По дороге в Петербург.

GONE.fludd — КУБИК ЛЬДА,

Грязь ft. Anacondaz — Ты Особенный,

Дайте Танк (!) — Маленький,

Мимо Вселенной — Разрушительные сны.

***

22 октября, четверг.

Утро будет считаться добрым только при соблюдении некоторых условий: 1. Вы точно выспались и проснулись с хорошим настроением. Не суть важно, легли вы в десять вечера или в три часа ночи, проснулись вы в восемь утра или в три часа дня. Главное, что вы выспались. 2. Вам готовят идеальный завтрак. Желательно, чтобы это было то, что вы любите. Антон бы предпочел черный кофе и шикарные бутерброды его собственного (как он думал) рецепта. 3. Вам никуда не нужно. Вы можете хоть весь день в кровати лежать, а от вас никто и ничего не будет требовать. Разлепив веки, едва только пробудив свой организм, Шастун ощущает странный запах, неестественный для комнаты. Поднявшись с кровати, наступив на прикроватный ковер, Антон понимает в чем дело. — Дерьмо! — выкрикивает парень, когда видит и ощущает, как по пальцам ноги размазаны кошачьи фекалии. Видимо, дверь всю ночь была закрыта, а Люка приспичило посрать. Прямо на ковер. Белый, черт его побери, ковер! — Люк, мразь ты этакая, я тебя пущу на шампур! — продолжает ругаться, когда скачет от кровати к двери на одной ноге, а потом заворачивает в ванну. Условие доброго утра номер 1. Статус: провалено. Отмывает ногу от какашек легко, благо; вытирает махровым полотенцем. Вернувшись обратно в спальню, Антон сворачивает ковер в трубу, стараясь его вынести так, чтоб никакая часть «шоколадного сюрприза» не вывалилась. Кладет в ванную ковер, убирая остатки того самого сюрприза туалетной бумагой. Коврик обильно смачивает водой, поливая ещë дезинфицирующей жидкостью. Пока предмет интерьера замачивается, Антон берет ведро и швабру с тряпкой. В пластиковое ведро набирает прохладной воды, выливая туда то же самое средство для дезинфекции. Тряпку хорошенько промывает в растворе, натягивая на палку. И промывает весь пол в своей квартире (а вдруг эта кошара еще где-то нассала ночью?), начиная со спальни и заканчивая санузлом. Ковер достирывает в конечном итоге, естественно, и вешает на сушилку. А Люк спит на полке с вещами. Наверняка, очень удовлетворённый тем, что его хозяин попал в ловушку. Может, ему это последует уроком, и дверь в спальню никто закрывать не будет. Зайдя в свою комнату, Антон подходит к шкафу. Не для того, чтобы скинуть кота, наорать на него или еще чего. Шаст достает свои штаны из-под животного, которое, в свою очередь, окидывает парня взглядом полным агрессии и недовольства, начинает взмахивать кончиком хвоста, что говорит о недружелюбие. — Узбагойся, — вытягивает свои штаны рывком, придерживая кота, чтобы тот не свалился, за что, естественно! получает удар когтистой лапой по нежной коже руки. — Ай, с-сука! — откидывает розовую вещь на кровать, а руку отдергивает, как бы рефлекторно. — Гореть тебе в аду синим пламенем, Люк. В общем, натянув на себя, всего израненного и измученного с самого утра, розовые пижамные штаны, Антон еле шевеля «ластами» идет на кухню. Из шкафчика, что расположился над раковиной, достает упаковку кошачьего корма. Ею и трясти не надо, чтобы ушастый сразу прибежал на кухню, крутясь и вертясь в ногах. В миску кошачью корм сыплется и кошачья морда с радостью всё съедает. Раз первый этап уборки был пройден (речь идёт о мытье полов), то можно и двигаться дальше. Бариста решает сначала помыть скопившуюся посуду. Сковородку в жирном масле, где он готовил на ужин картошку; кучу тарелок, о существовании которых уже можно было и забыть; многочисленные кружки, наполнение которых чередовалось. Чай-кофе-чай-кофе. Условие доброго утра номер 2. Статус: провалено. Завтрак, в этой квартире, никто, кроме самого Антона Шастуна приготовить не сможет. Да даже если бы и мог, то вряд-ли бы горел желанием. Сил нет делать что-то навороченное, по типу яичницы или ещë хуже, омлета. Так что, выдвинув ящик, достает доску деревянную, а от магнитной поверхности, что к стене каким-то образом приколочена, отдирает нож. Из холодильника достает колбасу, майонез и кетчуп, из хлебницы черный хлеб, зерновой. Итак. Отрезав от общей булки пару квадратных кусочков, каждый по очереди смазывает соусами, кладя поверх тонкие ломтики колбасы. Воду для чая уже в кружке ставит в микроволновку, разогревая. А потом закидывает чайный пакетик и сахар. Тяп-ляп и перед вами завтрак Богов! Пока парень был занят поеданием своего завтрака, на экране телефона транслировалась запись футбольного матча «Локомотив» / «Галатасарай». Шатен был максимально увлечен происходящим на поле: глаза то и дело бегали в поисках мяча, пристально следили за действиями игроков. Но на самом интересном моменте, где мяч, казалось, уже прилетит в ворота «Галатасарая» на весь экран вылетает уведомление.

Сестридзе • Сейчас

Привет, Антош.

Пережевывая остатки пищи, что успели попасть в рот, Антон закатывает глаза. Антош. Что за детское прозвище? Так же как «Тош» оно никогда не нравилось. Когда так зовëт мама, тогда, конечно, можно и перетерпеть, выкинув лишь «Ну ма-ам».

