Дракон и лисица

      От чего голова гудела сильнее — от воспоминаний о прошлом вечере или от выпитого тогда же вина, было решительно непонятно. Впрочем, разбираться в этом тоже не то чтобы очень хотелось.       Перевернувшись на спину, Мэй натянула одеяло до самого носа и уставилась в потолок. Муха. Вот что её разбудило. Ох, как же хотелось сжечь эту чертовку прямо на месте — вот только от недосыпа и жуткого похмелья все ещё слегка двоилось в глазах, а во рту будто поселилась пустыня. Вот уж в чем она точно не нуждалась этим утром, так это в пожаре.       — Улетай и оставь меня в покое, окно открыто, — проворчала Мэй. Однако вряд ли мухи понимали человеческий. Эта — так точно.       Пять, чтоб его, утра… она могла бы спать ещё по крайней мере часа три, даже с учетом необходимости похода на перевязку. Это было особенно трагично, учитывая то, что домой Мэй вернулась глубоко за полночь, а уснула и того позже — стоило её телу принять горизонтальное положение, как голова начинала кружиться совсем уж невыносимо. Какой уж тут сон? И как только до дома в таком состоянии добралась… кстати, а действительно — как?       Сколько Мэй ни пыталась напрячь память, воспоминания об этом отсутствовали напрочь. Как и о том, как они с Чжун Ли в принципе вернулись в Ли Юэ. В голове остались лишь события до — концерт, вино, прогулка до смотровой площадки (и как только смелости хватило) и… ох.       А ещё тот самый вопрос и нелепые попытки доказать Чжун Ли, что он — архонт, которые хотелось забыть как можно скорее. Как и его удивление и вежливые ответы на каждый из аргументов, объяснявшие все и, вместе с тем, ничего не доказывавшие. А потом…       Мэй застонала, с головой прячась под одеяло, как будто бы это могло укрыть её от собственных же мыслей.       А потом она болтала что-то про то, что ей всё равно и что он может не рассказывать если не хочет, ведь он понравился ей именно как Чжун Ли, а не как архонт. Видят Семеро, Мэй ещё никогда не видела его настолько озадаченным и… смущенным?       «Почему я забыла дорогу домой, но не забыла это?», — протяжный вздох забрал последние остатки кислорода, остававшегося под одеялом, и ей пришлось немедленно выбраться наружу. Уши, тем временем, уже пылали похлеще щёк.       Вот и как теперь ему в глаза смотреть? Да она сгорает от стыда от одной только мысли об этом разговоре!       И ведь придется же рано или поздно — через три дня им предстоит путешествие до Ваншу. О Семеро…       — Больше никогда не буду пить. Тем более — в его компании. Никогда.       Похоже, именно так люди и становятся убежденными трезвенниками?

***

      Заставить себя выйти из дома оказалось на удивление более простой задачей, чем встать с кровати, привести себя в порядок и позавтракать. Возможно потому, что в глубине души Мэй надеялась, что Чжун Ли этим утром никакие мухи не будили и они не пересекутся ни на улице, ни в больнице — а там уж и рабочий день начнется и он до вечера не вылезет из кабинета. Ведь не вылезет же, да?       Поэтому к больнице она шла быстро, чуть ли не бегом — и старательно пыталась игнорировать неловкие воспоминания о вечере. Это было нелегко: об их рандеву напоминало примерно всё. И пристань, и развилка между выходом из города и больницей, и «Три чашки в порту», и…       Мэй вдруг усмехнулась от абсурдности мысли, что пришла ей в голову. Ей-богу, в такой ситуации взять поручение где-нибудь за городом кажется не такой уж пугающей идеей. Подумаешь, хиличурлы, маги бездны или, того гляди, стражи руин, когда каждую секунду она сгорала от стыда за то, как по-дурацки вчера себя вела. И как призналась пусть и не в любви, но в симпатии. Причем в ужас вводил даже не сам факт, а то, что подобные «поползновения» с её стороны могли разрушить их с Чжун Ли дружбу. Не так уж много у неё друзей, чтобы можно было так легко разбрасываться людьми и рисковать. Даже, если чувства внутри потихоньку сводят с ума.       «Ага, валяй, возьми какое-нибудь поручение за городом, посмотрим, как ты будешь радоваться, когда с тобой случится паничка уже от одного вида какой-нибудь богами забытой железяки на пути», — тут же осадила она себя.       Но идея сменить обстановку, чтобы не было поводов вспомнить что-нибудь ещё была действительно соблазнительной. В конце концов, обстоятельства возвращения домой по-прежнему оставались загадкой. Но ведь как-то она дошла? Может, если проделать тот же путь, хотя бы предполагаемый, воспоминания вернутся? Вот только надо ли…       Перевязка, в свою очередь, проходила как обычно, за исключением разве что того, что Бай Чжу сегодня говорил полушепотом. Все потому, что Чан Шэн спала и определенно не планировала просыпаться.       — У неё начался период линьки, так что большую часть времени она сонная и без настроения. Пусть отдыхает.       