По дороге в Петербург.

Tom Odell — Just another thing we don't talk about,

Сплин — Тревога,

Phantogram — Black out days.

***

На улице шумно. Окружающие его люди только и делают, что толкаются и что-то ворчат себе под нос. В наушниках у Арсения играет спокойная и медленная песня, сыгранная на фортепиано. Темп шага перестраивается в темп мелодии. Все остальные люди на пешеходном переходе явно не разделяют симпатии к неторопливым прогулкам. Они спешат оказаться на безопасной территории раньше, чем светофор продемонстрирует красного человечка, а Попов просто наслаждается моментом. Лёгкий весенний ветер проходит через волосы, спутывая их и выбивая пряди из-под душки накладных наушников. Через короткое количество времени ветер начинает прямо-таки бить в спину, подгоняя, и парень, не в силах сопротивляться стихии, ускоряет шаг, заходя на тротуар в последние секунды зелёного света. За одним пешеходным переходом следует второй, на проход которого даётся меньше времени, чем на прошлом. Музыка меняется на более беспокойную. Окружающие люди начинают перебегать дорогу, после унося ноги в неизвестном Арсению направлении. Ничьих голосов не слышно, но почему-то ему сразу понятно, о чем люди ведут диалоги. Кто-то просит остановить автобус, а кто-то, выбегая на дорогу, ловит машину, чтобы поскорее убраться отсюда. Попов останавливается на площади, осматриваясь по сторонам. В десятках метров от него стоит часовая башня. Стрелка двигается вперёд и теперь обе смотрят строго вверх. Ни одна из стрелок больше не двигается. Дневное, ясное небо сменяется на ночное, с тучами. Тёплый ветер стал ледяным. Раздаётся гром, и с неба начинают падать холодные капли. Пальто из-за сильного потока воздуха развевается, что ещё сильнее затрудняет ход. Местности не узнать. Кажется, Арсений здесь никогда не был. Незнакомый двор с серыми многоэтажками. Вокруг так темно, что даже свет от фонарей не спасает. Арс не знает куда, но он идёт. Пытается противостоять сильному ветру, пробиваться вперёд. Внутри грудной клетки закрадывается плохое предчувствие: что-то должно произойти. Вот-вот, с минуты на минуту. Это ощущение не даёт спокойно вздохнуть. Темп передвижения ускоряется с каждым шагом, а сердце в груди отдаёт бешеным ритмом. Рука, державшая два края пальто на груди, промокла и замёрзла. Да что уж там. Арсений весь промок и замёрз. Ливень не щадит. А за спиной слышится шелест листьев. Совсем не такой, который можно услышать из-за дождя. Там кто-то есть. Этот кто-то следит за мужчиной. Прямо за спиной хрустнула ветка. Зрачок сузился, сердце болезненно сжалось. Арсений дёрнулся с места. Он бежит, что есть силы. Надо спешить, нельзя оборачиваться. Ты повернешься, и он тебя поймает. Ветер уже не приносит тяжести в движении, а холод воды не ощущается. Голоса в голове повторяют одно и тоже: «Беги! Беги! Беги!», и он не может ослушаться их. Мимо проносятся десятки парадных, пока Попов не приближается к той, у которой горит свет на крыльце. Незнакомец поднимается по ступеням, открывает подъездную дверь с помощью магнитного ключа и заходит. — Стойте! Пожалуйста, придержите дверь! — хочет прокричать Арсений, но не может. Его как будто лишили возможности говорить. Незнакомец не слышит слов, он заходит в здание. Дверь ещё не закрылась, значит, шанс есть! Вот только незнакомец возвращается. Он смотрит Арсу в лицо и злостно усмехается, перед тем как закрыть дверь. И Попов не успевает добежать. Железная дверь громко хлопает. Все вокруг погружается в темноту. Он тонет во мгле.

***

23 октября, пятница.

— Мне кажется, ты слишком много значения придаешь снам, — спустя минутную паузу, мужской голос на том конце провода выносит свой вердикт. Арсений всерьёз задумывается: а может, правда? Может, всё то, что происходило во снах и исполнялось — просто самовнушение? Ведь Попов правда уделял много внимания своим снам из-за того, что они редко ему снились. А то, что он помнит — всегда было чем-то очень реалистичным. Тем, что действительно могло случиться. И случалось. — Возможно, ты и прав, — Арсений не хочет соглашаться с этим. Хочется доказать свою правоту — это не он дурачок, который верит в знаки, это происходит на самом деле и случается не только с ним, но и с другими людьми. — В любом случае, спасибо, Серёж. — Да не за что, в общем. Мне не сложно помочь тебе, Арсюх. Не забудь, что сегодня в два часа репетиция. — Я записал, не забуду. Ещё раз благодарю. До встречи, — Попов дожидается короткого «мгм» и сбрасывает вызов. — Ну что, мальчик, поиграем? — Тяжело вздохнув, он обращается к собаке. Бесобой лишь склоняет голову по-птичьи, заинтересованный предложением. Мужчина спускает с плеч рюкзак и, когда достаёт из него мяч, бросает сумку на землю. Отцепляет поводок от шлейки на собаке. — На счёт «три», понял? — Пёс садится по команде и ждёт, пока его владелец замахивается и бросает мяч. — Три! Пошёл, пошёл! — и Бес тут же срывается с места, собираясь догнать игрушку. Телефон, до этого убранный в карман, вновь начинает вибрировать, в этот раз оповещая о новом сообщении в «Телеграме». От: Антон Шастун Пр. Кд? Чд? 11:15

От: Арсений Попов

Что, прости? Это ты головой о клавиатуру ударился и сообщение отправилось?)

