В сердце бури

первопад, 9:38 века Дракона

Оствик, Башня Круга магов.

Голубой огонёк сорвался с пальцев, скользнул вдоль затёртых корешков с вырубленными золочёными буквами и замер напротив неумело замазанного чёрной краской — уже осыпавшейся, впрочем, — названия на древнем тевене. Ровена взмахнула рукой — огонёк моргнул и рассыпался мелкими искрами. В пыльный воздух библиотеки вплелось тонкое благоухание грозы. Ровена с довольной усмешкой отряхнула ладонь о бедро и приподнялась на носочки, чтобы дотянуться до тевинтерского трактата о Тени. Быть магом Круга ей нравилось всё больше. Будучи ученицей, она воображала себе упорную работу, заунывные молитвы до зуда в дёснах и колоссальный контроль. Ошибалась (за исключением, разве что, молитв): за прошедшими Истязания магами храмовники следили сквозь пальцы, одаривая полусонным взглядом в узкие щели забрал. Так что бытовая магия — подогреть остывший чай прямо в ладонях, осветить себе путь до уборных кончиками пальцев, подтянуть к себе книгу, когда лениво подниматься с кровати, — которую Ровена прежде использовала украдкой, опасаясь наказания, теперь практически не порицалась. Конечно, находились храмовники, и теперь хватающиеся за меч при виде невинного шарика магии на пальцах, равно как и оставались чародеи, осуждающие столь свободное обращение с магией и молчаливо порицающие чародея Йорвена за допуск Ровены к Истязаниям. Только теперь это было не важно: Ровена стала магом. Её больше не смели наказывать. Никто и никогда не посмел бы больше поднять на неё руку за её сущность. Ровена бережно пролистала хрупкие желтоватые страницы трактата и положила его в стопку на круглом столике рядом. Отступив на полшага, она бегло перечитала потёртые названия на потрёпанных корешках и покачала головой: для начала чародейской работы она набрала, пожалуй, более чем достаточно. С тяжёлым вздохом Ровена подняла стопищу со столика и направилась к единственному письменному столу с активированным магическим кристаллом. Трактаты и свитки загораживали обзор, руки предательски подрагивали, так что приходилось полностью полагаться на память тела, лавируя среди хитроумно сдвинутых стеллажей чародейской секции, доступ к которой она получила исключительно благодаря покровительству наставника — уже Старшего чародея Йорвена. Ровена улыбнулась сладостному предвкушению, всколыхнувшемуся в груди: сейчас она устроится за низким столиком у узкого окошка библиотеки, из которого видно, как грозовые тучи клубятся над Недремлющем морем, подберёт под себя одну ногу и будет сидеть, царапая пером бумагу, до тех пор, пока не пробьёт колокол на вечернюю молитву и дежурный усмиренный в десятый раз не попросит её покинуть библиотеку. — Будущая чародейка Ровена! Когда в густой тишине библиотеки грянул низкий бархатный голос, Ровена едва не выронила всё из рук. Свитки на вершине стопки покачнулись, но Ровена изловчилась придержать их острым подбородком. Выглянув из-за стопок, она разулыбалась: у дверей в секцию Старших чародеев, запечатанную причудливым руническим кругом, стоял чародей Йорвен. С тех пор, как она прошла Истязания, чародей Йорвен не упускал случая, чтобы не назвать Ровену будущей чародейкой. Он говорил, что мало у какого мага столько же стремления разгадать тайны магии, как у Ровены, — Круг, в основном, ломает всех, заставляя думать лишь о том, как бы укротить магию, а не как постичь её тайны. — Старший чародей Йорвен, — приветственно улыбнулась Ровена. — Гляжу, ты вся в работе… — Никак не могу остановиться, — рассмеялась она и охнула, когда стопка покачнулась и пара свитков глухо шлёпнулись под ноги и покатились по полу. — Я и не думал, что ты остановишься хоть на минуту. Такое упорство достойно моей бойкой и любопытной ученицы, — чародей Йорвен подобрал свитки и, сунув их подмышку, накрыл горячими сухими ладонями дрожащие от перенапряжения пальцы Ровены: — Давай сюда. Ровена по одному отцепила пальцы от книг и передала стопку чародею Йорвену. Он легко приподнял её повыше и оценивающим взглядом перечитал корешки выбранных книг. Ровена на мгновение затаила дыхание. Чародей Йорвен кивнул, а потом едко, но без неодобрения, усмехнулся: — Всё же решила прогуляться по лезвию? — Да, — фыркнула Ровена и потеребила зачарованное кольцо, болтающееся на цепочке на шее, подарок наставника после Истязаний, слишком большое для её костлявых пальцев. — Вы же сами знаете… — Знаю. Я же тебя этому и научил! Если начинаешь работу, делай её полностью. Без недомолвок. — Чародей Йорвен кивнул в сторону дверей, запечатанных руническим заклинанием. — Хочешь зайти? Обсудим твою работу. — А… Можно? — Тебе — можно. Чародей Йорвен оттопырил мизинец и кивком головы указал на перстень с причудливым символом, перекрытым руническим сиянием. Беззастенчиво широко улыбаясь и подрагивая от восторга, Ровена взяла этот перстень и приложила к выемке под дверной ручкой. Защитные руны вспыхнули — и растаяли. Дверь беззвучно и тяжело распахнулась. — Прошу… — кивнул чародей Йорвен. — Располагайся, будущая чародейка Ровена. Сцепив пальцы в замок, Ровена несмело шагнула в запретную секцию только для верхушки Круга, в сокровищницу знаний. В святую святых — для неё. Ровена гадала, что скрывается за этой дверью, какие тайны постигают и обсуждают чародеи там, с тех пор, как впервые переступила порог библиотеки. Воображение рисовало ей громадные, высотой до самых потолков, стеллажи с полками, прогибающимися под тяжестью трактатов, обязательно инкрустированных драгоценными камнями, на мёртвых языках; зловеще позвякивающую дождевыми каплями в сезон бурь о стёкла тишину и длинные ковры, поглощающие пыль и неосторожные лишние звуки. В действительности всё оказалось скромнее. Стараясь поспевать за широкими решительными шагами чародея Йорвена и при этом не наступать ему на пятки, Ровена украдкой оглядывалась. И хотя стеллажи и в самом деле ломились от трактатов и свитков, а переплёты некоторых и вправду были украшены драгоценными камнями, и хотя любой неосторожный шаг, любой неосторожный звук тонул в коврах, и хотя в витражные окна бились отголоски бури Недремлющего моря, этот зал куда больше походил на большую гостиную в отцовском особняке, где он обычно принимал гостей — слишком достопочтенных, чтобы Ровена право имела на них хотя бы глаза поднять, — нежели на библиотечную секцию. Между стеллажами, подле разноцветных окон, кроме пюпитров, мелькали то невысокие столики, окружённые стульями с резными спинками, то длинные прямоугольные столы, заваленные как свитками, так и почему-то чайными приборами и мешочками