Мэй согласно кивнула, где-то в душе немного позавидовав змее. Хоть кто-то этим утром выспится.       — Как себя чувствуешь сегодня?       — Нормально, — ответила Мэй, чувствуя, как мазь уже привычно слегка пощипывает и холодит израненную кожу, пробираясь в нос ароматом мяты. — Смотрю, шрамы уже почти не кровят. И выглядят куда менее устрашающе.       Хотя тут уж как посмотреть. Эта пересохшая пустыня, в которую превратилась её кожа, все ещё была не самым приятным зрелищем. Но теперь она была почти такой же бледной, как и вся остальная кожа. И почти не трескалась и не болела. Жаль, нельзя убрать шрамы совсем.       «Понятно, что в некоторых случаях даже доктора с Глазом бога бессильны, но все равно как-то грустно. Даже с магией элементов ты всё ещё остаешься человеком», — размышляла Мэй, наблюдая за движениями рук Бай Чжу.       Такие уверенные, аккуратные и осторожные прикосновения, от которых почему-то хотелось улыбаться и сидеть, закрыв глаза. Как будто массаж, только не спины, а руки.       А потом Мэй осенило внезапной мыслью.       «Через три дня то же самое будет делать Чжун Ли», — стоило подумать об этом, как внутри все переворачивалось и как-то странно трепетало. Не то от ужаса, не то от… предвкушения?       Если, конечно, она не откажется. Ещё есть время. Вот только делать этого Мэй, разумеется, не станет. Как минимум потому, что тогда придется показаться ему на глаза. А ещё потому, что…       Тут Мэй с трудом подавила вздох, смешанный с нервным смешком — не хватало ещё, чтобы у Бай Чжу возникли вопросы.       Ей определенно было любопытно ощутить, как этот целебный массаж будет делать Чжун Ли. Как его пальцы точно так же коснутся кожи, втирая мазь в шрамы… стоило только подумать об этом — и она забывала о страхе, что он увидит эти самые шрамы и посчитает их отвратительными. Куда уж там объятьям или держаниям за руку — вот что заставляло сердце биться по-настоящему сильно.       «Я безнадежна. Я абсолютно безнадежна. Вот уж что точно не вылечить ни мазями, ни таблетками, ни даже магией», — думала Мэй.       — Если переживаешь насчет вчерашнего, то не стоит. Все мы люди, причем взрослые люди, которые в свободное время могут заниматься чем хотят. Главное — осознавать последствия и нести за них ответственность, — ободряюще улыбнулся Бай Чжу. Кажется, он и впрямь не злился.       От его слов, пусть он и не знал истинную причину переживаний, Мэй стало чуть легче. И правда, может, стоит взглянуть на ситуацию под другим углом? Или хотя бы перестать убегать… но сказать, как всегда, было проще, чем сделать.       — Да, пожалуй, вы правы, — в итоге согласилась она. — По крайней мере мне хватило ума не принимать снотворное после всего того, что я вчера выпила. На удивление спалось без кошмаров — или же я их просто не помню. Я вообще не особо помню, чем вчера все закончилось, если честно…       — Без кошмаров, значит? Похоже, ты и впрямь понемногу идешь на поправку. Это не может не радовать. Возможно, в будущем таблетки и вовсе перестанут быть необходимостью.       Бай Чжу ещё некоторое время спрашивал её о здоровье — не было ли новых приступов паники, нет ли боли где-либо или каких-то других симптомов. Стандартный опрос, который он проводил всегда, пока обрабатывал её шрамы и накладывал свежий эластичный бинт.       «Здорово чувствовать, что кому-то на тебя не все равно — пускай и просто потому, что ему за это платят», — подумалось ей.       Кроме того, в обществе Бай Чжу не было причин переживать по поводу собственного внешнего вида и того, насколько плохо теперь выглядят её рука, шея и часть лица. Вот уж кто точно видел вещи похуже почти заживших шрамов. Например то, что было до них.       Мэй пошевелила рукой, сгибая и разгибая её в локте, и двигая плечом, чтобы убедиться, что бинт держится достаточно крепко — не слишком слабо, но и не слишком туго. Не хотелось бы возиться с ним, если тот слетит или, наоборот, будет жать в течение дня. Особенно, если работы снова будет полно.       — Спасибо вам. Не только за перевязку, но и вообще за всё. Как представлю, что могла бы без руки остаться… если бы вообще выжила.       — У меня была такая мысль, — Бай Чжу сказал это таким непринужденным тоном, что Мэй сперва растерялась, не понимая, всерьёз он или нет, — но я подумал, что рука тебе ещё пригодится. Было непросто, но, как вижу, я справился. Однако впредь постарайся быть аккуратнее — другого шанса может и не быть.       Мэй кивнула, стараясь быть убедительной, а сама думала о том, что иногда обстоятельства просто случаются, совершенно не спрашивая мнения на их счет. Нет, конечно, не полезь она в то подземелье, их бы в принципе можно было избежать… но что, если бы тогда опасность подстерегла её где-нибудь ещё?       Риторический вопрос, вопрос без ответа.