От: Антон Шастун

Чë те?

10:00

От: Сестридзе Базар фильтруй, малыш. 10:00

От: Антон Шастун

Ладно, мам.

10:00

Так чего хотела?

10:01

От: Сестридзе У тебя сегодня выходной? 10:01

От: Антон Шастун

Допустим.

10:01

От: Сестридзе Приедешь в гости? Мы давно не виделись. 10:02

От: Антон Шастун

С тебя обед.

10:02

Действительно, Антон с Викой не виделся довольно давно. Примерно, когда он уехал из Воронежа в Петербург, а она осталась там. Но в скором времени, примерно через год-второй, Виктория тоже переехала в Питер, ведя и здесь свое дело по восточным танцам. Шастун, все-таки вернувшись к просмотру футбольного матча, отправляется к шкафу в спальне. Из большого количества худи достает ту, что является ярче стальных — фиолетовая с желтой надписью. Со штанами выбора, как такового, нет, так что приходится взять черные джинсы. Когда матч заканчивается на счете 0:1 в пользу «Галатасарая», бариста закрывай вкладку с записью и открывает приложение «2GIS». Отметив точки А и Б, приложение само выстраивает маршрут. Из нескольких предложенных парень нажимает на самый первый. 1 час 47 минут. В коридоре на себя надевает черное пальто и черные ботинки. Поднимает валяющийся у двери рюкзак и перед тем, как закинуть на плечо, кидает в него зарядку и кейс от наушников Airpods. — Пока, кошара, — и, забрав ключи от квартиры, уходит. В наушниках GONE.fludd, видимо, поет о погоде. На виджете телефона белой цифрой выведен градус. +7°. Спасибо, дорогой Санкт-Петербург, что так любезно даешь своим горожанам отморозить задницы! Выходя из подъезда, когда железная дверь громко хлопает, а Шаст открывает глаза после резкой смены освещения (несмотря на серость города Петербурга, на улице было достаточно светло. А в подъезде темно, потому что какая-то сука выкручивает лампочки. Но сейчас не об этом), он понимает — надо было взять зонт. С неба падают крупные капли воды. Сейчас стоит задуматься ещё о приобретении куртки с капюшоном. «Была ни была, — Думает Шастун, когда делает первые шаги из крыльца на улицу. Придется идти быстрее». И вот, топчась чистыми ботинками, пусть и темными, по грязным лужам, с громкой музыкой в наушниках, пиная камни на земле, Антон совершенно перестает думать, позволяя себе наконец расслабиться. Он не волнуется о том, что, придя домой обнаружит пару кучек «счастья», ободранные обои или диван, о который тоже пытались точить когти. Не волнуется, как же там Оксана на работе, справляется ли она. Совсем забывает о своем новоиспечённом знакомом, который не писал с вчерашнего вечера. Капли приятно стекают с волос по лицу, хоть и оставляют прохладу. Только дойдя до остановки, зайдя в автобус, до парня доходит, что у худи есть капюшон. Корит себя за свою невнимательность. Мог бы дойти почти сухим. — Молодой человек, вам куда? — перебивает мыслительную деятельность взрослая женщина, держащая в руках терминал. Разодета она слишком легко для сегодняшней погоды: футболка, кофточка, на которой ни пуговицы, ни какой-либо иной застежки, и рваные джинсы. — «Набережная черной речки», — парень нажимает на кнопку у беспроводного наушника, ставя музыку на паузу. Заходя в приложение, где сохранены данные карты, подносит смартфон к терминалу. Женщина протягивает чек-билет и уходит обслуживать других пассажиров. «Семьдесят рублей. Ахуеть, — смотрит он на стоимость проезда на чеке». Было жаль отдавать на несколько десятков рублей больше, но делать нечего. Антон хмурится, но все же небрежно запихивает билет в карман. Количество мест в автобусе оставляет желать лучшего, но вот ехать придется недолго — это единственное, что сейчас радует. Излюбленные многими места — самые дальние, в конце транспорта, уже были заняты. Единственное свободное кресло, находящееся в поле зрения Шастуна было прямо у дверей, но и его вскоре заняла пожилая женщина. Конечно, оставались ещë и детские сидушки, расположенные напротив входа, но Антону, как двухметровой шпале, на таких было бы ехать крайне неудобно. Ничего не остаëтся, кроме как стоять на своих двоих, держась за поручень. Многие люди стоят, помимо парня, но пока не теснятся, однако и конец маршрута не впрямь близко. Для облегчения задачи шатен опирается о вертикальный поручень автобуса, стараясь не мешать народу, терпеливо устраиваясь на какое-то время. Спустя пару десятков минут Антон придавлен несколькими людьми с разных сторон. Все в куртках, на которых ещё не успели высохнуть остатки дождя, от чего пару капель бариста все же получает в лицо. Каждую остановку приходилось кого-то пропускать, и из-за этого народ шевелился, а автобус неприятно покачивался, что только усложняло дорогу. С большим облегчением парень выбирается из тесного транспорта. Ощущать свежий, после дождя, воздух, было намного приятнее, чем духи бабулек и запах пота остальных проезжающих. Шаст выдыхает, ища на карте продолжение одного единственного маршрута, из сотни других, а затем плетется на станцию метро не очень уверенным шагом. Нужная станция находилась рядом со Салтыковским садом. По правде говоря, из всего этого места привлекательными для Шаста казались только две башенки. И то, для чего они там стоят, непонятно. Сам по себе этот сад был пустым. Бесспорно, зелени, в плане деревьев и других растений, было достаточно, но даже вместе с ней это место не становилось краше. Огромная куча травы посередине тротуара и скамеечки — на этом все оборудование и заканчивалось. Не доходя до этого недо-парка Антон заходит в здание, на входе которого красуется огромная буква «М». Проходя стеклянные двери, а после и турникеты, наконец ощущается тепло. Да, конечно, в самом помещении вряд ли есть отопление, батареи или что-то вроде этого, но сюда зато не попадают капли дождя, и, возможно, из-за сухости внутри здания вполне можно согреться. Спускаясь ниже, к самим подземным тоннелям, в наушниках чересчур громко начинает играть песня «Ты особенный». Да так, что от неожиданности парень вздрагивает. Бабка напротив смотрит с подозрением. Шастун игнорирует. Скрежет колес поезда при торможении заглушает музыку. Удостоверившись, что поезд метро едет именно в ту сторону, в которую нужно Антону, он быстрым шагом направляется к дверям, чтобы зайти одним из первых. Может, на этот раз повезет и свободных мест будет больше? О, да. Шатен проходит влево, к сиденьям в конце вагончика. По какой-то причине никто не садился именно в этом углу, но какая бы причина ни была, парень даже рад, ведь теперь он может спокойно расслабиться, вытянув свои ноги во всю длину. Главное, чтобы эта шестерка мест не была проклята, остальное действительно не важно. Трек сменяется на следующий. Мужской голос поет что-то про зиму и санки. Антон почти не разбирает слов, потому что уже засыпает. В метрополитене хоть и шумно, но организму это не так уж и мешает. Даже будучи во сне, прекрасно ощутимо, когда тебя трогают. Веки парня распахиваются, и он, спешно стараясь влиться в этот мир, пытается понять, что — или кто стал причиной его пробуждения. Перед ним стоит женщина, которая просит освободить место. Шастун понятия не имеет, почему ей требовалась именно та сидушка, на которой находился он, но раздражение спадает сразу же, как начинают объявлять о нужной Антону станции. От сна не остаётся даже и воспоминания. Бариста торопится к выходу почти пустого вагона. Музыку в наушниках тот и вовсе уже не слышит, либо по причине плохой связи, либо приложение опять начало жить своей жизнью и отключать треки в любой момент (когда у Шаста пятка зачешется, например). Поднимаясь к выходу из метро, Антон все же решает наладить проблему с музыкой, вытаскивая телефон из кармана пальто. Заходя в приложение, он меняет последовательность треков на рандом, и в этот момент начинает играть «Мимо Вселенной — Разрушительные сны». Громкость лучше убавить, на всякий случай. Пройдя от силы десять метров, приходится преодолеть минимум два подъëма и один спуск по лестницам. Ноги начинают гудеть, а во рту становится до противного сухо. Воду, конечно, никто с собой не брал. В этот момент в поле зрения попадает кофейня. Удача ли? Хотелось бы верить. Название оставляет желать лучшего, а вот внешний вид хотелось бы отметить. Вход сделан в стиле всеми любимого Петербурга — песчаный цвет стен, с потрескавшейся штукатуркой; труба, которую, в попытке исправить положение, вместе с бумажными объявлениями закрасили краской в несколько тонов темнее основного цвета. И, может, место бы и привлекало больше внимания, если б не повесили эти яркие плакаты, которые только отталкивают. Но Шастуну становится все равно, как только он вспоминает про жажду. Вряд ли он дотерпит до какого-нибудь магазина. Открыв очень тяжелую дверь и чуть не задавив свои ботинки, он видит охренительно яркое меню и стены в черном цвете, которые ну ни коим образом не сочетались между собой. Не то, что в старбаксе, где все в белых, бежевых и салатовых оттенках. Хотя, быть может, Антон просто привык? Давно его не было в других заведениях, где торгуют кофе. — День добрый, — начинает он, всматриваясь в экран. Ну и расценки. Кофе стоимостью 140 рублей за несчастные миллилитры. — Здрасте. — отзывается молодой парень за стойкой, не вылезая из своего гаджета. Хуй смолой накрасьте. Мама здороваться не учила? Шастун откашливается и хмурится, молясь, чтобы не сорваться — Латте за 140 с сиропом кокосовым, — опустив глаза к экрану телефона, который со вспышкой фонарика загорелся, показывая уведомление.