11:15

От: Антон Шастун Нет, это такой прикол из моего не далёкого 2к18. 11:15

От: Арсений Попов

Недалёкого, ты хотел сказать?)))

11:15

Арсений успевает только усмехнуться над собственным остроумием, как к нему подбегает собака. — Так. Всё. Стоп. Отдай, — Попов тянется к пасти собаки, чтобы забрать игрушку, но тот отворачивается и чуть склоняется к земле. — Ты, жопа бесстыжая, возвращай находку, — такое поведение животного заставляет улыбаться. Делал он так не часто, но говорит это лишь о его желании поиграть, не более. Вот только Бесобой настроен решительно — просто так, без игры, он свой мяч отдавать не планирует. Остаётся лишь два варианта: первый — поддаться на уловку собаки и играться ним в догонялки и бороться за право обладать мячом; второй — залезть в пасть и забрать вещь через силу. — Так, а ну! — игрушка вся в слюнях, рука в слюнях. В памяти всплывает звук из insta reels «Пол в супе, стул в супе, холодильник в супе, штора в супе, чайник в супе, я в супе. Всё в супе, блять!». На такой случай, благо, в кармане есть упаковка салфеток. Мяч насухо вытирается и отправляется обратно в сумку. — Всё, погуляли, теперь домой. Ко мне, — собака подходит и садится у самых ног, наступая на лапами на чёрные кроссовки. Поводок пристёгивается обратно к шлейке. — Ну спасибо, — возмущённо произносит Арсений. — Пошли, — выдаёт следующую команду и оба направляются домой. Следующие сообщения приходят примерно в тот момент, когда Арс со своим питомцем поднимаются ко входной двери подъезда. Вспоминая сон, мужчина нервно сглатывает. Сами сообщения он решает прочесть позже, уже в квартире. Бес идёт спокойно с левой стороны от владельца, каждые две ступени стабильно почесывая мордой лапу с бинтом. Только вот спокойный подъём заканчивается ровно в тот момент, когда мимо пробегают дети, визжа от радости и громко смеясь. Большой Бо был заинтересован этой активностью и, кажется, хотел бы побежать за детьми, вот только короткий поводок ему не дал этого сделать. Будь он человеком, возможно, тяжело вздохнул бы, пожал плечами, и, грустно взглянув на хозяина, зашёл бы в лифт, будто его заставили. Хотя, отчасти, так и есть. — Мы с тобой целых два часа гуляли, тебе мало? — мужчина заходит лифт одновременно с собакой, нажимает кнопку и усмехается тому, что разговаривает с животным. Вероятно, со стороны это смотрится странно. Дяди и тёти, которые проверяют камеры, не пугайтесь, у нас нет бед в башкой! Правда-правда! В квартиру собака заходит первой, сразу располагаясь в одной из трёх лежанок, разбросанных по квартире. Бесобой любит развалиться на полу, растянув свои конечности во всё стороны, но и специализированные места для отдыха у него есть. Например, он до сих пор побаивается пылесоса, поэтому от этой жужжащей техники прячется на своём сером и мягком лежаке. Ну, или на диване. Попов сначала разбирается со своей одеждой, куртку отправляя на вешалку, а обувь относит в раковину в ванной комнате, чтобы помыть её. Затем уже снимает ботиночки и шлейку с животного. Бесспорно, такая громадина, как ирландский волкодав, в обуви смотрится довольно комично, но что тут поделать. Раз дядя Стас сказал носить тапки, значит надо носить тапки! Вот только ограничить себя и животное в физической нагрузке Арсений не может. Пёс желает разминать мышцы, играть с сородичами и перетягивать канаты, а в этом ему отказывать нельзя, по крайней мере на улице. Как хороший владелец, Попов, конечно, постарается снизить нагрузку, чтобы подушечки лапы сумели зарасти, но совсем уж запирать собаку в четырёх стенах он не станет. Далее мужчина переодевается из уличной одежды в домашнюю, складывая первое обратно в шкаф. И вот, наконец-то, приходит время завтракать. Для начала нужно посмотреть, что сегодня входит в рацион пса. То количество всяких продуктов, их граммовку и повторения в блюдах, которое Бес должен съесть за неделю, запомнить невозможно, по крайней мере Арсений так считает. Нет, конечно, что-то базовое, а-ля: «вот, в понедельник у нас суп с рисом, во вторник рыбный день, а в среду мы на питьевой диете», запомнить и можно, но точно не в мельчайших подробностях. На такой случай на вытяжке магнитом прикреплён листок с конкретными продуктами, которые собака должна съесть за день. Итак, сегодня у нас в списке: баранья обрезь, селезёнка, сердце, кабачок, тыква и зелень. Что-ж, поехали. Мясо и органы ныне покойного зверя отправляются из морозильной камеры в микроволновку, поочерёдно, примерно на полторы минуты каждое — этого времени достаточно, чтобы из куска льда превратиться во вполне подходящий для употребления продукт. Так же, как и прошлые ингредиенты, из морозилки достаются натёртые на крупной тёрке тыква и кабачок. Огурцы вынимаются из менее прохладного отсека основной части холодильника. Начать решено с овощей. Замороженные продукты достаются из целлофановых пакетов и сразу отправляются в миску. А вот от огурцов сначала нужно отвесить определённое количество грамм, а потом уже нарезать и отдавать собаке. Но, впрочем, на это уходит меньше десяти минут. Пока баранья обрезь размораживается в микроволновой печи, Арсений вспоминает про сообщения от нового знакомого. Правда, его сообщения перебивают другие, поступившие от театральных товарищей. Заходя в чат телеграма под названием «Музыкально-драматический театр Буфф», Попов читает все двадцать сообщений, что его товарищи успели написать. Кто-то спрашивал о предстоящей репетиции, кто-то просто между собой общался. В общем, ничего нужного нет. Новое сообщение от режиссёра «рождается на глазах». От: Иван А. День добрый. Спевка с оркестром будет в семь. Кому нужно для роли, приходите обязательно. Кому не нужно, но хочется — тоже приходите. 11:40 Далее, после сообщения постановщика, полетели многочисленные сообщения с разнообразным содержанием: Кто-то отписывался, что не придёт, кто-то наоборот, а кто-то всё так же пытался узнать, во сколько репетиция. Эх ты, Захарьин.