***

      Идею взять поручение где-нибудь за городом Мэй все-таки отмела. Раз уж обещала быть осторожной, надо выполнять. Да и, если уж на то пошло, даже для простых задач сил толком не было — недосып, похмелье и ноющая боль в мышцах, оставшаяся после вчерашнего, мешали.       — Что-нибудь, кроме доставок и боевых миссий, говоришь… — Катерина задумчиво листала журнал с поручениями в поисках чего-нибудь подходящего. — Тебе сегодня везет. Чжи Хуа требуется помощь с поиском знаков.       — Поиском знаков? — не поняла Мэй.       Почему-то первым делом ей вспомнились знаки отличия Похитителей сокровищ и Фатуи, использовавшиеся, в основном, как расходники в алхимии. Мэй всегда было любопытно, что такого было в этих вещицах, что они хорошо подходили для создания зелий или зачаровывания оружия. Почему, например, нельзя было провернуть то же самое с куском рубашки или ботинком?       — Хороших. Или плохих. Тут уж что самой в голову взбредет. У бедняги ступор: не может принять решение и надеется, что кто-то более проницательный ему поможет.       Катерина пожала плечами, как бы говоря «я и сама понятия не имею, что ему надо, но если уж клиент готов платить — то почему бы и не взяться?».       — Если ему так нужен совет, пусть монетку подбросит. Или к гадалке сходит. Или к консультанту, — Мэй нервно усмехнулась. Да уж, Чжун Ли наверняка бы смог помочь. Но так уж и быть, она вполне способна справиться сама.       Словом, поручение Мэй все-таки взяла — выбор и так был невелик, учитывая выборку. Оставалось надеяться, что оно действительно настолько простое, насколько звучало — просто помочь кому-то определиться. Может, заказчику просто был нужен собеседник?       Встреча была назначена на пристани, а загадочный Чжи Хуа оказался всего-навсего одним из местных рыбаков. Брюнет в очках и в рабочей одежде уже ждал её. Задумчивое выражение лица сменилось на радостное, стоило парню завидеть в толпе «гильдейские» цвета юбки Мэй.       «Он что, так и стоял тут всё утро?», — удивилась она.       Поздоровавшись и представившись, Чжи Хуа объяснил суть поручения. Все было именно так, как и рассказывала Катерина — ему нужно было некое «знамение», которое поможет принять верное решение. А, если точнее, что-то, что подскажет, когда и где он все-таки встретит свою любовь.       Может, с такими вопросами все-таки стоило сходить к гадалке?       Кажется, этот вопрос читался в её взгляде слишком явно несмотря на старательные попытки быть вежливой и совсем не раздраженной из-за того, что пришлось взяться за эту странную авантюру. В конце концов, гильдия рада всем, кто готов платить — даже, если это мнительные чудаки.       — У гадалки я уже был — и не у одной. Просто хочу убедиться… взглянуть на ситуацию свежим незаинтересованным взглядом, так сказать.       «Ага, свежим незаинтересованным взглядом человека, который ничего не смыслит ни в гаданиях, ни в эзотерических штучках в принципе», — Мэй понемногу начинала жалеть, что взялась за поручение, но отступать было поздно.       — Какой серьезный подход к делу, впечатляет, — прозвучало даже не слишком саркастично. — И как же мне отыскать эти знаки?       — Просто прогуляйтесь по городу и потом расскажите мне обо всем, что покажется вам необычным или заслуживающим внимания. Встретимся на этом же месте через… два часа вам хватит?       Вау. То есть ей заплатят за два часа ничего-кроме-прогулки-по-городу-в-своем-темпе-не-делания? Другое дело, чаще бы так. Но не слишком, конечно, чтобы не заскучать и не устать придумывать, что будет знаком на этот раз.       — Разумеется хватит, — воодушевленно улыбнулась Мэй, игнорируя по-прежнему гудевшую от вчерашнего голову. Приложить бы что-то холодное…       Да и куда бы пойти?       Недолго думая, она просто отправилась дальше по пристани, минуя торговцев рыбой и фруктами. Кораблей в порту сегодня почти не было, даже Бисерного парома — и того в кои-то веки не видать. Зато народу хватало — сразу видно, утро. Кто-то занят работой, кто-то пришел за покупками, а кто-то, как местные дети, просто веселился, играя в «пиратов-миллелитов». Один такой мальчик едва не врезался в неё, пробегая мимо со звонким смехом.       — Извините, тетенька! — и умчался вперед, догоняемый друзьями.       