Арсений Попов • Сейчас

Привет, Антон! Как дела?

— За сироп доплата десять рублей, — проговаривает неудавшийся работник общепита, уже, кажется, выбивая чек. Антон прикладывает телефон к терминалу и, получив бумажку с ценой напитка, комкает ее и выкидывает в плетеное мусорное ведро у барных стульев. Щелкнув пальцами по экрану, приложение открывается. От: Арсений Попов Привет, Антон! Как дела? 11:57

От: Антон Шастун

Господи, ты не представляешь, как я рад, что ты написал!

11:57

От: Арсений Попов Можно просто Арсений. Что-то успело произойти?) 11:57

От: Антон Шастун

В целом, ничего особенного. Я тут еду к сестре, зашëл по пути в закусочную или как она там. Типа, кофейня, но где только кофе и помещение метр на метр. Ну и бариста здесь просто… Понаберут же, хер знает кого.

11:58

От: Арсений Попов Вот тебе и доброе утро. А что за кофейня? 11:58

От: Антон Шастун

«LikeCoffee». Что-то вроде.

11:59

Собеседник резко замолчал. Не уж то он начальник этого места? Ну все. Бедный юноша. Теперь его уволят. От: Арсений Попов На каменноостровском проспекте? 12:03 Здрасьте, приплыли.

От: Антон Шастун

Да.