От: Арсений Попов

Антон, репетиция сегодня в два часа дня.

11:42

От: Антоха Захарьин От души и сердца, Арсений! Благодарю! Что бы я без тебя делал! 11:42 — Например, не пришел бы на репетицию и был бы исключён из спектакля, — усмехается своим мыслям вслух, выходя из чата театра. Сейчас, переходя из телеграмной папки «job.» в папку «all.», заходит в диалог с Шастуном, который находится в самом верху, из-за непрочитанного сообщения. От: Антон Шастун Сделаю вид, что я этого не видел. 11:16 Как твои дела? Чем занимаешься? 11:16

От: Арсений Попов

Всё нормально. Кормлю собаку. Ты как? Чем занят?

11:43

Сообщение прочитывают только через пару минут, а потом выходят из сети. Это что за фокусы такие? Обиделся что-ли? Арсу это кажется странным, но он решает ничего не спрашивать, а просто продолжить заниматься тем, что он делал до этого — кормить изголодавшегося, со вчерашнего вечера, Большого Бо. Баранья обрезь, которая уже частично сварилась в собственной жиже, под влиянием согревающих волн, уже готова к употреблению. В самый раз. Обрезь отправляется в миску, к овощам. Селезёнка в это время размораживается в микроволновке. Собака же находится на кухонной лежанке, нервно пуская слюну из-за запаха. Ещё чуть-чуть, и он, кажется, начнёт скулить. От: Антон Шастун Я уже успел подумать, что ты там от инсульта помер. Или от чего там умирают старики. 11:48 Извини, если что. У меня сегодня хорошее настроение, так что я шутник ещё тот. 11:48

От: Арсений Попов

Спокуха, бро. *подмигивающий смайлик*. Я оценил шутку, не беспокойся.

11:48

От: Антон Шастун Ок! 11:49 Дела отличны. Работаю работу. Я в общепите, кстати. 11:49 Ты спрашивал, кем я работаю. Это была вот, на днях. То ли вчера, то ли позавчера. Уж извини, но мне лень листать переписку. 11:49

От: Арсений Попов

Хм. Интересно.

11:50

От: Антон Шастун ? 11:50

От: Арсений Попов

Если хочешь, я могу сказать, кем работаю я.