Как-как он её назвал? Казалось, с тех пор, как она и сама играла тут с другими детьми, прошло всего ничего — а вот уже и сама стала для кого-то «тетенькой». И ощущалось это чертовски странно, учитывая, что какой-то особенно взрослой Мэй себя не чувствовала, внутренне оставшись где-то там, где мама пока ещё была жива. Да и внешне не особо изменилась, превратившись из типичного нескладного подростка в такую же типичную чуть более складную девушку. Не считая эльфийских ушей, конечно — вот уж что тут точно редкость.       А ведь тоже когда-то носилась тут с другими детьми, обгоняя прохожих. Только в её время эта игра называлась просто «догонялками». А ещё у игры была разновидность, когда нужно было не просто гоняться друг за другом, а бегать «по поручениям», считая, сколько сейчас на пристани рабочих, людей в синем или, например, торговцев. При этом за честностью подсчета, как правило, никто не следил — было весело просто собирать «статистику» (хотя в то время никто из них и слова-то такого не знал) и потом сравнивать свои результаты с чужими, выясняя, кто был быстрее и внимательнее.       «Интересно… сколько сейчас здесь людей, ну, допустим, в белой рубашке? Я, Чжи Хуа… кто ещё?» — Мэй завертела головой, разглядывая толпу и чувствуя, будто на мгновенье вернулась в детство.       Знаком, в конце концов, может быть что угодно, а так хотя бы у прогулки появилась какая-то цель. И, ведомая ею, Мэй притормозила и осмотрелась, цепляясь взглядом за белые пятна в толпе. Три, пять, десять… да уж, белый цвет, как и светлые оттенки в принципе, сейчас определенно были в моде. Не удивительно — в чем ещё ходить в жару?       И как те торговцы из Снежной до сих пор хотя бы плащи свои не сняли? Ладно бы тоже светлое носили, но нет — темно-синий, коричневый, бордовый… ещё и с меховой подкладкой. Странные люди эти снежане. Может, недавно здесь? Тот друг Чжун Ли из Снежной, вот, похоже уже успел распробовать местный климат и понять, что в верхней одежде разгуливать по Ли Юэ — идея сильно так себе, если только не хочешь оказаться в гостях у Бай Чжу с тепловым ударом.       Страшно даже представить, каков в таком случае климат в Сумеру и, тем более, в куда более южном Натлане, если даже в Ли Юэ почти всегда тепло? И насколько холодной ей показалась бы Снежная?       За такими мыслями и подсчетом белых рубашек Мэй не заметила, как дошла до места, где они с Чжун Ли вчера встретили Ху Тао и Янь Фей. Воспоминание об этом заставило её смутиться даже больше, чем от неловкого разговора после. Особенно, когда воображение вдруг решило разыграть сцену под названием «если бы на пристани никого не было и на причале целовались бы уже они».       И ведь проблема была даже не в фантазиях… проблема была в том, что случись это на самом деле — Мэй была бы совершенно не против. И что, в конце концов, случилось бы, прояви она инициативу в этом… вопросе? А вдруг все сложилось бы куда лучше, чем твердит ей пессимизм?       «Женщина, тебя уже от воспоминаний о вчерашнем разговоре колбасит. От поцелуя — да ещё и такого романтичного, так вообще инфаркт прям на месте хватит. И архонт Чжун Ли или нет — воскрешать-то он вряд ли умеет», — осадила себя Мэй. Довольно безуспешно, впрочем.       От дурацких мыслей её отвлекли рабочие — тройка молодых мужчин в характерной одежде, сидевших на причале и о чем-то болтавших с четвертым, плававшим в воде. Его одежда, как и волосы, собранные в косу сзади, успели промокнуть насквозь, но он и не пытался выбраться, продолжая лежать на спине и подставлять и без того загорелую кожу утренним лучам солнца.       Что ж, чтобы плавать в черте города, нужна определенная смелость, причем по многим причинам — сказал Чжун Ли в её воображении, завидев эту картину. Синь Янь всё там же просто усмехнулась, назвав парня чокнутым, но на мгновение все же задумалась над тем, чтобы присоединиться — мол, в такую жару и впрямь только и хочется что в воде отмокать. Мэй была согласна с ними обоими — и почему-то все никак не могла отвести взгляда. Даже шаг сбавила.       Кажется, первый знак был найден — понять бы ещё, что он означает. Найдешь свою любовь в воде? Твоя любовь будет работать в море? Твоя любовь — русалка?       