12:03

От: Арсений Попов Сочувствую. Был там. Кофе там отвратный. 12:03 — Эй, — окликивает, этот самый мальчишка, что готовил кофе. Желание вдарить по его лицу начало набирать обороты. — Кофе готов. — Себе эйкни, блять, — не сдерживается Шастун, забирая стаканчик с напитком. Благо, хотя бы крышкой закрыли. Не прощаясь, Шаст выходит из помещения. Надо было, наверное, попросить книгу жалоб и предложений и написать такой отвратительный отзыв, чтобы мальчонку все-таки выгнали. Теперь-то его не жалко. Телефон нервно уходит в карман. Кофе пробуется на вкус и со скоростью света отправляется на асфальт. — Блять! — Ругается Антон, ощущая отвратительно-горький вкус. Стаканчик летит в металлическую урну у входа во все ту же кофейню. Ну все, отзыва не избежать.

От: Антон Шастун

Ты был прав. Кофе — дерьмо. А я отдал за это 150 рублей!

12:05

В ответ прилетает смеющийся смайлик. Шатен еще сильнее хмурится. От: Арсений Попов Напомни мне угостить тебя кофе, на нашей встрече. Знаю я отличную кофейню. На днях был там. 12:05

От: Антон Шастун

Это какая?

12:06

От: Арсений Попов На Полюстровском. Старбакс. Дороговато, но вкусно. Да и вся кофейня там со вкусом. 12:06 А вот теперь — замри. Это шутка такая? Антон останавливается на месте и прочитывает сообщение еще раз. Полюстровский проспект? Арсений не ошибся? То есть, возможно, они уже виделись? Вот это был бы номер. — Ну что ж, теперь будем бдительнее, — вздыхает Шастун, начиная свое движение повторно.

От: Антон Шастун

Ну, спасибо. Буду иметь в виду.