11:50

И собеседник опять пропадает. Что-ж, он сам решил устроить себе интригу. Пусть теперь терпит до следующего раза, когда Арсений будет свободен для переписок. Бараньи селезёнка и сердце так же отправляются в миску, когда окончательно оттаивают. — Бес, — оповещает своего четвероногого друга о готовности его завтрака до того, как берёт посудину и разворачивается к животному. — Сидеть. — Попов выдаёт команду, подсказывая жестом, что нужно сделать (он вертикально раскрывает ладонь) и ставит миску на подставку. Собака слушается, садясь на лежанку, пуская на нее же слюни. — Да, можно. Иди ешь, — пёс виляет хвостом и спешит к своей еде. Для своего полузавтрака-полуобеда Арсений решает готовить что-то лёгкое и быстрое, но довольно сытное. Всем привет! С вами шоу «Давай пожрём». Телеведущим его является Арсений Попов, и сегодня мы с вами будет готовить блюдо без названия! Для него нам понадобится тостовый хлеб, два яйца, сыр, помидор, консервированные огурцы, соус по вкусу. Начнём! Попов ставит на плиту самую большую сковородку, что у него есть, и, залив небольшим количеством подсолнечного масла, ставит её на медленный огонь. Туда он кладёт два куска хлеба, обжаривая до золотистой корочки. Ну и пока хлеб готовится, стоит нарезать прочие продукты: консервированные огурцы тонкими слайсами, помидор кольцами. Золотистые кусочки тоста убираются на другую тарелку. Далее на сковороду разбиваются куриные яйца, поочерёдно. Пока те жарятся, тосты мажутся соусом из кетчупа и майонеза. Соответственно, все продукты собираются в одно блюдо и — оп-ля! — готов потрясный завтрак. И только попробуйте мне сказать, что никогда не представляли себя в каком-нибудь кулинарном шоу. Не поверю! Во время завтрака на фоне проигрывается одна из серий сериала «Анатомия Страсти». Главный персонаж, как и большинство других, — врач-хирург. Сложно даже сказать, чем цепляет именно этот сериал, но если Арсений умудрился просмотреть уже семь сезонов из 19, то, значит, что-то в нём есть. Впрочем, не так важно. После завтрака-обеда Попов моет за собой посуду, а также миску собаки. Будильник на телефоне звенит, оповещая о том, что до выезда остаётся полчаса. А это означает, что если нет желания бегать по всей квартире в поисках того или иного элемента одежды, стоит начинать собираться уже сейчас. В начале списка у нас актёрская сумка. Так как сегодня актёра ждёт только репетиция, то берёт он с собой немного: тексты с репликами, повербанк, провод для телефона и сменную обувь. Все эти предметы кладутся в рюкзак. Уже другой. Не тот, который используется для прогулок с собакой! Сам гаджет и беспроводные наушники ставятся на зарядку. Планируется много времени провести вне дома, так что уж лучше телефон и наушники будут заряжены на все сто процентов, чем потом Арсений будет просить вызвать такси с чужого мобильника. Следующий пункт — глажка одежды. Попов не любит неопрятность в своих образах — мятая одежда, пятна, дурной запах. И, если в первом, по сути, нет ничего плохого, то последующие две вещи вызывают не только отвращение, но и нервный тик. Арсению в спектакле досталась второстепенная роль фотографа Майкла. А тот, по видению театрального режиссёра, должен быть в спортивном костюме. Костюм этот, конечно же, гладить нельзя, поэтому его приходится вешать над тазиком с горячей водой, на целых двадцать минут. С этим придётся только смириться. Голову приходится мыть в раковине. От этого дела затекает не только поясница, но и шея, а всё вокруг становится мокрым, хоть Попов и пытался не сильно разбрызгивать воду. Волосы сушатся холодным потоком воздуха (Арсений где-то вычитал, что это не так портит волосы, как горячий воздух), так что на это тоже уходит достаточно времени. Зато к его концу спортивный наряд уже выглядит более выглаженным. Вот так эти полчаса до выхода и проходят: в суете и лёгкой спешке. Напоследок Арсений пшикает на себя своим любимым парфюмом, достаёт Бесу лакомство и, уходя, закрывает дверь. Такси как раз вовремя — машина подъезжает, как только актёр выходит из своего подъезда. Красота. Ну и чтобы не терять времени на репетиции, артикуляционную гимнастику решает делать по пути в театр. Выглядит это, конечно, страшно. Так и хочется уточнить, не приступ ли какой у человека. Бедный дядя-таксист, который наблюдал за этой картинкой. К такому водителей точно не готовят. Дорога до театра занимает в районе 10-15 минут. Не считая артикуляционной разминки, поездка проходит в просмотре уже давно запомнившейся местности в окне авто. По приезде на место назначения, Арс лишь благодарит водителя и прощается, забирая свою сумку из салона. Оплата производится онлайн — когда поездка заканчивается, приложение просто списывает с карты нужную сумму. До чего ж дошли технологии! Стеклянные двери на входе открываются