для трав. — Ого! — не сумев сдержать восхищения, выдохнула Ровена. — Это… Это… — Не совсем то, что ты себе представляла, да? — чародей Йорвен задал вопрос с той самой неподражаемой интонацией, из которой невозможно было понять, спрашивал он или всё же утверждал. — Согласен, это мало похоже на секретную секцию. Но если хорошо поискать, тут можно найти редкие и даже запрещённые в некоторых кругах экземпляры. Мы здесь иногда собираемся после занятий, если надоедает суета и вечное бдение храмовников… — Почитать… — тоненько протянула Ровена, хотя и понимала, что отнюдь не за этим. — И это тоже. Но на самом деле — выпить чаю. Чародей Йорвен, глянув через плечо, подмигнул Ровене и круто завернул за стеллаж. Ровена наискось скользнула взглядом по аккуратным корешкам с мерцающими буквами, отдалённо напоминающими тевен, и поспешила следом. Ещё два стеллажа — и они оказались у прямоугольного стола в углу библиотеки. К стене вплотную был придвинут свет-камень на тонкой золочёной ножке. А за окном на мутные воды Недремлющего моря надвигалась грузная, тяжёлая, почти чёрная туча. Ровена невольно поёжилась. Чародей Йорвен грохнул трактатами о край стола и с улыбкой кивнул: — Присаживайся. Я сейчас. И тут же скрылся среди стеллажей. Ровена положила его перстень на край стола и растерянно огляделась. Вместо привычных библиотечных стульев, жёстких, высоких, оставляющих занозы на коже всякого неосторожного посетителя, вокруг стола стояли два дивана из светлого дерева. На изящных ножках, которые искусный резчик уподобил корням деревьев, виднелись пятна сошедшей позолоты, а лиловый полубархат, которым были обиты спинка и сидение, казался совершенно новым, нетронутым. Сердце трепетало, как пойманная за хвост птица, и от восторга, и от волнения, и от нетерпения. Чародей Йорвен ведь неспроста привёл её в этот укромный уголок запретной секции: как наставник, он не мог не понимать, что исследование способов увеличения объёма маны будет неполным без исследования магии крови. Ни одной работы о магии крови Ровена ожидаемо не обнаружила ни в одной из доступных секций — а вот здесь они могли быть. Ровена присела на край диванчика и пошкребла ногтем чернильное пятно, за годы уже въевшееся в столешницу. — Йорвен, ты ч… Ровена вздрогнула от этого звонкого голоса прежде, чем из-за стеллажа с эльфийскими записями высунулся кончик сапога из мягкой кожи, охваченный посеребрённым металлическим обручем. Прежде, чем мягко улыбающаяся Старшая чародейка Лидия в серебристой мантии с небесно-голубыми лентами, пропущенными через серебряный круг на поясе, оказалась перед столом с двумя фарфоровыми чайными парами в руках. На чашках распустились нежно-розовые цветы, оплетённые позолотой. При виде Ровены глаза Лидии потемнели, она вскинула бровь и вопросительно взглянула на неё. Предательски задрожали пальцы. «Меня пригласил чародей Йорвен», — успокоила себя Ровена и, сжав руки в кулаки, приподнялась и отвесила неловкий и карикатурный реверанс. — Очаровательно, — поджала губы Лидия и крикнула в высоту библиотеки: — Старший чародей Йорвен, с вашей стороны крайне… Неосмотрительно… Приводить гостью и не предупреждать о том, что нужна третья чайная пара. — Да ладно тебе! Чародей Йорвен вывернул из-за гобелена, изображающего падение древних магистров. Тот гулко стукнулся о стену, потянуло пылью и пеплом — видимо, за гобеленом скрывалась совершенно секретная зала, куда наставник не мог допустить даже её. Пряча правую руку за спиной, чародей Йорвен подошёл к Лидии с широкой и по-мальчишески искренней улыбкой. — Все и так знают, что ты отличная хозяйка! Старшая чародейка Лидия сердито взмахнула ресницами сперва на чародея Йорвена, потом на Ровену, и вдруг уголки её губ едва заметно приподнялись: — Добрый день, Ровена! Надеюсь, сегодня обойдёмся без боя? Какой чай предпочитаешь? С травами, или с фруктами? Ровена настороженно покосилась на чародея Йорвена, он взмахнул левой рукой навстречу Старшей чародейке Лидии: — Думаю, Ровена не станет привередничать. Делай свой орлейский, как договаривались. И когда он опускал руку, Ровене показалось, что по рукаву мантии Лидии пошли волны. Чародейка Лидия грохнула чайной парой о стол и скрылась за стеллажами, а чародей Йорвен шкодливо подмигнул Ровене и вытащил из-за спины стопку тёмно-коричневых листов с обуглившимися углами. Старые, потрёпанные, когда-то наполовину уничтоженные листы скрепляла ярко-белая нить. Значит, кто-то читал их, перебирал, упорядочивал совсем недавно. Ровена вскинула брови и, с подозрением прищурившись, взглянула на чародея Йорвена. Он в ответ показал пальцем на стеллаж, за которым чем-то шуршала и звякала Лидия, а потом приложил палец к губам. Ровена понятливо кивнула и подтянула листы к себе. Чародей Йорвен возвратил на мизинец свой чародейский перстень и принялся собирать из трактатов устойчивую пирамиду. Ровена осторожно, стараясь не шуршать, перелистала страницы. У записей не было обложки, не было названия — обрывки слов, грубые чертежи, въевшиеся коричневые пятна. Половину слов Ровена не понимала, а от тех, которые ей удалось разобрать, тело покрылось мурашками. Это были записи о магии крови. О том, как она опасна и привлекательна. О том, как она увеличивает силу мага во сто крат. О том, как с ней заведомо проигрышный бой становится победным. Какой-то боевой маг с отвратительным почерком и тяготением к использованию тевенских терминов записывал это как будто украдкой и, судя по обуглившимся страницам, пытался спастись от преследования Церкви. Чародей Йорвен наконец закончил разбирать её трактаты и, усевшись напротив, улыбнулся Ровене. — Это мне? — одними губами спросила она и прижала записи к груди. Чародей Йорвен кивнул и так же одними губами ответил: — Не для практики. — Он побарабанил пальцами по столу и добавил уже нормальным тоном: — Нашёл, когда перебирал библиотеку. — Вы перебирали библиотеку? Чего больше в её голосе, восторга, скептицизма или недоверия, Ровена сама не знала. Но это здорово развеселило чародея Йорвена. Он громогласно расхохотался, так что даже грохот валов Недремлющего моря показался лёгким шелестом. — Поверь, Ровена, за свою чародейскую карьеру чем я только не занимался в Круге магов. Чем угодно, только не магией. — Не запудривайте ученице мозги, чародей Йорвен, — нараспев упрекнула его чародейка Лидия из-за стеллажа. — Она маг, Лидия, — отозвался чародей Йорвен и, с теплом поглядев на Ровену, добавил: — Притом маг отличный. — Я тоже была на её Истязаниях и видела. Что есть, то есть — вы умеете выбирать себе учеников. — О, поверьте, ваша