12:07

Отложив гаджет, предварительно снова поставив плейлист на рандомное воспроизведение, Шаст направляется к автобусной остановке, шагая вдоль по Каменноостровскому проспекту. От прошедшего дождя остаётся только запах. Запах, который подробно охарактеризовать так, чтоб понял каждый, не получится. Но, безусловно, он довольно манящий. Хотя сам дождь, как погодное условие, Шастун чем-то потрясающим не считает. Скорее наоборот. Холодные капли по телу, мокрая одежда; промокшая, черт бы ее побрал, обувь; лужи, от которых обувь и мокнет, не вызывают ни малейшего приятного ощущения. Окружение тоже не придаёт особых впечатлений: миллионные витрины магазинов, вывески, прочее и прочее. Всë то, что есть в любом городе России. И не понятно, почему вся молодёжь так стремится ехать в эту столицу. Да, бесспорно, будучи молодым и глупым, Антон сам поддался романтизации Петербурга и переехал сюда. Но, честно, как в прошлом он не мог назвать причин для переезда именно в Питер, кроме как «хочу», так и сейчас не сможет назвать. Да и к тому же это «хочу» давненько перестало быть столь ярким желанием. Проходя сады Аквариум и Дивенский, парень доходит до нужной остановки. И, как по исполнению самого главного желания, именно в этот момент подъезжает 230-й автобус. Именно эта чудо машина доставит нашего героя куда надо. Ехать до дома сестры остаётся минут сорок, о чем ей доблестно сообщается. В ответ же прилетает, что картошка «по-французски» уже готова. Желудок отзывается коротким урчанием, на аппетитную картинку, придуманную мозгом. Коннект установлен. Впрочем, на протяжении всей поездки ничего сверхъестественного не предоставляется: всё те же серые, и не очень, дома, сады, магазины и, о чудо, гимназия, которая является как ориентиром, так и напоминалкой, чтоб один молодой человек не забыл выйти на нужном ему автобусной станции. Дом Вики является среднестатистическим домом: тяжёлые железные двери, которые не пробьёт и танк, облицовка, местами спавшая со внешних стен здания, побитая серая лестница, выпавшие из рамок стекла. Изначально, из-за отсутствия номерных знаков, Шастун путает квартиры, а оттого стучится в дверь пожилой соседки. Ему, конечно, быстро дают понять, что никто его здесь не ждал и так же он никому здесь не нужен. Со второго раза, благо, нужная квартира находится. — Давай, Антошка, проходи, а то сейчас ещё и холод в квартиру запустишь. — несерьёзно ругается девушка. Виктория держит на руках свою семилетнюю дочь. И, кто бы что не говорил, но Антону кажется, что они как две капли воды. Хотя, наверное, так и надо. Парень проходит за порог и закрывает за собой дверь. Чёрные ботинки снимаются с ног и забираются сестрой к батарее. Пуховик вешают на крючок. Первым делом приходится мыть руки, потому что Вика помешана на всех бактериях. Возможно, она даже засунула бы своего брата в сухожар, чтобы никакие болячки с улицы он не принёс. — Тебе сразу картофеля положить или... — Девушка не успевает договорить, как Антон её перебивает, мол, да, сразу картошку. — Что можешь рассказать? — вопрос задаётся, пока Виктория-умелые-ручки аккуратно отрезает квадратный кусок картофеля с мясом и перекладывает на плоскую тарелку. Недопеченный сыр медленно стекает с самой верхушки. М-м, красота. — Да че я могу рассказать. Ниче не могу. Знаешь ли, жизнь бариста не такая яркая, как наряды танцора. — Шаст подмигивает, ведь ему кажется, что он придумал гениальную шутку юмора. — О, Анька, — Смотря прямо на девочку, которая стояла в дверном проёме с сумочкой маркеров и бумагой, ожидая, пока её заметят. — Привет! — на лице парня сразу появляется улыбка во все 32-а зуба. Свою племянницу он любит, наверное, больше всего на свете. Вероятно, даже больше Люка (оно и ясно). Дети, конечно, никогда не казались Антону милыми существами, с которыми хотелось бы сюсюкаться, гулять за ручку, менять памперсы и мыть. Но с тех пор, как родилась Аня, он пересмотрел свои взгляды. Анечка была спокойным ребёнком и под ногами шибко не мешалась. Информации о том, устраивала ли она истерики до своих семи лет — нет, но сейчас такого не наблюдается. Может, и наблюдалось бы, приезжай Шастун чаще раза в полгода, но пока точно не наблюдалось. И, честно говоря, не хотелось бы. Пусть Аня и останется такой же спокойной любознашкой. Шастун-Старший приглашает девочку за стол и хватается за первый попавшийся маркер. — Что рисовать? Солнышко? Лады, ща будет тебе солнышко. А, вот, Вик, собственно. Ничего у меня нового нет. Как работал в Старбаксе, так и работаю. Да и живу всё там же. — Ну и что, даже без подружки? — Вика поднимает брови. Ей хоть и 27, но порой в ней включается какая-то бабка, которая только и твердит о том, что в возрасте Антона уже пора и с девушкой жить, и бизнес-план иметь, и дом в Барселоне и троих детей. Даже мама так не интересуется его личной жизнью, как сестра. — Да брось, сейчас я не серьёзно. Шучу. — девушка подмигивает. И после этой фразы наступает неловкая пауза. Да, Виктория и Антон родственники, в них течёт одна кровь и бла-бла-бла, но это не отменяет того, что оба не знают, на какие темы друг с другом разговаривать. Сейчас Шастун-Старший ест приготовленное сестрой блюдо, параллельно зарисовывая жёлтый круг на бумаге. В скором времени к этому кругу добавляются лучики-отрезки, глаза и улыбка с высунутым языком. Аня говорит, что сам Антон вытащил язык от того, как сосредоточился на рисовании. Мило и забавно. — Вик, сделай чай, пожалуйста! — просит он, пока на листке вырисовывает голубые облачка и деревья. — Ань, а это кто? Кошка? Да нет, крутецкая кошка. Розовая такая. Джага-джага. — и лыбится, подражая нарисованному животному. — Спасибо, Вик. — благодарит сестру, когда грязная тарелка от картофеля сменяется кружкой с горячим напитком. — Расскажешь, как твоё самочувствие? Как на работе-то вообще? — шатен делает небольшой глоток чая, обжигая язык и горло. А этот горький, крепкий вкус. М-м. Сто лет, кажется, не пил подобного. — Всё не так плохо, как могло бы быть, на самом деле. Восточные танцы всё больше пользуются спросом. Я же, вот, не так давно второй филиал в Питере открыла. Радостная ходила, как удав. Правда, пришлось на первое время Анюте няньку нанять. Я там дела решала чуть ли не четырнадцать часов в сутки. А её же сначала в садик надо было, с садика на рисование, с рисования домой. Накормить, напоить, одеть. Сейчас уже никакой сиделки нет, как видишь. Я всё чаще дома. — Виктория опускает глаза вниз, смотря на стол. Губы её превращаются в тонкую полоску. Интересно, на что такая реакция? — О, не знал, что Анька в художку записалась. Вот