тяжело, но даже их Попов придерживает, когда в поле зрения появляется его знакомая. — Арс, привет! — девушка машет рукой, громко окликивая Арсения, совсем не переживая о том, что помимо самого Арсения на нее оборачиваются и другие люди, находящиеся недалеко от здания «Буффа». Она быстро бежит по ступеням и заходит внутрь помещения, крепко обнимая своего друга. — Привет, Алён, — обнимая свою напарницу одной рукой, он улыбается. Алёна является не только «коллегой по цеху», но и очень хорошей подругой. Когда Арсений только пришел служить этому театру Петербурга, именно Алёна была той, кто помог новичку приспособиться к быстрому темпу города и новому (для него) коллективу. А еще так забавно сошлось, что оба товарища имеют одну фамилию. Попова даже шутила, что эта сама вселенная распорядилась, чтобы они встретились. «Точно судьба, Арс!». Сейчас они играют в одном спектакле. Конечно, не только вдвоём. Например, Сергею Матвиенко, тоже хорошему другу Арсения, досталась роль литературного агента, а Антону Захарьину — роль польского журналиста. Кто взял одну из главных ролей, Попов, к сожалению, не запомнил. Какая-то пожилая актриса театра. С ней тет-а-тет он встречался от силы два раза. В первый раз это случилось на одной из первых репетиций, во второй раз — когда он пришел на один из спектаклей театра. После выступления у актёров случился душевный разговор о том, как все прошло и как же хорошо женщина сыграла свою роль. Но, конечно, благодаря своей «памяти рыбки», он не запомнил имени своей, можно сказать, коллеги. — Как прошли те несколько дней, что мы не виделись? Как твой, ам, — во время паузы девушка щёлкает пальцами в воздухе, давая понять, что ей нужно совсем немного времени, чтобы вспомнить. — Кажется, Бес. Правильно? — Именно. Все, в общем то, в норме. Слегка повредил лапу, но не критично, — Попов жмёт плечами, проходя к гардеробной, около которой переобувается в сменную обувь, снимает верхнюю одежду и отдает женщине за стойкой, которая просит запомнить номерок. После, друзья проходят по коридору в концертный зал, где последние две недели проводят репетиции. 13:52 Захарьин сидит в первом ряду зала, уткнувшись в телефон в полусонном состоянии. Бедняга трудится непокладая рук, играя в нескольких спектаклях и проводя в театре большую часть своего времени. Арсению не известна причина такого поступка, но и лезть в чужое дело он не намерен. Захочет — сам скажет. В рядах дальше сидят другие актёры, никак не относящиеся к сценке. Вероятно, другие сторонники сей профессии, которые решили понабраться опыта с чужих работ в результате наблюдения. Возможно, другие преподаватели. А может, и простые работники этого места. Честно, Арс и половины не вспомнит, даже если очень захочет. — Парни! — выходя из-за кулис на сцену, Абрамов прожигает взглядом зал. Видно, у кого-то не задался день. — Языками не чешем, несем стул, стулья и диван из закулисья. Давайте, в темпе! — он хлопает в ладоши, давая понять, что действовать нужно немедля. Ваня немного старше самого Арсения, но и тот слушает его почти без упрёков. Ослушаться этого тридцатишестилетнего мужчину, а уже тем более, когда он в гневе, себе дороже. Поэтому Попов оставляет рюкзак на одном из кресел первого ряда и поднимается за кулисы, где берётся за небольшой кофейный столик. — Захарьин! — Рявкает Иван так, что Антон, снова задремавший за эти несколько секунд, вздрагивает и тут же вскакивает на ноги, бегом поднимаясь на сцену. — Спать дома будешь, а сейчас ноги в руки и иди тащить диван, — продолжает проговаривать сквозь зубы. Арсению остаётся лишь тяжело вздохнуть, сочувствующе смотря на обоих парней. И Абрамова понять можно. Он наверняка знатно задолбался, работая здесь — в театре — вместе с засыпающим на каждом шагу Антоном и ведя уроки актёрского мастерства у детей. Арс, наверное, сам бы сильно уставал. К тому моменту, пока все важные элементы постановки оказываются на своих законных местах, время показывает 14:10. Всё бы, казалось, готово — кого ждём? А вот кого. Главная дверь зала распахивается и к сиденьям в спешке проходит Матвиенко, который рывком снимает с себя оставшуюся уличную одежду — шарф и пуховик. — Я прошу прощения за опоздание. Там… Серёжа не успевает договорить. Постановщик, сидящий в середине первого ряда, злобно переводит взгляд с наручных часов на вошедшего. — Оставь свои оправдания при себе, Матвиенко. На сцену марш, — Мужчина поднимается с кресла, обращаясь уже к остальным актёрам. — Помните, что орать на весь зал не надо, работайте диафрагмой, а то к концу репетиции останетесь без голоса и с голой жопой. Всё. Раз, два, поехали! — Иван опять хлопает ладонями. — Коля, начинай. — Нужно быть до последней степени близоруким в науке, даже просто слепым, чтобы не заметить, что миф — есть наивысшее, по своей