Зельда совсем не хуже, чародейка Лидия… — с нажимом закончил чародей Йорвен, в его голосе щекотно звякнула ехидца. — Но ей не хватает усердия, к сожалению. Её голос зазвучал совсем близко, так что Ровена не придумала ничего лучше, чем сесть на записи. Старшая чародейка Лидия показалась из-за стеллажа с ещё одной чайной парой и изящным серебряным чайничком в руках, опоясанного мерцанием рунических символов. Ровена не сдержала восторженного возгласа, когда чародейка Лидия поставила его на кружевную салфетку в центр стола и присела рядом с чародеем Йорвеном. — Нравится? — с пониманием улыбнулась чародейка Лидия Ровене: её глаза тоже сияли детским восторгом, так мало сочетающимся с холодной статью. — Никогда не видела ничего подобного. — И не увидишь, — усмехнулся чародей Йорвен и, положив ногу на ногу, закинул руку на спинку дивана, как бы приобнимая чародейку Лидию. — И едва ли ещё кто-нибудь увидит. — Это подарок моей дорогой подруги, — с мягкой улыбкой объяснила чародейка Лидия и заправила выпавший из причудливо заплетённого на макушке пучка локон за ухо. — Придворной чародейки Императрицы Селины. Она нашла забавным отправить мне такой же зачарованный чайничек, из которого пьёт сама Императрица, в знак нашей дружбы. С губ Ровены сорвался потрясённый вздох, в груди заворочались зависть, обида и удивление: маг у престола! И с таким магом водит дружбу Старшая чародейка Лидия! — Удивлена? — тонкие брови чародейки Лидии едва приподнялись. — Я скажу тебе больше, Ровена. Моя подруга когда-то училась здесь и показала себя как талантливая магесса. Её допустили до Истязаний гораздо раньше меня. Ей судьбой было предначертано сиять. — Ого… Я… Никогда бы не подумала… Это… Ох… Ровена опустила голову, чтобы скрыть порозовевшие от смущения щёки, и расправила складки на юбке мантии. Она показалась себе тут лишней. Ей уже двадцать — и девушку её возраста, лишённую магических способностей, уже лет пять как отправляют на балы, торжества, ужины, обеды и даже поминки, лишь бы познакомить с благородным лордом, найти достойную партию. Ей уже двадцать — девушки её возраста ведут светские беседы так же легко и непринуждённо, как и вальсируют. Ей уже двадцать — а она теряет дар речи и самообладание, оттого что находится в секции для Старших чародеев и готовится пить чай с наставником и той женщиной, что когда-то забрала её из счастливого беззаботного детства, из чайничка, как у самой Императрицы Орлея. Ногти вонзились в колени, Ровена встряхнула головой и с мягкой улыбкой выдохнула: — Простите. Никогда бы не подумала, что маги за пределами Империи Тевинтер способны получить подобную свободу и оказывать такое влияние. Это… Вдохновляет. Чародей Йорвен и чародейка Лидия переглянулись. Чародей Йорвен едва заметно кивнул, чародейка Лидия повела бровью — они не сказали ни слова, но по всему было видно, что поняли друг друга и так. Чародейка Лидия изящным взмахом сложила руки под грудью и из-под ресниц скользнула по Ровене тем самым оценивающим взглядом, после которого на занятиях по созиданию между ними разгорались споры. — Это замечательно. Уверена, ты тоже сможешь добиться такого, Ровена. Ты… Талантлива. — Это не талант, — дёрнула плечом Ровена и потёрла безымянный палец: на вчерашней практике с посохами она надломила ноготь, и сегодня кончик пальца опух и покраснел. — Я много практикуюсь. — Да неужели? — насмешливо качнула головой чародейка Лидия. — Милая девочка, ты правда думаешь, что магический дар у всех одинаков? Что я так же, как ты, могу выпускать из рук в воздух шаровые молнии или, как моя дорогая подруга, обращать людей в лёд одним лишь щелчком по кончику ногтя? Чародей Йорвен закатил глаза и убрал руку со спинки дивана, а чародейка Лидия закинула ногу на ногу и тоненько рассмеялась: — Иногда я сожалею, что этому не позволяют учить на истории магии, но всегда вспоминаю, что магия должна служить, а не править, а потому не следует давать юным магам больше, чем положено знать им о магии. Но тебе, Ровена, пожалуй, скажу. Всё дело в крови. — Кровь? Ровена неловко заёрзала на месте: листы под ней показались горячее раскалённых углей. Чародей Йорвен украдкой кашлянул в кулак. Чародейка Лидия подалась вперёд: — Да-да, кровь. Мы маги, потому что в нашей крови течёт то, чего нет ни в одной другой. Старые учёные назвали это маной, но это магия. Магия, которой не хватает остальным, которую храмовники получают, когда делают первый глоток лириума, и только потому оказываются способны противостоять магам. Ты думаешь, что всем нам отмерено равное количество маны? Всё дело в крови… Кровь, кровь… Она причудливо переливается, переплетается, таится, а потом выплёскивается после десятков лет молчания. И весь опыт предыдущих поколений, все силы магов рода, духи предков поднимаются за спиной юного мага, чтобы… Лохматые брови чародея Йорвена сдвинулись к переносице, и он резко перебил чародейку Лидию: — Ну хватит. Чародейка Лидия, перестаньте, вы уже меня запутали, что уж говорить о Ровене. Она, в конце концов, ещё не чародейка. Ей пока следует думать о другом. Чародейка Лидия поджала губы. На щеках проступили едва различимые пятна румянца. Она подняла чайничек так быстро, словно бы даже наполненным он весил не больше пушинки, и в кружки из высокого носика полился чай. В тусклом свете свет-камней на стенах и отдалённых отблесках молний в окне чай казался кроваво-красным, густым, однако запах его был, напротив, лёгким, как прогулка по матушкиному саду в волноцвет после мелкого дождя. Подхватив блюдце и чашку, чародейка Лидия откинулась на спинку дивана и кивнула в сторону пирамиды трактатов и свитков, изящно выстроенной чародеем Йорвеном на столике у стеллажей: — Так, о чём ты планируешь писать в своей чародейской работе, Ровена? Расположившись на своём диванчике так же, как чародейка Лидия, Ровена покосилась на чародея Йорвена. Идеей исследования, которое позволило бы ей продвинуться вверх по статусу в Круге быстрее заурядной многолетней практики, она делилась только с ним. Он всячески одобрял это исследование и полушутливо сожалел, что у него в своё время не было такого чародея, как он сам. Чародей Йорвен перехватил её взгляд, глотнул чая и едва различимо кивнул, со звяканьем вернув чашку на блюдце. Ровена расправила плечи и, тряхнув хвостом, горделиво призналась: — Я планирую провести исследование способов и средств расширения магических сил, — сделав маленький глоток, добавила: — На самом деле, я ещё думаю о названии. Может быть, речь пойдёт не о способах и средствах расширения магических сил, а