Интересно, существуют ли они вообще…       Стараясь не привлекать внимания, Мэй прошла дальше — и свернула в проход к главной улице. И, только пройдя по лестнице мимо похоронного бюро, она поняла, что оказалась слишком близко к тому, кого сегодня была твердо намерена избегать. Пусть даже их разделяли как минимум три стены, легче от этого совсем не остановилось. Вдруг решит прогуляться или ещё чего?       А потому Мэй ускорила шаг, стараясь поскорее уйти подальше — куда-нибудь, где вероятность случайной встречи станет хотя бы немного меньше. Но по привычке все же глянула туда, где, как она предполагала, должно было находиться окно кабинета Чжун Ли — и ничего не увидела. Ожидаемо.       Чувствуя, как быстро стучит сердце не то от быстрого шага, не то от волнения, она притормозила. Что за глупость — вести себя так… однако убежать было проще, чем придумать, что со всем этим делать. Не только со вчерашним вечером, но и вообще со всем.       В очередной раз ноги вели её к любимому месту — мосту среди водяных лилий, который вел к больнице и выходу из города. Почему-то куда бы Мэй ни шла, в конце концов все равно оказывалась здесь. Возможно, потому что тут просто было красиво и спокойно. Где ещё в городе можно понаблюдать за рыбками? Кормить, правда, их запрещалось — за это отвечали специальные люди, но и просто посмотреть было приятно.       И вот сейчас Мэй вновь стояла, глядя в воду, слушала кваканье лягушек и понимала, что оказалась там, откуда пыталась сбежать и с беспокойными мыслями о себе, собственных чувствах и будущем в голове. Как, наверное, хорошо быть просто одиноким рыбаком, мечтающим встретить любовь. Простую хорошую девушку или, может, парня, с кем будет интересно проводить время, общаться и на ком в последствии захочется жениться.       Мэй-то, впрочем, хотела примерно того же, вот только складывалось все совершенно иначе и гораздо сложнее. Особенно с недавних пор.       — И чего я так боюсь? — спросила она себя. — Не понимаю. Будто паническая атака, только растянутая во времени и возникающая от мыслей от будущем и том, что все это надо как-то решать. Только я не знаю, как. И вообще почему-то заранее уверена, что все сложится наихудшим образом — и виновата в этом буду только я. Может, я просто слишком много на себя беру? Но, а как иначе-то? На кого ещё мне рассчитывать, как не на себя?       Голова шла кругом. Чтобы не впадать в уныние ещё сильнее, Мэй попыталась отвлечься, концентрируясь на рыбках, мирно плававшим у моста — может, какой знак на глаза попадется? Хоть что-то?       Но там было все так же, как и всегда — обычнее некуда. Все та же рыба, те же кувшинки, те же трещины на перилах и то же самое бревно в воде у стены напротив, куда пряталась местная живность, если прохожие вели себя слишком шумно.       И потому Мэй отправилась дальше.       В какой-то момент её голову вновь посетила идея пройтись до смотровой площадки и обратно. Не может же это быть страшнее, чем поход туда ночью? Тем более, вряд ли Чжун Ли сейчас там — как и вряд ли появится там, пока рабочий день не кончится. А до того времени Мэй ещё сто раз успеет вернуться.       Она покопалась в карманах, нащупывая баночку с успокоительной мазью. Перспектива отправиться туда в одиночестве пугала, но ведь они с Чжун Ли уже проделали этот путь накануне — и ничего страшного, кроме жутко неловкого разговора под влиянием алкоголя, не случилось.       Мэй провела в спорах с собой и собственными страхами ещё некоторое время, после чего осторожно отправилась к выходу из города, заставляя ноги двигаться и не слишком-то неметь от ужаса. Вдруг именно там она встретит следующий знак? Чего не сделаешь ради любимой работы, да?       Да и равно рано или поздно ей придется начать выходить наружу. Причем довольно скоро, если она и впрямь хочет вернуться к более серьезным (и «дорогим») поручениям. Надо начинать пытаться хотя бы под таким предлогом. Но как же, черт возьми, это было страшно.       Мэй брела по дороге, будто в тумане — или, скорее, во сне. Ни солнце, ни зелень, ни другие красоты природы не радовали. Какое тут удовольствие, когда ты напряжена от кончиков пальцев ног до кончиков волос? И непрерывно мысленно молишься, чтобы не услышать ничего чересчур знакомого металлического.       — Доброго дня, рада видеть, что ты снова в строю! — Мэй аж подпрыгнула, но это была всего лишь Юйцинь, такая же авантюристка из Гильдии искателей приключений, только на год или два младше.       Её каштановые волосы были собраны в пучок, курносый и весь в веснушках нос — заклеен пластырем, а от одежды пахло костром и чем-то странным, но очень знакомым. Мэй все никак не могла понять, где встречала этот запах — похожий на то, как пахнут собаки, но с примесью чего-то древесного. Кроме того, за спиной приключенки виднелся большой коричневый рюкзак. Его Мэй сразу узнала — «казенными» гильдейскими сумками пользовались многие авантюристы, даром что их выдавали бесплатно.       — Взаимно, — она улыбнулась, надеясь, что Юйцинь ничего не заметила. — Опять одна по поручениям ходишь?       — А чего бояться? Глаз бога есть, драться умею, уж как-нибудь разберусь, — она весело улыбалась, но Мэй почувствовала этот едва заметный взгляд, скользнувший по её щеке, плечу и руке. Не осуждающий, но любопытный и… сочувствующий?       — Понимаю.       Как будто бы Мэй сейчас смотрела на себя же, только чуть младше — и ещё не успевшую столкнуться с последствиями очередного беззаботного «уж как-нибудь разберусь». Стоило ли что-то сказать? Как-то предупредить? Впрочем, тогда Мэй бы вряд ли прислушалась к таким советам. Она и сейчас-то не слишком их слушает, будем честны.       И все же слова уже лились сами собой.       — … и все-таки будь осторожнее, никогда не знаешь, что может случиться и как. И будет ли кому тебя выручить в случае чего, — Мэй усмехнулась и двинула рукой, указывая на бинты на плече, ладони и под рукавом. — Приключенцы у нас на вес золота — тем более с Глазом бога.       — Да знаю я, — ответила Юйцинь голосом ребенка, выслушавшего очередные мамины нотации. — Все будет хорошо.       — И ты тоже будь в порядке.       — Буду.       Они разминулись — каждая пошла своей дорогой.       «Ну, что ж… по крайней мере, я попыталась. Даже, если это ничего не изменит. А это, вероятно, ничего не изменит», — думала Мэй, минуя скалы.       Всего на минуту стать для кого-то человеком, который проявляет такую банальную, но важную заботу в виде «эй, будь аккуратен и не вздумай умирать, ведь есть как минимум я, которая помнит о тебе и будет грустить, если что-то случится» было даже как-то приятно. Словно бы кто-то сказал то же самое ей самой. Вряд ли это могло сойти за «знак», но за крохотное воспоминание, сделавшее день чуть лучше — вполне.       Миновав приветливую бабулю-торговку Шу Чжи, прятавшуюся от солнца за прилавком под соломенным навесом, Мэй поднялась на смотровую площадку. Сегодня она пустовала, что не могло не радовать — можно было сесть за стол и немного отдохнуть в тени и тишине.       На столе, впрочем, обнаружилась неожиданная находка — забытая кем-то книга в сине-зеленой обложке, надпись на которой гласила: «География Тейвата. Иллюстрированное пособие». Бросив на книгу пару задумчивых взглядов (стоит ли трогать чужую вещь?), Мэй все-таки не сдержалась, взяла её в руки и принялась неторопливо листать.       — Какая ностальгия, — усмехнулась она, — мы в школе учились почти по такому же. Хоть что-то в этой жизни не меняется. Впрочем, нет, наш учебник был куда скучнее. Или это мне так тогда казалось?       Пожалуй, находку можно было отнести в список «знаков». И значить она будет… путешествие? Знакомство на учебе? Или то, что его любовь — учитель географии?       Чем больше Мэй об этом думала, тем больше приходила к выводу, что затея была изначально не очень. С другой стороны, какое ей дело — пусть Чжи Хуа сам с трактовками и разбирается, свою часть работы она выполнила, так? Но доверять чему-то настолько случайному и абстрактному… Мэй такого не понимала.       Пробыв там ещё немного, она засобиралась обратно — оговоренное время, судя стрелкам карманных часов, показывавших почти одиннадцать, было уже на исходе. Книжку Мэй решила отдать бабуле, рассудив, что если владелец-таки объявится, книга точно будет в сохранности.       Спуститься она решила по лестнице с другой стороны — в беспокойной голове уже свербила новая затея. Заглянуть напоследок к Статуе архонта почему-то казалось не то что правильным, а даже необходимым.