конкретности, максимально интенсивное и в величайшей мере напряжённое — реальность. Это не выдумка, но наиболее яркое и самое подлинное — действительность. Алексей Лосев — «диалектика мифа», — начинает в будущем закадровый голос этого самого Коли, читающего свои реплики с листа. «Он самый счастливый из нас» пропевает мозг. Арсений же и его коллеги должны весь текст знать наизусть, чтобы от зубов отскакивало. А «Коле» повезло. «Коля» будет сидеть за кулисами или в комнате световика, выговаривая свой монолог в микрофон. Его зрители видеть не будут, а значит, ему можно ничего и не запоминать. Так, просто — пришёл, прочёл с листа, ушёл домой довольный. А потом еще и лаять будет, что актёры никудышные, раз с первого раза ничего сыграть не могут. Эх, Коля-Коля. — Здесь начнется фортепианная музыка. Алёна, выходишь после высоких ноток. Давай. Ту-ту-туту-тун, — что-что, а вот пародировать музыку у Абрамова получается неплохо. Алёна дефилирует из закулисья ближе к концу импровизированной квартиры, обходя синий диванчик, пробираясь к обеденному столу, что дальше. На спинку одного из стульев девушка вешает пальто, а после возвращается обратно. Стуча своими каблучками так, чтоб было слышно в любой комнате театра (так задумано!), она уж было проходит кофейный столик, но Иван ее останавливает. — На столе, где ты пальто оставила, черный квадрат. Мы забываем, что это квадрат и представляем, что это пульт, ясно? Берёшь пульт, несёшь его вот сюда вот, — он указывает пальцем на кофейный столик, рядом с которым расположились красные бархатные кресла. Интересно, они такие же жесткие, какими кажутся? — смотришь наверх, нажимая кнопочку на пульте, и тут включается свет! — Алёна слушает не выходя из образа — актриса! — держит свою трапециеобразную сумку на сгибе локтя, выглядя так, будто не она должна подчиняться словами её своеобразного начальства, а все, кто сейчас сидят в зале, должны слушать и делать всё, что говорит она. Ну, вжилась, вжилась! Девушка возвращается к своему пальто, делает всё, как было велено. Световик тупит и включает свет раньше, а потом еще и позже положенного. Абрамов гневно выплёвывает «хер с ним». Его не видно, но в голове выстраивается картинка того, как он начинает теребить свои руки, щелкая суставами пальцев. Попова возвращается за кулисы, проводя там несколько секунд, а потом выходит снова. За ней наигранно бодро, словно впервые очутившись в этой комнате, шагает Захарьин, осматривая помещение, а за ним, рассматривая черный экран у телефона-кирпича, выданного для спектакля, проходит и Попов, напялявший поверх спортивного костюма жёлтую вязанную шапку и того же цвета пуховик. Становятся слышны смешки из зала, Иван Андреевич, кажется, делает «рука-лицо», бросая что-то вроде «И где этих дураков набрали?». Этого не видно, но он тоже улыбается этой выходке. Он улыбается, слышите? Возможно, люли можно будет смягчить. — Пожалуйста, располагайтесь, мама сейчас придёт. Она попросила дать ей еще десять минут, — из удовольствия тому, что постановщика удалось слегка развеселить, вытягивает громкий женский голос. Вот теперь репетиция началась официально. Попова надменно переводит свой взор с такого же телефона-кирпича на парней. — БольшеЕ спасибо. Как здесь мива! — отвечает ей Антон с неопределённым иностранным акцентом. С поляками, разговаривающими на русском, Арсению не предоставлялось возможности общаться, так что вынести вердикт, похож ли акцент на тот, что нужно, он не может. Да и не его это работа, собственно. Не отвлекаемся! — Я так понимаю, чьто именно здесь миссис РихтЭ и создает свои великиИ произведения? — Польский журналист, Кшиштоф Зелинский, приехал в Нью-Йорк. — Может скажем «Коле», что закончил предложение он не в том месте? — Чтобы взять интервью у всемирно известной писательницы Ульи Рихте. — Вообще-то, мама все свои книги пишет либо в кафе, либо в аэропорту, — боже, Алёна, как же искусно у тебя получается вести себя, как сука. Она улыбается во все тридцать два зуба, снисходительно покачивая головой, смотря на Кшиштофа. — О! Спасибо за такую важную деталь. Обязательно поговорю с миссис Рихтэ и об этом! — Антон кидает ответную улыбочку в ответ. Интересно, а они правда играют между собой это притворство или они и за пределами сцены так взаимодействуют? Раньше Арсений не акцентировал внимание на взаимоотношениях между этими двумя, но с этого момента начнёт. — Я прошу вас понять одну вещь, Ан, — ошибается на полуслове появившийся из ниоткуда у кофейного столика Матвиенко. — Кшиштоф. Улья очень застенчива, она глубокий интроверт. Её очень часто тошнит, когда она даёт интервью, — Серёжа кидает свой мужской портфель на кресло так, что оно, бедное, не выдерживает и падает. — Поменьше грубой силы, Матвиенко, — прерывает сценку Абрамов. — Не зацикливайтесь, продолжайте!