усиления магии в маге, но это бездарная тавтология. — Её несло не туда; Ровена вздохнула. — Словом, я собираюсь исследовать Тень. Её влияние на магию. И лириум. И… — она многозначительно приподняла брови и вновь пригубила чай, чародей Йорвен подавился коротким смешком, тонкие брови чародейки Лидии сдвинулись к переносице в напряжённом ожидании; Ровена беззвучно поставила блюдце на чашку и постаралась, чтобы в голосе звучало как можно меньше вызова, как можно больше трепета: — И магию крови. Рука чародейки Лидии дрогнула. Она невнятно охнула. Часть чая пролилась не то ей на колени, не то на сидение. Чародей Йорвен закатил глаза и невозмутимо допил чашку залпом. Ровена — тоже. В горле пересохло, руки дрожали, так что она предусмотрительно поставила чайную пару на стол, чтобы ненароком не побить тонкий фарфор. Чародейка Лидия тоже поставила чайную пару на стол и долила всем чаю. Губы её были плотно сжаты, а колкий взгляд метался от Ровены на чародея Йорвена, с абсолютным равнодушием глядевшего на то, как выше и выше встаёт на дыбы море. — Значит, ты знал! — сквозь зубы процедила Лидия, снова откидываясь на спинку диван. — А ты, Ровена? Это же безумие. Тебе было мало демона, которого ты подцепила? — Я… — Она не подцепила, — рыкнул чародей Йорвен, прежде чем Ровена успела хоть что-то придумать в своё оправдание. — Ей подсадили. — Это не важно, Йорвен. Если в Церкви узнают, что Оствиксикий Круг изучает магию крови… На фоне происходящего… Чародейка Лидия покачала головой. — Хуже мы уже не сделаем, — мрачно констатировал чародей Йорвен. — Сделаем, — нахмурилась Лидия. — Если бы у Верховной Чародейки всё вышло и Круги магов стали бы независимыми, я бы и слова не сказала, но здесь… Ты опять рискуешь своим местом среди Старших чародеев, поддерживая это исследование! Тебя разжалуют! — Толку с этого места, если и Кругов скоро не останется? Чародейка Лидия яростно покачала головой: — Останутся! Куда им деться, Йорвен? Где ещё учить маленьких магов и изучать магию? — Изучать магию? — чародей Йорвен хохотнул и прихлебнул чай. — О каком изучении магии речь, Лидия? По третьему кругу рисовать руны и искать сходства магических рун и гномьего языка? Мы боимся заглянуть за пределы того, что видим! Чародейка Лидия отставила чашку на блюдце и помассировала переносицу: — Прошу тебя, Йорвен. Давай оставим этот разговор… Мы и так уже много сказали. Ровена потупила взгляд. И чародейка Лидия, и чародей Йорвен были правы в одном: положение Кругов магов после взрыва Церкви в Киркволле, волны которого долетели до каждого Круга, было опасным. Маги, как и ученики, ничего не знали толком: жалкие клочки сведений, случайные подслушанные разговоры, письма родных, бормотание храмовников. Всё началось в тридцать седьмом году, но что именно случилось в тот год — достоверно не знал никто. Говорили, что рыцарь-командор Киркволла объявила «Право уничтожения», потому что один из магов Круга взорвал Церковь вместе с Владычицей Эльтиной. Говорили, что это кунари повлияли на сознание храмовников в городе, так что те решили поступать с магами так же, как делают в кун: зашивать им рот, глаза, руки. Говорили, что это Первый чародей убил всех в Круге и пустил себе кровь, чтобы стать сильнейшим чародеем и войти в град Создателя, как древние магистры, но стал чудовищем. Говорили, что рыцарь-командор Киркволла сама была чародейкой, а когда это вскрылось, решила всех убить. Говорили, что рыцарь-капитан храмовников Киркволла был единственным, кто восстал против рыцаря-командора и его за это убили. Говорили также, что рыцарь-капитан храмовников Киркволла, некогда одержимый демоном, сам ножом в спину ударил рыцаря-командора, занял его место и уже после объявил «Право уничтожения», чтобы скрыть следы вероломного предательства. Говорили, что Великая Чародейка Фиона после этого решила распустить Круги, или не распустить, а вывести из-под контроля Церкви, а ещё говорили, что это храмовники пришли и встали вокруг магов, направили магию и подавили волю всех чародеев, или не храмовники, а какой-то загадочный лорд, который разогнал Коллегию Чародеев, как назойливых мух. Говорили многое, однако ничего из этого не являлось ни правдой, ни ложью — так, пустыми слухами. Вот только Круг они раскачивали сильнее, чем раскачивали бы от волны Недремлющего моря, будь башня Круга кораблём. — Ты помрачнела, Ровена. Прости, — неожиданно примирительно выдохнула чародейка Лидия. — Я стараюсь не думать о будущем, однако в эти смутные времена… — Не дай Создатель проживать эпоху перемен, — мрачно ввернул чародей Йорвен. — Вы правы, — повела плечом Ровена и, склонив голову набок, решила уточнить: — И вы, и чародей Йорвен… Просто я вижу это важным. На самом деле, прежде всего, мне было интересно изучить природу лириума, его влияние на нас, на храмовников. Как так получается, что храмовники, насколько я поняла из заметок о лириуме, уже не могут без него, а мы — можем? Почему только гномы способны его добывать, а мы принимаем зелья с лириумом, и никаких последствий? Это всё так… Увлекательно. — И всё-таки кровь, — цыкнула чародейка Лидия. — Ты талантлива, Ровена. Мне даже немного жаль, что я не разглядела тебя раньше. Уверена, нам с тобой было бы интересно работать. «Сомневаюсь», — подумала Ровена, но всё-таки приподняла уголки губ в вежливой улыбке. В груди разливалось тепло, не то от вкусного чая, не то от нагретой кружки, не то от этих слов, за которые она, будучи ученицей, отдала бы все свои силы до кровотечения, не то от приятной компании. Чародей Йорвен мягко усмехнулся: — А я скажу, что ни разу не пожалел, когда отметил твои умения ещё на первом занятии, Ровена. — Из-за них Сесиль натравила на меня других девочек. И пауков, — буркнула Ровена. — И благодаря этому ты оказалась в руках чародея Йорвена. — Чародейка Лидия отставила чашку на стол и заглянула в глаза Ровене, отчего по телу пронёсся цепкий предобморочный холодок. — Поверь мне, Ровена, Старшей чародейке… — Без пяти минут Первой, — полушёпотом ввернул чародей Йорвен, чародейка Лидия осадила его одним взглядом. — Поверь мне, Ровена. Если бы не чародей Йорвен, ты бы не стала магом в принципе. Наш Круг лучше многих — это правда. Но есть у нас чародеи, которые стараются избежать проблем… — Я… Да… — растерянно выдохнула Ровена: — Я не знаю, как бы я выжила тут без него. — Так, — чайная пара чародея Йорвена раздражённо бряцнула, и чародейка Лидия и Ровена повернулись к нему. — Я всё-таки позвал сюда Ровену, чтобы обсудить её работу. Чародейка Лидия как более опытная Старшая чародейка Круга может