что? — одновременно спросили мы. — Свободен. Хочу побыть наедине с нашей Лизочкой. Мне отчего-то стало страшно. — Ты что-то хочешь доказать? — скользнула рукой по его торсу. — Да. — он грубо вошёл, заставив вздрогнуть. — Как ты покажешь своё преимущество если выгоняешь его сейчас? — пошла наобум. — Дельные мысли дорогая. — он вышел полностью и снова вошёл. — Наблюдай, братец, так уж и быть, оставайся. Я глубоко вздохнула и посмотрела на Серёжу. Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня одну. Прикрыла глаза когда Рома повернул моё лицо к себе. Открыла глаза и увидела собственный потолок. Дыхание было тяжёлое, прерывистое. К чёрту такие сны, это что вообще такое? Всё-таки нужно поговорить о своих снах, сами они видимо не пройдут. Я провела этот день так же как и предыдущие. Работа, работа. Ночью меня снова преследовал образ Ромы. На этот раз он был нежен и твердил о том как меня любит. Проснулась я только когда зазвенел будильник. Сидела и спокойно завтракала и тут моей маме захотелось поговорить. — Лиза, как у тебя успехи? Как на работе, на танцах, у психолога? Я вздохнула и отложила вилку в сторону. Мама сидела напротив слегка нахмурившись. — Всё х... - хотелось по привычке сказать хорошо, но это ложь, я не могу ей лгать, не хочу. — ... так себе. Её лицо расслабилось, а глаза наполнились сочувствием. — Что случилось солнышко? — Меня не отпускает. — я призадумалась. — Кажется, моя «любовь» не остывает. Я связана с преступником, кошмар какой. Эти чувства, они будто… Я будто не руковожу собой. Мама вздохнула и взяла меня за руку, покачивая головой — Но я буду в порядке обещаю, мам. И вообще, я бы хотела чтобы ты сходила со мной на сеанс, если это возможно. Она кивнула. — Хорошо. А сейчас поешь пожалуйста, Лиз. — Да, конечно. Я продолжила трапезу, обдумывая список дел на сегодня. Сегодня серость разбавлял урок танцев. Спокойно отсидела рабочий день, затем прожила своё смятение через танцы и вернулась домой. Я физически устала и не хотела ужинать. Просто молча ушла к себе и забралась под одеяло. Вскоре в одежде стало жарко и пришлось раздеться. Прикрыла глаза и вспомнила как рассказывала маме о своих чувствах, как она записала меня к специалисту, как прижимала к себе когда я осмелилась ей рассказать всю правду о Роме, мы с ней снова сближаемся, это радует. Перевернулась и легла на правый бок. Неудобно. Ворча, перевернулась на левый бок. Через две минуты вернулась на правый и уставилась на занавески. Кажется что у меня открыто окно. Выползла из-под одеяла и подошла к окну. Пальцы почему-то дико дрожали. Отодвинула тяжёлую штору, следом занавеску и увидела что окно плотно закрыто. Сейчас в комнате стало чуть светлее из-за света Луны. Я смотрела в окно, блуждала взглядом по зданиям, крышам, облакам и заметила что ему пальцами ткань штор. Внимательно рассмотрела своё действие. Пальцы сжимали и слегка дёргали темную ткань. Точное название оттенка не помню, просто тёмнозелёный. Вздохнула и отпустила ткань. Подойдя к тумбе, посмотрела время на телефоне. Восемь вечера. Кажется у Мэри сейчас десять часов, ещё не должна спать. Набрала ее номер и приложила телефон к уху. — Привет, Лизавета, чем обязана? — Привет. Просто соскучилась. — села на край постели и снова бросила взгляд на окно. — Я тоже. Рассказывай, как твои дела? Мы беззаботно болтали, мои тревоги отступили на задний план. В момент по коже прошёл холодок, как от сквозняка. Закуталась в одеяло и закончила разговор, так как Мэри уже нужно спать. Мы тепло попрощались и связь прервалась. Отложила телефон на тумбу и слегка улыбнулась. Мэри замечательная подруга, и была такой всегда, в отличие от меня. — Самой бы такой стать… — вздохнула и подтянула ноги под себя. — Какой такой? Я замерла. Мне послышалось? — Почему молчишь, солнышко? — раздался шёпот у моего уха. Вздрогнула и нервно сглотнула. — Тебя здесь нет. — произнесла пересохшими губами. — Уверена? — его язык скользнул по моей щеке. Зажмурилась. Захотелось забиться в какой-то угол и исчезнуть. А может кричать? Или тихо скулить и плакать? — Не расстраивай меня, Елизавета Николаевна. — голос прервал мои размышления, заставляя повернуться к нему. — Тебя здесь нет. — пыталась убедить себя заглядывая в эти глаза цвета свежей, ещё не застывшей карамели. — Тогда как ты меня видишь и чувствуешь? — мужчина толкнул меня и я упала на подушки. — Не знаю. Весь эффект от разговора с подругой испарился. Дышать безумно тяжело. Низ живота ноет, боль поднимается выше и становится тяжелее. — Скучала по мне, солнце? — Нет. Попыталась отползти от Птицы что нависал надо мной, будто хищник. Его оскал мне совершенно не нравился. Вжалась в спинку кровати и понимала что не знаю что мне делать, как себя вести. Хочется позвать кого-то на помощь, но и подвергать опасности никого не хочется. — Ты разбиваешь мне сердце. А я такого не люблю. Его рука метнулась к моей шее и крепко сжала горло. Постепенно воздух заканчивался, горло начинало ныть всё больше и больше. Я царапала ногтями руку мучителя, пока видела удовольствие от происходящего на его лице. — Разбиваешь его, безжалостно. Я думал ты лучше чем они, — он разжал руку на пару секунд, давая вдохнуть, — а ты не такая. — снова ее сжал. — Птиц, — закашлялась, — пожалуйста, отпусти. — Нет. Ты или моя, или ничья. Без меня ты ничто, никто, не имеешь права на существование. Всё начинало темнеть. Всё, конец истории. Я захрипела и будто что-то хрустнуло. Резкий вдох наполнил мои лёгкие, веки резко поднялись и я увидела потолок своей комнаты. Постель разворочена, у меня дикая одышка, кожа покрыта холодным потом. Схватила телефон с тумбочки. Девять вечера. Никаких звонков не было, я не говорила с Мэри, а шторы закрыты. Это был сон? Ого, реалистичный сон. Я умылась холодной водой и вернулась в постель.