***

Попов выходит из актового зала первым, придерживая дверь своей однофамилице и, по счастливой случайности, остальной дюжине людей. Алёна хохочет. Момент, когда Арс случайно сделал фото со вспышкой на фотоаппарат, выданный в качестве реквизита, при этом громко ойкнув, показался ей до жути забавным. Фотография, кстати, вышла неплохой. Удивлённое лицо Поповой, зевающая харя Захарьина и ухахатывающийся Матвиенко. Если получится, нужно будет попросить, чтоб кто-нибудь скинул эту фотку в общий чат. — Жаль, что ты свое лицо в этот момент не запечатлел! Вот хохма, я не могу, — её друг лишь закатывает глаза, сам, конечно, усмехаясь всей этой ситуации. Вышло правда забавно, с этим спорить нельзя. Времени на перерыв дано немного, так что не торопясь прогуливаться по территории театра или спокойно вздремнуть, как это делает Захарьин, не получится. За этот перерыв нужно успеть сходить в ближайший продуктовый, перекусить и повторить текст. Освежить память, так сказать. У гардеробной, с охапкой вещей в руках, ждёт Сергей. Он ругается, что время, так-то, не резиновое, можно было и поторопиться. Алёна ему в ответ что-то лепечет и просит не забыть снять немного коротких видео для ее влогоблога, где она пишет и, соответственно, снимает об актёрской сфере деятельности. Расставляет точки над «i» для простых смертных, которые никак в этой самой сфере не крутятся, но очень бы хотели. Ну и для себя, наверное, тоже. Вряд ли бы она везде вертелась с этой съёмкой, если б она не хотела в этом вариться. «Это же и память тоже, Арс!». Да, Алён, конечно, память. И спорить никто не посмеет. — Ну чё, куда щас? — стоя под козырьком здания, холодные капли только по чуть-чуть попадают на одежду. Ветер слабый, но эта неприятная морось заставляет морщиться. Забив голову, куда ж бежать за едой, чтобы сильно не намокнуть, Арсений даже пропускает вопрос своего напарника мимо ушей. — Извини, не слушал. Чего ты спросил? — мимо проходит кто-то из знакомых из театра, с кем Попов здоровается, после возвращая своё внимание к Матвиенко. — Куда пойдем, говорю? Можно и за шавермой сбегать, она в минутах пяти здесь. Треть всего перерыва потратим, вместо половины. Можно и до «Магнита», но сам понимаешь, шаверму ты там не найдёшь, — эта фраза заставляет хохотнуть. — Меня, в общем-то, и продуктовый устраивает. Но, если ты так хочешь., — мужчина не успевает договорить. Серж срывается с места. Накинув капюшон своей лёгкой, для местной погодки, курточки, он спешно спускается по ступенькам и идет к пешеходному переходу. — Серёжка, ну подожди! — за укутанным в сто слоев одежды Сергеем приходится бежать. — Ой, Арсик, а про влог мы с тобой забыли, — обозначает Серж, как только на обратном пути в поле зрения появляется знакомое женское очертание, которое издалека машет рукой. — Ну все, гореть нам теперь за это синим пламенем, — отшучивается Арсений. А ведь действительно, первое, о чем спрашивает Попова — что парни сняли, сколько и смогут ли скинуть видео ей в Телеграме прямо сейчас. Тут и приходится сознаться, что, в самом деле, о влогах и никто не вспомнил. Девушка наигранно сердито цокает. Честно, то, что она прямо сейчас достанет свой телефон, чтоб записать хоть что-то, было более ожидаемо, чем что-либо другое. Алёна такая Алёна. — Ну что, друзья, — начинает она сразу же, как на экране белая кнопка запуска видео сменяется красной. — запечатлю вам тех, кто нагло забыл снять для вас своих гулянок. Вот, любуйтесь на красавцев, — она переворачивает телефон экраном к себе, камерой к двум друзьям и лыбится, подмахивая рукой, дабы те сказали хоть слово. — Про красавцев, конечно, в точку, — Арсений начинает двигать головой так, словно вместо слегка отросших из короткой стрижки волос, у него прекрасная шевелюра, на подобии Рапунцелевской. Подруга хохочет над сказанным. — Вообще, у нас просто вдруг, — он выделяет это слово особой интонацией. — возник час на рассос. Так внезапно он возник, что мы и опомниться не успели. — Сразу пошли есть. Да-да. Нашел кому врать, — и Алёнка опять лыбится. — давайте анпакинг ваших покупок. Показывайте, что там у вас и взяли ли вы чего своей любимой, единственной и самой лучшей Алёнушке. — А, э, — весь мир словно ставится на паузу, а на изображении Матвиенко появляется значок загрузки «Windows». Кстати, нужно будет подкинуть эту идею Алёне, когда она будет монтировать свой влог. — Я купил себе энергетический напиток, потому что надо себя привести в нормальный вид, хотя мы сейчас уже потанцевали с бубном. Но все равно, а, — в поисках нужных слов Сергей тянет эту противную гласную. — О! Вспомнил! Ощущаю себя жижей. Не забудь потом сделать вставку что это фраза великого актера Даниила*, — актриса кивает и начинает вещать сама. — Ой, кстати! Пока не забыла. Наш великий Сергей со своим не менее великим Даниилом* проводят прямые трансляции. Значит, как туда попасть, я объясню позже. Он мне, правда, за рекламу не заплатил, но ничего. Обойдемся без оскорблений. Я добрая. — Ага, добрая, пошли уже, у нас не так уж и много времени осталось, — Арсений легонько подталкивает девушку и сам начинает идти к крыльцу «Буффа».