помочь найти в плане работы слабые места и сильные стороны. Поговорим об этом. Вдруг где-то бухнуло. Ровена крупно вздрогнула. Горячий чай выплеснулся из кружки на тонкую ткань мантии, на запястье, но она не почувствовала боли — по телу прокатилась дрожь. Завеса вибрировала. Из неё как будто тянули сотни нитей, вырывали толстые, тяжёлые клочки магии, а Завеса сопротивлялась. Чародей Йорвен и чародейка Лидия тоже ощутили это — они переглянулись и, не сговариваясь, поднялись. Вскочила и Ровена: — Что? Что это? Чародейка Лидия посмотрела на чародея Йорвена. В её взгляде было столько отчаянной ярости, что чародей Йорвен закрыл глаза и только потом кивнул. И Ровена поняла всё без слов: бунт. Колени подкосились. Поняла это и чародейка Лидия, и потому рванулась вперёд снежным вихрем — за ней в воздух взвился след из блестящих снежинок. Чародей Йорвен ругнулся сквозь зубы и кинулся за ней, на ходу крикнув что-то Ровене, или уже чародейке Лидии — Ровена не разобрала. Голову разрывало от силы, что давила на Завесу там, по другую сторону реальности. Кто-то шептался, скрежетал, протягивал когти, пел — за дверью библиотеки снова громыхнуло, и Ровена вернулась в реальность. Ноги понесли её к чародею Йорвену и Старшей чародейке Лидии прежде, чем она успела подумать. Они стояли у запертой двери библиотеки, и чародей Йорвен держал Старшую чародейку Лидию за острый локоть. До Ровены долетел лишь обрывок его пылкой речи: — …Должны остаться! Есть храмовники — это их долг! Слова чародея Йорвена глохли в шумном, взволнованном дыхании. За дверью снова взорвалось. Кто-то вскрикнул. Старшая чародейка Лидия рванулась, но чародей Йорвен встряхнул её, как бывало встряхивал Ровену, если она заходилась в истерике или работала до изнеможения, и крикнул: — Это опасно! Ровена споткнулась о пюпитр с библиотечным каталогом. Тот покачнулся. Свет-камень в стеклянном футляре с вибрирующим звоном разлетелся о каменный пол. Чародей Йорвен обернулся. Его лицо побледнело: — Тебя ещё не хватало! Я что сказал? Забаррика… Он не договорил. Воспользовавшись моментом, Старшая чародейка Лидия выскользнула за дверь и крикнула на ходу: — Прости, Йорвен! Я Старшая чародейка, и я отвечаю за мой Круг. — Проклятье! — рыкнул чародей Йорвен и в два шага оказался у Ровены. — Забаррикадируйся. Никуда не выходи, поняла меня? — Нет! — выпалила Ровена и вцепилась ему в предплечья. — Я вас не брошу! — Ты не бросаешь, Ровена. Мне нужно помочь Лидии: даже Первый чародей, даже грёбанный древний магистр не выстоят против бунта в одиночку! — Вот именно! Я иду с вами! Чародей Йорвен закатил глаза и крепко схватил Ровену за запястье: — Создатель! А это ты зачем взяла? Ровена только сейчас увидела, что утащила заметки о магии крови. Времени возвращать их, скрывать, прятать уже не было, а оставлять здесь — давать преимущество бунтовщикам. — Демоны с тобой. Придумывать, как так вышло, будем на ходу, если выживем… — пробормотал чародей Йорвен и направился к двери. Ровена покорно последовала за ним, думая лишь о том, чтобы он не отпустил её руку — ледяной страх необъяснимой природы сковал её, когда чародей Йорвен толкнул тяжёлую, обитую железом, дверь. Она открывалась неохотно: что-то мешало. Чародей Йорвен выглянул за дверь и тут же рванул Ровену на себя, так что она едва не впечаталась лбом в его подбородок. — Не смотри, — прошелестело над головой. Ровена, конечно же, посмотрела. Она прошла ровно два шага с зажмуренными глазами, ведомая чародеем Йорвеном, а потом ноги наткнулись на что-то мягкое и глухо слетела растоптанная туфля. Ровена открыла глаза, и в воздух брызгами взвились искорки молний, а из горла вырвался долгий, пронзительный визг, задушенный ладонью чародея Йорвена. Он прижал Ровену к себе и постарался ладонью закрыть ей и глаза, и рот: — Тише. Мы не знаем, сколько их, где они. Ровена послушно затрясла головой. — Страшно, знаю. Терпи. Потом поплачешь. Обещаю. Ровена тяжело сглотнула и, зажмурившись, заставила магию затаиться — наступила на страх, как на паука, сцепив зубы и дрожа от ужаса. Её трясло. На полу, в коридоре перед библиотекой, лежали тела. Первым — тело смотрителя библиотеки. Ворчливый усмиренный лежал, раскинув руки в стороны. На груди у него расплывалось пятно крови, такое же красное, как уродливое церковной клеймо, а глаза бессмысленно и нелепо таращились в потолок. А дальше, один за другим — Ровена насчитала пять — караульные храмовники, обуглившиеся в своих доспехах, и высокий эльф с перерезанным горлом в тёмно-синей мантии мага. Ровена его вспомнила: он прошёл Истязания через несколько дней после неё, и уже успел взять группу учеников. Вокруг него веером разлетелись учебники о сущности Тени. Чародей Йорвен потащил Ровену за собой, стараясь не останавливаться у тел. На ходу Ровена скинула вторую туфлю. Босые ноги укусил жгучий холод первопада. Зато так её точно не было слышно. Они вывернули из-за угла, и хватка чародея Йорвена ослабла. Впереди была развилка: правый коридор вёл на лестницу, в спальни, левый — к кельям Первого чародея и нескольких доверенных Старших чародеев, в том числе Старшей чародейки Лидии, а продолжение коридора — к кабинету рыцаря-командора. Кто-то, кто организовывал Круг, решил, что будет правильно поселить на предпоследнем этаже, у самой библиотеки, правящую верхушку Круга. А прямо в центре, на перекрёстке, отгородившись частоколом льда, стояла Старшая чародейка Лидия. Её пальцы, удерживающие магию, дрожали, зато голос оставался выдержанным — звонким, чётким, пронизывающим до костей морозом. — Я Старшая чародейка Лидия. Я ваша чародейка. Я пока прошу вас, не приказывают: отступите. Не творите бед. Не превращайте наш дом в Киркволл. — Дом? — переспросил сутулый парень с длинными чёрными волосами, поблескивавшими от грязи в этом тусклом свете, и пристукнул посохом; Ровена беззвучно охнула, когда по ногам прокатился жар и поджала пальцы. — У меня был дом. Там. Далеко. В Ферелдене. У меня забрали сначала его, а теперь хотят забрать жизнь. — Да-да! — жарко поддакнула коротко остриженная рыжая голова с острыми ушами; совсем ещё ребёнок, по голосу, не то мальчишка, не то девчонка. — Мы знаем, что вы задумали! — Надо же? Вам известны пути Создателя? Просветите меня. — Вы задумали нас усмирить, — пробасил парень в запачканной мантии, и лицо Старшей чародейки Лидии исказилось. — Храмовники не просто явились на собрание Великой Чародейки. Они пришли и усмирили всех. Поэтому мой чародей не вернулся. — Что за ерунда, Маркус? От Орлея путь неблизкий. Недремлющее море зимой… — Старшая чародейка Лидия