***

      Мэй всегда было любопытно: что чувствуют обычные, не имеющие Глаза бога люди, находясь рядом со Статуей архонта? Она размышляла об этом всякий раз, оказываясь рядом одной из таких, и чувствуя спокойствие, умиротворение и даже какое-то странное удовольствие, будто от любимой еды или хорошей новости, стоило только коснуться статуи. И всегда забывала спросить, если рядом оказывался как раз именно такой «обычный» человек.       Интересно, связаны ли эти чувства с верой в Семерых или же дело конкретно в Глазе бога, который будто подзаряжался, когда владелец находился рядом со статуей того, кто его создал и даровал?       И вот вчера Мэй снова забыла завести разговор об этом — да и, чего уж там, в тот момент было совершенно не до исследовательских вопросов. Впрочем, вряд ли бы вопрос что-то дал, учитывая, что у Чжун Ли тоже был глаз бога. С другой стороны, так бы можно было узнать наверняка, одна ли Мэй чувствовала всё это… с ещё одной стороны, если подозрения верны, спрашивать об этом именно у Чжун Ли не было смысла. По крайней мере пока.       Сегодня же Мэй была здесь одна. Она стояла молча, ладонями ощущая тепло нагретого солнцем металла и шершавость каменного основания, и иногда поднимала взгляд вверх — туда, где восседала каменная копия архонта.       Мэй не знала, что конкретно надеялась увидеть — различить в этой серости статуи знакомые черты? Или, наоборот, убедиться, что Чжун Ли ни капельки не похож на Моракса? Или, точнее, того каменного Моракса, каким его видели создатели этой и других статуй по всему Ли Юэ.       Да и что бы это дало? Уж архонт-то наверняка мог сменить внешность, если бы захотел. По некоторым легендам Моракс вообще мог обращаться в дракона — адепт, как-никак. Что уж говорить о смене черт лица или прически?       Но умиротворение, которое дарила ей статуя, хотя бы помогало спокойно все обдумать.       Впочем, куда больше Мэй сейчас беспокоило кое-что другое…       — Послушай, — в какой-то момент тихо заговорила она. — Мне страшно. Но я, в конце концов, всего лишь человек, живущий, по твоим меркам, всего ничего. Как тут не бояться, когда столкнулся с чем-то неведомым и испытываешь к нему то, чего ещё никогда не испытывал? И это только малая часть из всего, что я сейчас чувствую. Я не хочу быть кому-то обязанной, не хочу создавать проблемы… мне стыдно, что я такая слабая даже с Глазом бога — от чувств и то убежать пытаюсь, что уж говорить о Стражах руин. Но чего ещё ожидать от человека, да?       Чувствуя, как в носу начинает щипать, Мэй отвернулась. Кажется, унять некоторые из чувств даже Статуя архонта была не в состоянии. Что ж…       По крайней мере, она выговорилась — и от этого на душе стало немножечко легче.       Обратно Мэй вернулась в куда лучшем расположении духа и даже почти не чувствовала тревоги и страха по пути. Может, не такая уж она и слабая? По крайней мере, подвиг в виде первой после больницы полноценной вылазки из города (да ещё и в одиночестве) дался ей вполне успешно. А тот секундный сердечный приступ при встрече с Юйцинь… о чем вы вообще?       — Итак, как ваши дела? — поинтересовался Чжи Хуа.       Нет, у некоторых все-таки слишком много свободного времени… даже завидно.       Мэй перечислила ему увиденное — рабочих на причале, учебник географии на смотровой площадке, встреча с Юйцинь… рассказывая об этом, она чувствовала себя идиоткой — находки почему-то стали казаться ей незначительными, стоило их озвучить. Но вот Чжи Хуа, похоже, так совершенно не считал:       — Это же потрясающе!       — Простите, но… что именно?       — Все! Теперь я уверен, что моя любовь ждет меня не здесь. Мне нужно отправиться в путешествие, чтобы встретить её — все сходится! Плавание, учебник по географии, даже та авантюристка — все совершенно точно сходится!       «Господи боже…», — с ужасом подумала Мэй, наблюдая за тем, как Чжи Хуа чуть ли не танцевал от восторга.       — Что ж, я рада, что смогла вам помочь. Желаю удачи в путешествии, — выдавила она.       — Не за что… то есть, спасибо. Я оставлю вам чаевые, вы действительно очень помогли! Завтра же попрошусь рабочим на какой-нибудь корабль, уже не терпится увидеть мою судьбу, если понимаете, о чем я.       Мэй почувствовала, как у неё нервно задергался глаз.