***

— Арс, постой! — и он останавливается, не успев пройти и пары шагов по коридору. Сейчас начнётся спевка с оркестром и хотелось понаблюдать за этим мероприятием. Попову пока ещё не удалось принять участия в мюзиклах, так что в оркестровой каморке он будет впервые. — Иван Андреевич попросил, чтобы ты подошел к нему до спевки, — Она с ним не то, чтобы на «вы», а на «извините, пожалуйста». Актёр тяжело вздыхает. Ноги уже мечтают о том, чтобы отказать, и, возможно, это случится не так нескоро, как Арсений догадывался. Вернуться в актовый зал, чтобы узнать, что от Попова требуется, всё же нужно. Через приоткрытую дверь видно, что Иван сидит в первом ряду зрительного зала. У него в руке белые листы бумаги. Возможно, сценарий постановки. Может, опять меняет реплики. Этими листами он размахивает. Вполне себе неплохая замена вееру, если так подумать. Перед тем, как зайти в зал, Арс стучится. Мужчина в ответ кивает и произносит что-то неразборчиво. — У меня дочь подзаболела, не хочу на жену все скидывать. А ты один из немногих, кто пунктуален и ответственен, — и смотрит, и ждёт. Чего ты ждёшь, Ванёк? Мысли читать мы не умеем. Мужчина с кресла встаёт, определяя себе место напротив. — Спасибо? — Попов по-птичьи склоняет голову, откровенно не понимая, что же от него требуют. — А у меня на следующей неделе урок по актерскому мастерству, — Иван переминается с ноги на ногу, глаза отводит. Вот оно что. Вот мы и приехали, как говорится. Работа с детьми, как правило, дело неблагодарное. Они же постоянно бегают, кричат, не слышат и не слушают. Но этот вывод сделан исходя из опыта сидения с детьми. Со своими младшими сестрами или братьями он никогда не сидел, потому что и сидеть было не с кем — Арсений второй ребенок в семье — но в гости нет-нет, да приходили друзья родителей или родственники, которые вместе с собой брали чад. Может, конечно, профессиональная работа с маленькими взрослыми отличается от той, с которой приходилось сталкиваться ранее, но проверять, честно, не особо хотелось. Хотя и хочется, и колется. — Дети сильно-то мелкие? — у Абрамова, кажется, надежда в глазах вспыхивает. Интересно, кому еще он предлагал и кто успел отказаться? — Да подростки, Арс, подростки. Они нормальные. Ну. Относительно спокойные. Если согласишься, я бы, может, в помощники кого запряг бы тебе. Что скажешь? — Ладно. Я смогу Беса взять? А то, боюсь, он с ума сойдет, — выражение лица собеседника заставляет задуматься в адекватности своих слов. Хотя и не сказал ничего такого, вроде. — Бес — это собака моя. — Конечно, да. Так ты согласен? Да? Я тебе скину время и день. Все, что нужно, сообщу. Спасибо, Арс! Выручил! — Мужчина жмёт одну Арсову ладонь своими двумя. Оба мужчины выходят из актового зала. Постановщик идет на спевку с оркестром, а Попов идет за одеждой и на выход. Настроения идти в оркестровую каморку как и не было. Навалилась какая-то усталость. Заранее, что-ли? Увольте. На улице небольшой дождь, более сильный ветер, градусы упали, в пальто теперь не так тепло. Пару часов назад было лучше. Белый brilliance найти среди других автомобилей почти не сложно. Почти. Пока дождь стучит по окнам машины, люди на улице спешно бегут по своим делам, желая скорее оказаться тепле и сухости, Арсений наконец берёт свой телефон и заходит в мессенджер. Около сотни сообщений в чате театра. Серьёзно? Вы вообще спите? Ещё столько сообщений в сумме со всех телеграм каналов. Что-то писала мама, ещё пару сообщений от Алёны. Надо по порядку. Театр. Общее обсуждение ничего. Вот, Ваня просит Матвиенко следить за временем и перестать опаздывать, иначе на его место найдут другого актёра, а вот здесь он угрожает тем же Захарьину, если он не наладит свой режим. Скинули ту случайную фотографию с фотоаппарата. Ладно, это нужно. Всё остальное ни о чем. Алёна спрашивает, будет ли Попов на спевке с оркестром, а через несколько минут спрашивает, почему тот не пришёл. Нет, ей ответить нужно, иначе обидится на игнорирование. Ещё несколько сообщений в рабочем чате call-центра, в котором Арсений работает, находясь вне театра. Чаты с друзьями пополняются забавными картинками с животными, касательно почти прошедшего дня. Например, Серж отправляет котёнка из старого мема «наелся и спит». Ой, и не только Серж. От: Антон Шастун А расскажи. 13:25 Следующее приходит только через час. От: Антон Шастун Нет, ну нормально? Заинтересовал и ушёл. Ох уж эти загадочные дядьки. 14:30 И потом ещё одно. От: Антон Шастун Ты случайно не котёнок из мема? 15:00 Тогда почему ты такой: 15:20 А дальше скрин из переписки, с фотографией котёнка и сообщение «наелся и спит» и отправленное позднее «котёнок умер».

От: Арсений Попов

Субъективно, это не та ситуация, над которой можно смеяться. Животное умерло.

19:10

Сообщение прочитывают мгновенно. Вот так сюрприз. От: Антон Шастун О, живой. 19:10 Так кто ты там по занятости? 19:11

От: Арсений Попов

Что-то между актёром и работником call-центра.

19:11

На размышления собеседнику понадобилось больше времени, чем на среднестатистический ответ. От: Антон Шастун Это как? Грузчик что-ли? 19:13

От: Арсений Попов

*смеющийся смайлик*. Да, конечно, грузчик))

19:14

И только минут через десять мужчина оказывается дома. Здесь тепло, сухо, тихо. Только большие собачьи лапы на груди, слюнявый язык на лице, счастливый скулёж и негромкий лай. Сильный хвост, радостно ударяющий по ногам. Так и сяк извиваясь вокруг, пёс как будто говорит: «Вот он я, вот! Я тебя так долго ждал, так ждал! Смотри, вот моя лапа, а вот игрушка. Давай поиграем? Ну пожалуйстапожалуйстапожалуйста! О? Гулять? Да, давай, пошли!». И вся одежда в шерсти, и лицо все в слюнях, и игрушка рядом валяется. Закрепить шлейку на спине почти невозможно, Бес продолжает радоваться возвращению своего хозяина, пытается играючи укусить или облизать, но на выходе терпеливо садится, ожидая, пока дверь откроется, и после команды бежит вниз по лестнице. Нет, все-таки, это приятно. Приятно, что тебя ждут, что тебе рады. Приятным становится даже активная игра под дождем, водные процедуры от грязи, замена повязки на лапке. Чавканье рыбой и прочими продуктами кажется с каждым разом всё забавнее. А отдых на диване — вообще сказка. Да, это хорошо. Собака — это хорошо.