покачала головой. — Впрочем, вы уже всё решили, не так ли? И что бы я вам ни сказала, вы сочтёте ложью. Но прошу, дети мои, откажитесь от этой затеи. Я не хочу причинять вам боль. Я похлопочу за вас перед Первым чародеем. Вас не станут усмирять. — Нас? А что насчёт других учеников? Элины, Лаэрта? — прикрикнула эльфийка. — Когда я говорю о вас, я имею в виду вас всех, — мягко улыбнулась Старшая чародейка Лидия. — Всех, кто сейчас сложит оружие, успокоит магию. Знаю, я бываю строга, но меня обязывает статус. Я Старшая чародейка и как Старшая чародейка я отвечаю за каждого из вас. Неужели же вы думаете, что я бы допустила усмирение? Отложите посохи, развейте заклинания, и мы с вами спокойно поговорим о том, что вас волнует. Парень с длинными волосами скептически качнул головой, но тот, кого Старшая чародейка назвала Маркусом, едва заметно шевельнул рукой. С грохотом попадали на пол ученические посохи. Маркус развёл руки в стороны. — Мы открыты к переговорам, Старшая чародейка Лидия. — Я тоже. С хлопком разлетелся на осколки лёд. Старшая чародейка Лидия покачнулась, оглядела учеников и вдруг улыбнулась поверх их голов: — Йорвен, всё в порядке. Я всё уладила. Чародей Йорвен выступил из-за угла, Ровена рванулась было тоже, но он за плечо впечатал её обратно и многозначительно покосился на заметки о магии крови. Ровена кивнула. Когда чародей Йорвен вышел к ученикам, Ровена оттянула верх мантии и спрятала заметки под ней: всё безопасней, чем носить в руке. Из коридора послышался шёпот, а вдалеке — эхо торопливых шагов. Шёл не один человек — несколько. — И Старший чародей Йорвен здесь, — выдохнул Маркус. От его интонации, низкой, вибрирующей, угрожающей, у Ровены зазудели ладони, закипела под кожей магия. Ровена осторожно выглянула из-за угла. Старшая чародейка Лидия двинулась навстречу чародею Йорвену, ученики расступились. Эльфийка и длинноволосый парень по левую сторону, Маркус — по правую. Чародей Йорвен спрятал руки за спиной, и пальцы его шевелились, в спешке сплетая сложное заклинание. — Я же говорила, Старший чародей Йорвен. Как Старшая чародейка, я… Старшая чародейка Лидия покачнулась. Покрытый изморозью клинок, безжизненно сверкнув в кулаке Маркуса, в мгновение легко влетел под рёбра Лидии. Она охнула и сжала кулаки, пытаясь ухватиться за воздух. Посохи оказались в руках учеников. Чародей Йорвен выбросил руку вперёд. Каменный кулак — толща камней, плотно и тесно сложенных, появившихся из ниоткуда, — впечатал их в стену. Старшая чародейка Лидия что-то хотела сказать, но лишь растерянно выдохнула и осела в руки чародею Йорвену, как последний лепесток увядающего цветка. Чародей Йорвен едва успел её подхватить. Бледные пальцы сжали рукава его мантии. Ровена вышла из-за угла и зажала обеими ладонями рот, чтобы не закричать. Оставляя мутные полосы на сером камне, сползали по стене ученики, предавшие своего чародея. На серебристой мантии чародейки Лидии распустилась красная лилия. Чародей Йорвен оглянулся, глаза его блеснули, он зажмурился, мотнул головой и срывающимся голосом приказал: — Беги! Беги в комнату! Забаррикадируйтесь там и не высовывайтесь. Поняла? Ровена! Ровена, беги! Ровена растерянно попятилась, жадно и нелепо хватая ртом воздух. И побежала. Каменные ступени обжигали ноги. Магия, демоны, сила давили на Завесу, сдавливали виски. Голова кружилась от запаха крови, от запаха смерти, от пустоты — Ровена была бы рада о чём-то подумать, но не могла. Перед глазами была только Старшая чародейка Лидия: всегда неприступная, гордая, как мраморная статуя Андрасте в часовне, она вдруг показалась такой хрупкой, такой тонкой, как срезанный цветок лилии, на руках чародея Йорвена, в глазах которого было так много горечи. Обуглившиеся листы царапали живот, чесались под мантией. Ровена преодолела два лестничных пролёта, два этажа, перескочила через порог и побежала уже по коридору, пыхтя и путаясь в длинной новой мантии. Магия была близко — везде. В спальнях схлопывались руны. Ломались кровати. Стучали латы храмовников. Кто-то кричал. Пахло палью, пахло металлом, пахло лириумом — холодом и смертью. «Только бы успеть. Только бы успеть», — подгоняла Ровена себя. Не успела. Она не заметила, как из-за поворота вывернул храмовник. Не говоря ни слова, он ладонью наотмашь ударил её по лицу. Ровену впечатало в стену. Края латной перчатки вспороли кожу. Кровь хлынула из разбитой брови, в ушах зазвенело, мир поплыл. Ровена тяжело моргнула. Меч в руках храмовника сверкнул и заструился ровным лириумным мерцанием. «Нет! Нет-нет-нет», — мотнула головой Ровена. Она хотела сказать, что заговорщики там, парой этажей выше, у келий Старших чародеев, что там Лидия и Йорвен, а она просто пытается спастись, язык отнялся. Тогда Ровена зашевелила пальцами в воздухе, обратилась в себя, пытаясь нащупать хоть капельку маны для удара молнией, но из неё как будто начисто выбили дух. Храмовник занёс меч для удара — и с грохотом, с каким падает пустой доспех, опрокинулся на пол. Ровена вцепилась в каменную кладку стены и оглянулась. За её спиной стоял чародей Йорвен. Растрёпанный, в крови Старшей чародейки Лидии, он тяжело дышал. От него веяло силой — чистой силой, не облачённой ни в какую форму, концентрированной, вязкой Тенью. Ровена неровно улыбнулась, хотела сказать, что он снова её спас, но язык всё ещё не слушался. Ноги — тоже. Она медленно, перебирая камень за камнем, осела на пол. Сил не осталось. Чародей Йорвен присел перед ней на одно колено и легонько тряхнул за плечо: — Ровена, вставай. Вставай, девочка моя! Чуть-чуть осталось. У Ровены клацали зубы, тряслись руки. Она смотрела на храмовника. — Я его не убил. Импульс… Я… Не хотел потерять и тебя. Храмовник приподнялся на локтях, мотнул головой, собирался было встать — и снова рухнул как подкошенный. Руки, ноги, шлем его забились по полу, и этот грохот разнёсся эхом по коридору. Ровена хотела вскрикнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Со стороны ученических спален вышли ещё трое. Двух она знала: деревенская девочка Ханна, одна из тех, с кем Ровена попала в Круг и кто так заботливо собирал пауков для её кровати; пятый сын мелкого аристократа, Питер, он попал в Круг на два года позже Ровены и ошибочно посчитал их друзьями по несчастью; и тощий эльф с большими чуть раскосыми глазами, из-за которых казалось, что он смотрит чуть свысока. На конце его посоха плясали искорки молний. Они убили храмовника. А ещё они до сих пор оставались учениками чародея Йорвена — не магами. Слишком слабые духом, слишком яро жаждущие стать магами, сейчас