где котов рисовать научилась, да, Анька? — он треплет девочку по волосам, вызывая у неё смех и бурчание одновременно. — И что, как у нее успехи? В школе как? — Успехи есть, конечно. Педагоги хвалят её. Говорят, умница, способная. В художественной школе, по её словам, ей нравится. Это, как ты понимаешь, для меня главное. Да и в обычной школе всё отлично. Им оценки же ещё не ставят, первый класс. Наклейки получают, рисуночки всякие. Вот Екатерина Сергеевна, класс. рук. Ани, утверждает, что малышка быстро схватывает информацию. По памяти не скажу, что они там проходят, но у неё всё получается. Это, конечно же, тоже хорошо. Расстраивается она, правда, что большую часть детишек отцы забирают или отвозят. Одноклассницы, говорит, об отцах своих разговаривают — не заткнуть. А Вадик, ты же знаешь, дома и не бывает толком. — Вика кладёт руку на спину своей дочери, тем самым прося покинуть комнату. Аня её понимает, и, забрав фломастеры и бумагу, уходит в комнату. — Как был всегда по своим командировкам, так и катается дальше. Приедет если на неделю, уже хорошо. Не знаю, чего ему дома не сидится. Я, вроде, и говорила, что я соскучилась, что Анюта скучает, а он ответит: «я тоже», да не добьёшься от него больше ничего. Антон лишь аккуратно потягивает чай из кружки, в особо длинные паузы вставляя по слову. Ага-мгм-прикольно-нифига-ага. В подобной ситуации он не был ни разу, так что добавлять комментарии на этот счёт довольно трудно. — А ты не спрашивала, че он на своих вахтах виснет? — Спрашивала, конечно. Вот только толку от этого, м? «Я хочу, чтоб вы ни в чем не нуждались». Да мы и без его вахт ни в чем не нуждались, а сейчас так не получается. Анюте отец же нужен, а он то ли этого не понимает, то ли не хочет понимать, — девушка ставит на стол ещё и свою кружку и делает большой глоток содержимого. Кажется, эта тема ей всё никак не даёт покоя. Если зрение не обманывает, то она даже побледнела. Губы все так же становятся тонкой полоской. Что-то в груди колется, считая, что братским долгом будет решить эту проблему с Вадиком, но вот как — понятия не имеет не только Вика, но и её брат. — Ладно, взгрустнули и хватит. Есть желание пойти прогуляться? — Выйдя из своего минутного транса, танцовщица за пару глотков справляется с чаем, убирая всю грязную посуду в посудомойку. Антону ничего не остаётся, как согласится, хотя он предпочёл бы остаться дома. В тепле, в сытости и в сухости — чего не скажешь об улице. И вот, уже через какие-то там двадцать пять минут, которые прошли в беготне по квартире со словами «ой, я это забыла. Ой, зачем я это принесла? Ой, а это где? А, вот оно» все втроем наконец выходят на улицу. На улице +7 и 85% влажности. Видимо, дождь опять успел оставить свой след, пока Антон грелся в квартире сестры. Несмотря на тёплую одежду, вольно не вольно тело прошибает дрожь. — О, Анька, — зовёт своё племянницу бариста, — мама твоя мне ж рассказала, что ты в художку ходишь. Поделишься, что тебе там нравится, что не нравится? — Хм. — девочка с каштановыми волосами действительно задумалась. Настолько, что выпала из мира на какое-то время. — Мне нравится рисовать. — от её дяди слышится усмешка. Ну да, конечно, рисовать. Чем же вы ещё там занимаетесь, кроме как рисуете? — Мы на уроке кампи... — Аня запинается, путает слово, — композиции рисуем. Что хотим и чем хотим. Учительница говорит, что мы учимся расставлять предметы на бумаге правильно. И мне это нравится. — А что не нравится? — повторно задаёт свой вопрос Антон, внимательно слушая повествование его родственницы. — Графика. Там мы рисуем карандашом и только то, что нам говорят. — А почему не нравится? — Ну-у-у, — девчонка протягивает эту гласную невыносимо долго. Кажется, они уже обошли весь Санкт-Петербург, уже до Дальнего Востока дошли, а она всё тянет эту букву тянет и тянет. — ты когда руку ложишь на рисунок, — девочку перебивает мать, которая очень сильно желает исправить ошибку. — спасибо, мам. Когда кладешь руку на рисунок, то она потом вся чёрная становится, а отмыть сложно очень. Вот. — и Анька, закончив свой рассказ, замолкает. Через небольшое количество времени они доходят до Благовещенского сада. Летом этот сад особенно красив — вся трава ярко зелёная, стволы деревьев укрыты шевелюрой того же цвета. Да и при тёплой погоде здесь гулять значительно приятнее, нежели сейчас, осенью. Деревья голые, трава уже выглядит полумертвой. Лавочки, как правило, уже холодные из-за не самых высоких градусов воздуха. Остановиться в лишний раз нельзя — задубеешь. Да и летом, когда достаточно жарко, всё так прелестно-сухо, сад выглядит ярким. А вот сегодня всё отвратительно мокрое, грязное. Ни вздохнуть, ни, я извиняюсь, пёрнуть. — Анют, вон детская площадка. Беги, поиграй, — Вика присаживается на корточки, чтоб быть относительно одного роста своим дитя, указывая ладонью на комплекс в метрах десяти от них. Анюта кивает и бежит к ограждению игровой площадки. — Думаю, теперь моя очередь задавать вопросы, да? — Девушка поднимается на ноги и, смотря на брата, улыбается. Ох уж эта Шастуновская улыбка. Обворожительна до невозможности. Аж душу греет. — Ты сказал, что всё ещё работаешь в старбаксе. А чего там? Так нравится, что-ли? — Ну, а ты почему всё ещё занимаешься восточными танцами? — Виктория уже открыла рот, чтобы ответить на это, но Антон покачал головой и продолжил. — Потому что тебе это нравится. Вот и мне, да. Не сказал бы я, что платят много, но я не жалуюсь — на квартиру, еду и одежду хватает, и на том спасибо. Да и прикольно это, не знаю. — Хочешь сказать, что тебе нравится работа в общепите? — Наверное. Нет, есть, конечно, те еще дебилы, даже уроды, я бы сказал, но моя работа на них не заканчивается. Например, есть постоянные гости — с ними можно обсудить что-нибудь легкое, пошутить. Да и девушки красивые есть, так что. — Уже присмотрел себе кого-то? — В глазах сестры загораются очень странные огоньки, она даже спину выпрямила. Интересно, можно ли ей запретить общаться с бабкой, которая ее заразила этой болячкой — лезть в чужую личную жизнь? Парень хмурится, смотря на свою родственницу, и ты поднимает руки с раскрытыми ладонями. — Поняла, все, молчу! Несколько минут, пока не доходят до самой детской площадки, родственники идут молча. Кажется, у обоих кончились вопросы. Неловкое молчание прерывает рингтон Шастуна — из динамиков самсунга негромко стал читать рэп Yanix. Вынимая телефон из кармана джинсов, он пальцем соединяет точки на экране блокировки, после нажимает на значок уведомления и переносится в мессенджер. От: Арсений Попов Привет. Не занят? 13:26