***

      — Не будь такой пессимистичной, если Чжи Хуа решил отправиться в путешествие — это его проблемы и его головная боль. В конце концов, может, вдохновленный предсказанием, которое сам же и выдумал, действительно встретит кто-нибудь. Самосбывающиеся пророчества — они такие, — Сян Лин пыталась поддержать её как могла, но Мэй все ещё чувствовала себя неловко.       Забрав пару лепешек «Мора» и цветочный чай со льдом, Мэй отправилась на обед. После «общения» со Статуей архонта, усталость и ноющую боль в мышцах будто рукой сняло, так что на месте ей не сиделось. Да и в «Народном выборе» в такое время было шумно и людно, даже не поешь спокойно, чтобы не выцепить краем уха какой-нибудь посторонний и совершенно ненужный разговор.       «Эти исключительно длинные уши все ещё слишком хорошо все слышат», — усмехнулась Мэй, чувствуя приятную усталость от очередного выполненного поручения. Похмелье, похоже, выветрилось — голова почти не болела, а пустыню во рту смыло потопом из приятного на вкус идеально холодного чая.       Достаточно тихое место нашлось в доках в восточной части Ли Юэ. Тут почти не было торговцев, а моряки и местные рабочие обедали либо здесь же в столовой (гордо называвшей себя «рестораном», но, по сути, остававшейся именно что столовой — и по ценам, и по простоте блюд), либо в «Народном выборе» неподалеку. Так что в обеденные часы в этом районе города становилось почти так же тихо, как за городом неподалеку. Только без вероятности наткнуться на хиличурлов, Похитителей сокровищ или ещё кого-нибудь, кто попытается испортить твой отдых.       Устроившись в тени на одной из пристаней, Мэй сняла чулки и сандалии, аккуратно сложила их рядом и опустила гудевшие от долгой ходьбы ноги в воду. Она была ещё холоднее чая, но оттого-то и такой приятной — самое то в жару. Теперь можно было спокойно насладиться едой, чувствуя себя почти такой же счастливой, как в старые-добрые времена до всей этой истории с подземельем, больницей и дурацким признанием.       «Пожалуй, те парни на пристани не так уж и не правы — вода тут действительно что надо», — думала Мэй, наслаждаясь передышкой.       Только она, вкусная еда, солнечный день и огромное море, края которого были видны только под ногами да справа — там, где возвышались горы. А где-то над горами должен был быть Нефритовый дворец. Интересно, чем сейчас занята госпожа Нин Гуан? Может, тоже обедает, наблюдая за городом, но с высоты?       — Что, если Чжи Хуа искал не столько любовь — и знаки, которые бы ему на неё указали, сколько повод отправиться в путешествие? —думала Мэй. Утренняя история все никак не выходила у неё из головы. — Вот и цепляется за якобы знаки, трактуя их так, как сам и хочет. Чем больше думаю, тем больше кажется, что Сян Лин права.       Получается, у неё нет никаких причин себя винить — это не она заставила его поплыть куда-нибудь. Он сам всё решил — возможно, даже ещё до того, как пришел к Катерине с поручением. Или даже ещё до похода к гадалкам.       Неожиданный вывод успокаивал и, вместе с тем, давал почву для новых размышлений.       — Может, мне тоже стоило бы отправиться в путешествие? Не за любовью, так за попыткой разобраться, что же я вообще чувствую… и к кому, — начав рассуждать шутливым тоном, Мэй с каждым словом задумывалась об этом все серьезнее. — А вдруг я сама себе всё придумала? Откуда я знаю, что такое влюбиться в кого-то, если никогда не влюблялась? Вдруг то, что я чувствую — просто чрезмерное восхищение, уважение или даже… обоготворение? Особенно учитывая то, кем, вероятно, является Чжун Ли. Вдруг эти чувства — то же самое, что и то, что испытываешь возле статуи, но в десятки раз сильнее?       Вдохновение тут же сменилось тревогой, а затем и просто усмешкой. Какие уж тут путешествия, когда и пару километров от города пройти — уже подвиг? Да и денег на это все надо заработать. Что в текущей ситуации тоже своего рода подвиг. Так что если и отправится путешествовать, то вряд ли скоро.       А жаль. Было бы здорово хотя бы Мондштадт увидеть, не говоря уже о более далеких странах. Местную еду попробовать, музыку послушать, на природу и архитектуру посмотреть. Говорят, там есть огромная библиотека — больше только в Сумеру, и ещё более огромный собор. А в руинах когда-то жил настоящий дракон!       Да, отправиться куда-нибудь было бы определенно здорово. А то вопросов в голове все больше, а ответов на них — нет…       — Но не пытаюсь ли я просто в очередной раз убежать, прикрываясь попытками разобраться в себе?       Обеденный перерыв подходил к концу, рабочие уже начали возвращаться в доки, а лед в чае — таять, превращая остатки чая со льдом в воду с цветом и едва уловимым вкусом и ароматом чая. А, значит, Мэй тоже пора было возвращаться к работе.       Интересно, появилось ли какое-нибудь новое поручение? Или, на худой конец, можно было вновь заняться доставкой — уж этого-то добра хватало.       Какая все-таки взрослая жизнь сложная. Чтобы чувствовать себя лучше, нужно зарабатывать деньги, но чтобы зарабатывать деньги, надо чувствовать себя лучше, а иначе получается какая-то ерунда. Сейчас бы играть в «догонялки» на пристани и учить географию, а не вот это вот всё…