в их руках были посохи, а в груди — гнев. Ровена поняла, что будет дальше, и вцепилась в плечи чародея Йорвена, хватая ртом воздух, не в силах ничего сказать. Он дёрнул плечом, поднялся и излюбленным суровым тоном, каким обычно приветствовал учеников, спросил: — Что здесь происходит? Ровена увидела вспышку огня. Жар пощекотал лицо. Чародей Йорвен, схватившись за живот, рухнул на колени. Он не ожидал удара — не успел накинуть даже самый простецкий барьер, не успел отразить заклинание. Сквозь его пальцы вязко, сгустками, выходила тёмная кровь. Визг, зазвеневший в ушах, разодрал горло. В крови вскипела мана — Ровена, рухнув на колени, резким взмахом накинула на них с чародеем Йорвеном полупрозрачный завесный барьер. Он держался недолго — в течение тренировки его приходилось обновлять не один раз, — но об она подумает потом. Ровена подползла к чародею Йорвену — тот уже лежал на спине, сжимая рану на животе и тяжело дыша, — и рванула кусок юбки. Руки дрожали. С первого раза нормальный лоскут оторвать не получилось. Ровена рвала, рвала, пока от юбки не остались лохмотья. С трудом приподняв тяжёлые холодеющие пальцы чародея Йорвена, она приложила тряпки к ране. — Н-надо было мне ц-целителем быть. — Всё в порядке, Ровена, — улыбнулся чародей Йорвен и скользнул пальцами в знакомом жесте целительного заклинания. Ничего не произошло. Чародей Йорвен повторил жест. На лбу выступила испарина. — Проклятье! — Н-нет… — застучала зубами Ровена и крикнула на ошалевших от собственной силы и дерзости учеников до хрипотцы в голосе. — Что вы творите?! — Справедливость, — вышел чуть вперёд эльф. — Мы заслуживаем свободы не меньше, чем остальные люди. Храмовники отказались нам это дать. — А он тут причём?! Слёзы застилали глаза. Ровена держала руки чародея Йорвена. Его хватка с каждым мгновением ослабевала. Он что-то шептал ей, но Ровена не слышала. Она смотрела на мутные фигуры сквозь капли крови и слёз, стекающие по лицу. — Он не допустил меня к Истязаниям, — заявила Ханна и направила навершие посоха на Ровену. — Я пришла сюда раньше тебя, я младше тебя, я здесь дольше тебя, но ты уже маг, а я никто. Почему я должна жить в страхе? — Всем известно, кого не допускают к Истязаниям, усмиряют, — неприятно скрежетнул голос Питера. — Меня нельзя усмирять! Мои родители не позволят. Тебя же не усмирили! — Никого не усмиряют! Это бред! Но вас… Вас усмирят, — оскалилась Ровена. — Теперь вас никто не спасёт! — Это тебя некому спасать, — усмехнулся эльф, кивнув на чародея Йорвена. — Я долго практиковал это заклинание. Мой огонь пожирает плоть, не оставит ничего от него. — Сволочь! — рявкнула Ровена и выбросила руку вперёд. Эльф с лёгкостью развеял брошенную ею молнию. — Видишь? — улыбнулся он. — Нас не нужно спасать. Мы сами себя спасли. Думаешь, мы случайно с посохами? Случайно нашли вас? Случайно ходим группами? Я слышал, что ты любимица. За что же он тебя так полюбил? Похоже, не за знания. Питер показал недвусмысленный жест. Ханна хихикнула. Ровена зло прикусила губу и сильнее надавила на руки наставника. Горячая кровь струилась сквозь пальцы, чародей Йорвен дышал сипло и тяжело. Что делать, когда барьер рассеется, Ровена не представляла. Оставалось надеяться, что кто-то придёт им на помощь: Ровена никогда бы не подумала, что будет молить Создателя о появлении храмовников. А до тех пор нужно было продержаться, поэтому, переплетя свои пальцы со слабеющими пальцами наставника, она крикнула: — Зачем? — Тебе не понять, — фыркнул Питер. — Ты слишком долго была на побегушках у Старших чародеев. Ты испорчена, — пояснил эльф, и что-то потустороннее, чуждое людскому, физическому миру звякнуло в его голосе. — Ты просто не способна понять. Нас ждёт бесконечная свобода, нас ждёт этот мир. Мы имеем право властвовать над ним, мы имеем… — Говоришь, как демон, — прищурилась Ровена. Ей показалось, глаза эльфа сверкнули пламенем: — Видишь, ты уже не способна расширить границы сознания. Выйти за рамки стереотипов. Мы нашли тех, кто поможет. — Нет… — со свистом выдохнула Ровена, чародей Йорвен сжал её пальцы. — Ничего… Не… Бойся, — гулко сглотнув, просипел он. — Парализуй их. Беги. Иначе… Усмирят. За демонов. Ровена упрямо замотала головой и посмотрела на учеников: — Вас усмирят! За связь с демоном, за одержимость, за восстание… Вам этого не простят. Вас усмирят или казнят. — Кто? — Ханна со смехом навалилась на посох. — Нас больше, мы вооружены. Все чародеи безоружны, думают, что мы слабаки, пытаются справиться по одиночке. А мы ходим по трое и не боимся собственной силы. Не об этом ли ты мечтала, Ровена? Ровена сцепила зубы. Об этом: они с чародеем Йорвеном часто рассуждали о том, как было бы здорово, если бы маги и немаги не боялись магической силы. Однако в их мыслях это привело бы мир в порядок, успокоило бы разыгравшиеся восстания, а не привело к новым. — Б-бесстрашие не равно безрас-судство, — со свистом втянув сквозь зубы воздух, процедила Ровена. — Од-дна т-троица уже размазана по стене. Д-думаете, с вами будет иначе? — Ну, как видишь, пока что размазан лишь Йорвен, — пренебрежительно скривился Питер. — А когда закончишь артачиться, присоединишься к нему. — Какая честь, — оскалилась Ровена. — Тратите своё драгоценное время на меня? Жалкую чародейку? — Мы не оставим никого, кто может пойти против нас, — сверкнул глазами эльф. — Да и времени у тебя осталось немного. Эльф был прав. Пальцы немели, силы иссякали, барьер тревожно мерцал. Чтобы не зареветь от отчаяния, не выдать слабость, Ровена закусила губу и посмотрела на чародея Йорвена. Он старался оставаться в сознании: он то открывал, то закрывал глаза, но взгляд его был полубезумным и пустым, как у усмиренных. Со стороны комнат донеслись звуки борьбы. Ханна половчее перехватила посох и повернулась к эльфу. До слуха Ровены долетели обрывки ответа: «Нам нужно больше жертв… Нас защищают… Мы сбежим… Они не успеют». Ровена нахмурилась: напугать взбунтовавшихся и принявших помощь демонов учеников могли только храмовники. Слаженные действия могли растоптать их бунт, потому-то они так торопились выловить своих чародеев-наставников и убить поодиночке. Они хотели пролить больше крови, истончить Завесу, чтобы демоны захватили несогласных, разорвали на части храмовников. Ровена обернулась на чародея Йорвена: — Держись, пожалуйста… Просьба горчила отчаянием на потрескавшихся губах. Чародей Йорвен её не слышал. «Может быть, больше и не услышит», — подумалось Ровене, и от этой мысли закололо под веками. Ровена зажмурилась и помотала головой: время плакать придёт — не