От: Антон Шастун

Привет, еще раз. Вообще-то, сейчас я немного занят.

13:26

От: Арсений Попов Понял. Не отвлекаю! 13:27 Телефон отправляется обратно в карман. Антон только и успевает сесть на скамью рядом с Викторией, как к нему подбегает Аня. — Антон! Антон! Покатай меня на качели. Пожа-а-алуйста! — Умоляюще смотрит девочка, схватив за ладошку. Как оказалось, Анюта спокойная только в квартире. Пока Шаст бегал за ней по всей площадке, играя в догонялки, пока катал ее то на качелях, то на карусели, он успел убедиться в этом. Эта маленькая девчонка оказалась просто дьяволом во плоти, который заставил своего дядю бегать лошадью по всей территории детского комплекса. — Ну все, Анька, я выдохся. Ты меня загоняла! — смеется парень, пока пытается отдышаться от очередной беготни. — Пошли в магазин лучше, за мороженым? Или чипсами? Мать тебе чипсы разрешает? — Девочка отрицательно машет головой. — Ну вот, а я разрешаю. Будешь чипсы, малая? — Буду! Буду! — радостно проговаривает девчушка. Антон сажает ее себе на плечи и идет к Вике, которая все это время хохотала над тем, как оба Шастуна проводили время. — Мама, а Антон разрешил чипсы! Пошли купим! — Что-о? Я такое разрешал? Вик, тут какой-то другой Антон пробегал. Честно-честно! — и поворачивает голову влево, нарочно громко шепча: — Анька, блин, сейчас все наши планы спалишь. Ну кто так делает? — Аня хихикает и закрывает рот ладошками. До ближайшего продуктового остается лишь перейти дорогу, и вот Шастуны уже входят в торговый зал. Вика вспоминает, что холодильник через пару дней станет пустым, поэтому она взяла тележку и направилась к витрине с фруктами и овощами, а Антон и Аня, по своему секретному плану, направились в отдел чипсов. Шастун-младшая набрала, кажется, с десяток упаковок различных сухариков и чипсов. Пришлось объяснять, что Вика, может, и не показала своего протеста, но это не значит, что она будет не против такого количества вредностей. Девочка послушно отказалась от большей части набранного при условии, что ей купят и киндер-сюрприз. Вымогательница. Остальные двадцать минут, что ребята находились в магазине, они блуждали среди полок в поисках Виктории. Встретить ее удалось только возле кассы, после короткого звонка. Выходя из магазина, Аня начинает стучать своими маленькими ножками по рёбрам Антона. — Анька, ты мне делаешь больно. Пожалуйста, не нужно стучать своими ногами по мне, — Шастун хмурится и говорит недовольно, даже угрожающе. Пуховик и без того грязный из-за активной прогулки, так тут мелкая решила ещё и пару синяков оставить. — Чего ты? — Смотрите, собака! — Радостно объявляет девчонка, указывая пальцем на большого, серого и лохматого пса, хозяин которого отвязывал животное от перил. — Можно погладить? — Спрашивала она, явно, у матери, но владелец животного поднял взгляд на ребёнка, улыбнулся и кивнул, делая маленький шаг назад. Антон снимает Аню со своих плеч, ставя её на землю. Малышка подходит к собаке и радостно хохоча гладит её. Пёс, стоя на своих четырёх лапах, оказывается выше девочки, так что бариста невольно напрягается. Мысли и действия его кота никогда нельзя было предугадать, а тут чужая собака, которая в полтора раза выше его племянницы. Так что, конечно, Антон относится к живности недоверчиво. — Какая больша-ая! — восхищённо произносит Анна. — А сколько ей? —зеленые глаза всё с тем же восхищением смотрят на незнакомца. Кажется, что у Аньки появилась новая хотелка. — Ему три года. Это мальчик, — брюнет кивает с широкой улыбкой на лице. — Я прошу прощения, но я тороплюсь. При всём уважении, —мужчина берёт поводок в одну из рук, прощается и уходит вместе со своим четвероногим. — До свидания! — кричит Аня, машá рукой на прощание. — Ма, видела какая крутецкая собака? Она такая больша-ая! А глазехи её видела? Они тоже во-от такие! — девочка взмахивает руками, демонстрируя размер глаз. — Мам! Ну видела, видела? — Да-да, видела. Пошли уже, Ань, — Виктория передаёт пакеты с продуктами Антону и берёт дочь за руку, собираясь возвращаться домой. Кажется, всë то время, которое заняло прибытие к парадной, Аня рассказывала о своих впечатлениях о встретившийся собаке. И вот, уже взбираясь по ступеням, открывая железную дверь магнитным ключом, девушка забирает пакеты обратно и пропускает своё дитя внутрь здания. — Ты всё уже, домой? — Вика смотрит на брата такими глазами, что ему и хочется уехать обратно, и колется. Они так редко видятся по своей занятости и, отчасти, глупости, что расходится сложно. И пусть его сестра не умеет держать язык за зубами, вечно спрашивая про его личную жизнь, и пусть она хоть со всеми девушками Васильевского острова его посватает — это всё сущие пустяки. Он был бы рад ещё одной встрече с ней. С ней и с Анюткой, конечно. — Да, Викки. — со вздохом произносит парень, придерживая железную дверь парадной. — Ехать ещё долго, а мне завтра на работу. Я бы очень хотел остаться, но у меня пока такой возможности нет. — он смотрит на сестру, а у неё, кажется, вот-вот прольется слезинка. И так хочется её обнять, что Антон даже делает шаг в её сторону, но Шастун-младшая машет головой и говорит, что всё в порядке. Что ж, допустим так он и есть. Антон кивает головой, возвращаясь на исходную точку, что-то громко говорит на прощание Ане. Ещё раз смотрит на свою родственницу и обещает приехать в ближайшее время. Виктория заходит в парадную. Железная дверь закрывает. Парень тяжело вздыхает. Уже обдумывая дальнейший план, парень решает зайти в самую ближайшую кофейню, чтобы купить кофе и уже оттуда вызывать такси.