сейчас, потом. Потом она обязательно поплачет, а чародей Йорвен обнимет и успокоит её: так он обещал, а он никогда не нарушал своих обещаний. Облизнув губы, она наклонилась к его лицу и зашептала: — Держись. Я не позволю убить тебя. Ни за что. Ты ведь мой чародей. Слышите?! Ни за что! Последнее Ровена крикнула уже ученикам чародея Йорвена. Тем, о ком он заботился, о ком он пёкся, может быть, не так, как о Ровене, однако не меньше. — Он уже труп, — покачал головой эльф. — Я долго практиковал это заклинание. — Замолчи, — зашипела Ровена. — Замолчи! Замолчи, иначе разлетишься на кусочки от моей молнии… — Это вряд ли. — Вы хотите скормить Круг демонам? Думаете, они даруют вам то, что вы заслужили? — Ровена рассмеялась. — Они воспользуются вами, как сосудами! Как вы пьёте лириумные зелья, так и они выпьют вас до дна! То, что вы с ними в союзе, значит лишь одно: вы слабые, безвольные и глупые! — С твоей стороны глупо оскорблять тех, от кого зависит твоя жизнь, — усмехнулся эльф. — Мы сами призвали демонов. Мы попросили их о помощи. Но глаза нам открыли не они — другие. Маги, которые видели Киркволл, знали про Киркволл и не собирались допустить его здесь! Мы все здесь маги, так почему такие, как он, имеют право вершить наши судьбы? Почему мы вверяем наши судьбы немагам? В нас сила, поэтому нас боятся, поэтому пытаются лишить нас права на свободу. А мы должны быть свободны! Ровена скривилась. Речь эльфа звучала, как написанная кем-то пафосная революционная речь речь, в которую она и сама бы наверняка поверила, расскажи такую Альдрейк пару лет назад да припугни усмирением. Но сейчас она видела одержимых, напуганных, жаждущих крови безумцев. — Ровена, идём с нами, — вдруг сказала Ханна, и округлые, мягкие черты её лица вдруг заострились. — Снимай барьер, бросай чародея и идём с нами, пока храмовники не пришли. Они убьют всех, кто им не понравится. А ты сама знаешь, что не нравишься им. И уже давно. — Иначе мы дождёмся, пока барьер рассыпется, и убьём вас обоих, — бойко отозвался Питер, и на его губах заиграла восторженная улыбка, как будто бы он заговорил об охоте. — Он не рассыпется. — Ты должна обладать исключительной силой, чтобы он не рассыпался, — вздохнул эльф и навалился на посох. У Ровены задрожал подбородок, и она со злости сцепила зубы до скрипа. Они были совершенно правы. Сейчас её сил хватит разве что на этот барьер и шаровую молнию, которая, может быть, ранит одного, но не заденет остальных. «Проклятье!» — от рваного вздоха зашелестели страницы заметок о магии крови под мантией. Ровена прикусила губу и, вытащив их одним взмахом, принялась лихорадочно перелистывать. Она точно заметила записи о том, как рассчитать силу, чтобы не высушить человека, дающего кровь, а взять крови достаточно, чтобы напитаться силой. Ровена отдала бы всю свою кровь, чтобы спасти чародея Йорвена, но ни у него, ни у неё не было ничего, чем можно было бы порезаться. Оставался единственный шанс — воспользоваться тем, что есть. Бунтовщики вполголоса переговаривались, периодически поглядывая на барьер, а Ровена, прижав ладонь к ране, принялась бормотать на ломаном тевене написанные слова. Она не знала, как нужно: читала как видела. А когда губы округлились в последнем слоге, под грудь, в самое сердце, как будто вогнали стрелу, которая разорвалась и понеслась по венам невиданной прежде силой. Пятна крови на теле, полу, начали стремительно испаряться. Ровена поспешно спрятала заметки обратно, часть листов хрустнула, ломаясь. — Магия крови! — вскричал Питер и наставил навершие посоха на барьер. — Магия крови, — эхом откликнулся эльф и прищурился. — Серьёзно? Ты лицемерно обвинила нас в том, что мы заключили сделки с демонами, а сама прибегаешь к запрещённой магии? — Я хотя бы не пытаюсь убить всех, — прохрипела Ровена. Её мутило от магии, бьющейся в крови, зрение плыло, но она, сцепив зубы, взмахнула рукой перед собой. В сознании она нарисовала чёткую границу, за которую восставшим переступать нельзя, и наяву эта граница заискрилась молниями. Ровена подняла руку над головой. Пальцы окольцовывали молнии: они схлопывались, трепетали на кончиках, проскальзывали вниз по руке. Ровена прикрикнула: — Если кто-то из вас. Или из тех, кто поддерживает вас. Или… К демонам! Если хоть кто-то сделает шаг, я сожму руку в кулак, и все взорвутся на месте. — Ровена, ты даже пауков сжечь не смогла, — Ханна потёрла бровь. — Думаешь, сможешь убить нас? Магов? — Хочешь проверить? — по лицу скользнула чужая, неровная усмешка; Ровена сомкнула большой палец и мизинец — прямо перед подолом Ханны громко схлопнулась молния. Эльф лениво размял шею, и снова в его глазах сверкнул нездешний огонь: — Красиво, сильно, но бессмысленно. Ты долго не продержишься. — А ты проверь. Ровена упрямо сцепила зубы. Она не знала, сколько держала одну руку поднятой над головой, а вторую — на насквозь пропитавшихся кровью чародея Йорвена лоскутах, не знала, сколько выжидали ученики, но эльф вдруг встревоженно посмотрел в коридор и цыкнул сквозь зубы: — К демонам экономию. Разрушаем барьер. И выстрелил первым. Огонь, лёд, огонь, огонь — барьер рассыпался. — Даже не думайте, — мотнула головой Ровена. Голова кружилась. Рука затекла. Мир плыл. Сила, колоссальная, непривычная, бьющая через край, вытесняла рассудок, выматывала. Ровене казалось, что ещё немного — и она грохнется в обморок. А она должна была спасти чародея Йорвена, спасти этих идиотов — не убивать. Если бы они решили ждать, может, у них бы всё получилось. Только у них не было времени: вспышки, стоны и лязганье доспехов раздавалось всё ближе и ближе. Бунтовщики переглянулись. Их лица исказили уродливые тонкие усмешки. Питер сделал шаг первым. Молнии под его ногами бешено заплясали. Ровена сглотнула. Ханна пожала плечами и встала рядом с Питером. Эльф ступил в круг молний последним и надменно взглянул на Ровену сверху вниз. Уже познавшие убийство, они смотрели на неё свысока — они не думали, что она способна убить, глядя им в глаза. Ровена тоже так не думала. Её заколотила крупная дрожь. Молнии стали больше, ярче, они зазмеились по полу ломаными, кривыми, быстрыми линиями. Лезвия на концах посохов угрожающим стуком отсчитывали мгновения до конца. Уже и длинные тени упали на голые острые коленки, торчащие из-под лохмотьев юбки. Одно заклинание — и всё закончится. Ровену замутило. С виноватой улыбкой она оглянулась на бледного чародея Йорвена, накрыла ладонью его залитые кровью пальцы, зажмурилась и сжала руку в кулак. Вокруг запахло жженым волосом, а перед глазами заплясали цветные круги.