***

Входная дверь хлопает слишком громко. Настолько, что Антон вздрагивает. Усталость мешается с раздражением, всё это перерастает в злость. Такую, что бесит буквально всё: куртка неровно висит на вешалке, в квартире слишком холодно, соседи громко топают (интересно, а стены всегда были такими картонными?), и кот этот. Кот вообще отдельно бесит. Перевернул все вещи из шкафа, рассыпал наполнитель из лотка, походил по столу (на поверхности обнаружены крошки древесного наполнителя). Первым пунктом в списке дел становится отдых в горячей ванне. Может, сам Шастун и не сильно походит на человека, которого интересует уход за собой, но пару месяцев назад, в эру всяких бомбочек для ванн, Антон стал жертвой маркетинга. Опробовав несколько экземпляров, он даже сумел выявить для себя определённую фирму, которая, по его мнению, делала хорошо растворяющиеся и сильно пахнущие бомбочки. Наполнив ванну горячей водой, Шастун сам погружается в воду, цвет которой постепенно стал окрашиваться в оранжевый. Комната наполнилась ароматом лимонного кекса. Самое интересное, что пахло правда кексом. Лимонным. Антон всякий раз удивляется тому, как можно так реалистично подобрать ароматизатор. Кожу щиплет из-за высокой температуры, но эта боль больше приятная, чем наоборот. Закрыв глаза и сделав небольшой вдох, парень погружается под воду и тут же выныривает обратно. Горячие капли стекают по лицу. Их удаётся вытереть руками без особых проблем. — Ка-айф, — а сколько удовольствия в одном лишь слове! Сейчас хотелось бы вытянуться во весь рост, но маленькие размеры ванной позволяют лишь согнуть ноги в коленях и улечься на полу бок. Но даже при таком неудобном положении ароматизированная штучка делает своё дело и нервная система Антона постепенно расслабляется. Из ванной комнаты парень выходит минут через пятнадцать, когда в остывшей воде уже сам начинает замерзать. Наполнитель в кошачьем лотке меняется на свежий, со стола его же крошки тоже убираются. Нашкодившая жопа Люк-волосатый-ублюдок со всей своей ненавистью к кожаным смотрел за тем, как раскиданные им вещи убираются обратно в шкаф. Антон готов дать пари, что кот наверняка думал о том, как Шастун жалок, а сам кот прекрасен. После лёгкой вынужденной уборки парень садится ужинать и только тогда вспоминает о товарище по переписке, который днём хотел пообщаться. Покопавшись среди всех своих диалогов, он наконец отыскивает нужный.

От: Антон Шастун

Я вот освободился только, домой приехал. Ты чего хотел-то?

17:25

От: Арсений Попов Ничего такого. Просто хотел поболтать. День сегодня свободный был. 17:26 Сообщение прочитывают так быстро, что складывается впечатления, будто его ждали. И давайте будем думать именно так, куда приятнее будет.

От: Антон Шастун

Ясно.

17:26

На какое-то время в чате повисло молчание. Хоть и прошло меньше минуты, но визуально время тянулось, как мёд. Долго, даже напрягая. И только бариста начал что-то набирать на клавиатуре, как ему прилетает сообщение. От: Арсений Попов Как прошёл твой день в итоге? Чем занимался? 17:27

От: Антон Шастун

С самого утра я был у сестры. Редко с ней видимся. Тусил с ней и со своей племянницей. Гуляли, в общем.

А твой день как прошёл?

17:27

От: Арсений Попов Скучно. 17:27 И этому пенсионному фонду (по сравнению с Антоном) хочется сейчас вмазать по его лицу. Почему-то Антон уверен, что лицо у него смазливое. С какого перепугу он должен поддерживать диалог сам? Кажется, Шаст даже издаёт фырк и закатывает глаза. Телефон убирает экраном вниз от себя подальше, пока ему не приходит новое уведомление. От: Арсений Попов Я сегодня дома был весь день. С радостью бы расписал в мельчайших подробностях, что интересного со мной случилось, но, как ты понимаешь, ничего не произошло. Вот. 17:28 Слушай, мне бы хотелось пообщаться с тобой, если ты не занят. Как ты на это смотришь? 17:28 На сообщение Антон не отвечает, обходясь реакцией пальца вверх. От: Арсений Попов Понял. 17:28 Какие у тебя увлечения и хобби, например? 17:29 И с этого банального вопроса начинается не менее банальный разговор. В последствии которого выясняется, что Арсений — актёр (он даже успел использовать это как отмазку, чтоб не отвечать на вопрос), а ещё он любит животных и не любит рыбу. Шастун многое о себе решает не рассказывать, но даже из этого небольшого количества информации Арсений умудряется вывести диалог. Да такой, что тянется пару часов. Антон уже лежит в своей кровати, обсуждая со своим товарищем какие-то общие сериалы (оказывается, они оба смотрели «Бесстыжих» и «Ходячих Мертвецов»). Попов также оказывается любителем паранормальщины, так что на его счету несколько сезонов «Битвы Экстрасенсов», весь сериал «Сверхъестественное» и далее по списку. Но этот дядька любит и драмы, так что, не считая тысячу подростковых фильмов, над которыми рыдают школьницы, может, у него и не так уж плохой вкус. Хотя делать выводы еще рано. Шастун торопился узнать, какую музыку его оппонент предпочитает слушать, но так и не успел. Пенсионный фонд на то и пенсионный, что ложиться спать в половину десятого вечера. От: Арсений Попов Это будет тебе мотивацией написать мне завтра и задать свой вопрос. *подмигивающий смайлик*. 21:30 Нет, серьёзно? Он ещё и вместо эмодзи будет использовать звёздочки и текст? Психиатрическая больница? Алло! У вас, кажется, сбежал пациент!